Текст книги "Сказки из омшаника"

Теперь Зор понял слова Копы. Он видел огонь, но одновременно с этим осознавал, что перед ним танцует любимая.

Агнию разбудило свечение зари рано утром и светло – багряный луч, который прорвался к ней. Когда свет стал алым и подкрался ближе, она интуитивно почувствовала Зора. Вспыхнуло ослепительное желание увидеть его ближе. Языки пламени, которые Ага научилась использовать, как руки, притянули яркий луч к себе. Он целовал её пламенем золотой зари, а она отвечала горячими поцелуями рыжего огня. Два пламени слились в одно, заиграв лилово-красными красками. Взошло солнце, заря стала тускнеть, и Зор медленно покинул объятия Агнии. Она была счастлива их встрече, такой близкой встрече, которую они не позволяли себе, когда были людьми. И когда женщина, называющая себя ведьмой, подкинула поленья, Ага от радости взметнула языки пламени в окно печки, а дрова затрещали и подпрыгнули.

Серое утро осветил крупный диск луны.

– Вечером луна и утром здесь луна, как я хочу домой, – проворчала Копа, потягиваясь в постели. Ей удалось провалиться в сон только на пару часов. Она оделась в свою клетчатую рубашку и спортивный комбинезон, пригладила непослушные волосы и вышла в коридор. Её пуховик и шапочка аккуратно лежали на резном стуле возле лестницы на второй этаж. Позади замка открылся вид на узкую лестницу, ведущую в парк, и мостик. Вдоль аллеи склонили ветви деревья под тяжестью инея и сверкали, будто мороз покрыл их серебряной краской. Там Копа обнаружила прогуливающихся Яна и Рамона.

Увидев кота, она вспомнила, как сильно соскучилась по Шарику и обратилась к Яну:

– Не очень доброе утро, сударь.

– Прежде, позволь мне поблагодарить тебя, Лина. Я вчера многое рассказал о себе, своём прошлом, которое лежит на мне тяжёлым камнем. Поистине слова имеют магическое действие – будто стало легче. Будто я долгие годы ждал тебя, зная, что ты будешь слушать.

– Разве некому было рассказать? – спросила Копа.

– Никому не хотелось рассказывать.

Девушка пожала плечами.

– Знаешь, Ян… я подумала над твоими словами… и не могу понять, почему нужно уничтожить носки, если ты лишил их способности перемещаться между мирами. Они могли это сделать только с помощью шерстяных нитей. А теперь не представляют опасности.

– Ангелы предупредили меня, что здесь они не успокоятся и причинят много зла.

– Какие-то кровожадные ангелы, не находишь? – усмехнулась Копа.

– Они дали такое задание, ради добра и всеобщего блага.

– И что я должна сделать?

Ян достал из кармана стеклянный пузырёк и протянул Копе.

– Внутри сосуда – моль. Ты запустишь её незаметно в комнату носков и запрёшь дверь. Это маленькое, но прожорливое насекомое быстро сделает своё дело. Оно будет есть их во сне, и через пару ночей они развалятся в пух и прах.

Девушка подняла сосуд к свету, чтобы рассмотреть моль через стекло. При свете мёртвой луны бледный комок зловеще скорчился внутри пузырька.

– Имей в виду, Ян, я не доверяю тебе и, сам понимаешь, не смогу доверять никогда. Что за устройство у тебя есть? Расскажи подробнее. Ведь за мою услугу ты перенесешь меня домой, и я смогу выяснить, что стало с моими друзьями.

– Это ноутбук. Здесь, в девятнадцатом веке, о нём не знают, но ангелы дали мне его на время, чтобы переместиться в явный мир и обратно…

– Чтобы следить за нами, – добавила Копа.

– Чтобы восстановить справедливость, – Ян отвёл глаза. – Так вот, на обратной стороне его есть кольцо и если потянуть за него, то выдвинется сундучок. В нём, в свою очередь, прячется чаша. Если в неё налить воды и… – он замолчал, внимательно посмотрев на Копу. – Всё это я покажу тебе, когда ты спасёшь мир от демонов.

– Я подумаю о твоём предложении.

Копа отвернулась и побежала в сторону замка, крепко сжав в руке пузырёк и решив разыскать ноутбук перед тем, как граф поймёт, что она не собирается ему помогать. Забежала по каменным ступенькам к подножью замка и, намереваясь обойти его с левой стороны, наступила на чёрную тень, которую отбрасывала восьмигранная башня, пряча за собой диск луны. Тишину разорвал протяжный жалобный вой со стороны парка. Копе померещилось, что на площадке, возле грота, появился оркестр и запели скрипки. Не успела девушка опомниться, как бездонная тень башни окружила и поглотила её, покрыв своей бархатно-чёрной пеленой.

Копа оказалась в мрачном и сыром коридоре, стоящая лицом к огромной картине, из которой гордо смотрела дама из высшего общества в ажурном и светлом платье с нитями жемчуга. Копа подняла руку, девушка в картине тоже. Копа потянулась к ней, но пальцы натолкнулись на скользкую и прохладную преграду. Она отдёрнула руку, и стеклянная поверхность задрожала, появились круги, брызнули капли. Изображение дамы внутри золочёной рамы зарябило. От куртки Копы отпрыгнули серебристые капли и покатились по каменным плитам коридора, сливаясь в один блестящий шар.

– Ртуть? – прошептала Копа.

Губы барышни беззвучно повторили за ней. Жидкое стекло между девушками успокоилось, будто гладь пруда. Копа отошла от картины, дама также грациозно уплыла из видимости. В конце коридора путь преградила железная и ржавая решётка. Копа прошагала по каменным плитам обратно, снова поравнялась с картиной. Вдруг, брызгая слюной и рыча, из мрака коридора на Копу бросился огромный пес, мохнатый, но полупрозрачный. Он повалил её на пол и добрался лапами до шеи. Копа даже не успела вскрикнуть. Она повернула голову, пытаясь вырваться, и увидела, что девушка в картине корчится на полу, а её шею одной рукой сжимает Ян, а другой заносит над ней кинжал.

– Нана! – прохрипела Копа.

Пёс растворился в воздухе. На шее и груди осталось ощущение тяжести от лап. Копа поднялась, подошла к картине, как к зеркалу, и стала рассматривать на шее дамы синяки и царапины. Нана со своей стороны также рассматривала Копу, трогая свою шею. Яна нигде не было видно.

– Вы, Нана, хозяйка этого замка?

Дама одновременно открывала рот, по-видимому, говоря то же самое.

Копе пришло на ум, что её бы больше устроило вернуться к Яну, чем застрять здесь с этой барышней, повторяющей все её движения.

Облик Наны медленно изменялся. Высоко заколотые пряди темных волос опустились на плечи, превратившись в две седые косы. Потом вытянулось лицо, глаза подвинулись ближе к носу, а щеки раздались вширь. Красивое платье превратилось в пыльную чёрную юбку и измятый жакет. Женщина перестала повторять за Копой движения, отвернулась и ушла в дальний угол картины. Она казалась очень знакомой. И Копа вспомнила, что лицо именно этой ведьмы Кати они видели в котелке, когда варили уху.

Копа осторожно направилась прочь от ведьмы в ту сторону, откуда выбежал призрачный пес. Коридор вывел к узкой лестнице, ведущей наверх. Поднявшись по ней, девушка попала в небольшой кабинет, а затем, без приключений, дошла до зала, соседствующего с гостиной. Усевшись в мягкое кресло и отдышавшись, ей уже казалось сном то, что произошло в подземном коридоре.

Проведя оставшийся день в поисках ноутбука, и стараясь не попадаться на глаза Яну, вечером, Копа открыла незапертую дверь одного из кабинетов на втором этаже. Граф расположился за дубовым письменным столом, рассматривая какие-то бумаги, Рамон читал газету неподалёку в кресле, возле торшера. Копа, надеясь, что граф её не заметил, собралась прикрыть дверь обратно, но Ян остановил её словами:

– Завтра наступает третий день зимнего солнцестояния. Завтра – Рождество, когда солнце-младенец объявляет вселенной, что оно возродилось, – и, понизив голос, продолжил. – Сегодня приходили ангелы и сообщили, что если вы будете медлить, сударыня, дни ваших друзей сочтены.

– Ведь ты не отпустишь меня, Ян, пока я не подброшу моль в комнату Пуховой и Махровой, – сквозь зубы процедила Копа.

– Услуга за услугу, Лина, – невозмутимо ответил граф и склонился над бумагами.

– A cada uno lo suyo,11
  Каждому своё (исп.)


[Закрыть] – промурлыкал Рамон.

На следующий день, после обеда, Катя закончила сооружать чучело из соломы напротив своего дома. Она постаралась сделать его максимально похожим на того всадника, что мерещился ей на дне каждой кастрюли. Потом взяла сухое полено и сунула в печь. Ага метнулась в его сторону, потому что мечтала вырваться из тесной камеры. Катя, тем временем, вышла с горящим поленом на улицу и поднесла его к чучелу. Ага перепрыгнула на солому и почувствовала себя очень голодной. Сухая трава оказалась сладкой и хрустящей. Пламя заполыхало выше избушки, а ведьма танцевала вокруг и бубнила придуманные заклинания.

Егор, к этому времени, закончил расставлять на украшенной ёлке свечи в железных подсвечниках и ушёл за ведрами с песком на случай пожара. Одна из свечей покачнулась на ветви и упала, воспламенившись сама по себе. От неё загорелся ангел из ваты, стали тлеть картонные фонарики.

А Копа стучалась в комнату к Пуховой и Махровой. Носки распотрошили подушку, набили себя перьями, достали где-то спицы для вязания и устроили фехтование на письменном столе.

– Нужно бежать! – обратилась к ним Копа, плотно закрывая за собой дверь. – Я обследовала весь замок, куда только смогла пробраться. Скорее всего, переносной компьютер он прячет в своей спальне. Нужно выкрасть ключи, прокрасться туда, разобраться, как работает это устройство, и мы сможем перенестись домой!

Егор вернулся с ведрами песка и увидел, что вся рождественская ель в огне. Он почувствовал, что волосы на голове встают дыбом, пламя пожирало дерево и уже перекинулось на мебель и портьеры.

– Пожар! – завопил Егор и высыпал песок из ведер на бушующий огонь, но этого оказалось явно недостаточно. Управляющий, ухватившись за голову, ринулся за подмогой.

Услышав крики, Ян спустился на первый этаж. В нос ударил запах дыма.

Ага почувствовала горьковатый вкус смолы, откусила пряник и немного печеного, от собственного жара, яблока. Вдруг она поняла, что пирует не на поляне у домика ведьмы, а в чьем-то доме. И здесь очень вкусные конфеты на елке, мишура и бумажные гирлянды, хрустящие шторы, картины и ковры. От такого разнообразия вкусов Агния просто не могла остановиться и стала прыгать то на стены, отделанные шёлком, то на деревянную мебель. В дверном проеме она увидела Яна, который с ужасом смотрел на неё.

По лестничным перилам съехали на пятках Пуховая и Махровая и, целясь в Яна вязальными спицами, крикнули мыслями: «Защищайтесь, сударь!»

Ян сорвал со стены шпагу и стилет, который перебросил коту. Граф Рамон обхватил оружие передними лапами, а на задних подпрыгнул к Пуховой, провёл финт, имитирующий удар в пятку справа, и тут же добавил серию ударов слева, оттеснив её вверх по лестнице. Пуховая отбивалась своей спицей, прыгая по ступеням. С Махровой упала чёрная повязка в процессе фехтования с Яном.

Копа вышла из комнаты и, пройдя на лестничную площадку, увидела, что Ян начал теснить Махровую в сторону пылающей в огне гостиной. Задыхаясь от смрада, девушка побежала в сторону его спальни. Заглянув в открытую опочивальню графа, Копа, задыхаясь и кашляя в сизом дыму, пыталась нащупать переносной компьютер. Тем временем Ян, попав спицей в паголёнок Махровой, оттеснил её в гостиную, где съедала всё на своём пути Агния. Махровая споткнулась и выронила спицу, Ян схватил её за манжету и швырнул в самый центр пылающей гостиной. Слуги бежали со всех ног с ведрами с водой. Егор споткнулся об Рамона и, воспользовавшись этим, Пуховая вонзила спицу коту в бок, а сама прыгнула в огонь на помощь Махровой.

Ян рванулся вверх по лестнице на второй этаж. Он замотал рот шарфом, чтобы меньше вдыхать дым и в своей спальне обнаружил, лежащую на полу Копу. Он поднял её на руки и стал пробираться в сторону полукруглого кабинета, где на комоде был спрятан ноутбук. Но руки пожара уже пробрались в эту комнату, которая располагалась прямо над гостиной. Комод трещал, а компьютер плавился от невыносимого жара. Ян двинулся в дальнюю комнату, куда огонь ещё не добрался. Он положил Копу на ковер и стал приводить в чувства, как мог: растирать руки и целовать в щёки. Копа закашлялась, повернулась на бок и открыла глаза. Ян смотрел на неё диким взглядом.

– Ты не можешь погибнуть! Ни за что на свете! Только не ты!

Он выхватил из кармана камзола игрушечный шарик с завязанными на нём шерстяными красными нитями и вложил в руки Копы.

– Спасайтесь! Ноутбук сгорел, шерстяная нить – единственный способ выбраться отсюда.

Копа взяла стеклянный шарик и, шатаясь, побежала вслед за Яном на первый этаж.

Агния обнаружила, что её сон накануне зимнего солнцестояния начинает сбываться. Её руки сомкнули кольцом огонь в центре гостиной, а на маленьком островке песка, обнявшись и дрожа, стояли Пуховая и Махровая. В самое пекло забежал Ян, одежда на нём загорелась. Он схватил носочки и выбросил их в коридор, где стояла Копа. Ага собрала в кулак всю силу воли, чтобы не напасть на своих друзей. Огонь в замке стал затухать сам по себе, как и начался.

Пуховая и Махровая достали ёлочную игрушку из рук Копы, отвязали от неё красные нити и опоясали ими себя и оцепеневшую девушку.

Последнее, что успела увидеть Копа, лежащее тело Яна посреди гостиной в почерневшей одежде. Потом голова закружилась и окунулась в мягкий белоснежный туман.

Зор потянулся к Агнии, когда в виде заката увидел её гаснущее тело возле домика ведьмы. Солома вся сгорела, от Агнии осталось несколько тлеющих угольков. Зор красным заревом взял её на руки и притянул к себе. Закружилась вьюга и засыпала место костра белоснежными снежинками. Зор поцеловал Агнию, вдыхая в неё жизнь и унося всё выше и дальше от домика ведьмы. Вдруг сильный жар вспыхнул в его раскалённой голове, и Зор потерял сознание, мёртвой хваткой вцепившись в Агу.

Над поляной обитания Пуховой и Махровой зависли сумерки. Но новорожденное солнышко уже отвоевало у темноты минуту светлого времени. А значит планета возродилась и вместе с ней всё живое. В это время очнулись на поляне Зор, прижимавший к себе Агу, и Копа, сжимавшая в кулаке игрушечный шарик. Возле них прыгали и смеялись Пуховая и Махровая.

Копа открыла глаза и увидела, что игрушка в её руке стала увеличиваться, пока не превратилась в мохнатую овчарку.

– А Шарик был шариком?! – воскликнула она, и пес облизал ей щёку. – Ты всегда был рядом, мой верный друг!

Носки уже разжигали костёр посреди поляны.

– Мне приснилось, что я была огнём, а ты предрассветным заревом, – сказала Ага, глядя на Зора, и покраснела, вспомнив их встречу в печке ведьмы.

– Это не был сон, ведь я тоже всё помню, – ответил Зор и спросил. – Пуховая и Махровая здесь, а где же похититель Ян?

Носки откликнулись мыслями:

«Он остался там, где и должен быть, в своём мире. Какое интересное приключение, не правда ли?»

– Ян подлец, но под конец он будто одумался… – сказала Ага.

– Не бывает плохих людей или хороших, – отозвался Зор. – Даже отъявленный преступник может совершить подвиг, и даже прославленный герой может проявить малодушие.

Копа сидела, облокотившись на свой рюкзак, гладила Шарика по мохнатой спине, задумчиво глядела на беззаботно суетящихся Пуховую и Махровую и думала:

«А что, если эти пушистые существа не так невинны, как кажутся. И в самом деле используют людей в своих странных, непонятных и только им известных целях?»

Эпилог

В нескольких шагах от жерла вулкана стояли два кресла с высокими спинками. В одном из них расположился Лунь, демон со светлыми волосами, с папиросой в зубах. В другом сидели два носка. Один пушистый и белоснежный, второй в голубую полоску. На коленях у демона свернулся клубком, делая вид, что спит, кот Рамон.

– Дни и ночи зимнего солнцестояния закончились, – произнёс Лунь. – Нам не удалось ликвидировать вас, возмутителей спокойствия.

«Кто бы говорил, возмутители людского спокойствия это вы», – телепортировала мысли Махровая.

– Люди воюют с демонами, не подозревая, что они живут в них самих. Мы лишь пробуждаем их тёмные стороны. Но отдыхать некогда, впереди весеннее равноденствие, – продолжил Лунь. – Готовим следующую сцену, знакомимся с актёрами.

«И так вечно, от круга до круга», – запрыгала на розовой пятке Пуховая и посмотрела вдаль на огненные искры вулкана.

– А знаете, что мне стало известно? – загадочно покосился Лунь.

Носки отрицательно помотали своими манжетами.

– Граф Ян возродится в явном мире не позднее чем, через пять лет. И его мамой станет наша общая знакомая, Капитолина. – демон улыбнулся. – Разумеется, он ничего не будет помнить из своей прошлой жизни. Но станет очень послушным сыном и вырастет невероятно жизнерадостным мальчиком.

Пуховая и Махровая хихикнули мыслями и обнялись. Вулкан извергнул в ночное небо золотые языки фейерверка.