Текст книги "Лучший друг детектива"

– Да ерунда, ба, тебе же все объяснили. У Захара и Петро другие заботы, они не шастают по квартирам.

– Не шастают? – странным тоном переспросила Алла Германовна и тут же сама себе кивнула: – Ну да, ты прав.

Она потихоньку встала из-за стола и, оставив внука пить чай, оделась и вышла на улицу. Серафима сидела на лавочке, как будто со вчерашнего дня так и не тронулась с места.

– Здравствуй, Сима, – задушевно проговорила Алла Германовна, опускаясь рядом с ней на скамейку.

– И тебе не хворать. – Соседка глянула на нее быстрым внимательным взглядом. – Ну что, ходила к Захару? Сознался он?

– Ходила. Не сознался. Не он это.

– Не он? А кто же? Петро?

– И не Петро. – Алла Германовна сделала паузу и внимательно смотрела на соседку. Та невольно заерзала на скамейке.

– Ты чего, Алл? Что так зыркаешь на меня? Уж не думаешь ли ты, что это я к тебе пыталась залезть?

– Знаешь, я именно так и думаю. – Алла вздохнула и отодвинулась на другой край лавочки. – Сознайся, Сима, не бери грех на душу. Я ведь вспомнила, как в прошлом году давала тебе ключи, когда на дачу уезжала. Так с тех пор и не забрала.

Серафима молчала, поджав губы.

– И не стыдно тебе? – мягко пожурила ее Алла Германовна. – На старости-то лет…

– А ты меня не совести! – неожиданно взорвалась Серафима. – Ишь ты, как выходит несправедливо: одним и пенсия хорошая, и внук заботливый. А другим – шиш с маслом! Неправильно это, нечестно. У меня деньги еще неделю назад закончились, лекарство купила дорогое – и ни копейки больше. Да еще и зубы вставные сломались! Тут я вспомнила про твои ключи и про то, что ты у нас экономная, лишней копейки не потратишь. Ну, думаю, зайду ночью, пока ты спишь, и возьму совсем немножко. По-соседки.

– По-соседски, – усмехнулась Алла Германовна. – Могла бы взаймы попросить.

– Так потом отдавать надо! А что отдавать? Нечего! – Серафима смахнула с глаз едва заметные слезинки.

– И мужиков зря оговорила. Это ж подлость, свои грехи на других перекладывать.

– Ну, у Петро-то с Захаром своих грехов немало, потерпят. Им что – они крепкие парни, а я совсем старая. Да и не собиралась я свидетельствовать против них, просто так сказала, хотела тебя отвлечь, чтобы ты не вспомнила про ключи и не подумала на меня. Ты уж прости меня, дуру! – Серафима, уже не сдерживаясь, расплакалась и закрыла лицо руками. – Бес попутал. Думаю, вот он, последний мой шанс дожить до пенсии.

– Да ладно, успокойся! Я не сержусь. Для меня главное, что Алешенька не связался ни с какими извергами. Даже спасибо скажу – благодаря тебе у меня теперь новая дверь. А то бы думала да колебалась еще невесть сколько. – Алла Германовна потихоньку встала со скамейки и не спеша направилась в магазин. Там она купила овощей и свежей говяжьей вырезки.

Когда она вернулась домой, Алексей уже уехал. На комоде стояла статуэтка медведя, под ней лежала записка. Алла Германовна дрожащими руками развернула тетрадный листочек.

«Милая бабуля, я не смог. Мне ужасно стыдно, что я хотел тебя обокрасть. Мне предложили выгодный контракт, надеюсь, он покроет мои долги. Придется попахать, но я к этому готов. А последний шанс не должен быть преступлением. Твой любящий внук Алеша».

Алла Германовна вздохнула, вытерла слезы, набежавшие на глаза, и осторожно отодвинула статуэтку в глубь комода. Она думала о том, что за последние сутки уже четвертый раз слышит про «последний шанс». О нем говорила несчастная Катя, о нем писали в письме Алексею, его же упомянула Серафима. И для всех он был абсолютно разный…

Алла Германовна последний раз вздохнула и пошла в кухню. Там уже сидела Шейла, выразительно поглядывая на пустую кормушку.

– Ты моя дорогая девочка! – Алла Германовна нагнулась и погладила кошку по дымчатой шерстке. – У тебя действительно криминальный талант! Ты моя доблестная защитница. Вот тебе за это. – Старушка положила вырезку в миску.

Шейла секунду подумала, а потом с аппетитом принялась за еду.

Галина Романова
Сумасшедшая Роза

Глава 1

Озеро было огромным. В солнечные дни, стоя на песчаном берегу, невозможно было рассмотреть берег противоположный. Он лишь угадывался по кромке острых верхушек лиственниц, зажавших озеро в кольцо. Прозрачная вода блестела под солнцем, напоминая гигантское зеркало. Они разбегались и ныряли с высокого пирса, стараясь прыгнуть как можно дальше. Неподвижная поверхность взрывалась тысячью сверкающих осколков, а через мгновение смыкалась и снова застывала, стоило нырнуть поглубже.

– Не вода, а кисель, – морщила лицо Роза и отходила от пирса подальше, успев проворчать: – Алекс, будь осторожнее!

Ее маленькие изящные ступни с выпирающими шишечками возле больших пальцев вязли в теплом песке, пока она медленно брела до своего шезлонга, установленного для нее под тремя соснами. Возле шезлонга стоял маленький пластиковый столик, на нем – коктейль, пепельница, зажигалка и пачка длинных тонких сигареток. Все это было для Розы, не для него.

Он, насмотревшись за долгую жизнь на ее вредные привычки, их ненавидел – предвидел, что когда-нибудь они заберут у него его любимую, ворчливую Розу. Долго пытался с ними бороться, но понял, что бесполезно, и смирился. Почти. За ним осталось право контролировать качество употребляемых ею напитков и сигарет. Тут он оставался непреклонен, неоднократно закатывал Розе скандалы и грозился сдать в богадельню, если она не станет его слушаться. Тогда уж пришлось смириться ей. Скандалить с ним, равно как и ему с ней, считалось преступлением. Они были единственными близкими людьми на этой земле, больше у них никого не было. Он осиротел, потеряв родителей в раннем детстве, и они не успели подарить ему ни брата, ни сестру. Роза приехала и забрала его из интерната – она имела на это право, так как была его родной бабкой по отцу.

Одинокая, со скверным характером, не сумевшая ужиться ни с кем, кроме мужа, ныне покойного, и внука. Такой она была.

Мужчины обегали Розу стороной. Нет, романы, конечно же, случались, но до серьезных поворотов дело не доходило. Роза резко пресекала все попытки поселиться на ее жилплощади в центре города. Подруги часто обижались на ее привычку говорить им горькую правду вместо сладкой лжи, подолгу ждали извинений и, не дождавшись, прекращали общение.

– И пусть, – беспечно взмахивала она руками. – Мне никто не нужен. Никто, кроме тебя, Алекс…

Вообще-то его звали Александром – это имя дали ему родители при рождении. Но Роза настырно называли его только Алексом и никак иначе. С годами окружение настолько привыкло, что даже учителя в школе называли его именно так – Алекс.

Он отучился в школе, как отыграл, – легко и непринужденно. Так же без лишних хлопот поступил в университет. Окончил его и начал искать работу. Он ходил на собеседования, но в один прекрасный момент Роза оборвала все его метания по работодателям одной резкой фразой.

– Алекс, хватит! – воскликнула она громко и выдернула из его рук портфель, в котором болталась тощая папка с документами.

– В смысле? – Он нахмурился и пошел следом за бабкой, утащившей его портфель в гостиную. – Роза, что ты делаешь?

– Пытаюсь понять, с какой блажи ты собрался растрачивать себя, свой ум и талант на чужой бизнес, дорогой?

Она уже уселась в любимое кресло у распахнутого настежь балкона и взяла в руки мундштук с длинной сигареткой.

– А на чей бизнес я должен себя растрачивать, бабушка?

Вообще-то она не терпела, когда он называл ее бабушкой. С детства договорились: он для нее только Алекс, она для него – Роза. Он нарочно назвал ее бабушкой, чтобы позлить, но она словно не услышала.

– На свой, – ответила она коротко и прикурила от эффектной зажигалки в виде сердца.

Он сел напротив.

– Я не ослышался, ба?! На свой что?

– На свой бизнес ты должен потратить лучшие годы жизни, внучек. – Ее тонкие губы сложились в ядовитую улыбку. – Или что – кишка тонка?

Это был вызов, и он его принял. Полгода ушло на разработку сразу нескольких бизнес-планов, пока он окончательно не понял, что же именно ему интересно. Стартовым капиталом его опять же снабдила Роза, достав, как она выразилась, с антресолей кубышку. С нужными людьми свела, обеспечила их покровительство, и уже через семь лет он заделался процветающим бизнесменом. Не тем, конечно, что с яхтами и заводами, но тем, кому государство уже несколько раз доверило заказы. И он оправдал! Даже удостоился награды.

Роза к его успехам относилась спокойно – если и гордилась, вида не подавала. Еще и критиковала, но он не обижался, а прислушивался. И не потому, что очень любил ее, – а он любил, – а потому, что она была мудрой, осторожной и всегда мыслила на перспективу.

Все у них было замечательно, пока к Алексу вместе с успехом не приклеился ярлык завидного жениха. Как только вокруг него заходили кругами светские львицы, Роза встала на дыбы.

– Это не женщина, это пиранья! – возмущалась она таким громким шепотом, что услышать ее можно было даже за сто метров, а не то что стоя рядом. – Она тебя выпотрошит и выплюнет! Смотри, смотри, как кривится! А? Что, милая? Мои слова тебе не по нраву?

Роза отпугивала всех его женщин, как когда-то своих мужчин. С этим он категорически был не согласен и мириться не хотел, а собирался в скором времени жениться на прекрасной милой девушке, с которой познакомился три месяца назад. На озеро он приехал вместе с ней и Розой с одной единственной целью: чтобы женщины узнали друг друга лучше и как-то научились ладить.

Но с самого начала все пошло не так. Роза отказалась уступить его девушке место в машине подле Алекса.

– Если вы считаете, милочка, что сзади безопаснее, туда и присаживайтесь, – оборвала она Ингу на полуслове и полезла вперед.

На базе отдыха, куда они приехали, Роза вдруг решила поселиться с ними в одном домике.

– Если мне тут нет места, Алекс, я сейчас же еду обратно, – заявила она и схватилась за ручку чемодана. – Переживет пару дней твоя Инга без того, чтобы шастать по дому голышом…

Как Роза догадалась, что они мечтали о чем-то подобном, Алекс не знал.

– Роза, это, в конце концов, неприлично, – попытался он ее урезонить. – Твой дом рядом, в пяти метрах от нашего. Это буквально на расстоянии вытянутой руки.

– Гонишь? Алекс, ты меня гонишь?

Она подняла на него злые глаза и на мгновение затаила дыхание. Она ждала, что он ее оставит, но он промолчал.

– Хорошо… Пусть будет по-твоему. – Роза с силой прижала к груди свою маленькую собачку неизвестной породы, которая отзывалась на кличку Малыш. – Я поселюсь по соседству. Но знай… Это не уступка! Я просто пекусь от твоей безопасности и именно по этой причине не уезжаю прямо сейчас. Идем, Алекс, поможешь мне заселиться.

Заселялась она безобразно долго. Ныла, сквернословила, пинала мебель и без конца повторяла, что в ее матрасе непременно должны быть клопы. Посуда якобы воняла хлоркой, и в чайнике было накипи на три пальца. От нее устали не только Алекс и ее собака. Кажется, сама Роза устала от себя. Через час она выдохлась, упала в глубокое кресло, затянулась сигаретой и отослала его прочь.

– Да, и будь осторожнее, дорогой, – крикнула она ему в спину. – У этой девицы на ее нахальной физиономии большими буквами выведено: аферистка…

Когда он рассказал об этом Инге, та не обиделась, а рассмеялась.

– Твоей бабушке везде чудятся заговоры, милый, это я уже поняла. А в целом, она милая старушка и очень тебя любит.

– Это да. – Он встал у окна и отыскал взглядом дом, в котором поселил Розу. – Но не вздумай называть ее бабушкой, и тем более старушкой. Наживешь в ее лице врага.

– Мы, кажется, уже с ней враги, – мягко подергала плечами Инга и принялась медленно снимать с себя одежду. – Иди ко мне, маленький мальчик Алекс. Иди ко мне…

Глава 2

Он стоял у пирса и наблюдал за густым туманом, застилавшим озеро от берега до берега. Туман клубился, то сжимался, то снова растекался по воде, как будто озеро закипало. Он до рези в глазах всматривался в него, надеясь обнаружить пузырьки, но водная гладь, едва угадывающаяся под мутным пологом, оставалась темной и неподвижной.

Конечно, все не так. Это просто туман и игра его воображения, которое он не знал, к чему применить.

Еще полгода назад очередь к нему из заказчиков была расписана на месяцы вперед. Он считался лучшим организатором праздников. Все у него было супер: и жизнь, и работа, и любовь.

Он заказал билеты себе и своей девушке, оплатил их, намереваясь отдохнуть зимой так, как немногие отдыхают летом. Он придумал, как сделает ей предложение. Все должно быть красиво и необычно, и она скажет ему «да». Они проживут долго, счастливо и умрут в один день.

Все это было им распланировано. Но ничему этому не суждено было сбыться.

К нему на фирму нагрянула проверка. Одна, вторая, третья. Нашлись кучи нарушений. А у кого их нет? Но его прикрыли. Сначала на месяц, потом еще на один. Еще через месяц он был вынужден закрыться. Денег на счетах едва хватило, чтобы расплатиться с кредиторами. Ореол его славы как лучшего организатора вечеринок, свадеб и корпоративов померк, а потом и вовсе растворился. О нем благополучно забыли. Его контакты были вычеркнуты из записных книжек, а имя перестало звучать у всех на устах. Он был вынужден сдать билеты и кольцо – девушка тоже его из своей жизни вычеркнула.

– Она подлая, скверная и расчетливая тварь, – бубнила родная сестрица, кормившая его – безработного – борщами и котлетами. – Забудь о ней. Забудь…

За спиной раздались осторожные шаги. Он нехотя обернулся и поморщился.

Старуха! Вот кого он меньше всего сейчас хотел бы видеть. Ее и собачку – мелкую, дрожащую тварь непонятной породы, гадившую, где только можно и нельзя. Но они обе были здесь: и старуха, и ее собака.

Вчера вечером это мелкое существо сделало лужу прямо посреди танцпола в ресторане, вымочило лапы и пошло следить кругами. И что сделала старуха? Зашлась отвратительным смехом, умиляясь на милую художницу, как она в полный голос назвала ее.

Его, если честно, чуть не вырвало. Но он сдержался, чтобы не пнуть собачку ногой, когда она подбежала к его столику и затявкала.

– Туман… – противным голосом произнесла старуха, останавливаясь слева от него. – Любите туман?

Он хотел промолчать, уйти, но передумал и просто кивнул, типа, да, люблю. Он надеялся, что она поймет: он не желает собеседников. Поймет и уйдет. Но не тут-то было.

– Отвратительное место, – продолжила она рассуждать, подслеповато щурясь в сторону гигантской водной чаши, прятавшейся в белесой мгле.

– Почему? – все же поинтересовался он, едва разжав губы.

– Самое место, чтобы умереть. – Она хмыкнула и добавила: – Не своей смертью.

– Вы имеете в виду?..

Он запнулся, не зная, как сказать, что думает. Но старуха оказалась догадливой.

– Я имею в виду убийство, дорогой друг.

Она нагнулась, спустила с рук свою собачонку, и та тут же метнулась к ближайшим кустам, заходясь отвратительным тонким лаем.

– Вы ведь его замышляете, не так ли? – произнесла старуха, как только лай прекратился и собака выбежала из кустов.

– Вы с ума сошли?! – ахнул он, отшатнувшись. – Я никому не желаю зла!

Ее ярко накрашенный рот широко растянулся – это она так улыбалась, надо полагать. Тонкий указательный палец с идеальным маникюром поднялся до уровня его лица.

– И даже себе? – громко прошептала старуха.

Стоило ему отпрянуть, как она зашлась отвратительным смехом.

– Простите, – произнесла она, осторожно прикладывая кончики пальцев к уголкам глаз. – Вы рассмешили меня своими страданиями.

– Серьезно?!

Он готов был вцепиться в ее шею, столкнуть с пирса и собачонку следом отправить, чтобы не тявкала и не гадила где ни попадя. Но, быстро подавив гнев, он спросил:

– Да что вы обо мне знаете, чтобы судить?

– Я знаю о вас все и ничего. – изрекла она, загадочно мерцая глазами, оказавшимися на удивление яркими и чистыми. – Но и этого достаточно, чтобы понять: вы слабак и тряпка.

– Ну, это уж вообще! – взорвался он, широко раскидывая руки. – Это уж вообще никуда не годится!

– Вот именно, – подхватила она весело, легко нагнулась, взяла на руки подбежавшую собачонку и вдруг предложила вместе выпить кофе. – Я догадываюсь, что неприятна вам, – скорбно улыбнулись ее губы, тогда как в глазах плясал огонь. – Но это не страшно. Просто кофе и разговор ни о чем. Обещаю не брать с вас за него денег.

– А что, ваши слова и потраченные на них минуты стоят денег? Вы психолог?

– Называйте как угодно. Но скучно вам точно не будет.

Он уставился на нее, впервые по-настоящему рассмотрев.

Маленькая, худенькая, с изящными ступнями и руками. В молодости наверняка разбила не один десяток сердец. Седые волосы замысловато зачесаны назад и падают крупными завитками на воротник длинного шерстяного платья, поверх которого наброшен широкий тренч изумрудного цвета. На ногах рыжие ковбойские сапоги. Хм-м… Старушенция явно обладала вкусом. И деньгами.

– О чем нам с вами говорить? – он снова уставился на озеро, туман над которым стал еще гуще.

– О смерти, – выдохнула она с чувством и добавила с легким смешком: – О моей смерти.

– Психушка на прогулке, – проворчал он едва слышно.

Она услышала и не обиделась.

– Понимаю, звучит дико. Но вы должны помочь мне… умереть.

И, заглянув в его широко распахнувшиеся глаза, наполненные страхом, старуха добавила:

– Завтра. Послезавтра уже будет поздно. Идемте со мной. Поговорим за чашкой кофе, а заодно обсудим размер вашего гонорара. Поверьте, я могу быть щедрой. Особенно с теми, кто остро нуждается в средствах.

– С чего вы взяли, что я нуждаюсь? – попытался он поспорить, хотя старуха с ее предложением оказалась как нельзя кстати. – Все не так уж плохо.

– Но и недостаточно хорошо, чтобы поселиться в отдельном коттедже, а не снимать комнатку в мансардном этаже. И не настолько хорошо, чтобы обедать осетриной, а не зелеными щами с куском хлеба. Идемте уже, пока я не передумала.

Глава 3

Им надо было продержаться еще три дня, на четвертый они уедут. Алекс с тоской глянул на настенный календарь и вздохнул. Глупая была идея: попытаться подружить этих двух женщин. Нет такого срока, который бы заставил их полюбить друг друга. Роза любит его и никого рядом с ним не потерпит. Это однозначно.

Инга вполне себе уживчивая девушка, но ее терпение тоже не безгранично. Мелкие колкости и намеки переросли в откровенную неприязнь со стороны Розы. Что она вытворила вчера за обедом!

– Это блюдо отравлено, Алекс, – произнесла она, понюхав тарелку с рыбным стейком. – Я чувствую посторонние запахи, намекающие на присутствие в соусе яда.

– Скажите об этом повару, – посоветовала Инга с ледяной улыбкой.

– А при чем тут повар? – Роза задрала аккуратно подведенные брови.

– А кто при чем, бабуля? – забыв о его совете не называть ее так, спросила Инга.

– Ты! – Тонкий палец с острым ногтем указал в сторону бедной девушки.

– Я?!

Лицо Инги пошло красными пятнами. Она глянула на него беспомощными несчастными глазами. У него даже сердце защемило.

– Алекс, ну что это такое? – всхлипнула Инга. – Ну как так можно?

– Да, Алекс, как так можно? – подхватила Роза, поглаживая между ушей свою собачку. – Стоило нам всем отвлечься, как твоя избранница плеснула что-то из пузырька, который тут же спрятала в свою сумочку. Проверь, проверь ее сумочку, Алекс!

Конечно, он не собирался обыскивать сумку Инги, просто вопросительно взглянул на нее, чем тут же довел ее до слез. Она вскочила и убежала в их коттедж, где он потом до самого вечера ее утешал.

– Не обращай на нее внимания, милая, – нежно целовал он ее плечи. – Она просто ревнует. Это пройдет.

– Если не зайдет дальше, – жалобным голоском отзывалась Инга, лежа с ним рядом в постели. – Боюсь представить, что твоя бабуля придумает за ужином.

Но вечером Роза вела себя смирно. Даже пришла без собаки – метрдотель настоятельно рекомендовал оставить животное в коттедже. Все еще помнили, какую художественную роспись из собственной мочи оставила ее собачка на полу ресторана.

Теперь Розе некуда было девать руки. Она без конца поправляла прическу, складки широкого платья-балахона, трогала приборы возле своей тарелки. На Ингу она почти не смотрела, но вдруг сразу после закусок спросила:

– Вы были сегодня на озере, молодые люди?

Они не были на озере, не успели – проспали почти до обеда, а после Алексу пришлось утешать Ингу. Они снова оказались в кровати, а когда из нее выбрались, на улице уже стемнело.

– Там был жуткий туман.

– На озере? – уточнила Инга.

– Над озером, – поправила ее Роза с высокомерной ухмылкой. – Жуткое зрелище.

– Чем же оно жуткое?

Инга проглотила обиду и постаралась поддержать разговор. Алекс видел, что она изо всех сил старается угодить Розе, а та словно не замечает и вообще не видит бедную девушку.

– Плотная пелена тумана способна спрятать все, – меланхолично продолжала Роза, уставившись в тарелку с салатом. – Все кажется не таким. Неправильным. Искаженным. Звуки не те, изображения…

– Это логично, – снова попыталась поддержать ее в беседе Инга и даже услужливо улыбнулась.

– Так и с людьми, Алекс, – неожиданно подняла она на внука горящий взгляд. – Есть такие, что напускают тумана, скрывая свою сущность за пеленой притворства. И распознать ее бывает очень сложно. И…

– Роза, хватит! – твердым голосом потребовал Алекс, сообразив, куда она клонит. – Это уже перебор.

– Ну, ну… Тебе видней, дорогой. Ты в этом деле собаку съел!

Роза ухмыльнулась, взяла в руки вилку и принялась ворошить ею листья салата, но вдруг отшвырнула ее со звоном и легонько шлепнула себя по лбу.

– Кстати, о собаке! Я сегодня за обедом зазевалась, и Малыш сунула язычок в соус с рыбой. Так у нее потом случилась рвота. И лизнула-то разок один. Я вовремя спохватилась. А рвота случилась.

Ее восхищенный собственной беззастенчивостью взгляд остановился на Инге. У той кусок встал в горле. Она закашлялась, и Розе это не могло не понравиться.

– Хорошо, что после колик не было поноса. Алекс, ты же знаешь, как это бывает у Малыша. Когда…

– Роза! – Он отчетливо скрипнул зубами. – Мне кажется, тебе пора к себе. Уже поздно. Мы хотели бы спокойно поужинать. С Ингой.

Он знал, что это удар ниже пояса.

– Ах вот как! – аккуратно накрашенные яркой помадой губы Розы дрогнули. – Ну что же, дорогой. Хорошего вечера. Я ухожу. Может быть, навсегда…

Последняя фраза прозвучала слишком мелодраматично. Инга фыркнула и качнула головой.

– Мне кажется, твоя бабуля заигралась, – шепнула она Алексу, но достаточно громко, чтобы Роза услышала.

Та заливисто расхохоталась и вместо того, чтобы пойти к выходу, свернула к бару.

В ресторанный зал вошел молодой бледный мужчина. Он уже бывал здесь, отметил Алекс. Кажется, вчера ужинал, усевшись в самом дальнем углу. Он приехал раньше их – Алекс заметил его машину, когда парковал свою. Сегодня утром, забирая зарядное устройство для ноутбука, Алекс слышал, как этот мужчина, выбираясь из салона своей машины, отчетливо произнес:

– Я помню, за что ты мне заплатила. Но есть парочка «но», дорогая…

Он не стал подслушивать и ушел, но обрывки разговора не шли у него из головы весь день. Особенно после того, как он обнаружил Розу с этим малым за распитием аперитива.

Представить, что парень называет Розу «дорогой», было сложно. Но вот то, что она могла оплатить какие-нибудь готовящиеся провокации, – запросто. Поэтому он решил не спускать с Инги глаз. Ведь если Роза что-то замышляет, то только против нее. Против нее одной.

Если сегодняшний вечер закончится без приключений, то останется всего два дня. А это очень мало. Главное – терпеть.

– За нас, Алекс, – мягким приятным голосом произнесла его девушка и подняла бокал с шампанским.

Его они заказали, как только Роза покинула их столик.

– За нас, Инга.

Он поднес свой бокал к ее и легонько стукнул. Над столом поплыл нежный звон хрусталя, а в следующую секунду его перекрыл ее мелодичный смех.

– Как мне хорошо с тобой, Алекс, – произнесла Инга, дотягиваясь до его ладони и переплетая их пальцы. – Так спокойно, умиротворенно. Я даже представить себе не могла, что существуют подобные мужчины! Любая девушка может только мечтать о таком избраннике. Я не исключение.

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что мечтаю о тебе, Алекс! Как маленькая глупая девочка мечтает о прекрасном принце. – Инга смущенно умолкла, высвободила свои пальцы и убрала руку со стола. – Наверное, я поступаю неправильно. Все женские журналы наперебой советуют не открывать парням своего сердца. Его могут, типа, ранить твои слова и все такое. Но ты… Ты исключение, милый! Твои глаза такие чистые, открытые. И ты сам чистый. Поверь, я гадких людей за версту чувствую. А ты…

Инга помолчала, склонив голову набок и глядя словно внутрь себя, и повторила:

– Я мечтаю о тебе, Алекс!

Ему было и приятно, и тревожно. С Ингой хорошо, от ее слов в груди что-то разрасталось и пело. Ему нравилось в ней все! Как она ходила, говорила, как целовала его и забрасывала длинные волосы за спину. Как рассуждала о вечном. О Боге! Да, она ходила причащаться. Откровенно рассказывала, как волновалась в самый первый раз и какое потом чувствовала облегчение. Это ему неожиданно понравилось, хотя он и был воспитан Розой отъявленным атеистом.

Ему было очень хорошо с Ингой, а за Розу тревожно. Кажется, та разошлась не на шутку, заказывала коктейль за коктейлем. Он сбился со счета, наблюдая за сменой разноцветных бокалов в ее руках.

Высокий молодой мужчина с бледным лицом не отставал от нее. Они словно состязались во всем, что делали: пили, громко разговаривали, а потом принялись петь. Роза нормально пела, она даже брала по молодости уроки вокала, а вот ее новый знакомый…

Инга морщилась, смущенно улыбалась, а потом взмолилась:

– Пойдем отсюда, милый. Это становится невыносимым.

Он был с ней целиком и полностью согласен, хотя тревога за Розу разъедала его душу. Но она взрослая девочка, справится, решил он, поднимаясь из-за стола следом за Ингой.

– Не хулигань. – Алекс погрозил Розе пальцем, проходя мимо.

– Ля-ля-ля… – дурашливо и громко пропела Роза и, неожиданно глянув на него совершенно трезвыми глазами, прошептала: – Будь осторожен, родной.

Опять она за свое, да что ты будешь делать! Алекс разозлился и пообещал себе, что не станет больше думать о ней хотя бы остаток вечера и грядущую ночь. Ему надо сосредоточиться на Инге, на их отношениях и на докладе, который он должен подготовить к конференции, запланированной на следующей неделе в Берлине.

Это было очень важно для него – он планировал озвучить кое-что из своих разработок. О них еще никто не знал, кроме Розы. Он считал, что его мысли перспективны и важны, искренне надеялся, что найдет единомышленников.

Но пока с докладом было никак. И не столько Инга отнимала у него время, сколько ее противостояние с Розой.

Вот и сейчас, стоило им войти в коттедж, она жалобным голосом произнесла:

– Опять эта собака! Алекс, ты слышишь?

Конечно, он слышал Малыша. Тот скучал без Розы, бросался на дверь и наверняка истрепал пару ее туфель в отместку.

– Боюсь, люди станут жаловаться. – Инга приложила пальчик к губам и задумалась. – Вот что мы сделаем… Ты иди пока в душ, а я выгуляю собаку.

– Ты? – изумился он. – Она же не знает тебя. Может, мне пойти?

– Смеешься? – Инга мягко улыбнулась. – Я вчера утром после пробежки ее выгуливала. Ты спал и не слышал. И Роза спала, а бедное животное скреблось в дверь. И я…

– Погоди, а что, дверь была открыта? – нахмурился Алекс.

– Ну да.

– Почему? – это он уже себя спросил. – Роза забыла запереть?

– Ой, а может, ее и в коттедже не было. – Инга легонько пошлепала себя по губам. – Я думала, она спит. Выгуляла Малыша, а когда вернулась с ним, она пила кофе на веранде. Я и подумала…

– Что она спала, а к твоему возвращению проснулась, – нетерпеливо перебил ее Алекс. – Но она могла просто выйти подышать, а Малыша оставила дома. Странно, конечно, учитывая, что она с ним не расстается. Но… Роза здесь творит много странных вещей. Думаешь, Малыш снова не заперт?

– Не знаю.

Инга беспомощно глянула на него, повела рукой в сторону соседнего коттеджа, где бесновалась собачка Розы, и спросила:

– Так что делать?

– Я иду в душ. А ты разберись там…

Он пробыл в душе дольше, чем планировал – вдруг полезли в голову слова для доклада. Они наседали стремительно и складывались в замечательные предложения – Алекс, не выключая воды, наговорил целых десять минут на диктофон. Когда он вышел, запахнувшись в гостиничный белый халат, Инга уже дремала в кровати, а в соседнем коттедже было тихо.

Глава 4

Роза не вышла к завтраку.

Алекс покрутил головой, в надежде обнаружить ее вчерашнего компаньона, но безуспешно. Молодого мужчины с бледным лицом нигде не было видно – похоже, он так же, как и Роза, мается похмельем.

Алекс заказал себе омлет, двойной эспрессо, стакан сока и булочку. Инги с ним тоже не было. Она спала, когда он уходил. Попытавшись ее растолкать, Алекс услышал ее невнятное бормотание, что на завтрак она не пойдет, раз пропустила пробежку.

Заказ принесли быстро, пожелав приятного аппетита. Он кивком поблагодарил и потянулся к телефону: от Розы ни пропущенного звонка, ни сообщения. Обиделась, это ясно, он же вчера ее прогнал из-за стола. Но она сама виновата! Хулиганила по высшему разряду. Круче было только однажды на отдыхе в Мексике. Тогда Роза, разозлившись на обсчитавшего ее официанта, обматериала его на родном языке. Дело чуть не дошло до вмешательства полиции.

Омлет оказался пригоревшим, а булочка несвежей. Сок напоминал подкрашенную воду, а кофе был жидким и кислым. Кое-как проглотив завтрак, Алекс расплатился и пошел к бару.

– Вы вчера работали? Вечером? – уточнил он у бармена.

– Да. Я. – Парень энергично натирал белым полотенцем стаканы.

– Роза… Пожилая женщина с парнем… Они долго пробыли после моего ухода?

– Бабуля ушла почти сразу. Парень остался.

Странно, подумал Алекс. Если Роза сразу ушла, почему бесновался Малыш? Куда она ушла? В каком направлении?

Вспомнилась черная вода ледяного озера: как его тяжелые воды смыкаются над головой, когда ныряешь с пирса. Алексу сделалось нехорошо.

– Она… сильно была пьяна? Я со своего места наблюдал, как она опрокидывает стакан за стаканом и…

– Вы серьезно? – Парень фыркнул, поставил на место последний начищенный стакан и швырнул полотенце на стойку. – Она не выпила ни грамма.

– То есть? – Лоб Алекса пошел морщинами.

– Она заказала десять!.. – бармен растопырил пальцы на обеих руках, пошевелив ими перед своим лицом. – Целых десять коктейлей. Разных. Я делал, а она приказывала выливать в раковину. Подержит в руке, сделает вид, что пьет, и тут же велит мне вылить. Думаю, что она просто злила вас. Вы ведь ее внук, не так ли?

– Да. Внук, – он облегченно выдохнул и беззвучно засмеялся. – Ну, Роза!