Читать книгу "Мёртвый сезон в раю"

Глава 20

– Почему ты не сказала мне, что у вас нельзя ходить в черном? – зашипела Эль, ухватив Инессу за локоть.

Инни ждала ее в коридоре и, стоило Элинор выйти из кабинета главы, радостно шагнула навстречу. Но не тут-то было.

Добрая, хотя и немного навязчивая соседка, искренне пытающаяся ей помочь? Как бы не так. Кажется, Эль снова приняла свои фантазии за действительность. Как это случилось со «взаимной» любовью Линдена.

Эта мысль заставила поморщиться и выбросила в кровь новую порцию злости.

– Говори. – Элинор в прямом смысле прижала Инессу к стенке и только теперь выпустила ее локоть. – Это был хитрый план, чтобы все возненавидели меня с первого взгляда? Месть? За что? Или…

Запал иссяк так же резко, как и появился, потому как с каждым произнесенным Эль словом девушка вздрагивала, будто бы голосом можно ударить, а потом и вовсе приподняла руки, словно собиралась защищать голову.

Элинор растерянно моргнула и даже попятилась, увеличивая между ними расстояние.

– С ума сошла?! Да не собираюсь я тебя бить!

Инесса медленно, как-то заторможенно моргнула, осмысливая это заявление, а потом заморгала часто-часто и прижала ладони к раскрасневшимся щекам.

– Прости, – вместе с этим словом с ее губ сорвался нервный смешок. – Я просто…

– Знатно подставила меня, – припечатала Эль, однако больше не рискуя приближаться. Не хватало ей еще и обвинения в попытке избиения в первый же день на новом месте.

Доказывать что-либо и требовать объяснений больше не хотелось, как и, собственно, слушать оправдания. Поэтому Элинор просто развернулась и пошла прочь.

Правда, обида никуда не делась. Она ведь так старалась, черт возьми! Настраивалась и – опростоволосилась в первый же свой визит в гильдию. Черный цвет под запретом даже у черных – кто бы мог подумать!

Вновь разозлившись, уже не столько на Инни, сколько на весь мир, и пользуясь тем, что узкий коридор, заканчивающийся дверью в кабинет главы, был пуст, Элинор взмахнула рукой прямо на ходу.

Да, отец всегда был против растраты резерва по бытовым вопросам, а дома и вовсе запрещал использовать магию без надобности. Но Эль готова была на все, лишь бы не попасться в таком виде на глаза еще кому-нибудь из будущих коллег. Где там эти лавки с готовой одеждой – пойди еще найди.

Магия послушно сорвалась с пальцев и прошлась по черной ткани сперва рубашки, а затем и брюк. Благо ботинки Элинор надела сегодня коричневые, и не пришлось «перекрашивать» и их. Миг – и остальная одежда сделалась им под стать. Рубашка цвета кофе с молоком и брюки на тон темнее – превосходно.

Не считая того, что пуговицы какого-то черта остались черными. Неправильно направила вектор силы?

Эль даже остановилась на мгновение, озадаченно глядя на себя сверху вниз. Увидь это отец, отчитал бы в первую очередь не за трату резерва, а за халтурную работу. А в академии и вовсе поставили бы неуд…

На сей раз основательно сосредоточившись и избавившись от посторонних мыслей, она аккуратно коснулась пуговки на своей груди кончиком пальца и послала импульс. Один удар сердца – и все пуговицы изменили цвет в соответствии с тканью рубашки.

То-то же. Не зря молодых магов учат, что эмоции – главный враг одаренного. Вот тебе и наглядный пример.

Эль ухмыльнулась, довольная собой и своей работой, весело щелкнула пальцем по получившейся пуговице. Вскинула голову, одновременно делая следующий шаг и… вдруг натолкнулась на чужой, пристальный и одновременно осуждающий взгляд.

Он остановился в самом начале коридора, мужчина, судя по ауре, бездарный. Молодой, темноволосый и худощавый, как и все здесь, в светлой одежде – свободных рубахе и брюках. В общем-то, в нем не было ничего примечательного: обычный парень, видимо, какой-то проситель, направляющийся на аудиенцию к главе гильдии. Иначе что делать в этом месте не магу? Только этот взгляд… На мгновение Элинор вообще показалось, что, будь у незнакомца возможность, он убил бы ее прямо здесь и сейчас. И вовсе не взглядом.

Да что за?..

Эль нахмурилась, совершенно не понимая, чем вызвала такую реакцию у человека, который видит ее впервые. Она же уже даже не в черном!

Тот же, тоже отмерев, уверенно пошел навстречу. И по мере приближения его узкое лицо с весьма выдающихся размеров носом перекашивалось от отвращения все сильнее.

Элинор не стала замедлять шаг, лишь гадала, как поступить, когда они наконец столкнутся: защищаться или уступить дорогу, как Инни несколько минут назад, врезавшись в стену. Но нет, мужчина сам изменил траекторию буквально в шаге от нее и обошел Эль едва ли не по дуге, насколько позволяла ширина коридора.

– Да что за?.. – пробормотала Элинор на сей раз вслух.

Незнакомец не обернулся. Так и прошествовал мимо с идеально прямой спиной, будто на завтрак съел кол, и, не останавливаясь и не стучась, рывком распахнул дверь в кабинет начальника.

– О, Грег, – успела пискнуть оставшаяся в конце коридора Инесса, но не была удостоена не то что ответом – даже взглядом.

После чего дверь за незнакомцем с грохотом захлопнулась.

– Что еще за псих? – поинтересовалась Элинор, тут же позабыв все обиды на соседку – информация важнее.

У подошедшей к ней Инни лихорадочно блестели глаза. В понимании Эль, в соответствии с ситуацией и откровенным хамством этого странного типа, девушке стоило бы обидеться или разозлиться. Но Инесса так разрумянилась и заулыбалась, будто ее только что не грубо проигнорировали, а по крайней мере признались ей в любви.

Повторять «что за…» в третий раз было бессмысленно, но это единственное, что крутилось у Элинор в голове в данный момент. Да что здесь происходит, черт возьми?

– Это не псих, – собравшись с силами, наконец с придыханием ответила Инни, не забыв обернуться на давно захлопнувшуюся за носатым грубияном дверь. – Это Грегори Тэйт, наш с тобой сосед.

И произнесено это было с таким обожанием, что Элинор растерянно распахнула глаза.

Глава 21

– Ты правда на меня больше не обижаешься? – уже в третий раз спросила неугомонная Инни, вынудив Элинор (также в третий раз) закатить глаза.

– Правда, – ответила Эль со вздохом, силясь поудобнее перехватить тяжелый баул, который несла, прижав к груди.

Отправляясь на склад гильдии, Элинор ждала разве что маленький сверток со сменой постельного белья. Однако ей выдали не просто смену, а целых три комплекта, несколько полотенец, шторы, коробку с письменными принадлежностями, банный халат и домашние тапочки и – просто вишенка на торте! – тяжеленный ночник.

И напрасно Эль отбивалась от кладовщицы, которая, для полного счастья, оказалась еще одной их с Инессой соседкой. Госпожа Першильд («Зови меня «госпожа Першильд», деточка, и никак иначе, а то разозлюсь») оказалась непреклонна: положено по ведомости – будь добра, получи, распишись и не вякай.

При этом все, что говорила эта тщедушная, в общем-то, миниатюрная старушка, больше всего походящая на скелет, обтянутый кожей, было произнесено таким командным и ультимативным тоном, что любые попытки Элинор возражать действительно звучали как жалкое «вяканье»:

– Что вы, мне не ну…

– Нужно, я сказала!

– Погодите, у меня есть…

– Захлопни ротик, девонька, и слушай, что тебе говорят старшие!

Так что Эль взяла все, что ей всучили, лишь бы отвязаться от вредной старухи.

«Госпожа Першильд», надо же…

Теперь-то стало ясно, почему такая дружелюбная ко всем и каждому Инесса трусливо осталась ждать спутницу в коридоре, отправив ее на склад в одиночестве. Пожалуй, теперь и Эль поостережется лишний раз сталкиваться с этой «госпожой Першильд».

– Правда-правда? – снова пристала Инни какой-то десяток шагов спустя.

Элинор как раз пыхтела, пытаясь удержать норовящий выскользнуть из рук объемный тюк. Вздрогнула от заданного в самое ухо вопроса, и… вещи, сложенные в одну из простыней, завязанную сверху на узелок, выпали из рук и с грохотом рухнули на мостовую. Мало того, простыня еще и развязалась, и мелкие предметы разлетелись по дороге.

– Че-о-о-орт… – простонала Эль, присаживаясь на корточки возле груды вещей.

– Ой, – пискнула Инесса. – Держи, укатился. – И, подняв, протянула Элинор разбитый ночник.

Вот так и знала, что от него нужно было отказываться в первую очередь!

– Спасибо, – буркнула Эль тоном, далеким от благодарного, и, выхватив дурацкий светильник из рук соседки, сунула его в кучу постельного белья. Звякнули битые стекла.

Прекрасно, просто прекрасно.

***

Пока Элинор собирала свои пожитки, Инесса причитала рядом, однако не больно-то напрягалась, чтобы помочь. Если не считать помощью сочувственные вздохи и заламывание рук («Ах, как нехорошо получилось!»), разумеется.

– Но ты правда больше не сердишься? – уже, кажется, в сотый раз уточнила соседка, когда они подходили к общежитию.

За это время с Эль, тащащей свою теперь еще и перепачканную после встречи с мостовой ношу, уже сошло семь потов, и, ясное дело, настроения это не прибавило.

– Правда, – огрызнулась она, на ощупь поднимаясь по ступеням крыльца – огромный тюк перекрыл весь обзор.

Однажды Мирта, верная кухарка дома Викандеров, испекла на день рождения сладкоежки Кардина высоченный многоэтажный торт с башенками. Так вот, когда она внесла его в столовую, были видны лишь руки и ноги женщины – все остальное было скрыто за гигантским тортом. Сейчас Элинор, должно быть, выглядела примерно так же. Только на такой жаре при воспоминаниях о сладостях еще и затошнило.

– Дверь… открой, – пропыхтела она, привалившись плечом к стене.

Если бы не проклятое инкогнито, Эль бы взяла извозчика или вообще заказала бы доставку без своего присутствия. Но она же теперь дочь лавочника, откуда у Эллены Кардинес лишние деньги?

– Сейчас-сейчас. – Инесса, как всегда, беззвучной птичкой взлетела по ступеням и поспешила открыть дверь. Правда, Элинор думала, та пропустит ее вперед вместе с поклажей, но не тут-то было: девушка придержала дверь, пока она не зашла, а потом побежала вперед, тараторя на ходу: – Я очень-очень сожалею, что обидела тебя. Даррен действительно порой бывает слишком резок, но я не знала, как тебе сказать. Подумала, что могу ранить твои чувства, а если это скажет он…

– То мне станет сказочно хорошо, – проворчала Эль себе под нос.

– Что-что? – не расслышала Инни.

– Все хорошо! Все отлично! Я не злюсь! – уже практически прокричала Элинор и тут же чуть не растянулась, столкнувшись с кем-то, кто так не вовремя вышел из расположенной по ходу движения кухни.

– Куда прешь?! – рявкнул голос с хрипотцой, после чего Эль оттолкнули от себя, словно мяч.

Да что ж за место такое? Кажется, беготня по крышам и та была безопаснее, чем пребывание в этом «раю».

– Какого?!. – возмущенно охнула Элинор, силясь удержать равновесие и устоять на ногах. – Вы что себе позволяете?! – рявкнула она, наконец убедившись, что ее больше не шатает, и высунулась из-за своего объемного кулька. Кой черт не опустила его на пол, кто его знает.

На нее уставилась… молодая женщина? Девушка? По правде говоря, стоящей напротив нее темной можно было на вид дать от семнадцати до всех тридцати пяти. Кто-то невысокий и очень худой. По фигуре – вообще мальчишка-подросток. Да и стрижка «под мальчика» с длинной челкой набок – соответствующая. А вот «боевой» раскрас на лице (густо обведенные черным глаза и ярко-красные губы) точно не мальчишеские. Женщина, точно женщина.

– А ты чего уставилась?! – ответила та вопросом на вопрос все так же враждебно.

«Подеремся?» – мелькнуло у Эль в голове.

Честно говоря, недружелюбный юг за один день выбил ее из колеи настолько, что, чтобы Элинор вспыхнула, осталось только поднести к ней спичку. Можно даже не зажигать: просто показать – и получишь взрыв.

Видимо, именно это и было в этот момент написано на ее лице, потому как незнакомка неожиданно приподняла руки, но не чтобы напасть, а показывая, что не собирается драться.

– Эй-эй, полегче, – пробормотала она, теперь уже в ответ с интересом разглядывая Элинор. Прищурилась, проходясь по ней взглядом с головы до ног, а затем вновь распахнула оба глаза и уставилась на Эль. – Семерка?!

И Элинор не отказала себе в удовольствии, чтобы вскинуть подбородок и гордо сообщить:

– Восьмерка.

Это в детстве, когда она узнала, что не унаследовала от отца величайший уровень силы – девятый, – а родилась всего лишь восьмеркой, Эль расстраивалась и завидовала Линдену, равному лорду Викандеру по силе. С возрастом она поняла, что восьмерок лишь немногим больше девяток и что на фоне сплошных троек и четверок быть восьмеркой – уже необычайное везение и повод для гордости. Оставалось только не упасть в грязь лицом, учась и развивая этот дар. И до утреннего фиаско с пуговицами Элинор искренне считала, что преуспела…

– Ого, – протянула черноволосая, надо понимать, еще одна соседка. Как еще не присвистнула? – Неожиданно.

– О да, – согласилась Элинор, сдув с лица упавшую на него влажную прядь, и наконец сообразила поставить свою нелепую ношу на пол у ног. – Еще как неожиданно. – Правда, она имела в виду столкновение на полном ходу. – Я Эль. – Первой протянула руку.

Темная хмыкнула, но уже вполне дружелюбно, и на рукопожатие ответила.

– Я Мэйв, пятая комната. – Качнула головой в ту сторону, где, видимо, располагалась ее дверь. – Пятая комната, пятый уровень. Имей в виду, если что.

– Учту, – серьезно ответила Элинор.

И только хотела еще что-нибудь спросить, все-таки эта первая черная, с которой она заговорила по прибытии, как ее перебил звонкий голос Инессы:

– О, вы уже познакомились?

Эль не выдержала и поморщилась. Интересно, сколько та успела пробежать вперед, болтая сама с собой, пока заметила, что ее спутница отстала?

Мэйв же, перехватив взгляд Элинор, одобрительно усмехнулась и красноречиво закатила глаза.

– Представь себе, – грубо бросила темная замершей на безопасном от нее расстоянии Инни и шагнула в сторону, обходя брошенное на полу «богатство».

Эль думала, что она просто переступит и пройдет мимо, но Мэйв замерла, задумчиво глядя себе под ноги, а потом вдруг обернулась в сторону кухни, откуда недавно так резко вырулила, и гаркнула не хуже госпожи Першильд:

– Эй, Тэйт! А ну, неси сюда свою тощую задницу!

Глава 22

Грегори и сам не помнил, когда в последний раз бывал в здании гильдии. В прошлом месяце? В прошлом полугодии?

Когда его только сослали в это адское пекло, он таскался в Гильдию магов чуть ли не каждый день, мозолил глаза, пытался выбить себе место под солнцем, как бы от местного солнца ни тошнило. Кем угодно, каким-нибудь помощником целителя. Он ведь видел ауры, прикасаясь, – видел же! А значит, мог быть полезен даже с такими куцыми способностями.

Но нет. Главный целитель Прима, старик Бирн, на которого Грег возлагал основные надежды, первым же дал ему от ворот поворот. «Куда вам, Грегори? Вам нужно отдыхать и восстанавливаться. Служба подождет». Только как восстановить то, что бесповоротно мертво, старикан так и не придумал.

Зануда Вэйд, как прозвали местные своего главу, с Бирном был полностью солидарен. Оно и понятно: зачем ему лишняя суета и проблемы со столичной гильдией, которая прямым текстом уже отправила Грегори на покой?

Спасибо, что хоть подсуетился и подписал разрешение на сотрудничество Грега с Королевским сыском. Морг или не морг – Зануде Вэйду было без разницы, лишь бы с глаз долой.

Так что зачем бы Грегори было лишний раз мозолить эти самые глаза? Совершенно незачем. А по делу всегда можно было отправить Найлза – чем не вариант?

Вот только в этот раз отправлять напарника было бессмысленно. Особенно проштрафившегося напарника, который и заварил всю эту кашу своим раболепием перед покойным ныне Корлином.

И кашу эту без вмешательства Гильдии магов не размешать, как ни крути.

Потому-то Грег с утра и отправился к Зануде Вэйду. Ну, а к кому? Сыск нынче обезглавлен, замену свиноначальнику когда еще пришлют, а значит, просить одобрить эксгумацию можно только в гильдии.

Разрешение и черный маг в придачу – идеальный план. Стоило только все это тщательно аргументировать – и дело в шляпе.

Но не зря Грегори так скептически относился к шляпам и всему, что с ними связано: идеальный план затрещал по швам, стоило ему только прийти в здание гильдии.

С утра он заскочил в морг, предупредил Найлза, что отлучится, а потому прибыл на место, когда многие маги уже разошлись по рабочим вопросам. Практически пустые коридоры, сонный как муха дежурный и ни одного просителя у его окошка…

Грегу даже не пришлось по дороге ни с кем здороваться. Все шло отлично, а потом он повернул за угол – в последний коридор, ведущий к кабинету начальства, – и остолбенел.

Посреди коридора обнаружилась незнакомая ему магичка, видимо, та самая темная новенькая, о которой упомянула утром на кухне Инесса. Столичная студентка, решившая подработать на каникулах в провинции.

Темных магов Грегори в принципе недолюбливал. Пожалуй, живущие в общежитии Мэйв и Дрюнел были единственными из их братии, с кем он еще умудрялся найти общий язык. А так вечно одно и то же: обделенные обиженки, которым вечно кажется, что их права где-то да ущемили.

Бесспорно, в прошлом черным изрядно досталось. Когда один из них убил короля Лагуста, отца правящего ныне Лионара Первого, все темные без разбора подверглись гонениям. Вот там действительно было ущемление прав: и презрение со стороны общества, и оплата ниже, чем белым, за ту же, по сути, работу. Пятнадцать лет все темные носили ограничивающие артефакты, запрещающие им применять магию к бездарным людям и светлым магам, – считай, ошейники.

Но, черт возьми, это было двадцать лет назад. Двадцать!

Теперь нет не то что «ошейников», во главе столичной Гильдии магов стоит темный маг, который фактически является правой рукой короля во всех делах магических. В патрулях на улицах темные и светлые работают не как преступник и надзиратель, а как равноправные во всем напарники. Всем давно плевать, кто белый, а кто черный. Кроме самих вечно обиженных темных, разумеется.

Так что появление в общежитии еще одной черной Грега, естественно, не порадовало. Но, по большому счету, ему было плевать. Он не тот, кто готов часами гонять с соседями чаи и разглагольствовать на разные темы. «Привет-пока» и разошлись по комнатам – вот его идеальный вариант мирного сосуществования. Приехала еще одна темная – не праздник, но и не потеря. Черт с ней, лишь бы не лезла в душу, как беспардонная Инесса Лоуфорд.

Но так он думал ровно до личной встречи.

Во-первых, новенькая блеснула умом, нарядившись во все черное. Это кем надо быть, чтобы не уточнить о традициях в месте, куда ты едешь? А во-вторых, эта дамочка, которую, вероятно, только что как раз и просветили о местных традициях, вместо того чтобы пойти переодеться, взяла и перекрасила свою одежду магией.

Грегори не видел аур на расстоянии, но даже не сомневался: это же полрезерва коту под хвост!

Он отдал бы все ради жалкой крупицы магии, чтобы его резерв не то что стал прежним, а хоть как-то отреагировал бы, наполнился хотя бы на пятую часть. А эта черная спустила энергию, которой хватило бы на несколько рабочих смен, только для того, чтобы сэкономить время на переодевание!

Да у него даже в детстве хватало мозгов вести себя более ответственно.

А она наконец заметила, что на нее смотрят. Вскинула голову и уставилась на него темно-синими, как штормовое море, глазищами, должно быть, не уступающими в размерах глазам Инессы, но уж точно не напоминающими плошки. Красивая. И явно одаренная, раз способна скорректировать материальные предметы и не упасть без сил, где стояла.

И наглая. Как она на него глянула! Мол, что, тебе так слабо?

А когда Грег справился с оцепенением от увиденного и, наплевав на новенькую, пошел дальше своей дорогой, в кабинет главы, эта обнаглевшая особа еще и поперла прямо на него. На таран, что ли, решила брать? Врезаться в него, а потом, как это принято у черных, объявить, что ее толкнули исключительно из-за цвета магии, а вовсе не из-за того, что она перлась посреди коридора?

Перебьется.

Грегори уверенно свернул в сторону и обошел ее, стараясь оставить между ними как можно больше места – не придраться. Правда, отвлекшись на незнакомку, чуть не наступил на откуда ни возьмись бросившуюся ему под ноги Инессу.

– О, Грег, – пропищала девушка-фиалка.

И он понял, что если ответит ей прямо сейчас, то это будет трехэтажный мат, которому позавидует даже Мэйв.

Поэтому молча рванул на себя дверь кабинета главы и поспешил закрыть ее за собой уже изнутри.

Связываться с черными себе дороже – потом еще затаскают по судам…