Читать книгу "Мёртвый сезон в раю"

Глава 13

Прим всегда просыпался резко – быстро, а не как постепенно раскачивающаяся для нового дня столица. Так что, когда Грегори только вышел из общежития, дороги и тротуары были практически пусты, однако, когда добрался до центра городка, где располагалось отделение Королевского сыска с прилегающим к нему моргом, на улицах уже было не протолкнуться.

– Господин, купите шляпу! – кинулся к нему босоногий мальчишка с плетеными изделиями в руках.

Грег отрицательно качнул головой и прошел мимо. Предрассудки, но, даже несмотря на свое бедственное положение, он еще не был готов превратиться из целителя в белом халате в босоногого рыбака в широкополой соломенной шляпе. При чем тут босые ноги – кто его знает, но ассоциация в мозгу закрепилась намертво. Нужно еще самокрутку в зубы и удочку на плечо – и образ готов.

Он уже почти дошел до нужной ему двери, как, заметив неудачу коллеги-продавца, к нему наперерез кинулся другой мальчишка – со стопкой газет в руках.

– Господин! Господин! Горячие новости! Покупайте! Свежий выпуск!

Причем, если первый держался со своим шляпами на расстоянии и позволял себя обойти, новый мелкий нахал преградил ему путь, широко отставив в сторону свободную руку. Грегори невольно задержался взглядом на загоревшей до черноты коже и подумал, что, если он таки не уберется из Прима в ближайшие месяцы, однажды ему придется сдаться и купить шляпу – хотя бы чтобы не стать таким же загорелым «трубочистом».

– Купите? – заблестел глазами мальчишка, заметив, что Грег полез за деньгами в карман.

– Куплю.

Это же новости, в конце концов, а не вызывающая внутренний протест треклятая шляпа. Отчего не купить?

Пацаненок разулыбался щербатым ртом, и Грегори как бывший целитель автоматически отметил, что молочные зубы у парня должны были смениться давно, и, стало быть, он умудрился потерять в какой-нибудь потасовке уже коренные.

Тот же радостно сгреб медные монеты, протянутые ему на раскрытой ладони, и, всучив Грегори газету, понесся дальше, ловко освобождая себе путь в толпе острыми локтями.

Грег усмехнулся, проводив его взглядом.

– Господин Тэйт? – внезапно раздался за спиной хриплый женский голос. – Это ведь вы – Грегори Тэйт?

Он обернулся.

Женщина, за пятьдесят, невысокая и полная, открытые ниже локтей руки того же цвета, что и у мальчишки-газетчика, шея и рыхлая грудь в вырезе платья – такие же. А вот испещренное морщинами, с явными отеками лицо – нет (в отличие от Грега, незнакомка явно не гнушалась носить головные уборы). Однако тем виднее были синяки под покрасневшими глазами с набухшими веками. Женщина была или серьезно больна, или много плакала последние дни. Грегори ставил на второе.

– Д-да, – ответил он с запинкой, поняв, что слишком долго ее рассматривает. – А вы?

Незнакомка тут же потупила взгляд.

– Камилла Делси. Господин Тэйт, я…

Делси? Что-то до боли знакомое…

Однако Грег не успел вспомнить, а та – договорить.

– Мама! – пронзительно прозвенело откуда-то сбоку. – Вот ты где!

Женщина воровато обернулась на этот окрик и тут же втянула и без того короткую шею в плечи, словно ее только что застали за чем-то непристойным.

Уже предчувствуя, что за этим не последует ничего хорошего, Грегори тоже повернул голову: через поток спешащих в разные стороны горожан, словно упрямый ледокол, наперерез людскому потоку к ним пробивалась высокая угловатая девица того неопределенного возраста, когда уже не ребенок, но еще точно не женщина.

Добравшись до матери, она мертвой хваткой вцепилась в ее локоть и, вскинув голову, воинственно уставилась на Грега сквозь частокол упавших на лицо несвежих волос.

– Зачем ты пошла сюда, мама? Я же говорила! – При этом смотрела исключительно на Грегори, будто он лично был в чем-то виноват.

– Но я… – растерялась женщина от такого напора. – Должна была…

Девица же продолжала испепелять Грега взглядом с таким видом, будто еще мгновение – и вцепится ему в глотку.

Что за представление с плохими актерами, в самом-то деле?

– Простите, но я спешу, – буркнул Грегори и собрался идти своей дорогой.

Буквально два шага – и он уберется из-под палящего солнца и спрячется в приятной прохладе морга. Если бы не задержавший его газетчик, Грег уже давно убрался бы с улицы.

Но не тут-то было.

– Да постойте же! – чуть ли не взвыла женщина, кинувшись вслед за ним. – Вы должны нам помочь!

Грегори едва не расхохотался в голос. Помочь? Он? С самого детства к нему обращались за помощью: соседи, знакомые, знакомые знакомых, затем пациенты госпиталя и клиенты гильдии. Но тогда он действительно мог помогать, сейчас же…

Грег резко остановился, обернулся.

– Вы меня ни с кем не перепутали? – уточнил тоном, далеким от дружелюбного. – Я сотрудник морга, а не лекарь.

Девчонка скривилась, а ее мать торопливо закивала.

– Вы Грегори Тэйт, и это вы делали вскрытие моей девочки. – После чего громко всхлипнула и прижала к лицу огромный носовой платок.

Дочь ласково погладила ее по плечу, наградив Грега очередной порцией ненависти во взгляде.

Да что за?..

И тут он вспомнил. Ну конечно! Делси. Кариной Делси звали недавнюю утопленницу. Прошло уже несколько дней, и за это время из моря выловили еще парочку неудачливых купальщиков, так что Грег счастливо о ней забыл.

Как оказалось, зря.

Он нахмурился, больше не пытаясь сбежать от этой странноватой парочки.

– Да, делал. И все было выполнено строго по правилам. Ваша дочь утонула, мне жаль, – в конце Грегори чуть смягчил голос, однако все равно прозвучало не слишком сочувственно. В топку, он не утешальщик.

Впрочем, вряд ли матушка Делси обиделась на его тон, скорее уж не заметила его вовсе.

– Моя девочка не могла утонуть, – зачастила она, сминая платок в толстых коротких пальцах. – Карри боялась моря с тех пор, как чуть не захлебнулась в детстве. Даже близко к воде не подходила! – К концу фразы в ее голосе уже откровенно звенели слезы.

Отчего младшая дочь разозлилась еще больше.

– Пойдем, мама, – зашипела девчонка ей на ухо. – Ты же видишь, он такой же, как все. Всем законникам все равно.

Однако безутешная мать теперь просто качала головой, глядя себе под ноги, и не спешила никуда уходить, время от времени протирая лицо своим гигантским, уже чумазым платком.

– Мы обращались к господину Корлину… Просили провести повторное вскрытие… Найти причины, начать расследование…

Но Корлин радостно назвал его фамилию, надеясь, что скорбящие родственники потреплют ему нервы вместо него? Вот же мстительный боров.

Грегори поморщился при упоминании уже порядком набившего ему оскомину имени.

Вздохнул, собираясь с мыслями.

– Сожалею, но господин Корлин прав. – Если бы эти слова услышал сам начальник, наверное, даже протрезвел бы от удивления. – Я подтверждаю, что на теле вашей дочери не найдено следов чужого воздействия. Оснований для возбуждения дела нет.

– Но она не могла! – Женщина снова вскинула к нему полные слез глаза; нижняя губа некрасиво выпятилась и задрожала. – Она бы близко не подошла к воде! Не подошла бы, – повторила, как заклинание.

Грегори посмотрел на нее с жалостью, но, увы, от этого его мнение не изменилось. Он сделал все, что мог, несмотря на препятствие в лице вредного Корлина. Карина Делси нахлебалась морской воды, никто не душил ее, не хватал за руки и не применял физическую силу. Девушка просто утонула. Грустно, но так бывает.

– Повторного вскрытия не будет, – твердо сказал Грег. – Похороните дочь.

После чего развернулся и, не оглядываясь, направился к моргу.

Глава 14

В итоге на работу Грег пришел в отвратительном настроении.

Не улучшило его и вновь оказавшееся на проходе ведро. Звон от резкого соприкосновения металлической тары с каменным полом заполнил помещение, а Грегори от души выругался. Он успел среагировать и отпрыгнуть – достаточно прытко, чтобы не искупаться, но и не настолько быстро, чтобы его светлые брюки не окатило брызгами до самых колен.

– Найлз! Мать твою!

Тот выскочил из-за ширмы со шваброй наперевес и с таким выражением лица, будто всерьез собирался ею обороняться.

– А, это ты… – выдохнул с облегчением и, наконец перестав держать «смертоносную» швабру на манер копья, опустил ее на пол.

– Нет, феи с хоботками, – огрызнулся Грег, проигнорировав по-совиному округлившиеся глаза напарника. Подхватил с вбитого в стену гвоздика еще одну тряпку и, бросив ее в лужу, повозил по ней ногой, чтобы та впитала в себя больше воды.

Найлз, главный специалист по мытью полов в этом месте, скептически хмыкнул и молча отправился устранять незапланированный потоп.

– Что, и сюда ломились? – Грегори бросил на напарника взгляд, и тот энергично закивал.

– Раньше меня пришли, дежурили под дверью.

Грег поморщился, будто съел что-то горькое. Одни с рассвета подпирают двери морга, вместо того чтобы заниматься похоронами. Другой ставит баррикады из ведер – вместо того чтобы поговорить и дать от ворот поворот…

Кое-как отряхнув воду с брюк, он сдернул с вешалки халат и набросил его на плечи.

– Работа есть? – спросил серьезно, кивнув в сторону ширмы.

– Трупов нет! – торжественно, как на присяге, отчитался сразу повеселевший Найлз.

– Еще бы честь отдал, – буркнул Грегори и направился к кухонной зоне, расположенной в противоположном от ширмы углу помещения.

Во рту горчило то ли от переслащенного кофе Инессы, то ли от недавнего разговора с родственниками мертвой Карины, и ему срочно требовалось смыть это отвратительное послевкусие.

Чайник оказался холодным.

Грегори коснулся нагревательного артефакта и… снова выругался, в сердцах долбанув по столешнице ладонью.

Что это? Всеобщий заговор? Каковы шансы, что оба артефакта, домашний и рабочий, разрядятся в одно и то же утро?

– Ты чего? – не понял отвлекшийся было, чтобы отжать тряпку, напарник.

– Ничего, – огрызнулся Грег. Рассказывать человеку, рожденному без дара, каково это – потерять магию и теперь ежедневно чувствовать себя калекой? Найлз либо не поймет, либо пожалеет – бессмысленно. – Как домоешь, закажи мага из гильдии, – попросил уже спокойнее. – Нагреватель разрядился.

– Как скажешь, – отозвался напарник.

Они никогда об этом не договаривались, но Найлз не работал с трупами, а Грег лишний раз не связывался с гильдейцами – негласное правило, которое устраивало обоих.

Напарник вернулся к мытью полов, а Грегори, сделав по уже вымытому пространству бессмысленный круг, плюхнулся на стул у стола и, закинув руки за голову, уставился в высокий мрачный потолок.

Нет, все-таки кофе тут ни при чем. На душе было мерзко от недавно произошедшего разговора. А каково ему было бы, послушайся он Корлина и таки не доделай работу? Грег себя знал: уже извелся бы.

– Хорошо, что мы все-таки тогда взяли пробы воды и все проверили на совесть, – пробормотал вслух.

Шуршание жесткой тряпки по полу внезапно стихло, и многозначительное «хм», изданное напарником, прозвучало особенно громко.

– Не понял… – Грег резко опустил руки и выпрямился. – Что значит «хм»?

– Ну-у… – мучительно краснея, как умеют только рыжие, протянул Найлз, обеими руками обняв черенок швабры. – Ты злился, Корлин бушевал, и я подумал…

Грегори громко выругался. Какой уже раз за сегодняшнее утро? Десятый? Сто пятидесятый? Если так пойдет, скоро он сможет дать фору даже Мэйв.

– Черт тебя, Найлз, ты не провел пробу воды из ее легких и желудка?

Напарник виновато пожал плечами и потупился.

– Ну, никому же от этого не стало хуже, – пробормотал, впрочем, не слишком уверенно.

Обалдеть. Он его надул! Нагло соврал и подделал отчет – блеск, просто блеск.

Интересно, что следующее?

Больше Грег не успел ничего сказать – следующее не заставило себя долго ждать: распахнулись двустворчатые двери служебного входа, и на пороге появилось двое местных работников с носилками в руках. Под белой простыней лежало нечто объемное и, судя по покрасневшим лицам и вздувшимся венам на руках носильщиков, еще и тяжелое.

– У нас труп! – с нервным весельем в голосе объявил вовремя избежавший нотаций Найлз.

– Еще какой, – пропыхтел один из вновь прибывших.

Осененный внезапной догадкой, Грегори вскочил со своего места и бросился к носилкам. Рывком сдернул с лежащего на них тела простыню и… не сдержал грубых слов в очередной раз.

Сказав на днях Корлину, что ждет не дождется, когда перед ним на столе окажется его труп, он точно не думал, что это случится так скоро.

Глава 15

– Привет, меня зовут Эллена Кардинес, – прорепетировала Эль, важно уперев руку в бок и приподняв подбородок. – Да-да, Эллена Кардинес.

Отражение в небольшом прямоугольном зеркале, размещенном на стене каюты, ответило недоуменным выражением лица. И Эль начала снова:

– Эллена Кард… ди… Тьфу! Что за имя-то такое?!

Зеркало молчало.

Чертыхнувшись в очередной раз, Элинор сделала еще один бессмысленный круг по помещению. Впрочем, не только новое имя, но и новое временное пристанище было далеко от привычного – тесная темная каюта уступала размерами даже платяному шкафу в ее комнате дома.

Признаться, когда Эль придумала эту поездку, она даже не предполагала, что ей придется ехать куда-то инкогнито, да еще и в таких условиях. Однако отец оказался непреклонен: их имя слишком известно, а у него слишком много врагов. Поэтому либо отряд охраны, который всюду таскался бы за ней и задушил бы своей опекой, не давая ступить и шага, либо выдуманная легенда и общие условия сперва путешествия, а затем и жизни.

Естественно, Элинор выбрала второе.

И, естественно, уже сто раз пожалела о своем эмоциональном решении.

Отец же как в воду глядел: стоило ей добраться до порта и подняться на борт, тут же прислал послание, спрашивая, не передумала ли она, и уверяя, что ее немедленно отвезут домой, стоит ей только попросить.

То письмо Эль сожгла прямо в руке и из вредности отправила ответ лишь тогда, когда судно оказалось в открытом море.

«Нет, папа, я не передумала, все прекрасно».

Она даже не сомневалась, что он не поверил, но и сдаться на полпути не позволила гордость.

Нет уж, может, Элинор и ошиблась, но теперь была вынуждена идти до конца. Или родители так и будут воспринимать ее как маленькую капризную девочку, не способную прожить без них и пары дней.

Ни за что. Эль твердо решила, что примет этот вызов и не проиграет.

Какой из нее будущий гильдеец, если она готова спасовать перед первыми же трудностями?

Линден же… не писал. Попрощался на пороге их особняка, когда ее увозил экипаж, обнял и чмокнул в щеку, пожелав удачи, и все. Он собирался закончить дела в столице и мчаться обратно в захолустное Прибрежье к своей невесте – чем скорее, тем лучше. У него не было на Элинор времени.

И это тоже был своего рода вызов.

Ему хорошо без нее? Отлично, пусть будет счастлив.

Ей тоже будет хорошо. Как-нибудь…

Разозлившись от этих мыслей, Эль подхватила волосы у шеи и резкими, рваными движениями принялась собирать их в высокий «хвост», не оставляя на свободе ни единой пряди.

Затянула шнурок потуже, опустила руки по швам и теперь уставилась на свое отражение с самым что ни на есть решительным видом.

– Приветствую! – отчеканила, как на плацу. – Мое имя Эллена Кардинес, и в ближайшие полтора месяца я буду у вас работать!

Без упертой в бок руки вышло гораздо лучше. Прическа тоже соответствовала образу. Никаких папиных дочек – перед вами полноправный сотрудник Гильдии магов, и никак иначе.

Ее рассуждения прервал раздавшийся снаружи топот быстро бегущих ног, и Эль заинтересованно вскинула голову, прислушиваясь. А потом над палубой разнеслось громкое: «Земля-а-а-а!» – к которому затем присоединилось множество радостных голосов. Доплыли.

У Элинор бешено заколотилось сердце – не понять, то ли от предвкушения, то ли от страха. Но обратной дороги не было. Поэтому, бросив в зеркало последний взгляд и подмигнув своему отражению, она решительно развернулась и отправилась собирать разбросанные по каюте личные вещи.

Прибыли.

Здравствуй, новая жизнь!

***

Путешествие морем заняло почти три недели, и, конечно же, все это время Элинор не сидела в каюте безвылазно: прогуливалась по палубе, общалась с другими пассажирами и командой. И чем ближе судно приближалось к пункту своего назначения, тем теплее становилось. Эль знала, что Прим, куда она держала путь, был самой южной точкой Реонерии – небольшой приморский городок, куда многие отправлялись поправить здоровье и отдохнуть на пляже. Естественно, там должно было быть жарко.

Однако в пути свежий морской ветер приносил приятную прохладу. Стоило же подойти к пирсу, ветер пропал и сделалось душно, как в дальнем отделении оранжереи леди Викандер с особо теплолюбивыми растениями.

Признаться, к такой жаре Элинор оказалась откровенно не готова.

Обычная рубашка, простые брюки и высокие кожаные сапоги без дополнительного подклада – ей казалось, эта одежда вполне соответствует лету. Соответствовала – столичному.

Так что, стоило Эль с вещами выбраться на палубу, рубашка тут же начала неприятно липнуть к спине, а в сапогах начался настоящий пожар.

Эль с завистью покосилась на прошедшего мимо члена команды, который сбросил с плеч китель и остался в одной рубахе без рукавов, и с досадой потерла свое закрытое плотной тканью предплечье. Да уж, с гардеробом она точно не угадала…

Впрочем, переодеваться в любом случае было поздно. Поэтому, перекинув широкий ремень сумки через плечо, Элинор отошла в сторону, чтобы не мешать самым спешащим – в такой жаре толкаться в толпе совершенно не хотелось, – и замерла у борта, ожидая своей очереди.

Вздохнула полной грудью и чуть не закашлялась от непривычно горячего и одновременно влажного воздуха с отчетливым запахом несвежей рыбы и гнилых водорослей. Вот и пригодился длинный рукав – им хотя бы можно было зажать нос и сделать несколько мелких вдохов через ткань, привыкая.

Берег Прима пестрил разноцветными зонтиками торговых палаток, между которыми сновали люди преимущественно в шляпах и в светлой одежде. В толпе суетились торгаши и носильщики. До Эль донесся собачий лай и глухие удары.

Воображение немедленно нарисовало одноглазого пирата в яркой косынке поверх круглой лысой головы, который устроился под одним из цветных зонтов со своим уловом и, сверкая на покупателей золотым зубом, рубил головы рыбам прямо на прилавке…

Узкие деревянные сходни жалобно поскрипывали и прогибались под весом спускающихся. Темная вода между боком судна и пристанью выглядела по-настоящему зловеще из-за качающихся на ее поверхности обрывков водорослей и какого-то мелкого мусора. Поэтому ступала Эль особенно осторожно.

Правда, не очень-то преуспела: кто-то из спускающихся вслед за ней пассажиров то ли подвернул ногу, то ли не рассчитал дистанцию и врезал ей по спине чем-то тяжелым и твердым – должно быть, чемоданом.

Толчок придал ускорения. Эль охнула, понимая, что не может остановиться, и, чтобы не сверзиться вниз, побежала вперед, не иначе как чудом умудрившись обогнуть на узких досках впереди идущих.

– Ишь, какая нетерпеливая! – проводил ее сварливый старческий голос, обладательницу которого Элинор не видела.

Ощущение устойчивых досок пирса под ногами принесло небывалое облегчение. Однако радовалась Эль зря – ей тут же больно зарядили в бок чем-то твердым и угловатым. Ящиком? Она не стала рассматривать и поспешила убраться подальше от основного пассажиропотока.

Солнце продолжало нещадно палить сверху, тяжелая сумка оттягивала плечо. И Элинор вспомнила добрым словом отца и Линдена, в один голос советовавших ей не брать с собой слишком много вещей. Ох и «весело» бы ей было с кучей чемоданов и без помощи.

В своих выводах она убедилась уже через несколько минут, когда над пристанью разнеслось зычное:

– Держите вора!

Как она поняла, сошедшая с судна женщина заплатила какому-то мальчишке-носильщику за помощь с ее багажом, а тот был таков вместе с чужими вещами.

Началась давка. Кто-то сердобольный бросился за воришкой. Другие спешили освободить дорогу. Третьи – поскорее покинуть пирс.

– Вон он!

– Стража-а-а!..

Смотря на всю эту суету, Элинор инстинктивно попятилась к ограждению.

В груди шевельнулся страх – одна, неизвестно где, далеко от дома, без родных и друзей. Но Эль тут же затолкала это чувство поглубже. Не затем она так стремилась к свободе и независимости, чтобы поддаться панике и сбежать, позорно поджав хвост.

Тем не менее, несмотря на логику таких рассуждений, опустевший от пассажиров борт, с которого моряки принялись сгружать какие-то крупные бочки и ящики, притягивал взгляд – последний шанс взбежать по сходням назад, спрятаться в каюте и ждать, пока ее отвезут обратно.

Притягивал настолько, что Элинор упрямо фыркнула и решительно отвернулась.

Не дождутся!