Текст книги "Лучший друг детектива"

И он отключил связь.

Продержаться пять минут…. Алька тяжело вздохнула, отправляя сообщение полицейскому. Для нее все происходящее было полным кошмаром. И ради этого она отпрашивалась на полдня с работы? Зачем вообще надо было в очередной раз поддаваться на уговоры подруги? Девушка даже думать боялась, во что они влипли!

Зачем только Пинк выхватил у того мужчины этот проклятый портсигар? «Проклятый» – таким же словом человек назвал самого пса. Может, эта безделушка как раз принадлежит хозяину Пинка? Тот человек украл, а собака возвращает?

Алька обернулась, стараясь рассмотреть добычу пса. Пинк уложил портсигар между своих передних лап и тщательно следил за вещью. Коробочка с такого близкого расстояния казалась тяжелой, дорогой. Явно серебряная, с филигранью и чернением – старинная вещь. Портсигар украшала мозаика, похоже, янтарь и перламутр. Сколько же это стоит?..

Алька отвернулась. Масштабы их катастрофы явно выросли.

– Мы почти у моста, – напряженно сообщила ей подруга. – А они чуть отстали. Я их запутала во дворах.

– Там светофор, – предупредила Алька. – Если что, мы первую же старушку посадим себе на капот. А если притормозим…

Заканчивать фразу она не стала. И так очевидно – стоит им остановиться, и преследователи точно этим воспользуются.

– Проскочу через двор. – Нинка резко выкрутила руль. – Там срежем угол, уйдем от второго светофора. Еще квартал, и все!

Их преследователи так оперативно свернуть в подворотню не успели, но нагнали девушек за следующим поворотом, при выезде со двора. Нинка упрямо вжимала в пол педаль газа, все еще стараясь увеличить расстояние между автомобилями. Так, на полном ходу, они въехали в указанный Игорем поворот, потом снова повернули направо, проехали мимо пары зданий и… оказались в тупике перед каким-то бесконечным забором.

– Черт! – снова отчаянно выругалась Нинка, теперь уже судорожно давя на тормоз. – И что это?

– Заблудились? – жалко предположила Алька.

– Нет! – упрямо отрезала подруга. – Эти уже тут… И выехать нам точно не дадут.

– Давай закроемся в автомобиле, заблокируем двери, – судорожно искала лучшее решение девушка.

– Они нам высадят окна или просто машину поцарапают. – Нинка, строя столь мрачные предположения, что-то искала под сиденьем. – Надо выбираться отсюда и пытаться бежать.

– Они вооружены, – напомнила Алька. – Один-то точно!

– Мы тоже! – Нинка извлекла на свет божий… монтировку и тут же решительно открыла дверцу со стороны водительского сиденья.

– Боже… – жалобно воскликнула ее подруга.

Второй монтировки в автомобиле наверняка нет, да и насчет первой Алька была не в курсе. Даже газового баллончика не приобрели… Хотя в сумке был лак для волос. Девушка выхватила его и скинула колпачок, готовая оказать хоть какое-то сопротивление.

На улице Нинка уже ругалась с одним из преследователей. Пинк умудрился протиснуться с заднего сиденья вперед, спрыгнул на землю с водительского места и тут же залился угрожающим лаем.

Алька, может быть, и боялась этих мужчин, но оставить подругу и пса в беде она не могла. Девушка начала приоткрывать свою дверцу, и тут же в нее с улицы вцепился один из преследователей, тот самый – в кожаной куртке. Высунув руку, Алька нажала на кнопку-дозатор, направляя струю из баллончика мужчине в лицо. Естественно, он отшатнулся. Стремясь закрепить успех, Алька сильнее распахнула дверцу, стараясь сбить ею нападавшего. Но мужчина, которого лак чудом не искалечил, вцепился в дверцу с той стороны и уже тянул вторую руку к плечу Альки. Она даже не успела подумать, как действовать дальше, когда к ним подлетел другой мужчина, вывернул нападавшему руку и сказал фразу, услышать которую Алька мечтала сейчас больше всего на свете:

– Стоять спокойно, полиция!

Девушка заискивающе улыбнулась своему спасителю.

– Аля? Живая? Все хорошо? – спешил к ней Игорь.

– Нинка? Пинк? – заволновалась девушка.

И тут же услышала привычное приветливое тявканье. Черная лохматая голова показалась из-за капота автомобиля.

– Я в норме! – раздался голос подруги.

Алька только кивнула, устало прислонившись к борту машины рядом с не полностью открытой дверцей.

К вечеру Игорь отвел девушек в их любимое кафе, где всю компанию ждал беспокоившийся за них и взволнованный Матвей. Молодой человек обнял Альку и ласково поцеловал в щеку.

– Как только вы могли во все это ввязаться? – с упреком спросил он.

– Пса пожалели, – усмехнувшись, напомнила девушка.

– И теперь очень хочется знать, а во что же все-таки мы влипли, – заявила Нинка, просматривая меню.

– Мы заслужили, – шутливо поддержала ее подруга, вопросительно поглядывая на Игоря.

– Более чем, – признал он добродушно. – И прежде всего заслужили огромную благодарность не только от меня, а от всех наших ребят. За Пинка.

– Это кто? – не понял Матвей.

– Наш пес, – пояснила Алька. – Почему-то его так странно зовут.

– Его полное имя Пинкертон, – пояснил полицейский.

– Пес-сыщик? – удивилась Нинка.

– Он на самом деле сыщик, – стал рассказывать Игорь. – Обученный полицейский пес. Он служит вместе с моим приятелем Вадимом, и на его счету несколько десятков удачно раскрытых дел. Теперь прибавим и это расследование – как личное дело Пинка.

– Значит, тот человек, которого наш песик преследовал, на самом деле преступник, – поняла Алька. – А этот портсигар? Неужели все дело в простой краже? Но если он обычный вор, его размахивание ножом выглядит слишком агрессивно.

– Не совсем обычный, – мягко возразил ей приятель. – Помните, я уже упоминал, что рядом с новым торговым центром не так давно произошло ограбление? В доме напротив жил коллекционер, собирал он как раз табакерки и портсигары. Общая стоимость его коллекции исчисляется в сотнях тысяч евро. Коллекционер был стар, жил затворником, почти не выходил из дома. Продукты ему привозили дети, они же помогали по хозяйству. Похоже, грабители, не встречая старика на улице, решили, что его нет дома, и когда они проникли в его квартиру… К сожалению, пожилого человека убили – два ножевых ранения в область живота. Грабителей было двое, один из них попался нервный. Вот он и…

– И именно он, похоже, встретился нашим девушкам, – догадался Матвей и тут же помрачнел.

– Верно, – болезненно поморщившись, подтвердил Игорь. – Но не только им. В ту ночь соседка коллекционера услышала странный шум в квартире деда и вызвала полицию. Преступники бежали, не забрав и половины желаемого. Устроили облаву. Одного преступника взяли, а другой ускользнул от наших ребят.

– Пинк и его хозяин его и ловили? – предположила нетерпеливая Нинка.

– Вообще-то нет, – продолжал полицейский. – К несчастью, Вадим живет в квартале от того дома, где грабили коллекционера. В тот вечер они с Пинком поздно возвращались со службы, и так получилось, что преступник выскочил прямо на них. Вадим заподозрил неладное, попытался его задержать и получил удар ножом в живот, как и тот старик. Преступник, скорее всего, и его добил бы, но помог Пинк. Собака набросилась на преступника. Не знаю, как сильно пес его покусал, но нанести смертельный удар не дал, да еще и поднял лай. Преступник сбежал. Пес остался с хозяином и продолжал лаять, пока не поднял всю округу. Прибежали соседи, вызвали «Скорую» А когда кто-то увидел у раненого служебное удостоверение, то и наших вызвали. Если бы не Пинк, Вадим мог умереть от потери крови.

– Получается, пес спас хозяина дважды, – с уважением заметил Матвей. – Предотвратил второй удар и вовремя вызвал подмогу.

– Все верно, – кивнул ему друг. – Только псу этого было мало. Его учили задерживать преступников, а из-за его врожденной верности получилось, что он дал вору и убийце сбежать. И что самое неприятное, улик-то нет! У нас, у людей. А у Пинка была зацепка: он запомнил запах преступника, вот и начал его искать. А мы переживали, куда он на целые дни пропадает! Ведь к Вадиму его не пускали…

– Как он? – сочувственно поинтересовалась Алька.

– Почти двое суток в реанимации, – тон у Игоря стал грустным. – Но сейчас уже нормально. Домой, правда, пока не отпускают.

– А Пинк? – нахмурилась Нинка. – Он-то без него как? И живет песик где?

– В отделе он живет, и все мы его балуем, – улыбнулся полицейский. – А еще каждый вечер он общается с Вадимом по скайпу. Зрелище еще то. Их разговор слышат все в здании!

Обе подруги тоже начали улыбаться, успокоенные, что их четвероногий приятель не остался без присмотра.

– Это все хорошо, – вернул тему в изначальное русло Матвей. – Пинк запомнил запах, каким-то чудом вычислил преступника на остановке, потом девчонки довезли его до ломбарда. А при чем тут портсигар?

– Улика. – Нинка всем своим видом дала понять, что ответ очевиден.

– В целом да, – согласился Игорь. – На вещах Вадима остались отпечатки. Как ни странно, преступник ранее не привлекался, так что идентифицировать его было невозможно. Вот Пинк и взял вещь с его «пальчиками» как доказательство. Однако удачным оказалось и то, что этот портсигар был из коллекции того старика.

– Есть еще кое-что, – вспомнила Алька. – Забрав у преступника портсигар, Пинк не убегал, а провоцировал человека. И тот достал нож…

– Орудие преступления! – догадалась ее подруга. – Потрясающе умный пес.

– И верный, – добавил Матвей. – Вот только мне очень не понравилось ваше, девочки, участие.

– Но все получилось удачно, – тут же заспорила Нинка. – И мы помогли восстановить справедливость!

– Лично я тоже за справедливость, – признала Алька суховатым тоном. – Но мне все это тоже не понравилось. И я бы хотела больше не влипать в такие истории.

– Ладно, – вынужденно признала ее подруга. – Пришлось понервничать… Ограничимся помощью приютам.

Они еще посидели, пообщались, а потом довольные, что вся эта история закончена, вышли на воздух. Молодые люди проводили подруг до дома. Возле подъезда традиционно остановились прощаться. Сквозь шум голосов Алька различила тихое и жалобное «мяу». Крохотное пушистое рыже-белое существо сиротливо сидело у закрытой подъездной двери.

– Ой… – растроганно охнула девушка. – Такой хорошенький…

– И с виду безобидный, – шутливо добавил Матвей.

– Котов в полицию пока не берут, – весело добавил Игорь.

– Но у нас-то может быть свой кот-сыщик, да? – Нинка смотрела на подругу с немой просьбой в глазах.

– У нас будет просто кот! – упрямо заявила Алька, беря животное на руки.

Татьяна Бочарова
Последний шанс

1.

Алле Германовне снился страшный сон. Это был самый настоящий кошмар. Во сне ей казалось, что на площадке за входной дверью кто-то ходит. Тихо-тихо, взад-вперед. Потом дверная ручка начала двигаться, а в замке что-то зашевелилось, зашуршало, заскрипело.

«Кто-то лезет в квартиру», – со страхом догадалась Алла Германовна. Она на цыпочках подкралась к двери и, умирая от страха, заглянула в глазок, но ничего не увидела: обзор закрывала чья-то пятерня. Алла Германовна почувствовала, как заныло в затылке. Шорох в замочной скважине усилился. Женщина стала медленно оседать на пол.

В это время раздался свирепый вопль. Что-то серое метнулось к двери, раздался громкий скрежет. Алла Германовна сидела на паркете в прихожей и с изумлением наблюдала, как ее любимая кошка Шейла с дикими криками атакует дверь.

– Мя-ау!! Мя-а-ау!!! – Отважное существо кидалось на дерматиновую обивку, оставляя белые полосы, из которых торчал ватин.

На площадке послышались торопливые шаги, затем вдалеке хлопнула дверь, и наступила тишина.

Алла Германовна вытерла со лба холодный пот и потихоньку стала подниматься на ноги. Шейла как ни в чем не бывало терлась об ее колени и ласково мурчала, будто не изображала только что разъяренную фурию.

– Спасибо, дорогая моя, – пробормотала старушка. – Ты меня спасла. Да-да, спасла, это не преувеличение.

– Мррр, – томно проговорила Шейла и, подняв хвост трубой, направилась в кухню, намекая на то, что благодарность должна быть не только на словах, но и в пищевом эквиваленте.

– Сейчас, сейчас, – захлопотала Алла Германовна, – сейчас я дам тебе печенки… – Она сделала шаг в сторону кухни и… проснулась.

В окно ярко светило солнце. Шейла лежала на одеяле, в ногах, и сладко мурлыкала во сне. «Привидится же такое», – со страхом подумала Алла Германовна.

Она, кряхтя, встала с постели, обула теплые войлочные тапочки, вышла в коридор и застыла на месте: вся дверь была располосована когтями.

«Неужели это был не сон?» – Алла Германовна с ужасом смотрела на испорченную обивку. Кошка проснулась и, громко мурча, сновала взад-вперед по коридору.

– Шейла, значит к нам действительно кто-то лез ночью в квартиру? – спросила Алла Германовна.

– Мяу, – ответила та со знанием дела.

– Какой кошмар.

– Женщина запахнула халат и отправилась в ванную. Умывшись, она покормила Шейлу, сварила себе геркулесовую кашу и позавтракала. Еда ее немного успокоила. Алла Германовна подумала и позвонила внуку, Алексею.

– Алешенька!

– Да, бабуль.

– Беда, Алешенька. Ко мне ночью кто-то ломился в квартиру.

– Да ты что? – встревожится тот. – С чего ты это взяла? Ты не спала?

– В том-то и дело, что спала! И во сне видела, как все происходило. Меня спасла Шейла.

– Шейла?? Как кошка могла тебя спасти?

– Она кинулась на дверь, орала, царапалась. Я думала, мне это снится, но нет – так было на самом деле. Обивка вся разодрана.

– Ба, не дури. Никто к тебе и не думал лезть. Это твоя полоумная кошка ночью точила когти. Пора их подстричь. Я займусь этим, когда приеду к тебе.

Шейла, точно услышав слова Алексея, возмущенно мяукнула и одним махом запрыгнула на холодильник.

– Не бойся, дорогая, – добродушно усмехнулась старушка, – я не дам тебя в обиду. А когда ты приедешь? – спросила она внука.

– Да могу и сегодня. Посмотрю твою дверь, поработаю немного в тишине, а то дома предки достали, то и дело ссорятся и орут друг на друга.

Алексей жил с матерью и отчимом. Его покойный отец был сыном Аллы Германовны. Невестка после смерти мужа со свекровью отношения не поддерживала, в гости не ходила, не заботилась о ней. Она второй раз вышла замуж, родила дочь и полностью погрязла в проблемах новой семьи.

Все, что осталось у бедной женщины, – внучок, Алешенька, единственный свет в окошке. В момент смерти отца он был уже достаточно большой. Отучился в институте, устроился на приличную работу. Жениться не спешил, жил в семье у матери и с удовольствием навещал бабушку. Та его баловала, как могла, – то деньжат подкинет с пенсии, то любимое блюдо состряпает, то обновку справит. Алексей в свою очередь тоже в долгу не оставался – в квартире у бабушки все было в полном порядке: починено в срок, краны не текли, обои не отклеивались. Алла Германовна выделила внучку маленькую комнату в своей двушке, там стоял его диван, стол и ноутбук, за которым он часто оставался поработать. Мать с отчимом жили плохо, между ними часто возникали склоки, находиться там было тяжело. То ли дело у бабушки: и чистота, и порядок, и вожделенная тишина. А еще вкуснейшие блинчики, компоты да борщи…

– Приезжай, Алешенька, – взмолилась Алла Германовна. – Мне что-то не по себе. И сердце шалит, и давление вроде подскочило.

– Бабуль, не дрейфь. К обеду буду. Купить что-нибудь?

– Пастилы белевской, – попросила старушка. Она была любительница сладкого, а уж продукцию этой фабрики просто обожала.

– Будет сделано, – шутливо отрапортовал Алексей и повесил трубку.

Алла Германовна прошла к себе в спальню, достала с полки тонометр и измерила давление. Оно действительно было высоким.

– Вот, Шейлочка, не хватало еще, чтобы меня разбил удар, – пожаловалась старушка кошке.

Та в ответ ободряюще мяукнула, мол, не переживай, все будет хорошо.

Алла Германовна выпила таблетку и прилегла на кровать, включив телевизор. Шел какой-то детектив, пожилая женщина расследовала убийство. Алла Германовна невольно втянулась в сюжет. Постепенно ей стало легче – волнение отпустило, прошла тяжесть в затылке. Началась реклама. Алла Германовна поднялась и решила протереть пыль. Она была очень чистоплотна: полы мыла раз в два дня, кухню и санузел каждый день и протирала влажной тряпкой все поверхности и предметы в доме не меньше двух раз в неделю.

Вот и сейчас, несмотря на неважное самочувствие, она орудовала тряпкой, смахивая пыль с подоконника и столешниц. Дверь приоткрылась, и, бесшумно ступая мягкими лапками по ковру, вошла Шейла. Она по-хозяйски запрыгнула на комод и стала тереться мордочкой о статуэтки.

Алла Германовна любила собирать безделушки, а покойный муж знал это ее пристрастие и привозил ей из командировок подарки. Ездил он много, по разным регионам России, бывал и на западе и на востоке, поэтому скульптурки в коллекции Аллы Германовны имелись самые разнообразные: от фарфоровой украинской дивчины в цветастом венке до буддийского монаха, вырезанного из дерева.

– Тихо, разобьешь. – Алла Германовна аккуратно переставила большого белого керамического медведя.

Он был почти размером с кошку, морду имел свирепую, с разинутой пастью, полной острых зубов. Шейла периодически рычала на него, считая соперником, претендующим на ее территорию. Вот и сейчас она вдруг начала бросаться на фигурку и угрожающе шипеть.

– Глупенькая ты, – засмеялась Алла Германовна. – Он же неживой, разве ты не видишь?

Но кошка продолжала сидеть, собравшись в пружинистый комок, готовая к прыжку. Ее хвост воинственно распушился, уши прижались к голове.

– Хватит тебе. – Алла Германовна аккуратно протерла медведя тряпкой и вернула на место, на всякий случай отодвинув подальше от края.

В это время реклама закончилась и продолжился фильм. Старушка уселась на диван, водрузила на нос очки и погрузилась в просмотр, почти позабыв про напугавшие ее события.

2.

К обеду приехал Алексей. Его уже ждал накрытый стол – первое, второе, третье и любимые блинчики на десерт. Он вошел в прихожую, оглядел ободранную дверь и присвистнул.

– Надо срочно стричь когти твоей бандитке, иначе она весь дом располосует. Вон, смотри, – он указал на следы когтей на боку дивана. – Не только дверь страдает.

Алла Германовна молча кивала. Спорить с внуком она не любила, но и мучить любимое животное ей тоже не хотелось. Поэтому она предпочла перевести разговор на другую тему.

– Расскажи, как у тебя с работой?

– Как-как, – Алексей кисло усмехнулся и отправился в ванную, мыть руки. – Да никак, – прокричал он секундой позже сквозь шум воды.

– Почему? – забеспокоилась Алла Германовна.

– Потому что денег мало платят, – ответил внук, появляясь на пороге. – Давай не будем об этом. – Он сел за стол и с удовольствием оглядел бабушкину стряпню. – Ох, красота. Почему мать так не готовит? Глядишь, у них бы с отчимом ссор поменьше было бы.

Алла Германовна молчала, закусив губу. Невестка всегда отличалась бесхозяйственностью, готовить не любила, да и не умела. Сын Гришенька всегда ходил полуголодный, часто забегал к матери на борщи и пироги. Но не в правилах Аллы Германовны кого-то критиковать. Она была очень миролюбивым человеком и считала, что любые недостатки заслуживают снисхождения.

– Кушай, Лешенька, – сказала она, налив в тарелку куриный суп, и ласково погладила внучка по голове. – Кушай, у меня добавка есть.

Алексей с аппетитом принялся работать ложкой.

– Эх, вкуснота! – Он с наслаждением причмокнул. – Ба, ты гений кулинарии! Может, мне переехать к тебе?

– Мяу! – громко вскрикнула Шейла и запрыгнула к хозяйке на колени.

– Смотри-ка, ревнует, – засмеялся Алексей. – Не бойся, киска, я твою еду есть не стану. Мне бабушка другую приготовит. Правда, ба?

– Правда, милый, – с улыбкой согласилась та.

После обеда Алексей прилег вздремнуть на полчасика. Алла Германовна ходила на цыпочках, тихонько мыла посуду и тщательно следила, чтобы Шейла не зашла в комнату и не потревожила внука.

Полчасика обернулись всеми двумя. Когда на пороге кухни появился румяный со сна Алексей, Алла Германовна уже поставила тесто для пирожков.

– Поспал? – Она ласково взглянула на внука.

– Не то слово! Отлично выспался, бабуль. Теперь поработать надо. А потом закажем в интернете новую дверь. Это старье давно пора выкинуть.

– Дорого, поди, – озадачилась Алла Германовна. – Может, как-нибудь починить?

– Можно и починить, да только толку в этом ноль. Твоя фурия снова все раздерет. Лучше купить ламинированную дверь.

– А сколько она стоит? – со страхом поинтересовалась Алла Германовна.

Она знала, что у внука с деньгами туго, зарплату периодически задерживают, стало быть, все расходы по установке новой двери ей придется взять на себя.

Алексей пожал плечами.

– Не знаю, сколько стоит, ба. В крайнем случае можно в кредит взять.

– Нет, только не кредит, – испуганно замахала руками Алла Германовна. – У меня есть немного, отложено на черный день. На них и купим.

– Ну и славно, – обрадовался Алексей. – Ладно, я за комп.

Он скрылся в своей комнате. Алла Германовна принялась раскатывать тесто. Шейла сидела рядом на полу и смотрела, как трудится хозяйка. Ее голова вертелась то вправо, то влево, следуя за направлением рук старушки.

– Эх, Шейлочка, ты умничка, охраняешь квартиру. Но дверь загубила. – Алла Германовна не смогла подавить вздох.

– Мяу, – возмущенно произнесла Шейла.

По ее тону было ясно, что она хотела сказать: мол, при чем тут дверь, когда тебе грозила опасность.

– Да, да, – кротко согласилась Алла Германовна и кинула кошке щепотку говяжьего фарша. – На, угощайся.

Шейла схватила фарш зубами и тут же проглотила. Алла Германовна начинила пирожки и поставила их в духовку. Ей стало скучно, захотелось посмотреть на любимого внука. Она потихоньку приоткрыла дверь комнаты: Алексей сидел за ноутбуком, вид у него был серьезный и сосредоточенный. Он даже не сразу услышал, как кто-то вошел.

– Алешенька! – тихонько окликнула Алла Германовна.

Алексей вздрогнул и обернулся.

– Ба? Ты чего подкрадываешься? Я чуть инфаркт не получил!

– Ну прости меня, дуру старую, – виновато проговорила она. – Я только хотела сказать, что пирожки скоро будут готовы. Пойдем чай пить?

– Конечно, пойдем. – Алексей посмотрел на бабушку с улыбкой. – Я сейчас, сохраню работу и приду. Жди меня на кухне.

Через пятнадцать минут бабушка и внук мило чаевничали за столом, Алексей с приличной скоростью поглощал пирожки с большого круглого блюда и блаженно причмокивал языком.

– Дверь я заказал, завтра мастера приедут и поставят ее. Дадут четыре комплекта ключей.

– Четыре? – удивилась Алла Германовна. – Зачем так много?

– На всякий случай. Дверь-то железная, ее просто так не взломаешь, если что. Придется МЧС вызывать, а это дорого. Так что пусть лежат. А один я себе возьму.

– Конечно, Алешенька, – тут же согласилась Алла Германовна.

3.

Попив чаю, Алексей уехал по делам, а Алла Германовна вышла во двор подышать свежим воздухом. На лавочке ее уже ждала подружка, Серафима Ильинична. Алла Германовна тут же поведала ей перипетии минувшей ночи.

– Представляешь, Сима, сон мне приснился вещий. Будто лезет кто-то ко мне в квартиру, а моя Шейла кидается на дверь и шипит. Проснулась – так и есть, дверь расцарапана. Наверное, и правда кто-то хотел забраться, а кисонька моя услышала.

– Ночью, говоришь? – навострила уши Серафима. – В квартиру?

– Да, – испуганно подтвердила Алла Германовна. – А что?

– А то, что я знаю, кто это был! – одним духом выпалила подружка.

– Кто? – ахнула Алла Германовна.

Серафима придвинулась к ней вплотную и жарко зашептала в ухо:

– Сижу я, значит, вчера тут, никого не трогаю. Вдруг пьяницы эти идут, Петро и Захар. Один другого чуть не за шкирку тащит, глаза их бесстыжие. С самого утра наклюкались, аж ноги не держат. Тьфу. – Серафима смачно плюнула на асфальт под лавочкой.

– Ты не отвлекайся, Сима, – попросила Алла Германовна. – Говори, что дальше-то было!

– А дальше, слышу я, Петро говорит Захару: бабосы, говорит, нужны. Трубы горят, мочи нет. Надобно опохмелиться.

Алла Германовна в сердцах покачала головой.

– Вот ироды, прости их господи.

– Да не говори, – с готовностью поддержала ее Серафима и продолжила, слегка повысив голос: – Ну так и вот. Захар-то ему и отвечает: «Где их взять, бабосы?» А Петро-бесстыдник возьми и брякни: «Да в чем проблема! Ночью залезем к кому-нибудь да возьмем, что близко лежит».

– Так и сказал «залезем»? – не поверила Алла Германовна.

– Так и сказал, – подтвердила Серафима.

– Да как же это? Это ж воровство, грабеж! – она беспомощно всплеснула руками.

– А я про что! – Серафима нагнулась еще ниже к ее уху и, брызгая на нее слюной, забормотала: – А дальше – больше. Стали они гадать, к кому сподручнее вломиться. Вспомнили тебя!

– Меня? – вскрикнула Алла Германовна.

– Тебя. Дверь, говорят, у ней хлипкая, дома никого. Бабка уснет, мы к ней влезем и пенсию заберем.

– Вот паразиты! – Она почувствовала, как на смену страху и беспомощности приходит праведный гнев. Надо же, среди бела дня обсуждать грабеж, совсем совесть пропили, алкаши несчастные! – Вот я их! Я… я… я сейчас полицию вызову! Да их тотчас заберут, вот увидишь.

Серафима с сомнением покачала головой.

– Чем докажешь? Они ведь будут отпираться.

– Как чем? А ты на что? Ты же этот, как его, свидетель.

Лицо Серафимы помрачнело, ее переносицу прорезала глубокая морщина.

– Ты вот что, Германовна… – Старуха замялась на мгновение, а потом решительно продолжила: – Я тебе здесь не помощница.

– Как не помощница? Что ты такое говоришь? – изумилась Алла Германовна.

– А так. Боязно мне. Петро-то уже один раз сидел, ему ничего не стоит человека пришить. Я одна живу, у меня даже внука нет, как у тебя – твоего Алешеньки ненаглядного. Некому будет защитить меня, если что. Прознает Петро, что я на него донесла, да задушит ночью во сне.

– Как же задушит, если его арестуют? – возразила Алла Германовна.

– А если не арестуют, каким-то образом оставят на свободе? Нет, милая, мне еще пожить охота, ты уж прости. – Серафима отодвинулась от Аллы Германовны, поправила косынку на голове и перекрестилась.

Алла поняла, что от Серафимы толку не будет. Однако она уже не могла остановиться, ее распирала бурная жажда деятельности.

– Ты как хочешь, – сказала она соседке, – а я этого так не оставлю.

– В полицию пойдешь? – спросила Серафима.

– Нет. Для начала домой, к Захаровой жене, Кате. Пусть знает, что ее муженек по ночам выкидывает.

Катю знал весь двор. Это была хрупкая женщина, совсем еще молодая, вечно с темным, печальным лицом и глазами, опущенными долу. Жильцы много раз видели, как она тащила бесчувственное тело мужа в подъезд, а затем по лестнице на четвертый этаж. Детей у Кати и Захара не было, и все соседи недоумевали, отчего она с ним не разведется, ведь приличная женщина, симпатичная, образованная. Неужели не найдет себе нормального мужика вместо этого пьянчуги? Но Катя держалась стойко и самоотверженно ухаживала за своим алкоголиком. С соседями она почти не общалась, так, скажет сквозь зубы «здрасте» или «до свиданья» и бежит себе дальше.

– Пойду поговорю с ней. – Алла Германовна решительно встала с лавочки. – Только бы она дома была.

– Да дома она, – мрачно проговорила Серафима, – я видела, как она недавно из магазина возвращалась, вся пакетами обвешанная. Небось обед готовит любимому муженьку.

– Пожелай мне удачи, – сказала Алла Германовна и поспешила в подъезд.

Она не особенно сердилась на Серафиму: понимала, что в ее словах есть резон, да и в принципе не умела ни на кого злиться.

4.

Алла Германовна, кряхтя и задыхаясь, с трудом забралась на четвертый этаж и надавила на кнопку звонка. Она не опасалась того, что дверь откроет сам Захар – наверняка он спит после попойки и лихой, бессонной ночи. Ее расчет оказался верен: послышались быстрые, легкие шаги, дверь распахнулась, и на пороге возникла Катя в коротком домашнем халатике и симпатичном передничке. Вкусно пахнуло борщом. Катя удивленно взирала на непрошеную гостью, в ее глазах читалась тревога.

– Здравствуйте. Зачем пришли? – спросила она у Аллы Германовны.

– Милая, можно я войду? Мне поговорить с вами надо, – как можно вежливей и мягче произнесла та.

– Входите. – Катя посторонилась, пропуская Аллу Германовну в квартиру.

Она никогда прежде не бывала здесь и машинально отметила, что обстановка очень даже симпатичная и аккуратная. На полу плитка, недорогая, но миленькая, стены оклеены белыми однотонными обоями, под потолком модный светодиодный плафон. «Наверное, все сделано и куплено на деньги жены», – подумала Алла Германовна.

– В комнате Захарка спит, – тихо проговорила Катя, – идемте в кухню.

Алла Германовна разулась и пошла по коридору за хозяйкой. Катя привела ее на кухню и усадила за маленький квадратный столик. На плите весело кипел борщ, в духовке за стеклом красиво румянились котлеты. Пахло миром и уютом.

– Чаю? – бесстрастным голосом поинтересовалась Катя.

– Если можно, – скромно согласилась Алла Германовна.

Катя молча налила кипяток в большой цветастый бокал, плеснула туда же заварки из стеклянного чайника и поставила перед гостьей.

– Вот, угощайтесь. – Она достала с полочки вазочку с пастилой.

– Спасибо. – Алла Германовна отхлебнула чай. Он оказался очень вкусным и ароматным, заваренным на травах.

– Так зачем вы пришли? – спросила Катя и села напротив нее за стол.

– Видите ли, дорогая, мне не совсем ловко это говорить, но… – Алла Германовна неловко замялась, но потом собралась с духом и продолжила: – Я пришла поговорить о вашем муже.

– О Захаре? – Катя удивленно вскинула красивые тонкие брови.

– Да. Дело в том, что он… он и его собутыльник Петро из девятнадцатой квартиры сегодня ночью ломились ко мне в дверь.

– Что? – Катя вскочила с табурета. – Что вы такое несете? Чтобы мой Захар лез в чужую квартиру?! Этого не может быть!

– И тем не менее это так, – с грустью проговорила Алла Германовна. – Я вам сейчас все расскажу.

Она поведала Кате о ночном происшествии, о своем сне, о поцарапанной дверной обивке и о разговоре, подслушанном соседкой во дворе. Катя слушала молча, не перебивая, только покусывала губы и хмурилась.

– Вот как-то так, – закончила свое повествование Алла Германовна.

Катя продолжала молчать, глядя в столешницу. Наконец она подняла глаза на гостью.

– Вы теперь заявите в полицию?

– Не скрою, я хотела это сделать. Но сначала решила поговорить с вами.

– А вы уверены, что эта ваша, как ее… Серафима… не ошиблась и говорит правду? Вдруг она все это придумала.

– Зачем ей врать? – мягко возразила Алла Германовна. – Она действительно видела вашего мужа с Петром и слышала, как они обсуждали проникновение ко мне в квартиру.

Катино лицо вдруг сморщилось, ресницы затрепетали, по щекам ее покатились слезы.

– Господи, какой стыд, – прошептала она едва слышно. – Захар, Захар, до чего ты докатился! А ведь какой был парень! – Она всхлипнула и посмотрела на Аллу мокрыми и ясными серыми глазами. – Вы ведь думаете, что он всегда такой был, совсем пропащий. Да? Так и думаете?