Текст книги "Под покровом тишины. Книга 1. Неслышная"

Опешив, часовые уставились на прекрасное создание, явившееся к ним, скорее всего, с небес. Ну откуда такая фея может взяться в унылых серых стенах монастыря. Ведь здесь много лет темными тенями живут только монахини, похожие в серых глухих одеяниях больше на бесформенных раскормленных уток, переваливающихся с боку на бок, чем на женщин.

Глазея на огромное декольте, из которого соблазнительно выглядывала пышная грудь, они шумно сглотнули. Покраснев как раки, кое‑как заставили себя оторвать глаза от девичьих прелестей и наконец‑то посмотрели на девушку. Та подошла настолько близко, что они услышали свежий запах, полный ванили, яблок и еще чего‑то вкусного.

Широко улыбнувшись, так, что стала видна небольшая щербинка между передними зубами, придавшая девушке вид очаровательной проказницы, она подошла еще ближе:

– Бедные вы мои, – длинные ресницы затрепетали, а на щеках разлился румянец, – стоите здесь в темноте, в скукоте, без внимания и ласки.

– Да! – очнулся один из караульных.

Возбужденно вздохнув, он с трудом сдержал себя, чтобы не облизать губы.

– Я та-а-ак восхищаюсь вашей доблестью. – Нежная рука погладила его по лицу, слегка задев нижнюю губу.

Тот не выдержал и все же облизнулся, как кот при виде сметаны.

– Вашей смелостью, – между тем продолжала Агнетта, подойдя ко второму караульному, – вашей выдержкой и терпением. – Робко дотронувшись до руки застывшего парня, она осторожно коснулась ствола винтовки.

Тот замер, затем вцепился ставшими скользкими пальцами в приклад.

Проведя пальцем по металлу, Агнетта протяжно вздохнула:

– И мне вас так жа-а-аль, что я решила сбежать от настоятельницы на несколько минут… Чтобы вас развлечь.

Небрежно тряхнув головой, она как бы невзначай вынула шпильки, удерживающие густую каштановую гриву в пучке. Волосы тут же рассыпались по плечам.

Дыхание часовых стало таким шумным, что его звуки донеслись до Крис, прячущейся за поворотом. Никто из них не задался вопросом, как эта фея прошла через решетки, двери, караульную комнату и что она вообще делает здесь в такой час?

– Правда, я здесь недолго. Иначе матушка меня та-а-ак заругает.

Подойдя к часовому, что застыл словно столб, она наклонила его голову к себе, одновременно поманив рукой второго. Тот послушно подошел ближе, с завистью глядя на друга, который уже впился поцелуем в нежную шею. Дождавшись, когда часовой приблизится, Агнетта обхватила второй рукой за шею и его, вынуждая нагнуться. Тот только успел вдохнуть запах белоснежной кожи, как, ничего не поняв, мешком свалился на пол. Следом за ним рухнул и его товарищ.

– Можно, – вполголоса сказала Агнетта, хватая первого парня под руки. – Помогай. Нужно оттащить их в сторону. Не забудь снять одежду.

Крис тут же выскочила из-за поворота. Подхватив второго караульного под руки, она попятилась, стараясь не смотреть на грудь Агнетты, которая так и грозила выпасть из импровизированного декольте, грубо сделанного на монашеском платье при помощи перочинного ножа.

– И не пялься, – прикрикнула Агнетта. – Мал еще, чтобы пялиться.

Крис густо покраснела:

– Да я и не собирался, – буркнула она.

Стараясь не задеть рукой длинную иглу, торчащую из затылка караульного, она прислонила его к стене.

– Здорово ты их!

– Древняя медицина, – коротко ответила Агнетта. – С помощью таких игл можно и вылечить человека, и с легкостью убить.

– Ты что, их убила? – Крис попятилась.

– Нет. Вырубила на несколько часов. Как раз к смене караула очухаются.

Крис восхищенно посмотрела на Агнетту. Мало того, что та с легкостью открыла замок, висящий на главной решетке, всего лишь покрутив в его внутренностях длинной шпилькой, а затем протащила ее мимо караульной комнаты, так еще и это.

– Ну ты даешь! – выдохнула она.

– Поживешь с мое с тремя сорванцами, а потом под надзором Фриды, и не такое будешь уметь, – Агнетта усмехнулась. – Наверное, я подсознательно готовилась к побегу.

Глядя в восхищенные глаза Крис, Агнетта фыркнула от удовольствия, но тут же закусила губу:

– Все, не время для болтовни.

Прислонив к стене стулья, на один они поставили две винтовки, на которые повесили одежду караульного, стараясь как можно аккуратнее расправить ее и придать форму человеческого тела. На второй стул надели мундир, соорудив из штанов подобие головы, привязав ее ремнем к спинке.

– Зачем мы это делаем? – шепотом спросила Крис. – Ведь стоит подойти, и сразу понятно, что это не настоящие люди.

– Если прапорщик проснется раньше времени и ему вздумается проверить часовых, то со стороны будет казаться, что стража на месте. И мы выиграем время до смены караула. А там уже рассветет, и бочки с нами будут далеко.

– Ясно.

– Хорошо, что ясно.

Пробежав коридор, они остановились в паре метров от последней решетки.

– Сначала я.

Не издав ни единого звука, Агнетта открыла очередной замок и быстро вернулась.

– Давай, теперь дело за тобой, – быстро перекрестив Крис, Агнетта подтолкнула ее к решетке, – и тише воды там. Не дай бог кого‑то разбудить.

Крис глубоко вздохнула.

– Стой!

Сердце аж задрожало от испуга.

– Ботинки сними. Босиком будет тише.

– Хорошо, – прошептала Крис, поспешно разуваясь.

Приоткрыв решетку, она глубоко вздохнула и просочилась внутрь. Агнетта закрыла глаза и начала беззвучно молиться.

Глава 8

Очутившись в темноте, Крис выждала пару минут, чтобы дать глазам привыкнуть. В нос вновь ударил тяжелый запах смерти, гноя и крови. Зажмурившись, она открыла глаза, поморгала и, увидев очертания кроватей, тихо заскользила по полу в дальний угол палаты, где спал Лейф. Не отрывая ног от пола, она двигалась без малейшего шороха, переставляя ноги так, словно скользила на коньках. Хотя в палате стоял такой храп, вперемешку со вздохами, стонами, причмокиванием и обрывками непонятных слов говоривших во сне, что Крис могла идти свободно, не боясь быть услышанной. Но все же она не собиралась рисковать. Пригнувшись к полу, как показала Агнетта, она сосредоточилась на движениях, до боли напрягая глаза, чтобы вовремя увидеть препятствие на пути.

Добравшись до угла, Крис не сдержала вздох облегчения. Пока все шло легко. Подумав об этом, она суеверно поплевала через плечо. Еще не хватало сглазить. В таких местах радоваться раньше времени опасно для жизни.

Подойдя к койке Лейфа, Крис склонилась и тихонько тронула его за плечо, одновременно зажав рукой рот.

– М-м-м-м! – Проснувшись, Лейф понял, что его удерживают, и инстинктивно попытался освободиться.

– Тише ты! Это всего лишь я – Крис.

Даже в темноте она увидела, как у Лейфа в прямом смысле отвалилась челюсть от шока.

– Я пришел за тобой, – все так же еле слышным шепотом продолжила Крис. – Сейчас я тебя отпущу, и мы тихо пойдем к выходу. Там нас ждет помощь. Только тс-с-с!

Лейф утвердительно мотнул головой.

Крис убрала руку.

– Что ты здесь делаешь? Как пробрался? Ты с ума сошел?

– Я же сказал «тихо»! – Крис зашипела, как рассерженное раскаленное масло, в которое нечаянно капнули воды.

Рука вновь взметнулась, чтобы закрыть Лейфу рот. Тот перехватил ладонь, жестом показав, что все понял.

– Мы сегодня сбежим отсюда, но сначала нужно выйти из палаты и никого не разбудить.

– Мы сбе-жим? – по слогам прошептал Лейф. – Но как?

– Все вопросы потом. Пригнись и медленно к выходу. И тихо!

Едва Крис прошептала последнее слово, как соседняя кровать скрипнула старыми досками.

– Подлипала! Чего ты там шебур-р-р-ршишь? Быстр-р-р-ро угомонился! Ну я сейчас встану! Кончилось мое тер-р-р-рпение. – Кровать заскрипела еще протяжнее, словно подтверждая каждое слово.

Лейф тут же вытянулся на кровати и тоненьким голоском пробормотал:

– Простите меня, господин Рыгуль! Плохой сон приснился.

– Вот и закр-р-р-рой р-р-р-рот, иначе я пр-р-р-риснюсь и голову откушу. Мало того, что этот твой дружок малахольный стонал несколько дней, так тепер-р-рь ты спать не даешь. – Кровать уже не скрипела, а ходила ходуном, не выдерживая злобу заворочавшегося бандита.

Каждое слово, сопровождаемое раскатистым «р-р-р», прозвучало так яростно и громко, что перепуганная Крис, при первых же звуках упавшая на пол между кроватями, невольно втянула голову в плечи. От страха живот скрутило, и Крис с трудом сдержала стон. Боль была настолько мучительной, словно кто‑то ударил кулаком прямо в низ живота. Между ногами почему‑то стало мокро. Испугавшись, что от страха обмочилась, Крис чуть не вскочила, охваченная растерянностью и одновременно брезгливостью. Как же так ее угораздило‑то? Влажные штаны тут же прилипли к коже, и озноб пополз вверх, по пути покрывая тело мурашками. А подумав о том, что могла бы наговорить в бреду, Крис испугалась еще больше.

– Конечно-конечно, господин Рыгуль! Я сейчас же замолчу и усну. Я очень-очень прошу прощения. Только не вставайте, умоляю! От испуга я могу и умереть, – между тем, подвывая и всхлипывая, тараторил Лейф, пытаясь отговорить бандита.

Если тот встанет с кровати, то все пропало. Он тут же увидит Крис, которой некуда деваться. Под кровать не спрячешься. Доски, сколоченные крест-накрест у основания, лишали такой возможности. А если Крис начнет отползать – ее движения тут же будут замечены.

– Пожалуйста, господин Рыгуль, – уже надрывно проканючил Лейф.

Крис же лежала ни жива ни мертва. Она боялась даже дышать. Страх окружил ее так плотно, что можно было потрогать его рукой. Он сдавил грудь, вызвав боль, сжал горло и высушил рот. Крис обреченно подумала, что еще немного и задохнется от ужаса, охватившего ее.

– Пусть он отстанет от нас… пусть замолчит… – почти не шевеля губами, беззвучно прошептала она и зажмурилась.

Плотно закрытые глаза не дали ей увидеть нечто странное. Прямо над ней появилась полупрозрачная дымка, которая, точно так же как и Крис, тряслась и дрожала. В дымке что‑то сверкало, похожее на молнии в грозовой туче.

Но если приглядеться, то это и не молнии вовсе, а буквы. Правда, странные – обильно переплетенные завитками и искрами, сверкающими в тусклом свете лампадки. Будто каждая буква покрыта росой. Дымка еще немного повисела над девочкой, а затем, сопровождаемая храпом и руганью, полетела к выходу.

– Угомонитесь оба! А то сейчас встану я, – через пару секунд раздался отрывистый приказ.

Голос долетел откуда‑то сбоку. Крис, узнавшая в говорившем Обрубка, сжалась еще сильнее, двумя руками обхватив ноющий живот.

– А чего ср-р-разу я! – обиженно пробормотал Рыгуль, вместе с тем послушно укладываясь на место.

– Заткнись, Рыгуль! От тебя шума больше, чем от Подлипалы. Не выводи меня! Быстро все спать!

– Ладно-ладно, – пробормотал Рыгуль и, бросив на Лейфа взгляд, полный бессильной злобы, отвернулся на другой бок. Подложив себе руку под голову, затих.

Крис и Лейф продолжали лежать тихо и не шевелясь. Лишь когда лазарет вновь наполнился сонной тишиной, Лейф бесшумно сполз с кровати.

Не рискуя встать на четвереньки, ребята распластались на полу и, неуклюже извиваясь всем телом, бесшумно поползли к выходу.

Несколько раз им чудилось, что кто‑то проснулся. Они замирали, внутри умирая от страха. Вот наконец‑то желанный выход. Тихо приоткрыв решетку, оба выбрались наружу. Хотелось затанцевать от радости. Но рано, еще столько испытаний впереди.

Миновав два поворота, они попали в объятия Агнетты.

– Как же вы долго, – горячо прошептала она, стискивая их по очереди. – Я тут чуть с ума не сошла. Ждите, я сейчас.

Убежав, она тщательно заперла решетку и быстро вернулась:

– А теперь бегом. Скоро солдаты начнут поднимать бочки. Мы можем опоздать.

Следуя друг за другом, прячась в густой тени у стен, они, почти присев на корточки, быстро достигли часовых. Агнетта на секунду задержалась, вытащив из затылков обоих длинные иглы.

– Надо по максимуму замести следы, – тихо пояснила она. – Очнувшись, они могут подумать, что им все привиделось. Тогда вашу пропажу вообще обнаружат на перекличке. Так мы выиграем еще немного времени.

– А когда они очнутся? – испуганно прошептал Лейф, округлившимися глазами глядя на иглы, чьи кончики грозно блестели в свете настенных ламп.

Он и не понял, чего испугался больше – вида неподвижных часовых или этих ужасных игл.

– Не бойся, – ласково прошептала Агнетта. – К смене караула придут в себя. У меня все рассчитано, – не удержавшись, горделиво добавила она.

Прижав палец к губам, она махнула рукой, показывая, что надо следовать дальше.

Крадучись, они миновали караульную комнату, откуда по-прежнему доносился могучий храп, и пришли к выходу. Заперев очередную дверь, Агнетта подняла с пола спрятанную лампадку и побежала вниз. Растерянные Лейф и Крис не поняли, куда она делась, настолько быстро растворились в темноте черные монашеские одеяния. На несколько минут они застыли, крутя головами.

– Ну? Вы чего? До рассвета тут стоять будете? Давайте бегом, – раздался приглушенный голос.

Друзья облегченно переглянулись и поспешили вслед за Агнеттой. Через десять минут оба с размаху врезались в нее. Агнетта застыла у большой двери.

– Что? – воскликнули оба.

– Они поменяли замок, чтоб им пусто было, – забормотала себе под нос Агнетта. – Придется зажечь лампадку. А это опасно. Вот-вот придут аптекари, готовить лекарства.

– И что, нас увидят? – прошептал Лейф.

– По идее, не должны. Лаборатории выше. Но вдруг заметят отблеск от огня. Эх! Выхода нет. Я не вижу, какая в замке сердцевина. Ну-ка, отвернитесь.

Недоумевая, ребята послушно отошли. Зачем отворачиваться, если не видно ничего? Темень такая, хоть глаз выколи.

Агнетта чем‑то зашуршала. Затем до слуха друзей донеслось чирканье спички. Потянуло серой.

– Лейф, – тихо сказала Агнетта. – Я сейчас встану к замку, а ты прикроешь меня сверху вот этим. Да повернись ты уже. И не пялься. А ты, Крис, так и стой. Насмотрелся уже на сегодня.

Лейф послушно повернулся и уставился на Агнетту, стоящую в плотных брюках, заправленных в ботинки и хлопковой сорочке с глубоким вырезом. Ажурная тесьма, пришитая вручную втайне от строгих монахинь, придавала сорочке игривости, из-за чего Агнетта мучительно покраснела.

– Еще один. Я же сказала! Не пялиться! Держи платье.

Протянув Лейфу широкое монашеское одеяние, она быстро показала, как именно нужно ее накрыть, чтобы свет от лампадки не было видно. Спрятавшись под платьем, как под ширмой, Агнетта деловито заскрежетала шпилькой в огромном замке. Потянулись томительные минуты.

– Ну все! Готово. Ай да я! – восхитилась Агнетта сама собой, снимая замок.

Открыв дверь, она протиснулась внутрь. Поманила ребят и, лишь захлопнув ее, позволила себе выдохнуть.

– Ну все. Тут нас никто не увидит, – натягивая платье, сказала она. – А вот и наши спасительницы. – Агнетта показала на подготовленные к транспортировке пузатые бочки, стоявшие на помосте, от которого наверх шла толстая цепь, накинутая на крюк.

Через шахту помост поднимался с помощью лебедки. Лебедка была старая, цепи постоянно ржавели от сырости. Пару раз бочки срывались и падали, разбиваясь в щепки о каменный пол. Чтобы не пугать ребят, Агнетта умолчала об этом, но вот сама побледнела, услышав завывающий в шахте ветер. Тряхнув головой, она подошла к крайней бочке и принюхалась.

– Помогайте мне. Нужно найти бочки с рыбой.

– Почему именно их? – спросила Крис, ежась от холода.

Все стены в подземелье были покрыты льдом, а бочки влажно блестели инеем. Крис чувствовала, что еще немного и пальцы на ногах посинеют. А тут еще эти мокрые штаны… Они так и не высохли, чтоб их! Подумав об этом, Крис залилась краской стыда.

– Потому что вино мы не откроем. Квашеную капусту или огурцы будем выгружать несколько часов. А рыба крупная, должны управиться быстро. По моим расчетам, у нас осталось не больше получаса. Вы слишком долго провозились в лазарете, – бормотала Агнетта, шумно обнюхивая бочки, словно гончая собака.

Крис тут же влезла на помост и втянула ноздрями воздух. Через толстую крышку до нее донесся знакомый запах соленой рыбы.

– Вот! Здесь рыба, – воскликнула она.

– И здесь. – Лейф показал на бочку рядом.

– Открываем, выгружаем, – отрывисто распорядилась Агнетта, ежеминутно задирая голову и прислушиваясь к звукам шахты.

– Куда?

– Да прямо на пол. Сюда спустятся завтра вечером. И уже будут знать, что мы сбежали.

Голыми руками ребята стали хватать блестящую рыбу и бросать ее на каменный пол. Рыба извивалась как живая. Так и норовила выскользнуть из рук. От соли, обильно покрывающей чешую, кожу немилосердно защипало. Правда, вскоре руки замерзли так, что перестали что‑либо чувствовать.

– Готово!

Крис с облегчением бросила последнюю рыбину на пол, отчаянно дуя на пальцы, пытаясь хоть как‑то согреть их.

Агнетта подошла и поставила лампадку на соседнюю бочку:

– Давай, Крис! Сначала ты! Потом я закрою Лейфа и спрячусь сама.

Крис кивнула и закинула ногу, намереваясь залезть в бочку.

– Что это? – воскликнул Лейф. – Крис, ты ранен? У тебя кровь.

– Где? – переполошилась та.

– Сзади.

Крис мгновенно залилась краской, вспомнив о позоре в лазарете.

– Да нет… я сел на что‑то мокрое, – замямлила она, чувствуя, как жар опалил и шею.

– Ничего подобного. Это не вода. Это кровь.

– Дайте я посмотрю. – Агнетта деловито отодвинула Лейфа, уставившегося на штаны Крис, и замерла, округлив глаза.

Подняв лампадку, она внимательно посмотрела на Крис. Взгляд ощупал сначала бледное лицо с темными провалами вместо щек и расплескавшейся синевой под глазами. Отметил изящность шеи, болтавшейся в грубом воротнике, затем скользнул ниже, оценивая узкие запястья и длинные, тонкие пальцы. Тень догадки мелькнула на ее лице. Не сдержавшись, Агнетта охнула.

– Что? Что? Я ранен? – Крис закрутилась волчком на одном месте, пытаясь заглянуть себе за спину.

– Нет, успокойся. – Агнетта наконец‑то взяла себя в руки. – Лейф, отвернись и заткни руками уши.

– Что?

– Что слышал. Быстро. Это врачебная тайна и тебя не касается.

Лейф испуганно вытаращился на друзей, но, видя растерянное лицо Крис и неумолимое – Агнетты, не стал спорить. Отвернувшись, он крепко закрыл уши руками.

Агнетта подняла юбки монашеского платья и начала стаскивать с себя толстые штаны.

– На! Переодевайся. – Протянув штаны Крис, она оторвала длинную полосу ткани от нижней юбки.

– Но что случилось?

– Живот сильно болит? – вместо ответа спросила Агнетта, складывая тряпицу.

– Ну да! Еще в лазарете скрутило. Я подумал, что от страха. – Спрятавшись за бочку, Крис сняла оборванные штаны, бросила их на пол и поспешно натянула новые.

– От страха. От страха, – пробормотала Агнетта. – На, – она протянула Крис сложенную в несколько раз ткань, – положи себе в нижнее белье.

– Куда?

– Туда! – Время утекало сквозь пальцы, и побледневшая Агнетта начала суетиться. – А теперь живо в бочку. Лейф! – Видя, что тот не отзывается, послушно зажимая уши, она толкнула его в спину. – Тоже в бочку, быстро. Я уже слышу наверху шум лебедок.

– Я умираю? – Крис выглянула из бочки и умоляюще посмотрела на Агнетту.

– Нет. От этого не умирают. Все вопросы потом. – И решительно закрыла крышку, вынуждая Крис пригнуться.

Так же запечатав бочку с Лейфом, она, держа в руках крышку, неуклюже полезла в свою. Платформа, на которой стояли бочки, дрогнула. Старые лебедки огласили шахту протяжным, завывающим скрипом. Агнетта с трудом удержала крышку в руках. Мгновенно вспотев от страха, она вцепилась в нее мертвой хваткой. Лишь забравшись внутрь и накрывшись, она поняла, что все это время не дышала.

Страх выронить крышку и все испортить отступил. Зато пришел новый, как бы их всех не обнаружили. А следом за ним настоящая паника. Что будет, если узнают тайну Крис? Сама того не желая, она потащила нового друга прямо в логово врага. Но выхода нет. Слишком поздно что‑то менять.

Нервно переплетя пальцы, Агнетта закрыла глаза и начала молиться.

– Живей давай! – до перепуганных ребят, скрючившихся в бочках, донеслась раздраженная команда.

– Почему опоздали? Тупицы.

Крис, узнавшая Плешака, икнула и побледнела.

– Дык мы… – послышался виноватый голос, – там… в этом… лазарете… переполох, короче.

– Какой еще переполох?

Крис едва сдержала себя, чтобы не застонать:

«Как переполох? Неужели наш побег обнаружили?»

Она взмолилась от всего сердца:

«Мы должны выбраться! Мы должны успеть уйти! Пусть у нас все получится».

Замерзшие пальцы не слушались, а с губ сорвалось облако морозного пара. Быстро просочившись сквозь огрубевшее дерево, оно смешалось с потоками воздуха и исчезло.

– У двоих часовых было видение. Весь взвод гудит.

– Что?

– Баба им привиделась. Молодая. Красивая. Вот с такими… – Судя по хохотку, донесшемуся до слуха Крис, рассказчик показал, с какими «такими».

– Отставить погрузку! Пока не выясним – никто не проедет через мост, – заорал Плешак. – Этих двоих живо ко мне. Черт-те что здесь творится, совсем обнаглели без надзора.

Плешак был в ярости. Стоило Усачу уйти в отпуск и назначить его, лейтенанта Сварта Тансона, временно исполняющим обязанности (а он надеялся на то, что эти обязанности рано или поздно станут постоянными), как сразу же такая напасть. Ну он сейчас покажет этим разгильдяям, кто здесь главный.

Слушая его отборную ругань, льющуюся, как помои из ведра, Агнетта схватилась за сердце. Лейф, сжавшийся в комок, задрожал всем телом. Крис вонзила ногти в ладони, кое‑как сдержав стон от пронзившей ее боли. Не сговариваясь, троица беглецов закрыла глаза и замерла в ужасе.

– Лейтенант Тансон! Начальник караула по вашему приказанию прибыл.

И куда же подевались вся грубость и намеренная жестокость в голосе, который слышала Крис у лазарета? Сейчас голос прапорщика был тих и жалок. В каждом слове проскальзывали нотки страха и раболепия.

– Доложить о происшествии! – Увидев помятую физиономию прапорщика, Плешак вскипел от злости.

– Э-э-э, – заблеял прапорщик.

Перед чистым гневом он как‑то весь усох и наполовину потерял габариты, став похожим на большую собаку, униженно согнувшуюся к земле. Вот только хвоста не хватало для полного сходства.

– Живо!

– Да ничего, собс-с-стно, не случилось. Молодые еще черти… Вот их бес-с-с и попутал… Видно, давно в увольнение не ходили, – несмотря на высоченный рост, согнувшийся пополам прапорщик смотрел на Тансона снизу-вверх, раболепно заглядывая в глаза, – уж вы‑то сможете их понять, у самих‑то еще молоко на губах…

Ледяной взгляд Сварта не дал договорить прапорщику всем известную фразу. Стушевавшись, тот начал поспешно объяснять, что произошло.

Новый караул, спустившийся к лазарету, чтобы заступить на пост, обнаружил двух полуголых часовых.

Стоя на коленях, непослушными руками те пытались натянуть на себя одежду и что‑то бормотали о неземной девушке, пришедшей с небес, с глазами как бездонные озера, влажными губами и роскошной… кхм-кхм, улыбкой.

– Девка и в монастыре? – неожиданно Плешак развеселился. – Да тут, кроме сморщенных ведьм, больше никого нет. Прости меня, господи. – Кривляясь, он демонстративно перекрестился.

Затем прапорщик доложил о том, что из-за бреда часовых ему пришлось устроить масштабную проверку лазарета для нищих. Сначала проверили все запоры. Никаких подозрительных следов. Затем осмотрели часовых. Кроме глупых лиц и блуждающих глаз, ничего не выявили. Два молодых, крепких парня абсолютно здоровы. Не видя другого выхода, сунулись в лазарет. Вдохнув смрад от немытых тел и незаживающих ран, быстро пробежали между плотными рядами кроватей, посчитав больных по головам. Несколько раз сбивались, но вскоре сошлись на том, что все на месте. Правда, об этом прапорщик умолчал, долго и старательно перечисляя, как именно они считали больных. Затем, выскочив из лазарета, еще раз устроили допрос солдатам. Но те лишь мечтательно вздыхали. На всякий случай их отвели наверх и показали монахиням, которые подтвердили отменное здоровье обоих. История оказалась настолько несуразной, что вызвала улыбки даже у строгих служительниц и быстро облетела весь монастырь.

Выслушав, Плешак подошел к солдатам:

– А ну дыхните!

– Так, мы… – забормотали те.

– Вы что? Пили на посту? – Послышался звук тяжелых оплеух. – Мало того что спите, так еще и пьете? Два наряда вне очереди. И тебе тоже, – бросил он прапорщику.

– Но… – протянул тот. Правый глаз начал интенсивно подергиваться, из-за чего всем показалось, что прапорщик сейчас отпустит какую‑то пошлую шутку, – ваше благородие, я‑то тут при чем. Я вот не пил и не спал, а исправно нес службу.

Все так же мигая глазом, он дохнул в лицо лейтенанта Сварта ядреной смесью чеснока и лука. Еще бы. Поняв, что его вызывает сам Плешак, ушлый прапорщик предпочел умыться слезами внизу, быстро жуя лук и чеснок, чем получить наверху, будучи уличенным в пьянстве.

– Это все они виноваты, – ни капли не смутившись от того, что заложил солдат, прапорщик указал на двух молодых рядовых, опустивших глаза.

Все так же мигая глазом, прапорщик понизил голос до шепота:

– Говорю ж, увольнительной давно не было. Вот они, видать, и полезли друг к другу. А что, глаза у обоих бездонные. А улыбки вон какие. Пусть отбывают наказание вдвоем… Боюсь, я там буду лишним.

К дергающемуся глазу добавилась подленькая улыбочка, полная лести и поклонения.

– Ну ты сказанул, – загоготал Плешак, придя в отличное настроение.

– Ничего мы это… Не лезли! – разозлились рядовые, от возмущения даже забыв, перед кем находятся.

На их счастье, лейтенант так громко ржал, что ничего не слышал. Отсмеявшись, он снова нахмурился:

– Точно все на месте?

– Так точно, ваше благородие, – протараторил прапорщик, – и ключ на месте, я его под рубахой храню.

– Лучше бы ты там честь хранил и доблесть! Вояки… – Плешак презрительно сплюнул себе под ноги. – Эта парочка пусть идет на кухню. Чистка картошки избавит их от ненужных мыслей. А вы, – он резко развернулся и посмотрел на ухмыляющихся солдат, – грузите бочки и живо в замок. Да быстрее, иначе влетит нам всем от королевского повара.

Вновь заскрипели лебедки, и поддон с бочками наконец‑то поставили на телегу. Скрюченный возница, похожий на вопросительный знак, слушая рассказ, кое‑как сдержал рвущийся наружу смех. Тронув поводья, он заторопился. Уж очень хотелось побыстрее поделиться со всеми да отсмеяться, находясь подальше от вспыльчивого Плешака. Поэтому лошади сразу взяли быстрый темп, и телега бодро покатилась в замок.

Миновав блокпосты на въезде и выезде с моста, Агнетта позволила себе немного выдохнуть, но ненадолго. Тяжелые мысли овладели ею.

«Кристофер Вермонт… Откуда мне так знакома эта фамилия? – Агнетта нахмурилась. – Чей же ты ребенок? Вермонт… О нет! Не может быть».

Сидя в неудобной позе, она почувствовала, как у нее закружилась голова от догадки, которая словно молния ударила в виски, вызвав резкую боль.

«Вермонт – Вейдмор. Ну конечно! Напоминает девичью фамилию королевы…» – мысли побежали со скоростью звука. Но тут телега загремела и остановилась. Беглецы поняли, что приехали.

Агнетта вздохнула: «Подумаю об этом потом».

И начала молиться.