Читать книгу "Огонь синего перламутра. Сборник стихов"

Экскурсия по Нижегородской Набережной

 
        Как широко на набережных мне,
        как холодно и ветрено и вечно…
                           И. Бродский.
 
 
Армада белый тучек стройных идёт послушно и спокойно,
Под ними мост стрелою серой ведёт авто в другой предел,
Храм «Невский», сфера стадиона, «Седьмое Небо» и затоны,
Где мыс врезается грядой, кайма желтеющего леса,
И парус, лёгкий, как повеса, он между небом и волной.
Задумался Пешков2727
  Памятники Максиму Горькому на Набережной, Жюль Верну на воздушном шаре.


[Закрыть]: – Как можно сидеть на камне денно, нощно?
– А буря, скоро ль грянет буря? – сурово смотрит он на буи.
Жюль Верн сказать мне что-то хочет: – Возьми мои, хоть пару строчек.
Но просто я пишу, как прежде, без тайны острова надежды.
С каёмкой жёлтою затоны, и борщевик засыпал склоны
А Борский мост, он нов и важен, кряжист в опорах и отважен
Бегущей армией авто, темнеет крыша шапито,
А в Благовещенском Соборе есть монастырь мужской, по воле,
По женским юбкам мужики тоскуют, как поют псалмы,
Бог праведность им всё ж внушит – прелюбодействуй и греши.
А купол церкви Рождества2828
  Церковь Рождества – Церковь Собора Пресвятой Богородицы, более известная как Рожде́ственская или Стро́гановская – действующая православная церковь, расположенная на Рождественской улице Нижнего Новгорода. Построена в 1696—1719 годах на средства купца Григория Дмитриевича Строганова. Является одним из лучших образцов строгановского стиля, имеет статус памятника архитектуры федерального значения. В советское время было принято решение об уничтожении, но настоятелю храма отцу Сергию Вейсову (с 1915 по 1934 годы) собрав исторические документы и фотографии и прочитав не одну лекцию в начальнических кабинетах о культурной значимости Строгановского барокко, удалось сохранить храм. (Из Википедии)


[Закрыть], не потерявший естества,
Лесами он принарядился, а весь Нижний на неё молился.
А в жёлтых складках сентября вот-вот осенняя пора
Раскрасит охрой берег дальний, где старый дом с резною ставней,
Под тусклым светом солнца бра река сверкнёт, как баккара.
А Стрелка2929
  На Нижегородской Стрелке – Храм Александра Невского высотой 87 метров, строится огромный стадион.


[Закрыть] с кругом стадиона, с эпохой новой и стозвонно
На Невском бьют колокола, прощаясь с прошлым и вчера.
Откос, парящий над землёю, он вдохновенен, я не скрою,
В нём вся душа великой Волги, через страну бегущей долго,
Здесь вдохновение России, великой и необозримой,
Петров указ3030
  Пётр I посещал Нижний Новгород 2 раза. Сначала он остановился в городе, по пути в Азов, в 1695 году. Император разместился в доме, позднее названым «Домиком Петра I». В 1714 году Пётр I издал указ о создании Нижегородской губернии («Нижегородской губернии быть особо»). Во второй раз Пётр посетил Нижний Новгород в 1722 году, при походе на Персию. Он приказал построить верфь, для создания кораблей нового типа. 30 мая царь отметил в городе свой 50-летний юбилей. (Из Википедии)


[Закрыть] – «нам быть особо» – нижегородская свобода
Идёт в аллюр и без узды встаёт, как лошадь, на дыбы
С великим гением Петра сегодня, завтра и вчера.
 

2017.08.31.

Великий русский…

 
«О великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!
Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!» Иван Тургенев.
 
 
Дрожащий мост на Гребешке,3131
  Гребешок – историческое место в Нижнем Новгороде. Расположен на горе на правом, крутом берегу Оки. Название «Гребешок» пошло оттого, что в плане изрезанный оврагами берег напоминает петушиный гребень. До середины XIX века гора называлась Ярилиной или Ярилой (в честь божества плодородия Ярилы). Существует предание, что в древности здесь устраивали языческие праздники. С середины XIX века на Гребешке строили дачи, особняки и доходные дома. С Гребешка открывается великолепная панорама на Оку и Заречье, а также на расположенные внизу по склону Благовещенскую слободу, Ромодановский вокзал, и мукомольный завод, ранее принадлежавший купцам Башкировым. Ниже по склону расположены тенистые аллеи. (Википедия)


[Закрыть]
В нём щели, доски нервно гнутся,
И бьётся жизнь на волоске,
Над склонами летит кружится
Лист. И стрелы гордых тополей
Склон охраняющих, овражек,
Но старый дом здесь всех светлей,
Но это же совсем не важно…
Его развалины, наличник
Резной. Он, знающий отлично
Резьбу по дереву, шедевры
Состарились, но он не первый
Готовится на упокой
Из русских мастеров, старатель,
И слёзы льёт на аналой,
И скульптор, дел своих ваятель.
Как щепки из-под топора
Летели искры, нам пора
Залить бетон в стальные жерла,
Зачем хранить святые перлы?..
Так думал дом и мост дрожал,
А день же кованым ботинком,
Чтоб в забытьё и наповал,
Топтал то время русских инков.
Редеющей строкой идёт,
Беднеет слог и без изысков,
И в книгах – всё наоборот,
И много здесь же англицизмов.
Как бит он уличною бранью,
Согбенный под ненужной данью,
Как быть ему великий русский?
Как знать его нам наизусть?
 

2017.09.01.

У серой глубины пруда

 
На тёмной глубине пруда утёнок молодой трудился,
Нырял и хвост торчал торчком, а у пруда народ толпился,
А он же, из последних сил, нырнуть поглубже очень хочет,
Достать до дна, забава дня, народ смеётся и хохочет…
 
 
Как отливает бирюзой, всех тоньше граций, его шея,
И хвостик с беленьким пером здесь всех прекраснее, не смея
Вспугнуть дитя живой природы, толпится у пруда народ,
Бросает в воду крошки хлеба, и веет тиною болот
 
 
С озёрной глади в мир теней, но мил подросший чародей,
На мостике смеются дети, а листья серых тополей
Его смущают, нет на свете прекрасней для детей сейчас
Вот этой крохотной пичужки, и божий свет летит на нас,
 
 
Вода расходится на круги, и щедро хлеб бросают руки,
Своей игры он фантазёр, он здесь артист и режиссёр,
Он света луч, он очень милый, и к мостику какой-то силой
Как будто мы пригвождены, и чем-то держат нас перила…
 
 
Колышется волной вода на синей глубине пруда,
Подпрыгнул он, расправил крылья и точкой серою вдали
За горизонт навеки скрылся, и хриплым голосом альта
Нам пела серая вода, ветлы висела борода у серой глубины пруда…
 

2017.09.03.

Бессонница…3232
  Пародия.


[Закрыть]

 
Бессонница. Часть женщины. Стекло
полно рептилий, рвущихся наружу.
Безумье дня по мозжечку стекло
в затылок, где образовало лужу.
Чуть шевельнись – и ощутит нутро,
как некто в ледяную эту жижу
обмакивает острое перо
и медленно выводит «ненавижу»
по росписи, где каждая крива
извилина. Часть женщины в помаде
в слух запускает длинные слова,
как пятерню в завшивленные пряди.
И ты в потёмках одинок и наг
на простыне, как Зодиака знак.
           Иосиф Бродский.
 
 
Бессонница, и часть мужчины, торс
надменно двигающий мышцами, подарок
бесценен также, как свечной огарок,
растаявший пятном не на столе,
на темени извилины центральной,
и память говорит в исповедальне
не о любви, и заточив перо…
мужская суть, которой всё равно…
и всех ровнее сломано крыло,
и не летит, так криво заросло,
а часть мужчины призрачным скелетом
на той извилине печатает кастетом,
зачем мне ваши длинные слова,
а суть проста, она, как дважды два,
я не люблю, я просто ненавижу,
я ненавижу, крупно, на афишу…
 

2017.09.01.

Басня про Горького и Мопассана

 
И видел я, с Оки снимали мост,
Понтоны сбились в стаю,
В торосы льда вмерзал их хвост,
Но минул век, его начало…
За горсткой окаянных дней,
Нанизанных на штык, и чинно,
Бросая плуг своих полей,
Чеканит шаг свой век-причина.
И запах илистого дна, и на мели,
Сбиваясь в стаю, мелькала рыбья чешуя
Мальков, а речка ли Почайна3333
  Почайна – правый приток Волги, малая подземная река, текущая около стен Кремля в Нижнем Новгороде по каменной трубе, была убрана в коллектор в середине ХIХ века. Вопреки распространённому мнению, в месте слияния Волги именно с Почайной, а не с Окой, был основан Нижний Новгород. В настоящее время об этой речке напоминают только название улицы Почаинской и одноимённый овраг. В Тайницкой башне Нижегородского кремля был проход к этой реке: на случай, если крепость будут осаждать, можно было пройти к реке и набрать воды. (Википедия)


[Закрыть]
Сбегала под Зеленский Съезд,
И деревянный был подъезд,
Эх, написать бы, не забыть,
Ступеней каменная нить,
Но стала память подводить,
И чайная «Столбы»,3434
  Чайная «Столбы» – «По инициативе знаменитого писателя Алексея Горького в здании на улице Кожевенной, 11 открылась чайная – клуб для бедноты, ютящейся по ночлежкам нижегородского „дна“ – в так называемой „Миллиошке“. Последняя как раз охватывала близлежащие территории. Здесь находили себе место те, которых обыватели презрительно называли „золотой ротой“: босяки, безработные, проститутки, здесь давали им порцию чая за две копейки, фунт хлеба, организовали маленькую библиотеку, поставили пианино и устраивали в праздничные дни концерты, литературные чтения.» (Дмитрий Абрамов)


[Закрыть] и где
Читал Пешков3535
  Пешков (Максим Горький) – Один из самых значительных и известных в мире русских писателей и мыслителей. Начиная с 1918 года, был 5 раз номинирован на Нобелевскую премию по литературе (1918, 1923, два раза в 1928, 1933). (Википедия)


[Закрыть] свои: «На дне»,
И про Заломова Петра,
Судили суд ещё вчера…
Как Волга обмелев, во сне
Читаю Горького «На дне»,
Натянутая в круг лесА,
Он для меня, как Мопассан.
 
 
Но как бы я любил своих подруг,
Если б читал я в детстве «Милый друг».
Судьба – злодейка, и весь горький век
Шепчу подушке: «Вырвись, человек!»
И вечный Сатин… он, как призрак, за спиной:
«Я вырвусь!», но куда? о боже мой!
А «Милый друг» и шарм… забыть? Вотще!
И говорил он «се ля ви… шерше…»
 
 
Отвлёкся я от темы сочинения,
Со дна я всплыл, дитя я подземелья,
Мне говорили: «Вырвись из него»
Но у меня не вышло ничего.
С какой-то тайною и вечною тревогой
Ищу я свет, меня манит дорога,
Наверное, я был бы без изъяна,
Если б читал я в детстве Мопассана.
 

2017.09.02.

Ах, Муза, где ты бродишь?

 
Богиня песен и рассказов
Опять она пришла ко мне,
В дождливый день и скрылась сразу
Под кроны шумных тополей.
Зачем она пришла ко мне?
Иди же к молодости славной,
Но неприкаянно и странно
Рыдают струны в тишине.
В дождливом дне она срывала
Последних гроз свои цветы,
В венок над головой вплетала,
И неба светлые столпы
Её перо благословляли,
Дождями осени рыдали,
И в шлейфе городских фонтанов
Дымились утренним туманом,
И с тучей чёрною обета
Цветы последние у лета
Срывала и вплетала в косы,
О чём её и кто же спросит?
Богиня песен и рассказов,
Зачем она пришла ко мне?
Как жаль, что скрылась она сразу
Вдаль, за туманы летних дней.
 

2017.09.03.

На скалах…

 
На скалах угрюмая ночь
Лежала, закутав сомнения,
И шёл по дороге он прочь
Вдаль, за горизонты видений.
На небе был вышит узор,
И звёзды серебряной стружкой
Вниз сыпались, а между гор
Светилась лесная опушка.
По горной дороге спешил,
Как тень, уходил в подземелье,
Но трудно унять его пыл,
О чудо, на небе знамение,
И нерукотворная высь
Блеснула серебряным заревом,
Ты встань, говорит, поднимись,
Сияло небесное марево,
Лежала торжественно ночь,
Вулкан чуть дымился на западе,
И он уходил туда, прочь,
Вперёд, чтоб убить его, мамонта.
Пещера сырая темна,
И с неба вниз падают камни,
Заточено древко копья,
И кремнем он высечет пламя.
 

2017.09.04.

Вдохновенная тень

 
Так ли, но он безучастной строкою измучен,
И неприятием выеден солнечный день,
И на порогах тяжёлых ступеней-излучин,
Не поднимается вверх его гордая тень.
Как монолит запечатана в стену бетона,
И улететь не мечтает, и лета не ждёт,
Только под пробкой давлением
Фибр своевольных вновь негодует,
Но чувствует, не упадёт…
Тень, его тень, она – лишняя трата
На отражении зеркала вод у пруда,
Но попадает она в объектив аппарата,
Чтобы остаться на фото его навсегда.
И на холодной стене повторяет движенья,
Как вдохновенный двойник и второе лицо,
Вместо него… но в миру кто её пожалеет,
Целятся чаще в неё равнодушным свинцом.
 

2017.09.04.

Сказка о двух петухах

 
Он был хозяином навозной кучи,
– Ку-кру, – кричал, а рядом с ним наседки,
Красивые, с одеждами от Гуччи,3636
  Гуччи (итал. Gucci) – итальянский дом моды, производитель одежды, парфюмерии, аксессуаров и текстиля.


[Закрыть]
И шаловливые цыплятки-детки.
Он был доверчивый и гордый,
Породы заграничной он венец,
Конечно, был из благородных,
И многоборья он боец.
А курочки гордились петухом,
Он с ними был одной породы,
Будильником он был и маяком
Для стаи всей все эти годы,
Он был красив, орлом изогнут клюв,
И в изумрудных перьях хвост,
А квочкам всем – любимый муж,
Из гамбургских, совсем не прост.
На флюгере петух был молчалив
И не задирист, одинок и скучен,
Смотрел он свысока на зелень нив,
Конечно, выше был навозной кучи.
Он подставлял ветрам свои бока,
И флюгером юлил на палке,
Тупая боль точила у виска,
И на него всегда садились галки.
Засиженный он птичками насест,
И с ветром круг опишет по приказу,
Но выше всех навозных мест,
В начальники над нами он помазан,
И поцелован он в макушку богом Ветром
За благосклонный и угодливый характер,
Иная галка иногда насест пометит,
Да, и пошлёт его при этом на х-р.
Однажды ветер закружился диким смерчем,
Валил деревья на опушках, перелесках,
Волчком крутился на столбе наш флюгер-Петя,
И надломился, проклиная всё на свете.
 

2017.09.04.

Айвазовский «Девятый вал»3737
  «Девятый вал» – одна из самых знаменитых картин русского художника-мариниста Ивана Айвазовского, хранится в Русском музее (инв. Ж-2202).
  Живописец изображает море после сильнейшего ночного шторма и людей, потерпевших кораблекрушение. Лучи солнца освещают громадные волны. Самая большая из них – девятый вал – готова обрушиться на людей, пытающихся спастись на обломках мачты. Несмотря на то, что корабль разрушен и осталась только мачта, люди на мачте живы и продолжают бороться со стихией. Тёплые тона картины делают море не таким суровым и дают зрителю надежду, что люди будут спасены. (Википедия) Очень давно, ещё в детстве видела эту картину в Феодосии в музее Айвазовского, потрясла она меня тогда, как будто вижу её сейчас, огромная, заняла всю стену, начиналась от самого пола, как будто девятый вал сейчас обрушится на зал. Запомнилась мне Феодосия музеем Айвазовского и Александра Грина. Хорошее очень воспоминание, осталось на всю жизнь, пионерский лагерь у нас там был недалеко от Феодосии в посёлке Приморском, социалистическая эпоха оставила несколько светлых страниц в памяти.


[Закрыть]

 
Стеной стоит армада волн,
Трясёт нас океана качка,
И шум воды… последний бой…
Под нами сломанная мачта…
 
 
Гремит и бряцает вода,
Волной тяжёлой рвутся снасти,
Под нами, впереди и за
Спиной бушуют страсти.
 
 
Крестообразный тонет плот,
И обречённо, безучастно
Девятый вал идёт-идёт,
Как божья месть и волн коварство…
 
 
Не слышит стоны божество,
Но шепчут губы: – Боже, правый…
Ведь мы уйдём сейчас на дно.
Грохочет море: – Браво-браво…
 
 
Последней судорогой пальцы
Свело, девятый вал обрушит
Мир-океан на хрупкость тела,
Молись: – Спасите наши души!
 
 
Девятый вал… закрой глаза,
Измученные свои вежды,
Смирись, судьба ведь такова,
Но у могил живут надежды…
 
 
Измученно вцепились в крест,
Но впереди светлеет небо,
Там… впереди… как божий перст,
Спасение в волнах Эреба.
 
 
Покорно хрустнул шаткий плот,
Громада волн его накрыла,
Разжались пальцы, на кивот,
На божий крест упали крылья…
 
 
Безжалостная соль изъела
Их в пену из небесной манны,
Песком занесены останки
Всех тех, кто был смелее смелых…
 
 
И обречённый день, потухший…
Бьёт океан чужое тело,
Играет с ним, легка игрушка:
– И что теперь мне с нею делать?
 
 
Их нет, отчаянных и смелых,
От скуки посерело море,
Евангелие от Иоанна
На берег вынесло волною.
 
 
Последней судорогой пальцы
Свело, девятый вал обрушит
Мир-океан на хрупкость тела,
Молись: – Спасите наши души!
 

2017.09.05.

«Раскаянье моё благослови!»3838
  Раскаянье моё благослови – слова А. С. Пушкина.


[Закрыть]

 
На святой земле и грешной,
Далеко от Палестины,
Родила Мария сына,
Не Христа, не херувима…
Много ль минуло столетий?
На плоту иль на дрезине,
Птицей чёрной свет пометил…
Перешагивал, ступая в след копыт,
Из водопада пил студёную водицу,
Каждый вечер брал девицу,
Лилии срывал, и спешив
Он коней, он был утешен,
Рвал лозу у винограда,
Ах, сорняк, нет с нею слада…
 

 
Но обмякли его плечи,
Стрелка сказывает: «Вечер!»
Хруст в костях мутИт рассудок,
Не трепещет его дудка,
Он озлоблен, вял и сплетни
Распускает он в столетия,
И чадит печным раструбом,
От тоски жуёт он губы,
Сеть плетёт, на мир злословит,
Боль души как успокоить?
Злобный сын, нашёл ответ,
 
 
Глядь в забывчивый рассвет,
Выцвел ситцем ночи полог,
День же стал вдруг мил и дорог,
Вышел, подсушил свой порох,
Блист виагры был не дорог…
 
 
Дон-Жуан… любви он хочет,
Душу скрябает, нет мочи,
Кликнул он строкою звучной,
Мышкой щёлкнул злополучной,
Нимфы – с неба, из озёр:
– Мачо! – рвут… Наш Пифагор
Подустал, штаны одел,
Зарядил свой самострел,
Револьвер однозарядный,
Одноразовый, о, складно
Пишет он, межу не портит…
Старый конь, из той когорты!
 
 
– Как же мы пойдём с такими
Под венец? Полигамия —
Трепонемы, прочий сброд,
До добра не доведёт…
 
 
* * *
«Уж ломит бес, уж ад в восторге плещет»
А. С. Пушкин
 
 
Не шла душа под правила, и к ночи
Вставал на путь бродяги-подлеца,
Дымила кровь, змея шептала: – Хочешь?
Скажу любовь с начала до конца,
Красавиц ублажай красивым слогом,
Спеши, чтоб утолить её глаза
И слух… И всё, осталось лишь немного
Она твоя, бери её… о зря…
Она тебя полюбит сгоряча,
Но мозг твой сыт одним воспоминанием,
Твоей любви погасла уж свеча,
Ты новые уста смутишь лобзанием,
Итак кидаешь ты под колесо
Одну, другую, третью, вторит эхо,
Дверь за собою закрываешь вновь,
Я – сатана, и искушаю человека…
Она – не человек, она, как мёд,
Должна растаять, ублажив мужчину,
Другая женщина опять тебя зовёт,
И шею подставляет гильотине.
А душу ты её, как пепл, стряхни,
Поверг, быть может, ты её в страдание,
Но у тебя душа пусть не болит,
Она – всего-всего твоё желание…
Когда же ты порыв души, юнец,
Вновь ублажишь и страсть свою источишь,
Любви последней будешь ты беглец,
И спрячешь след под полог ночи…
 
 
* * *
И снисходительно я, наслаждаясь миром
Прислужниц – дев-рабынь,
Сдувал я пыль, божественная лира,
Тебя одну любил…
Но думал я, стоял под образами,
Не выше я её…
И был я сам в плену её страданий,
Кружился с вороньём…
Я изменился, стал другим и каюсь,
Прости моё тщеславие, как грех,
Не уважал я женщину и маюсь,
Свой коротаю век…
 

2017.09.06

Кто посадил здесь эти розы…

 
Он кофею попил с утра,
А монитор, как чисто поле,
На e-mail, скучна же доля,
Нет писем аж с позавчера…
Такая яркая харизма,
Но по утрам он делал клизмы,
А боле ведь никак, ой-ой…
Случилось что-то с головой,
Стал забывать слова и мысли,
И адрес свой, и даже числа,
Виагра прояснит сосуды,
С надеждою своей подспудной
Он написал Елене… ать…
Про чистую любовь, как знать,
А вдруг ответит, вера – всуе…
Елены нет под абажуром,
Она в саду подстригла розы,
И удобряет их навозом…
 
 
– Кто посадил их под окном? —
Ничто не радует, в одном
Лишь случае была довольна,
И жестом очень своевольным
Она включила ноутбук,
О интернет, и скайп, и друг,
Который пишет ей поэмы,
И не ревнует за измены,
Варить не надо ему суп,
Он – виртуальный муж и друг.
Висела за окном луна,
И как неверная жена,
Меняла сайт и окружение
Сердец, сбирая восхищение,
И дифирамбы, и стихи,
А ей писали посвящения
Все виртуально мужики…
 
 
Томясь в плену однообразия,
Но нет, друзья, здесь безобразия,
И вульгаризмов, и порнухи,
Здесь все страдают же от скуки,
Придя с работы, на диване,
И пишут письма Марианне,
Или Елене, между делом,
Писать не лень – пишите смело.
 
 
Но Microsoft её смущает,
И пишет «save», она не знает
Ведь по-английски ничего,
Good morning – только и всего…
А тут Калифорнийский «man»
Строчит любовь, он – бизнесмен,
Миллиардер и всё такое:
– Я вас люблю, от вас не скрою,
Что я с женою разведён,
Кроме всего, красавец – он…
Она же с детских лет мечтала
Ведь полюбить не что попало,
Хотя бы, к слову, генерала,
Не денщика, а адмирала…
 
 
Кто посадил здесь эти розы,
Красой блистающие слёзы?
Среди разрушенного сада
Грозой, и в летнем звездопаде
Огнём блистали на эстраде.
А бизнесмен же был приветлив,
Горел любовью безответной,
Кольцо ей выслал, на таможне
Таможенник, о невозможно,
Сто тысяч просит, вышли срочно,
Колечко – сто карат и точка…
 
 
А наша бедная Елена
Хотела очень бизнесмена,
И сразу же взяла кредит,
А бизнесмен не пишет, спит?
По скайпу с ней не говорит,
И нечем ей платить кредит.
Какой же всё-таки обманщик
Калифорнийский «boy»,
А в переводе значит «мальчик».
 
 
Луна так молода была,
Росла… и скоро отцвела,
И потемнела вдруг лицом,
А муж её был алкашом.
 

2017.08.27.

Сказки Ксантиппы3939
  Ксантиппа – жена греческого философа Сократа, известная своим плохим характером, её имя стало нарицательным для сварливых жён. Ироничные стихи.


[Закрыть]

 
За скучной скатертью стола вели мы долгие беседы,
«Сократа» ублажала я, варила я ему обеды,
Затем тащилась в магазин, чтоб молоко купить и сыр,
А жизнь на кухне, в магазине, иду домой темна, как тень,
Пишу с мозгами набекрень о счастии, где каждый день
Бежит с однообразной скукой, гремит кастрюлями, о мука,
И чтобы каша не сгорела, и чтобы пузо не худело…
А труд своих покорных дев не замечает муж-избранник,
Не ценит он припёк-припев и пироги, что очень странно,
И возвышаясь над столом, мечтает каждый о своём,
Он бесполезен, одомашнен и в бой не лезет рукопашный,
И в алкоголь уткнувшись он, всё плачет-стонет о былом,
Что не срослось, что не сбылось, но что-то же лилось, рвалось,
И никудышным самоваром тоску он выпускает паром,
Великовозрастной обузой висит на шее бедной музы,
И кляп ей ставит в рот тайком, жуя свой «бутер» с балыком,
Рубашки пялит наизнанку, вставая утром спозаранку,
И признаётся ей потом… в любви на ухо шепотком,
Брюзжит, как старая калоша, живот висит тяжёлой ношей,
Не переделать ему дел: – А за окном ведь беспредел, —
И тычет в грудь: – Я ведь мужчина… (не дослужившийся до чина,
Купивший же велосипед), когда ж у нас с тобой обед?
Как много светлый начинаний и грёз, иллюзий, вечных маний,
Из виц седого ивняка зажечь бы свет у очажка,
И рифмы звучной он поэт, ну, что вы, право, не адепт,
Он самый ярый атеист и по утрам танцует твист,
Молитв не выдержит он мессу, себя считает он повесой,
И кнут он держит на весу, берётся смело за косу,
И крутит круг, сбивая жир, да, он, вообще, же мой кумир,
Но пусть немножечко чудак, но гвоздь забить он ведь мастак,
Воинствующий он пиит, он добр, когда ведь только спит,
И светит солнце высоко, а рифма так идёт легко,
Поток… успеть бы записать, сегодня не пойду гулять…
 

2017.09.06.

Дождь на Большой Покровской

 
Пластины мокрых крыш, не видно неба,
Смятенье голубей у крошек хлеба,
Умолк и скрипок, и гитар дивертисмент,
Ивняк забрызганный, кирпичный постамент
Корней, ветвей, затянутых в корсет,
И бронзовая скрипка под дождём
У «Маленького скрипача»4040
  «Городовой», «Маленький скрипач», «Чистильщик обуви» и др. – бронзовые скульптуры на Большой Покровской – Нижегородском Арбате.


[Закрыть]…
И фото в рост с «Городовым»,
«Чистильщик обуви» почистит вам ботинки,
Но хочется покрасить небо синькой,
И летние кафе всплакнули о былом,
«Дом Чеснокова»4141
  «Дом Чеснокова» – Здание было построено в 1828—1830 года под руководством архитектора И. Е. Ефимова. В 1847 дом перестроен архитектором П. Фостиковым, затем архитектором Григорьевым снова перестроен под доходный дом торговой фирмы купцов Чеснокова и Кудряшова. Дом обращает на себя внимание яркой декоративностью. На первом этаже были богатые магазины, где торговали модной одеждой, дорогими винами, французскими духами и предметами роскоши. Здесь находился крупнейший в Нижнем мануфактурный магазин В. Н. Горшкова и книжный магазин А. И. Попова, пользовавшийся особой известностью. Посуду лучших европейских фирм продавал купец Махнатов. На втором этаже находились люксовые гостиничные номера, а на третьем – номера подешевле, но тоже для весьма обеспеченной публики. (Туристический портал Нижегородской обл.)


[Закрыть] праздничным тортом,
И вечная любовь, и вечная война,
И мифы о поверженных столетьях,
«In vino veritas», – здесь надпись есть одна,
Которая не знает междометий…
И вечности седой ангажемент,
Дворам, домам ведь много-много лет,
Афиш, кафе и магазинов пыль,
Появится и новая здесь быль
Под кистью современного искусства,
Напротив «Шоколадницы» и Пушкин4242
  «Шоколадница» и Пушкин – музей Пушкина на пл. Минина, д. 5 напротив кафе «Шоколадница».


[Закрыть]…
И уличных художников эскизы,
Мне нравится здесь всё…
Особенно раскидистые ивы.
 

2017.09.07.

Лунная дорога

 
Загулял за окном в тёмном небе ветер
И заткнув за кушак серебро, расплывался месяц,
Лил он медь, раскалённую на рассвете,
Отливая лицо луны, диадемы бледной,
Светлый пирс уходящий с луною в реку,
Вёл дорогу на небо, на звёзды, прямо,
Отсылал миллион он унций серебряных веку,
Но под ним всё равно Аида зияла яма,
Был он щедр в улыбках и светлых письмах,
Лил он свет на землю святой водою,
И дорожка луны, и за что? ведь до самой тризны
Всё висела струной, не найдя над рекою брода,
И в осколках фонарных бликов, о тщетно,
Собирались земные её флюиды,
Рассыпалась на теле и тлела ветошь,
И дрожали от страха тени у стен Аида,
А в кровавых пирах огней прогорал и вечер,
Зажигались и падали мимо-ходом,
Собирались они на земное вече,
И шептались с волной и тихо ложились в воду,
Длинной тенью мажорного дня, окраин
Городов, задохнувшихся в сером смоге,
Чьих-то песен, надежд и земных страданий,
Опускались они свечами лунной дороги.,
И длиннее тени и ниже космос,
Поглощающий день земной или свет подлунный,
И разбросано в небе звёзд золотое просо,
Говорю я вечеру, ночи и дню: – Аллилуя…
 

2017.09.07.

Дикая яблоня

 
Дикая яблоня, красные яблочки,
Корни, как вены, узлом перетянуты,
Смотрит на утро она неприкаянно,
Думу задумала, в чём ей покаяться?
 
 
В зимних ветрах не найти благозвучия,
Красная дичка на ней подморожена,
Вьюжит и кружит, но ветка живучая,
– Стерпится, – шепчет она. Запорошена
 
 
Дикая яблоня, ей ведь не любится.
На берегу, не в лесу ведь пристанище,
Медленно старится, ветром голубится,
Корни затоптаны, как на ристалище.
 
 
Дикая яблоня: – Небо всё в яблоках…
Но от раздора небес зарекается,
Смотрит на берег она неприкаянно,
Думает думу, и в чём ей покаяться?
 

2017.09.10.

Товарный вагон

 
Когда опустилась на нижнюю полку плацкарта,
Мне снилось, что это товарный вагон,
Мы штучным товаром лежали на полках стеклянных,
Со стуком колёс мы летели куда? – под уклон.
 
 
На полке, на рельсах, в дороге, торёной железом,
И «не кантовать» была надпись на левом боку,
Качало меня и тошнило, в зелёном подлесье
Хотела я выпрыгнуть прямо на самом ходу.
 
 
Все ехали молча, луна за окном отступала,
И чёрные всполохи били в товарный вагон,
А клавиши под полотном – бесконечные шпалы,
А поезд бежал и бежал под уклон…
 
 
Под-солнечным текстом открылась цистерна литая,
В товарном вагоне везли золотое пшено,
Вагон ощутил себя старым трамваем,
Ненужным, как хлам, чёрно-белым кино.
 
 
Печально поникшие сосны нам пели, им вторя,
Звучали гитары и дымом дымили костры,
Струилось, вещало волной изумрудное море,
И реки, и ветви, и стены, и руки-мосты,
 
 
Блестящий кварцитом горячий песок побережий,
Строки предначертанной бархатный сон,
И поезд стучал на просторной равнине заснеженной,
Товарный вагон всё бежал и бежал под уклон.
 

2017.09.11.