Текст книги "Лучший друг детектива"

Ольга Володарская
Детектив на мягких лапках

Шерлок, плотно пообедав тушенным в сметане кроликом, лег на диван подремать. Ватсон, тоже сытый, разместился на кресле. Спать не хотелось, поэтому он рассматривал книжный шкаф. Блуждал взглядом по корешкам и не находил ничего для себя интересного. Когда Шерлок засопел, он изменил положение тела и обратил свой взор в окно. За ним – голые кроны деревьев и набрякшее тучами осеннее небо. Ватсон тяжко вздохнул. Какая тоска!

Он прикрыл глаза. Придется спать, коль нечем больше заняться. Но как только Ватсон смежил веки, в комнату зашла миссис Хадсон. Напевая себе под нос, она проследовала к подоконнику и водрузила на него цветущий кактус.

Ватсон встрепенулся. Это растение всегда его привлекало. Сочно-зеленое, шипастое, оно выглядело воинственно. Но не сейчас. Пышный желтый цветок сделал кактус нежным, уязвимым. Желая прикоснуться к нему, Ватсон покинул свое место и направился к подоконнику, как услышал:

– Брысь! – Это на него прикрикнула миссис Хадсон. – Все тебе неймется! Забыл, как плакал, когда лапы и нос исколол иголками?

Да, было такое. Ватсон, вступив в неравный бой с воинственным кактусом, одержал победу – столкнул его с подоконника и цапнул, но какой ценой!.. Царапины на подушечках, пипочке носа, ободранный язык! Но кот не жалел о содеянном. Лишь о том, что не довел дело до конца и не растерзал кактус. Хозяйка подняла его с пола, пересадила в новый горшок, подкормила, и он даже зацвел. Что хорошо. Теперь у кактуса появилось слабое место, и Ватсон обязательно воспользуется этим, чтобы расправиться с врагом.

А миссис Хадсон тем временем подошла к шкафу и стала доставать из него пальто. Одно для себя, два для питомцев. Значит, предстоит прогулка.

Звали хозяйку Аленой Дмитриевной Хановой. А миссис Хадсон ее прозвали соседи. Что не удивительно, ведь она проживала под одной крышей с Шерлоком и Ватсоном. Одинокая семидесятилетняя женщина не просто обожала своих котов, она их очеловечивала. Для нее питомцы были личностями, с которыми приятно пообщаться и провести время. Ей казалось, они не только прекрасно ее чувствуют и понимают, но и разделяют ее интересы. Алена Дмитриевна обожала гулять с Шерлоком и Ватсоном. Водила их на поводках. Но не для того, чтобы ограничить свободу. Переживала за питомцев. Вдруг под машину попадут? Или на них накинется бездомная собака? А эти дети! Они же могут затискать ее красавцев до смерти. По мнению миссис Хадсон, не было на свете котиков очаровательнее. Шерлок стройный, черно-белый, гладкий, с пронзительными глазами и острыми ушами. Ватсон – рыжий, пушистый, толстолапый, с торчащими бакенбардами и усищами. Оба были «дворянами». То есть беспородными, но в обоих, по мнению Алены Дмитриевны, текла благородная кровь: в Шерлоке сиамская, в Ватсоне сибирская.

Естественно, женщину все соседи считали чудачкой, но относились к ней по-доброму. Пожалуй, она их забавляла. Не в каждом дворе на поводках выгуливают двух котов… в пальто! А у Шерлока и Ватсона они имелись. У первого клетчатое, черно-белое, как и он сам, с пелериной и погончиками, у второго серое, стеганое, с меховым воротом. По мнению Алены Дмитриевны, ее котики в пальто смотрелись дивно. Особенно Ватсон. Но тот свое терпеть не мог. Он не мерз и без одежды, а та, что на него напяливали, сковывала движения. Поэтому кот всячески пытался от пальто избавиться. Даже соседского пса Мартина дразнил, чтобы тот кинулся на него и подрал, да мопс был труслив и мог только заливисто лаять.

– Шерлок, подъем! – гаркнула миссис Хадсон. – Я же говорила вам, мальчики, что мы после обеда идем в аптеку. Запамятовали? – Она искренне считала, что коты не только понимают каждое ее слово, но и запоминают.

Пока Шерлок просыпался, позевывая и потягиваясь, Ватсон искал пути к отступлению. Он не желал надевать пальто, куда-то идти, пусть и на воздух, которым положено дышать. Ему хорошо и дома. Тем более перед глазами вражина-кактус, и схватка с ним гораздо увлекательнее променада. Но хозяйка не дала ему шанса. Сгребла в охапку, нарядила и затолкала в переноску, зная, что Ватсон может так далеко забиться под кровать, что его потом не достанешь.

Он напоминал Алене Дмитриевне бывшего мужа Валерия. И внешне, и по характеру. Тот тоже был рыжим, упитанным, усатым, внешне добродушным и покладистым, но крайне своенравным, вспыльчивым. И он ей изменял. Не доглядишь, пойдет налево. Поэтому Алена Дмитриевна следила за каждым шагом супруга. В переноску запереть не могла, увы, поэтому он умудрялся периодически загуливать. И так на протяжении двадцати лет. Хановы развелись, когда обоим перевалило за сорок. Валерий вскоре женился, у него родились дочери-погодки, а Алена Дмитриевна нашла счастье в одиночестве. Она много работала (переводчиком в издательстве), чтобы иметь возможность обустраивать свою уютную квартирку, ходить в театры, путешествовать. И по рублику откладывать на старость. На пенсию вышла в шестьдесят два. Вскоре завела Шерлока. А Ватсон появился в доме Хановой три года назад. Обоих она подобрала на улице.

…Когда все трое были одеты, а коты еще и пристегнуты, Алена Дмитриевна отперла дверь. В то же самое время из соседней квартиры показалась Вероника со своим питомцем. Глупым мопсом Мартином. Пес, увидев соседей, начал радостно лаять. Ватсон тяжко вздохнул. Он не любил всех собак без исключения, но некоторых уважал. К этой редкой категории относился прикормленный дворником Мухтар. Степенный, не брехливый, он, невзирая на свое простецкое происхождение, вел себя очень благородно: котов не гонял, детей не пугал, за машинами не носился, но когда пьяные хулиганы во дворе лавку ломали, одного так за задницу цапнул, что остальные разбежались.

– Здравствуйте, Алена Дмитриевна! – поприветствовала хозяйку Вероника.

– Добрый день, – улыбнулась в ответ та.

– Не так уж и добрый…

– Что случилось?

– А вы не в курсе? Ограбили пятнадцатую квартиру и двадцать четвертую. Полиция приходила, опрашивала.

– Мне в дверь звонили, но я не открыла. По телевидению предупреждали о мошенниках, которые якобы обеззараживают квартиры, а на самом деле оценивают обстановку и прикидывают, есть что брать или нет. Наверняка эти мошенники соседей и обобрали.

– Нет, хозяев не было дома. Они на дачу уезжали. Вернулись почти одновременно, в одиннадцать утра, а их квартиры обчищены.

Женщины со своими питомцами зашли в лифт. Мартин полез к Ватсону, чтобы его облизать, но тот долбанул пса по пуговичному носу. Шерлок ухмыльнулся. Коты тоже это умеют. Тем более такие, как старший товарищ Ватсона.

Шерлок был очень высокомерен и невероятно умен. Он никогда не просил у хозяйки еды, воды, чистоты личного туалета (делить лоток с Ватсоном он отказывался) или ласки. Но получал все, что ему было нужно. Он мог открывать холодильник, включать кран, демонстративно гадить, а потом обижаться на хозяйку за то, что она довела его до такого скотства. И миссис Хадсон, поменяв наполнитель в туалете, бежала к Шерлоку, чтобы извиниться перед ним и приласкать.

К хозяйке он относился как к выдрессированному им человеку, с симпатией, но без уважения. Ватсона не всегда замечал, но при случае прибегал к его помощи, поэтому считал полезным. Собак презирал. И не только Мартина, но и Мухтара. Псу не хватило ума хорошо устроиться: его кормили через раз, иногда оставляли спать на улице, а чтобы заслужить похвалу, дворняге приходилось кусать хулиганов за задницы.

Лифт остановился на первом этаже. Двери разъехались. И все увидели консьержа Петровича. То было не отчество, а фамилия. Петровича звали Геннадием, и он занимал должность не так давно, всего месяца четыре. До него консьержем была его тетка, но ей пришлось выйти на пенсию в возрасте восьмидесяти трех лет по состоянию здоровья, а Геннадию, как ближайшему родственнику, взять над ней ответственность. Теперь он жил с теткой в ее квартире и охранял подъезд вместо нее.

– Гена, ты что такой взмыленный? – поинтересовалась Вероника, женщина молодая, тридцатилетняя, не очень привлекательная, но милая. Она работала в ближайшем садике воспитателем, но он на данный момент был закрыт на карантин.

– Еще одну квартиру ограбили! – выпалил он. – Двадцать седьмую. Хозяева отдыхали в Сочи. Не было их неделю. Полчаса назад вернулись, зашли домой, а там ни золота, ни заначки. Умыкнули даже шубу норковую.

– Какой кошмар, – выдохнула миссис Хадсон. – Я знаю, кто живет в двадцать седьмой. Это Акопяны. У Эдика родственники в Адлере, они к ним полетели.

– Вы совершенно правы, – поддакнул ей Петрович. – Отбыли в прошлое воскресенье. Мне сообщили, попросили приглядывать за квартирой.

– И ты делал это?

– Конечно! Ходил, проверял. Дверь была заперта. Как и остальные. Грабители проникли в квартиры, не взломав замков. Чудом открыли их, забрали ценности и вынесли.

– Как такое могло случится, если у нас консьерж? – прищурила глаз Вероника. – Выходит, мимо вас пронесли сумки с награбленным?

– Я же не двадцать четыре часа на посту, – с обидой проговорил Петрович. – Я и так работаю больше, чем мне платят. И при мне никто из чужаков сумки не выносил.

В этот момент мопс Мартин, устав терпеть, справил малую нужду на ботинок консьержа. Тут же начался переполох. Петрович дрыгал ногой, хозяйка мопса перед ним извинялась, а Мартин опустил свою филейную часть, будто собирается еще и по большому сходить. Миссис Хадсон стала уводить своих питомцев, один из которых, а это был Шерлок, начал упираться и шипеть. Ему это было не свойственно. Кот не проявлял дурного характера такими жалкими способами. Истерики? Это для слабаков. Он всегда делал вид, что подчиняется хозяйке, а потом поступал так, как хочется ему.

И тут Ватсон понял, чем вызвано неадекватное поведение Шерлока. Он увидел предмет, к которому хотел привлечь внимание. То был меховой помпон.

Ватсон, воспользовавшись тем, что о нем на некоторое время позабыли, подбежал к норковому комочку и пульнул его в сторону людей. Шерлок одобрительно кивнул и тут же успокоился.

– Ой, что это? – воскликнула Алена Дмитриевна.

– Похоже на помпон, – ответила ей Вероника.

– Он норковый и голубой, – присоединился к обсуждению Петрович. – Именно такая шуба была украдена у Карины Акопян.

– Нужно сохранить помпон как улику, – изрекла миссис Хадсон, затем вывела котов на улицу.

Они сходили в аптеку, как хозяйка и планировала. Еще купили овощей и аджики у красавца-кавказца Алибека, что держал палатку на располагающемся неподалеку рынке. Ему было лет сорок, если не меньше. Алене Дмитриевне семьдесят. Но это не мешало их платонической… нет, не любви, конечно, но симпатии. Она покупала овощи только у Алибека, а он не учитывал перевес и на Восьмое марта дарил вместо букета тюльпанов пучок петрушки. Вероника тоже была избранной… До некоторого времени. Она пыталась строить отношения с Алибеком, но оказалось, что у него на родине есть жена и дети. Тогда Вероника переключилась на того, кого она знала как облупленного, соседа снизу, Павла. Они в одной школе учились, вместе играли во дворе, и Вероника слышала, что происходит в его квартире. Но с ним не получилось тоже. Павел был доволен тем, что имел, ни к чему не стремился, его устраивала мизерная зарплата, пельмени по акции на ужин, развлечения в виде просмотра фильмов по бесплатной подписке. Ему хотелось семью… На словах. Но ничего для того, чтобы ее завести, Паша не делал. Вероника подумывала о том, чтобы забеременеть и женить его на себе, но оставила этот вариант на крайний случай. Тридцать для женщины – это, конечно, много, но не критично. Тем более она здорова, живет одна, пусть немного, но стабильно зарабатывает. Поэтому надежда есть!

Когда миссис Хадсон, Шерлок и Ватсон подошли к подъезду, у него собралась небольшая толпа. Тут были и Вероника с Геной Петровичем, и Акопяны, и дворник Витек, а еще участковый Дмитриев, совсем молоденький, конопатый, краснощекий.

– Так вы говорите, замок не был взломан? – спрашивал он у пострадавших.

– Нет, его открыли, а потом, когда покинули квартиру, еще и заперли, – ответил Эдик Акопян.

– Вы оставляли запасные ключи у кого-то из соседей?

– Нет.

– У консьержа?

– Тем более.

– Эй! – возмущенно вскричал тот.

– Ген, при всем уважении… – Эдик пару секунд подбирал слова. – Ты попиваешь. А у меня отличная винная коллекция имеется. И если бы нашу квартиру не обчистили, я бы презентовал тебе за присмотр бутылку семизвездочного коньяка.

– Зря мы вас, Алена Дмитриевна, не послушали, – всхлипнула его жена Карина.

– О чем ты? – нахмурился супруг.

– Я настаивала на том, чтобы в подъезде установили камеры, – напомнила ему миссис Хадсон. – Ходила по квартирам, собирала подписи. Но за было только четверо собственников, включая меня. Остальные посчитали, что консьержа достаточно.

– И правильно посчитали, – пробубнил Петрович. – Пока я на посту, у нас тишь и гладь.

– Но, как ВЫ сами заметили, ВАШ рабочий день длится не двадцать четыре часа, – наставительно проговорила Алена Дмитриевна. – Поэтому камеры пришлись бы кстати.

– Или второй консьерж, – вставил свои пять копеек дворник Витек, от которого несло перегаром, чесноком, псиной и освежителем воздуха, который он применял вместо одеколона.

– Каждый месяц платить зарплату сразу двоим? – возмутилась Вероника. – Я в детском саду работаю вообще-то, а не в Газпроме. Поэтому и на камеры отказалась сбрасываться. Брать у меня нечего…

– У меня тоже, – заметила Алена Дмитриевна. – Но существуют еще насильники, убийцы или просто хулиганы. А еще курильщики! Выходят из своих квартир, чтобы в подъезде дымить. Я видела банку для бычков за батареей…

Ей пришлось замолчать, потому что подъездная дверь открылась, и все увидели еще двоих человек. То были гражданка Маковская, ставшая понятой при осмотре обеих ограбленных квартир, и Кирилл Анатольевич, он же Карлсон, что обитал на крыше их тринадцатиэтажки. Его родители когда-то выкупили чердачное помещение над своей квартирой, обустроили его и стали обладателями двухуровневых апартаментов. Старики уже умерли, квартиру Кирилл Анатольевич уступил бывшей жене и дочке, а сам переместился на чердак. На Карлсона внешне мужчина не походил. Был высоченным, худым, лысоватым, бородатым. И к шалостям был равнодушен. Стоял у ближайшего супермаркета со стеклянным боксом, собирал деньги на церковь. Какую именно, никто не знал, давали по малости, лишь бы отстал. На эти средства, судя по всему, Кирилл Анатольевич и жил, поскольку работой себя не обременял, а пенсия ему пока не полагалась.

– Где полиция? – взревел он, ступив своими огромными ногами на тротуар.

– Тут, – робко откликнулся участковый и помахал ручкой.

– Я про следственную бригаду!

– Были они, Кирилл, – ответила ему Света Маковская, женщина очень полная, но при этом очаровательная. Консьерж и дворник были от нее без ума. Да и король овощей, зелени и аджики Алибек поглядывал с интересом. – Заявления приняли, опись составили, показания записали, отпечатки сняли…

– Отпечатки, – фыркнул Карлсон. – А как же анализы ДНК? Реконструкции мест преступлений?

– Нас всего лишь ограбили, – заметил Эдик Акопян. – А не покрошили в фарш.

– Но даже в этом случае вряд ли приехала бы бригада спецов, которых представляет Кирилл, – заметила Света. – Насмотрелся кино, вот и фантазирует.

В этот самый момент издали послышался противный звук сирены. И он усиливался. Ватсон тут же прижал уши и приник к ноге хозяйки, а Шерлок, приняв грациозную позу артиста балета, занимающегося растяжкой, стал облизывать лапу. Он гордился тем, что не боится противных звуков: ни сирен, ни грома, ни завывания пылесоса.

Меньше чем через минуту к подъезду подкатила полицейская машина. Из нее выбрался усталый мужчина лет сорока. В руке у него была замызганная дерматиновая папка.

– Вы к нам с мигалками? – порадовался Карлсон.

– Не к вам, – ответили ему. Авто тут же сорвалось с места и помчало дальше. – На соседней улице драка с применением холодного оружия. Меня просто подбросили. – Мужчина представился: – Следователь Борисов, я веду дело о кражах в вашем подъезде.

– Вы один? – Следователь кивнул. – А где криминалисты? – это уже выдал Акопян. Даже его возмутило такое равнодушие органов к их беде.

– Будут позже. Пока составим протокол.

– Драка маргиналов важнее, так?

– В ней могут люди умереть, – спокойно возразил Борисов. – А тот, кто виновен в этом, избежать наказания. Вы же всего лишь лишились пары побрякушек.

– И я знаю, кто их умыкнул, – торжественно проговорил Кирилл Анатольевич. – Могу составить фоторобот вора. Но вы не специалист, так что… – И развел руками.

– Опишите для начала.

– Среднего роста, крепкий, темноволосый. Ходит, чуть припрыгивая. Курит. Когда вышел из нашего подъезда с большой сумкой, достал сигареты. Одет в куртку с белыми полосками на рукавах, но без шапки, потому что волосы густые, кудрявые…

– Ой, а я его тоже видела, – встрепенулась Алена Дмитриевна. – Но не у подъезда, а когда он шел по тропинке к остановке. Симпатичный мужчина, только невоспитанный. Докурил, бычок бросил под ноги. А потом еще и сплюнул.

– Во сколько это было?

– В восемь. Мои котики в это время обычно просыпаются, я кормлю их, а себе делаю чай. Стоя с кружкой у окна, я и увидела того невоспитанного брюнета с объемной сумкой.

– Поможете составить фоторобот?

– Да, конечно.

Борисов кивнул и проследовал к подъездной двери. Остальные потянулись за ним.

– Есть секретный код у вашего замка? – спросил следователь.

– Нет, – нестройным хором ответили жильцы.

– Да, – возразил им дворник.

– Чтоооо? – обернулись к нему они.

– На всех ваших замках он имеется. Звездочка, триста, ноль, решетка и номер подъезда.

– Откуда ты об этом знаешь?

– Уборщицы сказали, – пожал плечами Витек. – Или вы думали, у них магнитные ключи от всех дверей? Дом на девять подъездов.

– И что же мы вас не послушались, Алена Дмитриевна, – вновь запричитала Карина. – Выходит, любой может с улицы зайти и выйти.

– Естественно, – раздраженно ответил ей муж. – Это же не Форт-Нокс. Обычный подъезд. А Алена Дмитриевна любит собирать то подписи, то деньги. То она против ларька во дворе, то за открытие приюта для бездомных животных в том же самом помещении.

– В ларьке бы ночами продавали алкоголь, что запрещено законом, – повысила голос миссис Хадсон.

– А по мне, что пьяный ор, что собачий вой…

– Замолчите все, пожалуйста, – устало проговорил Борисов. – Ладно, не помогаете, хоть не мешайте.

– Как же вам помешать, коль вы ничего не делаете? – проговорила Алена Дмитриевна и, отодвинув полицейского, первой проследовала в подъезд.

Обидевшись и на него, и на соседей, женщина ушла к себе. Пусть без нее разбираются!

* * *

Алена Дмитриевна зашла в комнату и ахнула. Кактус валялся на полу, а на груде высыпавшейся из горшка земли возлежал Ватсон. Из его рта торчал желтый цветок – паршивец отгрыз его.

– Несносный кот, – простонала женщина. – Что ты опять натворил?

Ватсон сплюнул цветок, отряхнул лапы и проследовал к любимому креслу. Но миссис Хадсон не позволила ему забраться на сиденье. Схватила кота и понесла в ванную, чтоб смыть с подушечек лап землю. Крови на них в этот раз не было: Ватсон стащил растение за цветок и не укололся.

Шерлок на всякий случай забрался под плед. Что, если хозяйка войдет в раж и захочет искупать сначала хулигана, а потом и второго своего питомца? Нет, он не мог этого допустить. Водные процедуры Шерлок ненавидел, но никак не мог выдрессировать хозяйку настолько хорошо, чтобы она его не мыла.

– Дался тебе этот кактус? – возмущалась Алена Дмитриевна, включая теплую воду. – В доме куча разных растений, и ты на них не обращаешь внимания… Даже на те, что куплены для вас с Шерлоком: полезные побеги.

Ватсон тоже не любил купание. Но к омовению лап и обтиранию их полотенцем относился положительно. Эта процедура приятна и никак не унижает его достоинства. В отличие от купания. После душа он выглядел как заморыш с повисшими волосенками и перепуганными глазами.

– Я должна тебя наказать за проступок, – сказала миссис Хадсон, и кот напрягся. Неужто будут мыть с шампунем? И хозяйка наденет на руку пугающую варежку для того, чтобы Ватсон ее не исцарапал. Но нет, пронесло. – Останешься без гусиного паштета на ужин. Я бы лишила тебя нового пальто, но ты и старое ненавидишь, поэтому только обрадуешься…

От гусиного паштета отказываться не хотелось, конечно. Это было лучшее лакомство, но вдруг Шерлок поделится? Он иногда позволял за собой доедать.

– А пальто будут дивными, – продолжала Алена Дмитриевна, намывая Ватсону лапы. – Зима на носу, вас нужно утеплять. Шерлоку я сошью объемное, а тебе приталенное. Вы будете в них такими миленькими! – Она чмокнула Ватсона в нос. Уже забыла о его проделке? Тогда можно и на порцию паштета рассчитывать.

В дверь позвонили. Алена Дмитриевна быстро завернула Ватсона в полотенце и пошла открывать.

Распахнув дверь, женщина увидела на пороге Славу Пономареву, еще одну потерпевшую. Кот тут же спрыгнул с рук хозяйки и стал тереться о ее ногу. Слава Ватсону очень нравилась. У нее были ласковые руки, чарующий голос, добрый взгляд. А еще соседка пахла аппетитно. Возможно потому, что работала на мясокомбинате.

– Здравствуйте, Алена Дмитриевна, – поприветствовала Ханову гостья. – Можно я зайду?

– Я немного занята, но уж коль явились… – Она посторонилась. Хозяйка к Пономаревой относилась с прохладцей. Быть может, она ревновала своего котика к ней.

– У меня к вам конфиденциальный разговор, Алена Дмитриевна.

Хозяйка заинтересовалась. Она, как женщина, да еще и немолодая, обожала секретики.

– Проходите в кухню, а я быстро в комнате наведу порядок. Ватсон опрокинул и растерзал кактус. Не могу оставить его на полу, вдруг Шерлок поранится.

– Я подожду.

Ватсон проводил гостью в кухню и тут же забрался к ней на колени. Слава недавно жила в их доме. Приехала в большой город из деревни и удачно вышла замуж за своего начальника, разведенного мужчину с квартирой, машиной, дачей и, что немаловажно, взрослыми детьми, проживающими с матерью за границей.

– Так о чем вы хотели поговорить? – донеслось из коридора. Это миссис Хадсон навела порядок в комнате и направлялась к мусорному ведру. Она несла на совке землю, треснувший горшок, желтый цветок и… Нет, кактус она не несла! Решила его реанимировать?

– Я узнала о том, что Карлсон ранним утром видел подозрительного мужчину с объемной сумкой и указал на него полиции… – И она вкрадчиво спросила: – Как и вы?

– Совершенно верно.

– Но мало ли кто выходит из подъезда многоквартирного дома поутру? Зачем огульно обвинять людей? Что вам показалось подозрительным? Только сумка?

– Дорогуша, ограбили вас. Так что я бы на вашем месте…

– Нас не грабили, – истерично выкрикнула Слава. Ватсон испуганно на нее глянул и на всякий случай спрыгнул с колен гостьи. – Мужчина, которого вы видели, мой давний друг. Мы росли вместе. Он тоже деревенский и вот сейчас приехал в город на заработки.

– Пока мне ничего непонятно…

– Я дала ему денег на первое время. Друг, естественно, вернет их. В сумке были его вещи да еще пара костюмов мужа, которые он не носит. И телефон. Тоже не новый, но продвинутый. Лежит без дела.

– Вы это сделали сегодня утром? – решила уточнить миссис Хадсон.

– Да.

– Но вы же были на даче и вернулись только в одиннадцать.

– Не совсем… – Слава принялась нервно теребить волосы. – Мужа вызвали рано утром на работу, в цехе полетел конвейер. Я поехала в город с ним. Но не домой, а к мастеру своему, хотела постричься и покраситься, а он встает с петухами. Вышла из машины, и тут звонок. От друга. Он сообщил, что в городе, и я отменила парикмахера…

– И поехали домой вместе с другом?

– Да. Я же хотела помочь ему.

– Угу. И сколько он у вас пробыл?

– Час максимум. Мы попили чаю, поболтали. Потом я собрала ему вещи, дала немного денег.

– Он ваш любовник, да? – Миссис Хадсон соседку не щадила.

– Нет, нет, что вы!

– Тогда почему бы вам не рассказать супругу правду?

– Он может подумать так же, как и вы! Но между нами ничего нет. В юности встречались, да, но с тех пор сколько времени прошло. Теперь мы только друзья.

Не зря Слава не нравилась Алене Дмитриевне. Хитрая бабенка. Приехала из деревни, захомутала начальника, женила на себе, а когда загрустила, вызвала своего бывшего любовника, чтобы он по-молодецки ее ублажал.

– Выпроводив… кхм… друга, вы пошли-таки к парикмахеру?

– Да. На окрашивание и стрижку времени не было, но я сделала укладку. От мастера меня супруг и забрал.

– Когда вы зашли в квартиру, он сразу заметил пропажу?

– Беда в том, что нам встретилась Катя Ярощук. Женщина из пятнадцатой. Она сказала, что ее ограбили. И муж сразу бросился проверять, не обчистили ли и нас. Недосчитавшись денег, не обнаружив телефона и одежды, начал звонить в полицию. Я растерялась и не стала этому препятствовать. А потом уже было поздно.

– Что ж… Мне все понятно, кроме одного: зачем вы мне все это рассказали?

– Прошу, не помогайте полиции в составлении фоторобота. А лучше скажите, что не видели никакого брюнета.

– Но я уже сказала, что видела. Или предлагаете притвориться маразматичкой?

– Было бы здорово. Карлсон не в себе, вы тоже. Ваши показания ничего значить не будут.

– Вы меня оскорбляете!

– Вас все равно считают чудачкой, миссис Хадсон. Что вам до чужого мнения? Наплетите что-нибудь полиции, а я на ваш собачий приют денег дам. Сколько нужно? Три тысячи, пять?

– Надо было давать, когда просили, – ледяным тоном ответила Алена Дмитриевна. Когда приют все же открыли, пусть и не в их дворе, она помогала ему, чем могла. И пыталась привлечь к этому соседей. – Обманывать представителей власти я не буду. Но вашу тайну не раскрою, не волнуйтесь.

– Десять тысяч!

– Вам пора уходить.

Слава, тихо выругавшись, удалилась, громко хлопнув дверью. Ватсон подпрыгнул. Шерлок же забрался на подоконник и стал смотреть туда, где в восемь утра швырял бычок себе под ноги и сплевывал друг Славы, он же первый подозреваемый.

* * *

Вероника заявилась в гости к соседке вечером. Ее никогда не звали, но она захаживала в Алене Дмитриевне, считая, что это правильно, наносить визиты тем, кто давно обитает с тобой на одной площадке. Она всегда приносила угощенье. Для котиков и миссис Хадсон. За это они ее и терпели.

Миссис Хадсон поставила чайник. Вероника замечательно пекла и на этот раз захватила творожное печенье собственного приготовления. Пока вода грелась, Алена Дмитриевна раскладывала по мискам питомцев угощенье. Тот же творог, но без сахара и ванили. Поскольку Ватсону так и не досталось паштета (хозяйка лишила его в наказание, а Шерлок не поделился из вредности), то он накинулся на подношение Вероники. И минуты не прошло, как все слопал. Да еще миску вылизал.

– Я вам, Алена Дмитриевна, свежие новости принесла, – сообщила соседка.

– Кроме всех этих вкусностей? Вы молодец. – Она разлила чай и уселась за стол.

– Не так много и украли у наших соседей. Деньги, да. Но мы не чиновники, у нас миллионы дома не припрятаны. Украшения. Но не все, а простенькие, без камней. Из техники только сотовый телефон. Еще немного барахла, из которого самое ценное – норковая шуба, но и она не новая.

– Бестолковый грабитель, считаете вы?

– Скорее, странный. Зачем брать поношенный пиджак, если можно вынести сумку «Шанель»?

– У Понамаревой есть такая сумка?

– Почему именно у нее?

– Но пиджак же у ее супруга украли? – Алла Дмитриевна помнила историю блудливой Славы.

– Да. Но «Шанель» у Ярощук Кати. И не только сумка. У нее полно брендовых вещей.

– Может, грабитель не разбирается в них?

– Поэтому утащил пиджаки начальника цеха мясокомбината? Но у Ярощук и шуба есть. Из шиншиллы. Но украли у Акопян обычную норку. Похоже, грабитель вообще ни в чем не разбирается.

Она хотела еще что-то сказать, но тут в дверь забарабанили.

– Кого еще принесло? – простонала Алена Дмитриевна.

– Полицию, наверное, – подсказала Вероника. – Только ваши показания не запротоколированы.

Женщина пошла открыть. Шерлок последовал за ней. А Ватсон к его миске, доедать творог. Он все еще был голоден.

Вероника привстала, чтобы видеть прихожую.

– Добрый день, – поздоровался с хозяйкой квартиры визитер. И это был не полицейский.

– Уже вечер.

– Кому как. Можно войти?

– У меня сегодня день открытых дверей. Милости прошу.

Через порог переступила красивая, невероятно худая женщина с короткой стрижкой. Катя Ярощук, еще одна пострадавшая.

– Извините, не помню вашего имени-отчества…

– Алена Дмитриевна.

– Я Катя.

– Знаю. Мы с вами знакомились.

– Да, вы приходили ко мне, на кошек и собак собирали.

– И на камеру, – напомнила миссис Хадсон.

– Нет, тогда я отсутствовала в стране. Иначе заплатила бы. Бездомные животные меня не интересуют, а безопасность – очень. Этот ваш консьерж… Он же дурковатый. Еще и побухивает. От него никакого толку! Бабка его была да, настоящий пограничник.

– Она Генина тетка.

– Не суть важно. – Катя жила в доме меньше года и практически не знала соседей. Точнее, не хотела их знать. – Короче, мне полицейские сообщили, что есть подозреваемый. И вы, Алена Денисовна…

– Дмитриевна.

– Да, извините еще раз. Так вот вы его видели, так?

– Незнакомого мужчину, выходящего из подъезда с объемной сумкой. Я не сказала, что он показался мне подозрительным. Невоспитанным – да. А указал на него Кирилл с верхнего этажа.

– Речь о кучерявом брюнете, который ведет себя как гопник?

– Как кто, простите?

– О нем, – подсказала Вероника, выйдя в прихожую.

– И ты тут? Дружите домами? Как миленько… – Она хотела присесть на пуфик, но увидела на нем рыжую шерсть Ватсона, поморщилась и осталась стоять. – Этот мужичок – любовник Славки деревенской. Он просто альфонс на минималках. Я даже думаю, Понамаревых не грабили. Эта дура сама отдавала деньги и вещи любовнику.

– Не может быть, – пораженно прошептала Вероника. В их подъезде такие страсти творятся, а она не в курсе. А ведь с рождения живет в нем.

– Слушай… Как там тебя?

– Меня? – зачем-то переспросила Вероника.

– Да. Впрочем, не важно. Говорят, ты терлась с Алибеком с рынка. Это правда?

– Во-первых, меня зовут Вероника. А во-вторых, не терлась.

– Я сегодня за день все подъездные сплетни собрала. Как будто мне это надо! Но все утверждают, что ты с ним… Если тебе так угодно, Вероника, – с фальшивой учтивостью упомянула ее имя Катя, – крутила роман.

– Какое ко всему произошедшему сегодня имеет отношение Алибек? – спросила миссис Хадсон. – А тем более Вероника?

– Он торгует овощами и зеленью, а его брат изготавливает ключи. И они делят одно помещение. У Алибека склад в железной коробке, которую они называют павильоном, а у его ближайшего родственника – мастерская.