Читать книгу "Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж"

Татьяна Михаль
Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж

Глава 1

* * *

– АГЛАЯ —

Булочки с вишней – это прекрасно. В теории.

На практике же моя кухня напоминала поле боя после применения тяжелой артиллерии, а от противного сладковатого запаха гари хотелось сдаться врагу на милость.

– Аглая, – раздался с порога недовольный голос, от которого у меня задёргался глаз. – Ты бы прекратила страдать фигнёй и мы бы отправились в милое заведение тётушки Марии, где подают такую вкусную треску в сливочном соусе, да с печёной помидоркой. А я так люблю помидоры и треску…

Рыжий кот Феня сидел на пороге кухни с видом несчастного котэ, которого жизнь изрядно потрепала, но не сломила окончательно.

Пушистый хвост был обёрнут вокруг лап, усы топорщились, а в ярко голубых глазах застыла такая степень укоризны, что мне стало почти стыдно.

Почти.

– А ты бы в кафе булочек наелась, раз так страдаешь по ним, что сжигаешь уже третью партию, – продолжил он, лениво оглядывая погром на кухне. – Честное слово, в доме от гари уже дышать нечем. У меня шерсть воняет дымом и кремированным тестом. Совесть есть?

– Феня, отвали! – я уставилась на противень, где еще минуту назад красовались аккуратные булочки (ну, почти аккуратные).

Теперь там дымилось нечто угольно-чёрное.

– Я дала себе слово научиться печь булочки с вишней!

– Скорее булочки с вишней вырастут на самой вишне, чем ты их научишься печь. – Проворчал кот и демонстративно чихнул.

Я осмотрела дело рук своих.

Вернее, рук своих, ног своих, пары заклинаний, которые должны были всего лишь поддерживать ровную температуру, и дурацкого настроения, с которым я вообще решила сегодня что-то готовить.

А ведь час назад я была полна энтузиазма.

Совет: ничего не готовьте в плохом настроении!

Я, Аглая Заречная, потомственная ведьма, хотела покорить кулинарные вершины!

Бабушка пекла так, что соседи приходили на запах, а я…

Я с отвращением швырнула полотенце и фартук в корзину с обгоревшими остатками.

– Ладно, убедил. – Я выдохнула, чувствуя, как напряжение стекает с плеч. – Идём, позавтракаем, заодно и пообедаем, а то время уже…

– Наконец-то! – Феня радостно потряс лапами. – Вспомнила, что меня кормить нужно!

– Мог бы и мышей наловить, – заметила я.

Феня скривился так, словно я предложила ему закусить крысиным ядом.

Его хвост дёрнулся, шерсть на загривке встала дыбом, и он выдал тираду, от которой даже у меня, привыкшей к его выходкам, зачесалось в ушах:

– Мышей? Ты предлагаешь мне, фамильяру древнего рода Заречных, носителю искры Хаоса в крови, спуститься до уровня обычного полудохлого кота из подворотни? Я, может быть, единственный в своем роде! Я, к твоему сведению, элита! А ты мне мышей? Да я скорее съем твои горелые булки, чем буду бегать по подвалам ради какого-то паршивого грызуна! Фу, Аглая! Фу и ещё раз фу!

Он выплюнул последние слова с таким гневом, что мне показалось, будто сейчас с потолка посыплется штукатурка.

– Всё-всё, я поняла, – буркнула в ответ. – Ты у нас аристократ, которому подавай элитную рыбку.

– Только свежайшую рыбку! – поправил он, уже спокойнее. – И помидоры ещё не забудь для меня попросить, тётушка Мария знает.

Я закатила глаза, но спорить не стала. Феня он такой. Если что-то вбил себе в голову, переубедить его может только удар молнии.

Да и то, он бы, наверное, перехватил её лапой и вернул обратно с комментарием, что «зло всегда возвращается».

– Тебе бы умыться и переодеться, – добавил он, оглядев меня критическим взглядом. – А то выглядишь как попрошайка, а не потомственная ведьма. На тебе мука, сажа, и, кажется, вишневый сок на щеке.

– Да, ты прав, – вздохнула я и только тут по-настоящему оглядела кухню.

Она выглядела так, будто здесь пронёсся ураган.

Всё началось с того, что я решила: «А почему бы не упростить процесс с помощью магии?»

Бабушкины рецепты – это святое, но бабушка не знала, как удобно использовать заклинание «Пляшущее пламя» для регулировки жара в печи.

Или как заклинание «Повелитель вязкой субстанции» может раскатать тесто идеально ровным слоем.

Теперь я знала.

«Повелитель вязкой субстанции» оказался существом с крайне скверным характером. Тесто вырвалось из миски, расплющилось об стену в виде отпечатка великанской ладони и теперь медленно сползало на пол, оставляя мучной след.

«Пляшущее пламя» устроило в печи канкан.

Огонь рычал, гудел, шипел, плевался искрами и все булки испепелил.

Венчик для взбивания, оживлённый моим же заклинанием, в панике бился об оконное стекло, потому что я забыла ему сказать, когда нужно останавливаться.

Миска с вишнями опрокинулась (это уже я её задела) и теперь по столу и полу растекалась кроваво-вишнёвая лужа.

Где-то на полке жалобно звенели банки со специями, я перепутала заклинание «принеси корицу» с «принеси всё сразу», и они до сих пор позвякивали. Заклинание «всё отменить» почему-то сработало не так.

А посреди всего этого великолепия на подоконнике в горшке восседала моя гордость и главная проблема – лилия по имени Флора.

Она смотрела на погром с явным одобрением и периодически щёлкала листьями, словно аплодировала.

– Да уж, – протянул Феня, обходя лужу из вишневого сока по широкой дуге. – Кухня явно сдалась не сразу, но ты была слишком убедительна.

– Заткнись, – беззлобно ответила я, поправляя перепачканные волосы.

* * *

Через полчаса я чувствовала себя человеком. Вернее, ведьмой. Но тоже почти человеком.

Надела платье нежного цвета безоблачного неба в солнечный день.

Бабушка всегда говорила, что мне идёт лазурный, а я предпочитала называть этот оттенок «счастье».

Платье сидело идеально, подчёркивая талию и скрывая склонность к вечной растрёпанности.

Косу я заплела туже обычного, вплела в неё тонкую белую ленту с серебряной вышивкой. Это бабушкино наследство, с лёгкой защитой от дураков и даже сажа из-под ногтей наконец-то отмылась.

Феня, тем временем, натянул на голову соломенную шляпку с широкими полями, которую я сплела прошлым летом для огородных работ, и теперь восседал на широком подоконнике, щурясь на солнце.

– Сегодня особенно солнечно, – заметил он, когда я подняла бровь. – У меня чувствительная кожа на носу. И вообще, я рыжий. Мне положен бережный уход.

– Ты – кот.

– И что? Я не имею право заботиться о себе? – фыркнул он, поправляя шляпку лапой. – И вообще, мы идём или будем до вечера обсуждать мой стиль?

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь язвительное, но в этот момент в дверь постучали.

Три коротких удара.

Такими стучат, когда приносят дурные вести.

Феня замер, его хвост перестал шевелиться и мы переглянулись.

– Открывай, – сказал он тихо.

Я подошла к двери, вытерла внезапно вспотевшие ладони о платье и потянула тяжёлую дубовую дверь.

На пороге стоял почтальон Панкрат – маленький суетливый человечек с вечно покрасневшим носом.

Сегодня он был бледнее обычного и протягивал мне конверт с видом человека, передающего бомбу замедленного действия.

– Вам письмо, Аглая Игоревна, – прошептал он. – Из столицы. Должен передать лично в руки.

Я взяла конверт, и Панкрата словно ветром сдуло.

Даже не попрощался.

– Ну? – Феня подошёл ближе, шляпа съехала ему на затылок. – Что там?

Я повертела конверт в руках. Бумага плотная, дорогая. На сургучной печати был герб рода Воронцовых. Чёрный ворон на серебряном поле.

Мерзкая птица.

Вскрыла.

В нос ударил резкий запах одеколона, будто кто-то выжал в флакон протухшие овощи, добавил туда пару капель дёгтя и назвал это «элитным ароматом».

– Фу, – скривился Феня, чихая. – Чем это воняет? Чьей-то смертью?

– Корнелием, – мрачно ответила я, разворачивая лист.

Почерк у моего троюродного дядюшки был такой же, как и он сам – сухой, угловатый, каждая буква выведена с педантичной жестокостью.

Я читала, и мир вокруг начинал меркнуть.

«Уважаемая Аглая Игоревна!

В соответствии с пунктом 14.3 Договора о наследовании поместья «Тихая Заводь», собственноручно подписанного вашей бабушкой, Агатой Заречной, и заверенного в Королевской Канцелярии…»

Слова прыгали перед глазами. Я не хотела их видеть. Я не хотела их понимать.

«…если наследница не вступит в брак до истечения трёх месяцев со дня получения настоящего уведомления, право собственности на поместье переходит к лицу, назначенному попечителем… а именно ко мне, Корнелию Воронцову. И согласно договору я уведомляю вас о своём праве. Время пошло…»

– Что там? – Феня дёрнул меня за подол. – Глаша, у тебя лицо как у той горелой булки. Что происходит?

Я опустилась на табурет.

Нет, кажется, я просто сложилась пополам, и табурет подставился под меня.

– Он забирает нашу «Заводь», – услышала я свой голос словно издалека. – Через три месяца, если я срочно не выйду замуж.

Тишина.

Потом Феня сказал:

– Это же идиотизм.

– Это пункт 14.3, – я тупо смотрела в одну точку на стене. – Бабушка… зачем она это подписала?

– Наверное, хотела, чтобы ты не осталась одна? – тихо ответил Феня. – Она всегда боялась, что после её смерти ты будешь… ну.

– Лузером? – закончила я за него.

– Я хотел сказать «предоставлена сама себе», – аккуратно ответил кот. – Но если начистоту…

– Не надо начистоту, – я встала, чувствуя, как внутри поднимается что-то жгучее. – Замуж? Я? А у меня даже знакомых мужчин нет, чтобы предложить фиктивный брак… Хотя… Может, Панкрат?

– Панкрат отпадает, у него жена и семеро по лавкам, – заметил Феня. – И вообще, он на полголовы тебя ниже и стрёмный.

Я не ответила, в голове гудело.

– Знаешь что, – я схватила кошелёк, который уже успела повесить на гвоздик у двери, и распахнула дверь обратно. – Идём к Марии. Позавтракаем-пообедаем. И, может, поужинаем тоже. А потом будем думать.

Феня, который явно хотел что-то возразить, посмотрел на моё лицо и передумал. Он только вздохнул, поправил шляпку и сказал:

– Веди уж. Только не взрывай ничего по дороге.

Глава 2

* * *

– АГЛАЯ —

Кафе тётушки Марии находилось на главной площади, в двух шагах от ратуши.

Место уютное, пахло свежей выпечкой и потрясающим кофе, а сама Мария была женщина круглая, как её собственные пирожки, и такая же румяная, всегда встречала нас с распростёртыми объятиями.

Сегодня она тоже улыбнулась.

– Аглаша, дорогая, – пропела она, оглядывая моё лазурное платье и Феню в шляпке. – Что вам сегодня подать? Рыбный супчик? Или, может быть, баранину с овощами?

– Треску в сливочном соусе, – выпалил Феня, не дожидаясь меня. – С печёными помидорами. Три порции. Я очень голоден.

– Феня, ты лопнешь, – осадила кота.

– Ты обещала меня кормить! – возмутился он. – У меня стресс! У нас обоих стресс! А стресс, между прочим, заедают вкусной едой! Мария, сделай Глаше рыбный супчик, одну порцию.

Мария рассмеялась и скрылась на кухне.

Мы сели за столик у окна.

За стеклом проходили люди. Горожане меня знали.

Когда я проходила мимо, они мне кивали, натянуто, правда, но вежливо. Но стоило мне отвернуться, как лица становились озабоченными, а их шаги ускорялись.

Я привыкла.

Бабку мою здесь любили и уважали. Агата Заречная могла вылечить любую хворь, отвести порчу от скотины и заговорить дом от пожара.

К ней шли с любой бедой, и она никому не отказывала, если зла не просили сделать.

Ко мне тоже шли. Поначалу.

Пока я не полечила аптекаря Григория от застарелого радикулита заклинанием, которое по ошибке перепутала с «облегчением тяжести в конечностях».

Радикулит прошёл, это правда, но вместе с чувствительностью в ногах. Аптекарь три дня ходил, не чувствуя ступней, подворачивал ноги и едва не сломал их. С тех пор он шарахается от меня даже на другом конце улицы.

Ещё я помогла мельнику Семёну найти пропавшую корову.

Зеркало поиска я настроила правильно, но перепутала направление и вместо того, чтобы указать на лес, где корова мирно жевала траву, зеркало показало на дом старосты.

Семён вломился к старосте с вилами, нашёл там… ну, не корову, а свою жену в объятиях старосты.

Староста до сих пор не может меня простить.

А однажды ко мне пришла девица из соседнего городка, попросила сделать её «жидкие» и серые волосы крепкими, густыми и красивого огненного оттенка.

Я взяла бабушкин рецепт, самый надёжный, с лепестками роз и лунным светом.

Но перепутала лунный свет с солнечным (мне простительно, не спала я трое суток перед этим, экспериментировала с зельем роста для хвоста Фени).

В итоге… девица стала лысой, а кожа на макушке ярко рыжей. Цвет сошёл через три дня, а волосы она до сих пор отращивает.

Она тогда прокляла меня в сердцах.

Были ещё случаи…

С тех пор обращаться ко мне перестали.

– Принесли! – обрадовался Феня, запрыгивая на стопку подушек и повязывая себе на шею салфетку.

Мария выставила на стол дымящуюся тарелку с треской, украшенной веточкой розмарина, отдельную миску с печёными помидорами.

Феня впился в еду с такой страстью, будто не ел неделю.

Мне подали рыбный суп.

Ела я его без вкуса, механически, одним глазом наблюдая, как Феня расправляется со второй порцией трески.

– Феня, – сказала я, когда он начал третью. – Ты…

– Не мешай, – прочавкал он. – Я в процессе исцеления душевных травм. Мне нужно накопить силы, чтобы мы могли придумать план.

Третью порцию он доел с тем же энтузиазмом.

Помидоры исчезли все до единого.

А потом Феня замер.

– Ой, – сказал он.

Я подняла взгляд от супа.

Феня сидел столбом, его глаза были круглыми, как блюдца, а шерсть вдруг стала выглядеть как-то… расплывшейся.

– Ой, – повторил он. – Глаша… Глашенька… мне плохо.

– Феня?

– Я… кажется… объелся, – простонал он, падая на бок прямо с подушек на диванчик. – Я не рассчитал свои силы.

– Ты идиот, – беззлобно сказала я, но сердце ёкнуло.

– Знаю, мя-а-у-аф, – жалобно мяукнул кот. – Но было так вкусно… И вообще, я сопереживаю нам… объеданием…

Он закатил глаза и издал такой жалобный звук, что несколько посетителей обернулись.

– Идём скорее домой, и ищем заклинание, – заявил он, делая слабую попытку встать. – Запомни, не бывает безвыходных ситуаций. Я это точно знаю. Бабушка твоя всегда говорила: «Нет такой проблемы, которую нельзя решить магией и правильным подходом».

Он икнул.

– Но сначала ты меня реанимируешь. Мне очень плохо, Глаша… Помоги…

Я тяжело вздохнула.

Хорошо, что я ведьма. Хорошо, что бабушка научила меня варить не только боевые эликсиры, но и полезные в быту.

Я достала из кармана маленький пузырек с мутноватой жидкостью.

Эликсир от обжорства – это был бабушкин рецепт.

Три ложки пижмы, кора дуба, настой мяты и щепотка волшебства, чтобы всё это не выглядело как отрава.

Я всегда носила его с собой, потому что Феня периодически устраивал подобные пиршества.

– Открывай рот, – скомандовала я.

Феня послушно раззявил пасть. Я накапала ровно пять капель на розовый язык, и он сглотнул.

– Через пять минут будешь как новенький, – пообещала ему, подзывая Марию, чтобы рассчитаться.

Мария, увидев поверженного кота, только покачала головой.

– Твой фамильяр, Аглая, единственный в мире кот, который может умереть от вкусной еды, – заметила она, забирая монеты.

– Он бессмертный, – отмахнулась я.

К тому моменту, как мы вышли из кафе, Феня уже снова был живчиком.

Он поправил шляпку, гордо вскинул хвост и зашагал рядом со мной, изредка поглядывая на прохожих с видом существа, который знает о жизни больше, чем все они вместе взятые.

Мы шли по главной улице, и люди расступались перед нами, как вода перед носом корабля.

Кивали мне, улыбались и спешили свернуть в первый попавшийся переулок.

Женщина с корзиной яблок перешла на другую сторону, едва меня увидев.

Старшина гильдии торговцев, который всегда был с бабушкой на «ты», сделал вид, что разглядывает вывеску булочной.

Даже местный священник, отец Вениамин, перекрестился, когда я проходила мимо, правда, поспешно добавил: «Доброго дня, Аглая Игоревна», чтобы не было обидно.

– Ничего не меняется, – буркнул Феня, провожая взглядом очередного убегающего горожанина.

– Я привыкла уже, – пожала я плечами. – Мы изгои и лузеры, забыл?

– Это они лузеры, – фыркнул кот. – Не могут оценить уникальный талант.

– Талант превращать всё в бардак?

– Талант быть собой, – серьёзно сказал Феня, и я на секунду даже растрогалась. – К тому же, твой бардак хотя бы весёлый. Скучно было бы им без нас. Представляешь, какая тоска, жить без риска, что твой идеальный белый дом случайно перекрасится в ядрёный жёлтый, да ещё с принтом «чёрный горошек» или, что в городском колодце пресная вода поменяется на газированную?

– Это был один раз, – напомнила я.

– А газировка была отличная. Дети оценили, – мечтательно протянул кот.

Я улыбнулась.

Несмотря ни на что, Феня умел поднимать настроение.

Даже когда мир вокруг считал нас чудаками, которых лучше обходить стороной.

Мы дошли до «Тихой Заводи», моего дома, убежища и моего наследства от бабушки.

Старый, но крепкий особняк из светлого камня, увитый растениями, с резными наличниками и крышей, на которой любили сидеть сороки.

Он стоял на самом краю города, у реки, окружённый садом, который я вечно забывала подстригать, отчего он превращался в дикое, но прекрасное царство цветов и трав.

Я вошла в дом, заперла дверь, прислонилась к ней спиной.

– А теперь излагай идеи, – сказала я решительно.

Феня скинул шляпку на вешалку и прошествовал в кабинет, где бабушка когда-то принимала посетителей.

Там, в дубовом шкафу с выдвижными ящиками, хранились гримуары.

Толстые, в тяжёлых кожаных переплетах, с потускневшими застежками.

Книги, которые пахли временем, пылью и травами.

– Помнишь, бабуля говорила тебе об одном заклинании? Особом заклинании. Вспоминай, Аглая.

Я задумалась, потом щёлкнула пальцами.

– Да-а-а… Бабушка что-то говорила про одно заклинание, – пробормотала я, вытаскивая самый старый том, с потёртым корешком и пятнами от свечей на обложке. – Она говорила… «На самый крайний случай, когда другого выхода не будет»… Очевидно, знала, что меня настигнет сия участь…

– Три месяца на поиски мужа, а кандидатов ноль, – произнёс Феня, запрыгивая на стол и устраиваясь рядом с книгой. – Я бы сказал, это как раз самый крайний случай.

– Она говорила про заклинание «Жених за минуту», – я перелистывала страницы, покрытые бабушкиным аккуратным, с завитушками, почерком. – Но там нужен особый настрой. И…

Я его нашла.

«Заклинание «Искра истинной страсти», иное название «Жених за минуту».

Действует мгновенно. Привлекает в жизнь ведьмы того самого, единственного, кто судьбой ей предназначен, кто пройдёт с ней рука об руку до конца дней.

Внимание! Требует абсолютной концентрации!

Необходимые компоненты: лепесток редчайшего цветка, выращенного самой ведьмой; шерсть мудрого животного; база – чистая энергия и разряд, который создаётся самой ведьмой в момент эмоционального высочайшего подъёма.

Лепесток и шерсть измельчить до порошка. Высыпать всё в чашу из горного хрусталя, сконцентрироваться… прочитать заклинание без запинок и промедлений, напевно! Повторно прочесть не получится!

Во время чтения заклинания водить рукой над чашей. Появится разряд чистой энергии, его нужно направить мысленным посылом на объект привлечения, даже если он очень далеко.

Заклинание необратимо. Повторно не применяется. Само заклинание…»

Я выдохнула.

– Звучит… рискованно, – заметил Феня, читая эти строчки. – Особенно про «разряд чистой энергии». У тебя с разрядами, Глаша, вечные проблемы.

– Ничего, – я захлопнула гримуар с решительным видом. – Справлюсь.

– А где мы возьмём редчайший цветок, выращенный тобой? – Феня задумчиво почесал лапой за ухом. – У тебя на подоконнике только…

Мы переглянулись.

– Флора, – сказали мы одновременно.

– Да, это мой цветок, мной же выращенный из семечка. Из того, что бабушка привезла из южных королевств. Редчайший, как здесь и сказано.

– Этот цветок пытался тебя сожрать в прошлую среду, – напомнил кот.

– Флора просто… капризная, – сказала я, направляясь на кухню.

– Флора – кровожадная тварь, большая ошибка, мутант, её проще и гуманнее было бы просто уничтожить, – вздохнул Феня, спрыгивая со стола и следуя за мной. – Но раз другого выхода нет…

Мы пришли на кухню, которая всё ещё выглядела как поле боя, и подошли к подоконнику.

В огромном глиняном горшке, возвышалась она, Флора.

Лилия, которая когда-то должна была быть просто лилией, красивой, белой, пахнущей терпко, но приятно, но…

Но я, как обычно, переборщила с подкормкой, всего-то добавила в землю не только питательный раствор, но и пару капель зелья роста, щепотку боевого усилителя и, кажется, немного собственного настроения, которое в тот день было… мрачным, даже кровожадным.

В результате Флора вымахала до полуметра высотой, её белые лепестки местами приобрели цвет закатной крови. Это был такой насыщенный, бархатисто-алый оттенок, с фиолетовым отливом по краям.

Стебель покрылся мелкими шипами, а в центре цветка, вместо привычных тычинок, сформировалось нечто, напоминающее пасть с острыми зубами.

Да, я вырастила хищное растение.

Но я не специально.

И теперь она была моя, и я её любила.

Даже когда я её поливала, а она пыталась меня укусить, всё равно любила.

– Милая, – я подошла к горшку, сложила руки на груди и улыбнулась самой обаятельной улыбкой. – Одолжишь мне один свой лепесток? Мне очень нужно.

Флора качнулась.

Её листья напряглись, а в центре цветка что-то зашевелилось.

Потом она медленно, с явным удовольствием от процесса, вывалила… язык. Он был длинный, тёмно-фиолетовый, с него закапала прозрачная, ядовитая жидкость.

Капли шипели на подоконнике, оставляя маленькие обожжённые пятна.

– Ну что ты? – я попыталась сохранить дружелюбный тон. – Всего один лепесточек, самый маленький. Ты даже не заметишь его отсутствия.

Потянулась к ней…

В ответ пасть Флоры распахнулась, обнажив несколько рядов острых, как иглы, зубов, и цветок с глухим рычанием попытался цапнуть меня за палец.

Я едва успела отдёрнуть руку.

– Коза ты драная, а не милый цветочек! – рявкнула я, теряя терпение. – Будешь так себя вести, поливать перестану, и ты засохнешь!

Флора замерла.

Её лепестки вздрогнули, сжались, а потом, о чудо! – один из нижних лепестков, самый маленький и уже начавший желтеть, отделился от стебля и упал на подоконник.

Флора фыркнула, вполне отчётливо, с ноткой обиды и отвернулась от меня всем своим цветком. Листья сложились домиком, демонстрируя, что разговор окончен.

– Спасибо и на том, – буркнула я, подбирая лепесток. Он был тёплым на ощупь, пряно и приятно пах.

– Осталась шерсть разумного животного, – напомнил Феня, сидевший на безопасном расстоянии, подальше от Флоры.

Я повернулась к нему.

– Феня, – я сложила руки в умоляющем жесте. – Одолжишь клок своей рыжей шерсти? Пожа-а-алуйста!

Кот посмотрел на меня, потом на лепесток в моей руке, потом на Флору, которая демонстративно покачивалась, всем видом показывая, что ей плевать на нашу драму.

– С тебя дюжина сарделек из колбасной лавки Иваныча, – сказал он спокойно.

– Что?! Да они стоят целое состояние! – возмутилась я.

– Дюжина сарделек, – повторил он, усаживаясь поудобнее. – И я подумаю.

– Феня, это шантаж!

– Это бизнес, детка. Сардельки – и я весь твой. И у тебя нет времени искать другого разумного.