Читать книгу "Сказки из омшаника"

– Да, границы между мирами открыты. Что ты знаешь об этом? – спросил Зор.

– Поверь, очень много, – с грустью отозвался Ян и встрепенулся, будто увидев кого – то. – А вот и они.

На массивный камень прыгнули два носка. Белоснежная Пуховая, с розовой пяткой, и Махровая, в нежно-голубую полоску.

«Солнечный свет погибнет, а завтра родится вновь. И так бесконечно», – телепортировали они хором свои мысли всем собравшимся.

Копа и Агния обрадовались встрече, подбежали к носкам и готовы были затискать их пушистые мордочки. Как ни странно, Шарик спокойно реагировал на мягкие комки, а Рамон даже выпрыгнул из тулупа и потёрся щекой о Махровую.

«Я боюсь щекотки», – хихикнула она мыслями.

Пуховая развязала бантик из красной шерстяной нити на манжете Махровой и опоясала ею всех, без исключения. Зор чихнул и через мгновение ощутил на лице широкую и мохнатую ветку ели. Запахло шишками, и щеки коснулся тёплый воздух. Агния открыла глаза и увидела, что они оказались на утоптанной снежной поляне. С одной стороны, она понимала, что они находятся в лесу, но вокруг поляны круговым забором выстроились огромные снежные сугробы, а между ними распластали лапы величественные многовековые ели, которые защищали от ветра, холода и опасности, поэтому создавалось полное ощущение, что они стоят внутри неприступной, но уютной крепости. Только над самыми верхушками деревьев виднелся краешек тёмного неба. На ветвях висели гирлянды и фонарики, мерцая теплым светом. Лапы у деревьев оказались настолько мощными и сросшимися друг с другом, что Пуховая предложила Копе прогуляться по ним, словно по лестнице, наверх, чтобы оценить комнату в дупле дерева. Ночлег в дереве выглядел шикарно. Огромное дупло свободно вместило бы в себя человек семь. На стенах, внутри ели, висели картины с портретами булькающих оборотней и белоснежной плесени из омшаника, а в центре расположилось свитое гнёздышко, размером с двуспальную кровать, в нём лежало много подушек, набитых лебединым пухом. Копа упала в подушки и воскликнула:

– У меня нет сил, выбраться из такого тёплого гнёздышка!

Носки сообщили, что на поляне ещё шесть таких комнат в стволах деревьев и места хватит всем. Из сухого валежника Ян и Зор разожгли костёр в центре поляны и принесли запасы черники и малины для ужина из снежных кладовок. Чтобы не замёрзнуть на поляне, Пуховая и Махровая приготовили для гостей вязаные пледы, которые позаимствовали прошлым летом у булькающих оборотней, пока те не видели.

Рамон не подпускал к себе Шарика ближе, чем на три метра. Периодически шипел, напоминая, кто здесь главный, как только пёс из любопытства пытался подойти к нему поближе.

Ян постучался к Копе.

– Можно войти, Капитолина? – вежливо спросил он.

– Что тебе? – откликнулась она.

– Я знаю, ты считаешь, меня обманщиком и не доверяешь, – сказал Ян, войдя в комнату в стволе ели. – Ты имеешь на это полное право. Но позволь признаться если не во всём, то хотя бы в чём – то.

– Давно пора объяснить кто ты, и что тебе от нас нужно, Ян.

– Самое главное, я должен сказать, что ты мне очень нравишься.

При этих словах Копа расставила руки по бокам.

– Конечно, ты не веришь, но, Лина, ты безумно мне симпатична. Так, как ты, мне нравилась только одна дама. И это было очень, очень давно.

Ян задумался, и Копе пришлось кашлянуть несколько раз, чтобы вывести его из оцепенения.

Он вздрогнул и продолжил:

– Это первое, в чём я хотел признаться. А второе… поверь мне, прошу тебя. Носки опасны, и я здесь для того, чтобы спасти всех от них.

Копа вытаращила глаза и сжала кулаки.

– Ты видно сильно головой ударился, парень, – возмутилась она. – Нет никого добрее, веселее и безопаснее наших пушистых подружек.

– Я знаю о том, что прошлым летом эти подружки, как ты говоришь, переправили в навий мир трёх человек, то есть вас. Разве это было безопасно?

Злость в глазах Копы сменилась испугом.

– Кто ты? Откуда знаешь про нас?

– Меня отправили сюда, чтобы спасти всех от существ, способных перемещать людей между мирами. Они поступают неправильно, Лина.

– Это было сделано только для того, чтобы спасти живых людей из навьего мира! – Копа услышала, что перешла на крик. – Именно для того, чтобы всё снова сделать правильно!

– Носки только притворяются добрыми, Лина. Они хитры и используют людей в своих целях. Они кривду выдают за правду.

– Кривду сейчас говоришь мне ты! – закричала Копа и выбежала из комнаты.

Она ворвалась в дупло, где беседовали Зор и Агния и с криками «Он ужасен!» обняла своих друзей.

Зор решил предупредить Пуховую и Махровую об опасности со стороны Яна, но носки ничего не захотели слушать, прыгали, резвились и спешили пригласить всех к пиру у костра. Наступила полночь, а носки всё играли на свирелях и пели мыслями баллады о солнышке. Как смеялось оно младенцем, как жарило палящими лучами поля, когда стало жгучим юношей, как собирало урожай седовласым старцем. Под одной из елей нашлись гусли, и Ян спел песню о трагичной любви к пастушке. Рамон подвывал. Далеко за полночь всех накрыл тёплым одеялом сон.

Копа открыла глаза, когда наступило позднее утро, и над верхушками деревьев сияло новорожденное солнце. Обнаружилось, что Ян, Рамон, Пуховая и Махровая исчезли. После недолгих поисков, Агния нашла начертанное на снегу послание от Яна.

«Не пытайтесь меня найти. Опасные существа ликвидированы, а значит я своё задание выполнил. Прощайте.

Капитолина, ты самая красивая девушка на свете. Я счастлив, что имел возможность дотронуться до твоей руки.

Я вызвал спасателей в тот район тайги, где вы находитесь».

Трое друзей в замешательстве стояли и смотрели на снег, только Шарик бегал по поляне в поисках завтрака.

4

Ян перенёс в свой замок себя, кота и носки при помощи сундучка, спрятанного в ноутбуке. Пуховая и Махровая храпели и лопотали во сне. Он положил их в две отдельные, стеклянные колбы и закрыл пробками, предварительно отвязав шерстяные нити, при помощи которых носки, только им известным способом, перемещали себя и других между мирами. Ян переоделся в короткий сюртук из бежевого хлопка и спустился на первый этаж, в столовую. Там, управляющий усадьбы Егор, вспомнив о приближении Рождества, поставил ель, но повесить на неё украшения не успел. Рядом с елью, в коробке, лежали яблоки, бумажные животные и ангелы из ваты, а также пара немецких шаров и колокольчиков. Ян привязал красные нити к игрушечному шарику и спрятал елочную игрушку глубоко в ветвях дерева. В то же мгновение в столовую вошёл управляющий.

– Черти пожаловали, Ваше сиятельство! – с поклоном сказал он. – Впускать?

– Попробуй, не впусти, – усмехнулся Ян. – Зови сюда.

В просторную комнату, отчеканивая шаги каблуками, вошли двое. Молодой блондин в чёрном камзоле, плаще и шляпе, держал руку на эфесе шпаги. Рядом с ним шагал демон постарше, в таком же тёмном одеянии, но с ярко рыжими усами и бакенбардами.

– Рад приветствовать, господа, – обратился к ним Ян. – Не успел я вернуться, как вы уже здесь.

– Время бесконечно, но его всегда не хватает, – ответил рыжий демон, снимая шляпу и бросая её на столик.

– Они здесь? – спросил блондин, усаживаясь в кресло.

– Спят. Я спрятал носки в стеклянные колбы, чтобы не сбежали, – ответил Ян. – Вы их заберёте, господин Лунь?

– Мы приветствовали бы то обстоятельство, при котором не были бы замешаны в уничтожении этих существ собственноручно, – ответил демон, тряхнув светлыми прямыми волосами.

– То есть, я обязан не просто доставить их сюда, но и убить? – спросил Ян.

– Здесь, в навьем мире, никто не должен быть в этом замешан. И вы, граф, в том числе.

– Сомневаюсь, что вы сейчас о моей душе переживаете, – недоверчиво улыбнулся Ян.

Демон с рыжими усами фыркнул:

– Ваша душа, граф Януарий, здесь томится уже давно и ещё долгие годы ей обеспечены.

– Я рассчитывал, что за свою услугу мне убавят хотя бы несколько десятков лет, и моя душа сможет быстрее возродиться в явном мире.

Лунь отрицательно помотал головой.

– Не забывайтесь, когда мы предложили сделку, благодаря которой вы несколько месяцев пробыли в мире живых, вы с радостью уцепились за эту возможность.

– Как я мог отказаться? Я извёлся столетие здесь маяться и ничего не чувствовать, не ощущать своего тела. Жить это значит вдыхать воздух, прикасаться к предметам, вкушать еду! – не сдержался Ян.

– Об этом нужно было думать в прошлой жизни, а не убивать всех слуг и свою супругу в порыве ревности, – возразил Лунь. – Ваша душа терзается здесь в качестве наказания.

– Но мы здесь не для проповедей, – перебил его рыжеусый. – Вам нужно найти живого человека, который согласится убить Пуховую и Махровую, чтобы не запятнать репутацию навьего мира. Мы осведомлены, что вы умело посеяли зёрна сомнения в голове некой Капитолины. Если она уничтожит существ, способных переносить людей между мирами, то вы с достоинством выполните свою миссию.

– В награду вы сможете приблизить нас с Рамоном к новому возрождению? – с надеждой спросил Ян.

– В награду мы не увеличим срок вашего пребывания здесь ещё на сотню лет, – ответил блондин и презрительно расхохотался.

Рыжий демон достал из кармана жилета, пылающий в огне свиток, и развернул его перед глазами Яна.

– Об этом четко прописано в сорок пятом пункте соглашения между нами мелким шрифтом, разве вы не читали?

– Ваш договор в огне, я и крупные буквы не могу разобрать.

Демон невозмутимо сложил документ и спрятал обратно.

Лунь и рыжеусый надели шляпы и удалились. Ян почувствовал себя разбитым. Согласившись участвовать в этом деле, он не думал, что всё обернётся ещё хуже.

В столовую бесшумно вошёл Рамон.

– Мы в ловушке, мой друг, – грустно сказал ему Ян.

«Я подслушал, – кот общался мыслями. – Не тоскуй, в битве при Конка-де-Тремп, твой друг Рамон Третий, граф Нижнего Пальярса, и не из таких передряг выпутывался».

– Эх, Рамон, то великие битвы, а это хитрые черти.

«Я всегда был знатоком интриг испанского двора!» – кот высоко поднял подбородок и ощетинил усы.

– За это тебя и отравили, – печально дополнил Ян. – А через несколько столетий ты переродился в кота.

«Которого задавила повозка, и я снова мёртв», – подытожил Рамон, свернулся клубком в кресле и задумался.

– Здесь нет сети, – грустно сказал Зор, убирая мобильный телефон в карман. – Агния, попробуй уснуть. Быть может, ты сможешь выбраться отсюда.

– Кто же такой, на самом деле, этот Ян! Как я хочу сейчас отрезать ему уши! – затопала ногами Копа в порыве злости. – Носочки доверяли нам, а мы привели за собой предателя!

Зор и Ага удалились в гнёздышко в стволе дерева. Она легла ему на плечо и вскоре засопела. Зор гладил её волосы.

Очнулась Агния в омшанике, но не в том, где жили булькающие оборотни. Повсюду стояли ульи. Девушка потрогала дощатые стены, в некоторых местах проникал дневной свет. Она с трудом открыла металлическую дверь, из-за завалившего её с внешней стороны снега, и оказалась во дворе жилого дома.

– Это дом Зора! – воскликнула Ага.

Теперь она узнала его двор в селе Дворцы. Последний раз она была здесь летом, когда они вернулись с дедушкой Зора из мёртвого мира.

Агния решила пробраться в омшаник Копы, ведь её тётя Виола живёт на соседней улице. Теперь стало понятно куда идти и может быть удастся разбудить булькающих оборотней, и они чем-то помогут носочкам. Но как часто бывает во сне, завернув за угол дома, Агния попала не туда.

Её окутал белесый туман. Дорога под ногами исчезла, и Ага осталась парить в невесомости. Вдруг, в белой дымке, она различила очертания предмета, который раскачивался на цепях в воздухе. Блестящие звенья цепи уходили вверх и терялись в тумане. Разгребая пелену руками, Ага подплыла к квадратному ящику и поняла, что это висит деревянный улей. Крышки на нём не было, а внутри, в прозрачном коконе спала Бруня. Агния постучала по улью, ничего. Постучала сильнее. Булькающий оборотень открыл глаза. Девушке стало страшновато, но она закричала:

– Бруня, помоги! Пуховая и Махровая в опасности!

Своего крика Ага не услышала, она открывала рот, а звука не было. Но Бруня задвигала клювом, и ответ заструился в воздухе, повиснув на тумане:

 
«Под Воронежем его могила,
Катя сварит зелье силы,
готовьте обед».
 

Ага проснулась.

– Ну, что? – бросилась к ней Копа.

– Я видела Бруню. Но, как всегда, она пробормотала что-то неясное, – вздохнула Ага.

– Вспомни, что, – сказал Зор.

– Ну, в общем… Мы должны приготовить обед. Кстати, Бруня права, я проголодалась, – ответила Ага.

– Что ещё? – нетерпеливо перебила её Копа.

– Под Воронежем его могила, и какая-то Катя сварит нам зелье.

– Абсолютная чушь, – кивнул Зор.

Агния стала обследовать поляну и заглядывать в дупла деревьев в поисках съестного. В одной из сосен она обнаружила котелок с замороженной рыбой.

– Дедушкин котелок! – воскликнул Зор. – А он считал, что забыл его на рыбалке. Ну да, это точно его котелок, на дне выцарапаны инициалы.

Зор разжёг костёр, достал из рюкзака крупу и соль, и уже вскоре над поляной вкусно запахло ухой. Копа подошла помешать бульон ложкой, которая очень напоминала давно потерянную серебряную ложку тёти Виолы, и в страхе отпрыгнула.

– Там лицо! – воскликнула девушка, указывая в котелок.

Зор посмотрел в кипящий бульон. Он чётко разглядел черты женщины с двумя седоватыми косичками, смотрящую на них.

В это время Катя готовила себе отвар от изжоги, которая мучила её третий день. Она тоже увидела лицо Зора в своей кастрюле и с криком:

– Слуги апокалипсиса! – кинула в отвар семечки подсолнуха и горсть лягушек.

После этого в котелке лицо ведьмы исчезло. Зор пригласил всех к столу. Он разлил уху по чашкам и у каждого оказалось по лягушке. Шарик уплетал похлёбку с удовольствием.

– Я это не буду, – поморщилась Ага, отодвигая чашку.

– Больше мы ничего не нашли, нужно есть, – сказал Зор, осторожно вылавливая рыбу ложкой.

– Мы туда лягушек не добавляли, – возразила Копа.

– Эта женщина, что отражалась в нашей ухе, наверное, Катя, – предположила Агния.

– Она сварит нам зелье силы? Так говорила Бруня? – спросил Зор.

– Ну, если Бруня говорила… – пробормотала Копа, пробуя бульон.

После обеда вся компания расположилась среди подушек и мягких перин в тёплом гнёздышке и стала рассуждать, как быть дальше. Копа почувствовала, что закружилась голова, и заболел живот. Зор побледнел, схватился за горло и упал на пол.

– Это Катя… она отравила нас! – с трудом проговорила Ага, закрыла глаза, уткнулась в подушки и больше не пошевелилась.

В ту же минуту Копа потеряла сознание.

Шарик остался лежать у сосны без движения.

Пуховая и Махровая проснулись взаперти стеклянных сосудов, посмотрели друг на друга, подмигнули и стали прыгать и раскачивать из стороны в сторону сферические колбы. Вскоре сосуды упали горизонтально на стол и покатились. Колба Пуховой ударилась об шкатулку, а колба Махровой скатилась со стола, упала на пол и разбилась вдребезги. Пуховая в своей колбе также покатилась по столу и спикировала вниз. Отряхнувшись от осколков стекла, носки пожали друг другу пятки, и в радостном настроении выпрыгнули в окно.

Ян спустился в подвал своего замка и дотронулся до железных прутьев решётки. Сюда он в порыве безумной злости из-за измены затащил Нану, запер, а через некоторое время зарезал. Как это было давно. Каждый день он вспоминал это событие, проигрывал в уме заново и рассуждал, как могло быть всё иначе, а потом возвращался к тому, чего не изменить. Яну показался в темноте подвала, лежащий силуэт. Снова призраки прошлого не дают покоя, терзают душу. Он услышал слабый стон из тёмного угла.

«Не видать мне прощения», – подумал он и прошёл в глубину подвала.

На земляном полу лежала девушка. Ян отодвинул чёрные волосы с её щеки и вздрогнул. Перед ним лежала Копа. В навьем мире Ян ничего не чувствовал, но сейчас ужас будто набросился на него и сдавил грудь. Копа не двигалась. Граф взял её на руки и отнёс по узкой лестнице наверх, в свои покои.

«Неужели я опять убил человека?» Он мерил шагами спальню и глядел на Копу, которая лежала на кровати с синими губами.

«По-видимому, их не спасли в тайге, и все погибли. Я убил её! Я в очередной раз убил девушку, в которую влюбился!»

Он в отчаянии начал рвать на себе волосы. Но Копа очнулась, провела языком по высохшим губам и попросила воды. Ян подбежал к ней, схватил пустой графин и бегом рванул набрать воды. Когда вернулся, Копа уже пыталась сесть. Он налил воду в бокал и протянул девушке. Она жадно выпила, а потом накинулась на Яна с кулаками и стала бить его руками и бокалом по лицу, голове и везде, куда только могла попасть.

– Подонок! Убил наших друзей, оставил нас умирать в тайге! Мерзавец! – закричала Копа.

Ян стоял, не закрываясь от ударов, и только жалел, что не может их чувствовать.

В конце концов, Копа устала и села обратно на кровать.

– Предатель и ничтожество! – продолжила она, но уже более тихим голосом.

– Я вызвал вам спасателей, – начал оправдываться Ян. – Я не хотел вашей гибели, тем более твоей.

– Ни один спасатель не поверит, что так далеко, в непроходимую тайгу, смогли забраться студенты!

– Прости, Лина, – Ян закрыл лицо руками. – Это было моим заданием. Нет, нет, не убивать вас. Вы должны были только указать, где живут Пуховая и Махровая. Этих существ нужно устранить за то, что они перемещают живых людей в навий мир. Нужно навести порядок.

– Ты использовал нас, чтобы подобраться к нашим друзьям. Я могу ещё раз повторить, что носочки помогали нам летом спасти дедушку Зора. Они озорные и весёлые, но никогда не будут играться с серьёзными вещами.

Копа подошла к окну, чтобы попытаться определить, где находится. Местность была ей не знакома. В центре заснеженного двора стоял круглый и пустой фонтан, а в нём, вооружившись палками и снежками, играли в лапту Пуховая и Махровая.

Копа отвернулась, пытаясь скрыть радость и волнение, чтобы Ян не понял, что она видела.

– Где я нахожусь? – спросила она, медленно отходя от окна.

– Добро пожаловать в мой замок, что в тридцати верстах от Воронежа, – поклонился граф.

– Под Воронежем его могила, – задумчиво проговорила Копа.

– Чья, сударыня?

– Понятия не имею.

– Наверное, моя? – осведомился Ян. – Быть может Егора, моего управляющего, и ещё двух слуг…

Копа вытаращила глаза и открыла рот от удивления. Граф позвонил в колокольчик. В дверях появился невысокий человек в синей ливрее.

– Как ты умер, Егор? – обратился к нему Ян.

– Вы зарезали меня в три часа пополудни, Ваше сиятельство, – ответил управляющий усадьбы.

– Ты сердишься за это?

– Какой теперь в этом толк, барин? – простодушно ответил слуга.

– Я в навьем мире? Снова? А где мои друзья? – выговорила Копа.

Ян присел на диван и положил ногу на ногу.

– Наверное, остались в живых.

– А я, по-твоему, нет? – с вызовом спросила она.

– Ты помнишь, что случилось?

– Не скажу, – Копа сощурила глаза.

– Я спрашиваю, потому что знаю, как вернуться в явный мир.

– Значит, тебя тоже нужно уничтожить, как и носочки! – тут же выпалила Копа.

– Я могу это сделать при помощи некого устройства. Его мне дали на время. Очень важно выяснить, каким образом ты сюда попала.

– Вот и выясняй, – ответила девушка и вышла из комнаты, хлопнув дверью.

– В моё время барышни вели себя воспитаннее, – пробормотал Ян и вздохнул. Ему сильно хотелось, чтобы она посмотрела на него с добротой, чтобы, хотя бы раз улыбнулась в его адрес. Но он понял, что не заслужил это, да и сейчас в его планы входит убедить её в опасности пушистых существ, пусть даже очередной раз уловками и обманом.

5

Зору показалось, что он очнулся и парит в невесомости. Сверху, словно пролитое молоко, блестели звёзды Млечного пути, внизу плыли ярко-розовые облака, а прямо перед ним раскинулись заснеженные поля, реки, леса и города, но только маленького размера, будто он астронавт и вышел посмотреть на планету из космоса.

Зор попытался моргнуть, пошевелить рукой или ногой, но не получилось. Своего тела он не ощущал и не видел. Вместо этого поразился остроте своего зрения. В окне любого дома он четко различал предметы. В печке одинокой избушки, стоящей посреди тайги, горел огонь, и Зору показалось, что с этим огоньком он знаком. Пламя подмигнуло и махнуло ему горящей рукой. А в какой-то момент ему даже почудилось, что ярко-красное свечение, которое отражала планета, исходит от него самого.

Копа спустилась по парадной лестнице, вышла во двор, подбежала к фонтану и увидела, что Махровая окопалась в снежной крепости, а Пуховая забрасывает её снежками и готовится к штурму.

– Вам бы только играть, – шепнула им Копа, перепрыгивая через бордюр фонтана и прячась за ним с внутренней стороны. – Нужно найти Зора, Агу, Шарика и бежать отсюда!

«Мы не можем покинуть этот мир, – услышала Копа мысли Пуховой. – Он отобрал у нас красные шерстяные нити».

«А Зор превратился в зарю, а Агния в огонь!» – донеслись мысли Махровой из окна снежной крепости, и в Пуховую полетел комок снега. Манжетой верхней части носка Пуховая подняла ветку вишни и попрыгала в сторону сугроба, из-за которого её обстреливала Махровая.

«Коляда, Коляда, будет горе не беда!» – с этими мыслями нараспев, Пуховая, как копье, бросила ветку в сторону противницы.

– Что же делать? – Копа в растерянности наблюдала за снежным сражением.

«А Шарик стал шариком!» – Махровая выглянула из укрытия и забросала снежками Копу и Пуховую.

В ответ была подбита прямо в правый глаз.

«На поиски красных ниток!» – крикнула Махровая и демонстративно свалилась со стены крепости.

Увидев, что носочки быстро выпрыгнули из фонтанной площадки и потопали в сторону замка, Копа крикнула:

– Я жива?!

«Разумеется, сударыня», – услышала она мысли Пуховой в ответ.

Копа в раздумьях обошла круглый бордюр фонтана пять раз по часовой стрелке и ещё столько же против и решила последовать за ними. Мороз становился крепче и щипал за щёки, а большая и белая часть луны висела над круглой башней красивого замка из красного кирпича в готическом стиле.

– Идти мне всё равно некуда, – проговорила Копа себе под нос. – Выясню, что за устройство у него есть для перемещения между мирами и узнаю, как спасти моих друзей.

Войдя в замок, Копа ощутила запах еды. Прошла дальше и увидела в гостиной накрытый стол, за которым расположились Ян, Пуховая и Махровая. Носки не сумели бы достать до стола с обычных стульев, поэтому на каждый стул предусмотрительно поставили табуреты с атласными подушками. Два мохнатых носка восседали на вершинах своих пирамид из мебели. На правом глазу Махровой чернела повязка, в честь подбитого глаза при сражении у фонтана.

– Будьте добры, составьте нам компанию, – лучезарно улыбнулся Ян, обводя рукой яства на столе. Для торжественного ужина он облачился в тёмно-синий камзол, расшитый золотым орнаментом.

Подбежал слуга и принял у Копы верхнюю одежду и шапку, с интересом рассматривая нейлоновый верх пуховика.

– Мне вдруг пришёл в голову вопрос, как ты смог освоиться в нашем двадцать первом веке? – спросила Копа, усаживаясь за длинный стол напротив Яна.

– Не скажу, что легко, к тому же у меня было мало времени, но помогла девушка по имени Роза. Честно сказать, как ты выразилась, в вашем веке жизнь комфортна, но суетлива. Я очень жалею, что не наслаждался ею здесь, в своё время. Сейчас моя душа мается за это, и я ничего не чувствую, кроме раскаяния и горечи в том, что исправить содеянное невозможно.

– Как ты умер? – спросила Копа.

Яну послышалось сочувствие, и он поднял глаза. Но во взгляде собеседницы читались укор и презрение. Махровая прыгнула на стол, взяла булочку с малиновым повидлом и вернулась на свой трон.

– Я впал в горячку после содеянного. Один день провалялся в бреду в своей постели. Ночью услышал, будто Нана, моя супруга, которую я убил, зовет меня… и дальше, я помню только, что мне не хватало воздуха, а она всё звала, молила о пощаде. Я выбежал на башню, вдохнул холодный ветер, потом потерял под ногами опору. И всё. Думаю, я сорвался вниз.

– Здесь время не движется? – продолжала допрос Копа. Дверь скрипнула, грациозно вошёл Рамон, потёрся об её ноги и запрыгнул на свободный стул.

«А мой Шарик стал шариком», – вспомнила она разговор с носками.

Ян ответил:

– Я застрял здесь в качестве наказания, а весь остальной, мертвый мир течет параллельно и одновременно с явным миром. И в тот же момент наизнанку. Если ты заметила, месяц здесь растёт, а у тебя дома стареет и приближается к новолунию.

– И как долго тебе мучиться?

Ян снова посмотрел на Копу в поисках сострадания.

– Неизвестно, и от этого я каждый день схожу с ума.

– А твои слуги почему тут, ведь они не виноваты? И где Нана? – не прекращала вопросы Копа.

– Егор остался со мной добровольно, он относится ко мне, как к сыну, несмотря на то, что я с ним сделал. Остальные слуги, его братья, поэтому не бросают нас. А Нана… я не знаю где она. Быть может, её душа давным-давно возродилась в новом теле и счастлива, – Ян тяжело вздохнул.

С наступлением вечера запах вареной лягушки перестал стоять у Копы в горле, и она поняла, что сильно проголодалась. Слуга поставил перед ней вполне аппетитный куриный рулет и гречневую кашу. Копа стала уплетать всё со стола за обе щеки, пока не поняла, что Ян странно смотрит на неё.

– Ты жива, – сказал он с радостью. – То, как ты ешь, выдает то, что ты чувствуешь, что ешь.

– И что с того? – пробубнила Копа с набитым ртом.

Вдруг он резко вскочил из-за стола и подбежал к Копе. Встал на одно колено и сжал её ладони в своих.

– Лина, обещай мне радоваться каждому лучу солнца. Я понимаю, это трудно, ценить то, чего много, но обещай мне наслаждаться каждым днем! Я бы многое отдал, чтобы иметь возможность обгореть под солнцем или пробежать под дождём, а потом лечиться от насморка, или выйти на мороз и продрогнуть до костей, или…

Копа попыталась высвободить свои руки.

– Я обещаю, – ответила она и улыбнулась. Эта тёплая улыбка предназначалась только ему, и граф просиял от счастья.

Пуховая и Махровая стали кидать в Рамона салфетки, и Ян предложил всем разойтись по своим покоям для отдыха.

В это время Ага не понимала, что с ней происходит. Одно было ясно, что-то не так. Она оказалась взаперти тесной железной камеры со стенами, раскалёнными докрасна, и одним окошком, в которое подбрасывала поленья, целясь прямо в Агнию, женщина с двумя косичками. Её лицо показалось знакомым. И Ага вспомнила, что именно эту особу они видели в котелке, когда варили уху.

«С каких пор я ем дрова?» – подумала Ага, набрасываясь на поленья и чувствуя, что умирает от голода.

Катя постоянно бормотала сама с собой, и Ага услышала её сердитые слова о всаднике апокалипсиса, которого необходимо сжечь.

Копа устала от пережитого накануне и погрузилась в сон. Вдруг она услышала тихий, но настойчивый стук. Дверь приоткрыл Ян.

– Не бойся. Можно войти? У меня мало времени убедить тебя в своей правоте.

– Я никого не боюсь, даже убийцу! – проговорила Копа, усаживаясь на кровати и закрываясь одеялом до подбородка.

Тень отчаяния накрыла лицо Яна, но во мраке девушка этого не заметила.

– Вчера ко мне приходили ангелы и сообщили, что срок пребывания моей души здесь закончится, если живая девушка поможет мне спасти мир от двух злых носков, в которых вселились демоны. Поэтому я молю тебя о помощи, – с этими словами Ян зажёг свечу на прикроватном столике.

– Ну, ты и наглец, – рассмеялась Копа ему прямо в лицо. – Нет, ты продолжай, мне даже интересно. Каким же образом необходимо помочь тебе?

– Лина, я думал и пришёл к выводу, что твои друзья, Зор и Агния, уже не существуют на белом свете. Носки всё знают и не волнуются об этом. Подумай, почему они так беззаботно продолжают играть и развлекаться? Ты следующая в их списке. Вы слишком много знаете, чтобы оставлять вас в живых.

– Ян, это ты украл носочки. Ты убийца, лжец и предатель.

– Заметь, я этого не скрываю. Я рассказал тебе всю правду о себе. Но как часто именно те, кто на вид кажутся беззащитными, готовят против нас подлость. Прошу тебя, подумай о том, что я сказал.

Граф открыл дверь, чтобы выйти, но обернулся и сказал на прощание:

– Спаси мою душу, молю тебя.

И закрыл за собой дверь.

Копа облокотилась на изголовье кровати и задумалась. Зор стал зарей, а Агния огнём. А ведь, действительно, Яну не под силу сотворить такое с её друзьями. Теперь она точно знала, что всю ночь не сможет уснуть.

Граф не сразу направился в свои покои, он спустился на первый этаж и снял с ели игрушечный шарик, к которому привязал красные нити, снятые с носков. Положил елочную игрушку в просторный карман своего халата и ещё долго смотрел в окно.

Зор не понимал, движется он или нет, но планета, по-видимому, крутилась. Тот домик, огонек в котором казался ему до боли знакомым, уехал за горизонт в темноту. Теперь Зор отчетливо видел свой дом и двор в селе Дворцы. По дороге идёт его дедушка Окул и несет ёлку. Зор хотел крикнуть ему что-нибудь, но ничего не получилось.

«Кажется, у меня остались только глаза», – подумал он.

Через какое-то время и его село скрылось за горизонтом. Теперь под ним простирались облака, океаны и другие континенты, и Зор решил, что в родных местах наступила ночь. Он ждал, когда планета повернется нужным боком и покажет ему домик в тайге, чей огонёк очень взволновал его. Из чего будет следовать, что наступил новый день. Ещё Зор заметил, что в своем подвешенном состоянии не чувствует голода и усталости. Наконец он увидел небольшую поляну, где они гостили у Пуховой и Махровой. Она надёжно была укрыта от посторонних глаз деревьями, и Зор угадал её только потому, что был там. Неподалеку располагалась поляна побольше, в центре которой стоял дом из чёрных брёвен. Зор подумал, что неподалёку, это ему так кажется с высоты. На самом деле место обитания носочков и избушку разделяли сотни километров непроходимого таежного леса. Слева белой лентой изгибался замёрзший Енисей. К счастью окно в доме оказалось не зашторено, и Зор различил мерцание пламени в печи.

«Почему меня так влечёт сюда?» – задавал он себе один и тот же вопрос.

Куда бы он ни посмотрел, это место окрашивалось алым цветом. Тогда Зор решил сосредоточить всё свое зрение на огоньке в печке, чтобы понять, чем он так привлекателен. Он проник алым лучом рассвета через стекло окна и стал медленно тянуться к печке. При малейшей потере внимания, его луч рассеивался по комнате. Зор аккуратнее сконцентрировался на луче и заглянул в печь. Вдруг его словно ударили током! Огонь плясал в печке и кружился в языках пламени, а Зор осознал, что это Ага! Внезапно вспомнились слова Копы летним вечером, когда они сидели на мансарде его дома:

«…кто-то видит просто дерево, а для меня это стройная берёза, которая изогнулась, как девушка. Она тянет свои гибкие руки, как у танцовщицы к небу. И вот, смотри! Она уже гремит серёжками и покачивает бедрами в такт песни соловья».