Текст книги "Она написала любовь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ona-napisala-lyubov-159304.jpg)
Автор книги: Тереза Тур
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 8
Агата так злилась, что даже лечь не могла. Ходила по спальне. Туда-сюда. Туда-сюда. Гостья была готова просто растерзать хозяина дома, если он явится – при полном параде, разве что ордена не нацепив, – и сообщит, что шум из ее спальни мешает их баронству спать!
Эльза, забравшись к ней на постель, посматривала насмешливо, словно хотела спросить: «Так и будешь туда-сюда бегать?»
Потом все же стало неловко. Так себя вести. В чужом доме. Агата выключила свет, легла в кровать и крепко заснула, стоило лишь закрыть глаза. Ей ничего не снилось, просто было тепло. Особенно ногам. Даже чуточку жарко. И кто-то сопел – негромко и размеренно. Уютно. Сладко. Эльза…
* * *
– Апчхирррр-пф-пф-рррр! – Эльза чихнула, почувствовав, как солнечный зайчик щекочет нос.
Жизнерадостный утренний лучик с трудом протиснулся сквозь плотные, добротные, немного старомодные гардины. В этом доме все было таким – сделанным на совесть, с легким привкусом старины.
Агата проснулась рано. Еще до того, как на лестнице послышались шаги хозяина дома. Посмотрела на чихающую Эльзу. Улыбнулась. Быстро оделась и, кутаясь в шаль для храбрости, вышла из спальни. Обнаружив господина барона на кухне, женщина слегка зажмурилась и быстро проговорила ему в спину:
– Извините. Я не знаю, что на меня нашло.
Он развернулся, держа поднос с завтраком. Улыбнулся. И важно, словно зачитывая проект какого-нибудь закона, провозгласил:
– Я придумал, кем будет ваша героиня. – Поставил поднос на стол.
– Кем же?
– Я долго думал, как сделать так, чтобы… чтобы можно было говорить об уважительном отношении к ней.
– И? – Писательница еще плотнее закуталась в шаль, стараясь не выдать своего волнения.
Эрик фон Гиндельберг аккуратно выкладывал ягоды. И только после того, как вокруг белоснежной горки творога образовался идеальный круг, ответил:
– Она могла быть связной. Работать со своим мужем-разведчиком. Их раскрыли. И он…
– Он ее не выдал? – Глаза Агаты горели, пальцы теребили бахрому шали. – И поэтому она осталась в живых?
Бывший канцлер только печально покачал головой. Ему отчего-то не хотелось огорчать молодую женщину, которая верила в сказки и отказывалась верить в пытки.
– Его просто не захватили живым, – вздохнул он. – Не дался. Только так. Иначе…
– Это же… реальная история? Да? – неожиданно спросила писательница.
– Да. Только случилась она с точностью до наоборот. Мой заместитель ушел из Оклера. А его жена погибла. Франц вышел купить молока к завтраку – с вечера забыли. Они с женой еще смеялись и спорили… Кому идти.
– За молоком…
Агата резко отвернулась, отошла к окну. Шаль сползла с плеч, но она ее не поправила. Собаки, которым со своего места были видны блеснувшие в глазах гостьи слезы, посмотрели на хозяина недовольно.
– Простите, – тихо сказал он. – Мне не следовало…
– Ничего-ничего, это… это вы меня простите, сейчас. Буквально минуту…
Сделать глубокий вдох, изо всех сил стараясь максимально расслабиться на выдохе. Так учил ее муж. Помогает. Муж… Ком снова подкатил к горлу, в носу защипало. Так не пойдет, надо держать себя в руках, иначе барон решит, что она истеричная, несдержанная особа…
«Наверное, это правильно, что над судьбой Франца и Матильды кто-то прольет слезу… Жаль, что я не могу…» – бились мысли в голове канцлера.
– Скажите, а… Я могу использовать эту информацию в своей книге? – спросила Агата.
– Думаю, да. Никакого особого секрета в этом нет, и потом, если бы это было не так, зачем мне вам рассказывать?
Эрик фон Гиндельберг постоял еще минуту, борясь с собой. Ему хотелось подойти ближе. Обнять эту трогательную, хрупкую женщину, прижать к себе, сделать так, чтобы огорчений в ее жизни было как можно меньше.
Вместо этого он вздохнул, шагнул вперед, Агата почему-то в этот же самый момент резко развернулась – и они почти столкнулись. Но мужчина плавным, отточенным движением вовремя ушел в сторону.
Повисла неловкая пауза, однако барон быстро справился с собой, улыбнулся, слегка кашлянул и весело проговорил:
– А теперь – никаких расстройств. И – завтрак!
«Ну и зря!» – прочитал он в глазах Грона. Эльза фыркнула. И отвернулась.
– Так, – приказал он низерцвейгам. – Идите-ка, погуляйте лучше. И непременно навестите госпиталь! Вас ждут.
Барон решительно выпроводил собак, взял поднос и направился в столовую.
– А вы? – спросила Агата.
– Я к вам присоединюсь.
Давно ему не было так легко, уютно и тепло. Пожалуй, что и никогда.
Сначала, до войны – вечно всем недовольный отец отравлял жизнь не только ему, но и матери. Не говоря уже о себе самом.
Эрик никогда не понимал, почему мама – красивая, умная женщина – никогда не пыталась что-то изменить. Они с отцом не любили друг друга, это было… слишком очевидно. Ее покорность судьбе чем-то питалась, подобно тому, как питает кристаллы кровь артефактора. Баронесса фон Гиндельберг была несчастна. Но иногда… Иногда он чувствовал, что ее счастье просто спряталось. Притаилось где-то глубоко внутри и всегда выглядывало, пусть и осторожно, в те редкие моменты, когда они оставались вдвоем.
Потом армия. Как ни странно, там Эрику было все же лучше, чем дома.
Война. Когда и дома-то не было. Была целая страна, которую надо было защищать. А дом…
Его, канцлера, называли всемогущим. Даже не так. Его называли «самым»: самым влиятельным, самым богатым…
Свой дом появился лишь после того, как король отправил канцлера в отставку. Нельзя же всерьез считать «своими» покои во дворце. Или огромный отцовский особняк в столице, который все эти годы открывали раз в сезон – канцлеру было положено принимать гостей на зимние праздники.
А этот дом был удивительно похож на него самого. Хмурый. Нелюдимый. Вздыхающий скрипом отполированных половиц. Его дом прятал серые тени в тайных полутемных уголках и доверял царапающим старый лак собачьим когтям больше, чем громким голосам редких посетителей.
Конечно, можно было сделать ремонт. Дом перебрали бы по бревнышку. Или вовсе снесли – отстроили на его месте новенький особняк.
Эрик фон Гиндельберг не хотел этого.
Он сроднился со старыми стенами, каким-то непостижимым образом научился дышать с ними в одном ритме.
– Я все съела, – доложила Агата, с преувеличенной серьезностью сложив руки на коленях.
Господин барон рассмеялся.
– А вот вы – нет, – заметила женщина.
Она с тревогой подумала, что хозяин дома осунулся за последние сутки. Ни кровинки в лице, ясные серые глаза потускнели, лишь выправка оставалась прежней. Безукоризненной.
– Доедайте! – потребовала Агата.
– Хорошо-хорошо. – В голосе Эрика фон Гиндельберга было наигранное недовольство, но Агата не обратила на это внимания.
Она смотрела канцлеру в глаза, которые улыбались. Искренне и как-то удивительно по-доброму.
– Вам стоило бы выпить гранатового сока, – задумчиво проговорила она. – Знаете, меня в детстве мама поила. Я была бледненькая, и ее это очень огорчало.
– Гранаты? – отвлекся мужчина от методичного накалывания ягодки на вилку. – Надо заказать. Фульд что-то говорил про то, что мне их есть необходимо. Особенно после работы с артефактами и потери крови.
– Потери крови?
– За все надо платить, моя дорогая госпожа Агата, – усмехнулся барон. – Артефактор платит кровью. Своей или чужой. На выбор.
Агата задумалась. Вдруг ей стало очень холодно. Даже под теплой шалью.
– Я готовился к нашей вылазке, – объявил господин барон после того, как они перебрались в гостиную и хозяин дома усадил ее в кресло около затопленного уже камина. – Вам не дует?
– Нет, все хорошо.
Женщина утонула в мягком кресле. Пылающий камин согревал и успокаивал, но, к сожалению, не избавлял от любопытства.
Барон, заметив, как подрагивает от нетерпения кончик ее носа, решил не томить – показать личины и кулон.
– Одну минуту.
Он уже выходил из гостиной, когда услышал:
– Если артефактор теряет столько сил. И… крови. Должны же быть какие-то процедуры? Укрепляющие. Поддерживающие. Надо узнать у доктора Фульда и выполнять неукоснительно!
– Зачем? – равнодушно спросил он, не оборачиваясь.
Когда барон вернулся, его гостья сидела с отсутствующим видом, закручивая кисти шали вокруг пальца в спиральку.
Он невольно залюбовался. Отсветы горящего камина на светлых, слегка золотистых волосах, так красиво контрастирующих с темной шалью. Веснушки. Их совсем немного, но они такие… трогательные. И конечно же, руки. Узкие ладони, длинные пальцы. Маленькое чернильное пятнышко на запястье. Она так увлеклась своим занятием, что пришлось обратить на себя внимание.
– Посмотрите на меня, – попросил Эрик фон Гиндельберг.
Агата подняла глаза и в ту же секунду вскочила, с трудом удержавшись от крика.
– Ну как? Хорошо получилось?
– Это… Это же не вы!
– Действительно, не я. То есть не совсем. Это – личина.
Гостья нахмурилась. Встала, оставив шаль на кресле. Обошла его вокруг.
– Слишком… бравый и образцовый. Какой-то… излишне правильный, что ли? Не живой…
– То есть вы хотите сказать, что в своем обычном виде я вам нравлюсь больше?
– Конечно, – не задумываясь, ответила Агата. И тут же смутилась.
А канцлер рассмеялся.
Она оценила беззаботный взгляд. Румяные щеки. И с нескрываемым отвращением поморщилась.
– Привыкайте, – приказал канцлер. – Сейчас собаки вернутся – посмотрите и на них.
– А как к вам обращаться?
– Эрик. Имя я менять не стал. Вы – моя работодательница. Думаю, по имени будет в самый раз.
– И сколько вам лет в этой личине?
– Так же, как и на самом деле, – сорок. Данные, к которым привык, всегда лучше оставлять без изменений.
– Сорок? – изумилась Агата.
Сквозь личину на миг проступило настоящее лицо барона Эрика фон Гиндельберга. Обиженное.
– Простите. – Она покраснела. – Я…
– Нет-нет… Вы правы. Я не выгляжу молодо. Сказывается служба. Знаете, как у нас говорят? Год за два. Но об этом после.
Он подошел и положил ей на колени кулон. Камень висел на простом, кожаном, очень длинном шнурке.
– Наденьте, – приказал розовощекий Эрик.
– Что это?
– Защита. От всего, на что у меня хватило фантазии. И прежде всего – от ядов. Кстати, будет жечь – знайте – рядом отрава. Ведите себя осторожно. Ничего не ешьте, ничего не пейте, ни к чему не прикасайтесь! Вам понятно?
– Да. А… камень. Он – настоящий?
– Вы про изумруд?
Агата нерешительно кивнула. Господин барон посмотрел на нее с недовольным изумлением.
– Вы же не допускаете, что я мог использовать какую-нибудь подделку? На искусственно выращенные камни чары такого уровня просто-напросто не лягут. Это же не массовое производство кристаллов для экипажей!
– Но это очень дорого!
– Естественно! Подвеске цены нет, и вовсе не из-за камня, поэтому будет правильным, если вы ее спрячете и не будете никому демонстрировать.
– Господин барон!
– Эрик, – недовольно поморщился он. – Привыкайте. Иначе нас раскроют еще до того, как мы начнем.
– Эрик, – повторила она, словно пробуя на вкус. – Я…
– Госпожа Агата. Выслушайте меня, пожалуйста, внимательно. Важна лишь жизнь. А камни. Металлы… Деньги… Все это вторично.
– Но мне нечем с вами расплатиться, – прошептала она.
– Я, кажется, не давал вам повода…
– Простите. Пожалуйста, простите меня. Просто…
– Выезжаем в ночь, – холодно приказал он. – Едем через столицу. Заодно навестим вашего поверенного – у меня к нему ряд вопросов.
– А можно… – начала Агата, но осеклась, глядя в застывшее маской чужое лицо. Поднялась, держа кулон за шнурок, будто крысу за хвост.
– Вы – невозможная упрямица, – прорычал господин барон. – Наденьте сейчас же! И куда вы там хотели зайти еще? По столичным магазинам пройтись?
– Нет. К издателю. Хочу предложить готовую рукопись нашего последнего детектива.
Глава 9
Раскаленной иглой вонзалось в затылок: «Обернись! Обернись! Обернись!» Жар расходился по всему телу, а когда доходил до кончиков пальцев, бил нестерпимым холодом.
Ладони вросли в кристаллы управления.
«Расслабился, дурак! В отставку вышел! Отдых. Роман. Еще и девушку в это втянул, идиот! Забыл, что нормальная человеческая жизнь не для тебя?»
Дорога петляла взбесившимся серпантином. Преследователи чуть отстали. Резкий поворот – и машина вырвалась на относительно прямой участок. Жаль, пришлось сбросить скорость. Маневр стоил им нескольких минут. Но иначе никак – слишком опасно. Будь он один – рискнул бы. Но он не один…
Потерял контроль, позволил себе небывалую роскошь – чувства. Отношения. Теперь он уязвим. До этого же как-то держался?! Дурак…
Он осмелился бросить взгляд на свою нечаянную спутницу и едва не потерял управление. Поистине, сегодняшняя ночь – ночь сюрпризов.
Девушка не плакала. Она была спокойна и собрана. А в руках… В руках у нее был огнестрел.
Вещица явно непростая – он уловил силу кристаллов. Но самым удивительным было вовсе не это, а то, что оружие было маленьким, если не сказать изящным, как раз девушке по руке. Одного взгляда достаточно, чтобы понять – работа военного артефактора. Очень высокого класса. Мастера своего дела. Кто-то сделал специально для нее? Мужчина почувствовал укол ревности, рука слишком сильно надавила на кристалл. Машину слегка занесло.
– Не отвлекайтесь, – хмуро порекомендовала она.
– И где было оружие? – Вопреки тому, что ситуация была очень и очень серьезной, он не выдержал и улыбнулся.
– В сумочке, – в голосе смущение и досада. – Простите, что втянула вас в это.
– Вы на задании?
– Нет. Я – в отставке. А вы?
– Отпуск.
– И кто тогда за нами гонится?
– Не знаю. Я никого не узнал за эти два дня.
– Я тоже.
– Откуда это у вас? – Он кивнул на огнестрел.
– А, это… Расскажу потом.
Машина неслась вперед, кристаллы выхватывали искры серебряного дождя в ночи, рядом сидела очень симпатичная молодая женщина, крепко сжимая в руках оружие. Романтика…
Девушка сосредоточенно смотрела в одну точку и вдруг резко повернулась:
– А вам не приходило в голову, что дорога – одна. И если это не просто безмозглые грабители, то…
– Где-то впереди – засада?
– Именно.
* * *
– С вами все хорошо?
Агата вздрогнула. Очнулась.
– Не забыть бы, – пробормотала она, избегая смотреть в незнакомое лицо мужчины.
Эльза и Грон сидели на заднем сиденье мобиля. Черная с синим отливом шерсть, торчком стоящие ушки, смешная борода Грона, вечно подрагивающий от любопытства хвостик Эльзы – все это исчезло. Низерцвейги стараниями артефактора превратились в валльских пастушьих собак. Золотистая волнистая шерсть, длинные хвосты. Ушки так же стояли торчком, но были более округлой формы. А глаза… Глаза остались прежними – четыре драгоценных кристалла, которые Агата за последнее время успела полюбить.
Удивительно, но она по-прежнему читала настроение своих новых друзей, слышала у себя в голове их мысли. Личина собак совершенно ей не мешала. Чего не скажешь об их хозяине. Новый образ барона раздражал.
– Вы придумывали вашу историю?
– Я? Да… – смутилась Агата.
Она вдруг заметила, что глаза у Эрика тоже остались прежними: серыми, внимательными. И стало легче. Она улыбнулась и ответила:
– Мои герои уходят от погони. Они даже не знают, за кем из них охотятся.
– Понятно.
– Скажите… Как можно остановить мобиль преследователей? Чтобы допросить?
– Пусть стреляют по передним кракам, – предложил Эрик, – самые крупные кристаллы управления в большинстве моделей встраиваются именно туда.
– Ночью? В мобиль, что несется на страшной скорости? Вы же знаете – кристаллы можно приглушить и мобиль в ночи почти не будет виден. Именно так поступают во время преследования преступников.
– «Страшная» скорость… – передразнил, потом задумался. – Гвозди по дороге рассыплют?
– Скажите, вот у вас есть в машине гвозди? – возмутилась писательница.
– У меня – нет. Но я и не спецагент под прикрытием.
Они уже въезжали в Лаутгард, когда Эрик вдруг проговорил:
– У кого-то из них может быть кристалл, испускающий свет. Если его установить грамотно – он ослепит водителя.
– Чтобы спровоцировать аварию! Замечательно!
Агата так искренне обрадовалась, что барону стало легче. Артефактора огорчала явная неприязнь женщины к выбранному им образу. По правде говоря, он считал эту личину приятной. Намного приятней себя реального.
Они остановились.
– Сначала к адвокату, – предложил он. – Потом пообедаем. Или наоборот?
– К адвокату, – кивнула Агата.
Город! Агата почувствовала, что все это время скучала по столичной жизни. Суета, новые фасоны шляпок, запах духов, кофе и свежих булочек. Утренний дождь смыл пыль с витрин, и маленькие магазинчики стали как будто еще наряднее.
– Пфффчир! Рррррррррр…
Агата обернулась. Эльза разглядывала свое отражение в луже, и оно ей явно не нравилось.
– Эльза… Эльзочка, это тяжело, я знаю, но потерпи. Ты все равно красавица! – Пальцы утонули в золотистой шерсти. Какая… мягкая!
– Эльза, что за капризы! Не забывай, пожалуйста, что ты на задании! – возмутился барон.
Эльза даже не взглянула в сторону хозяина. Разве мужчины смыслят что-нибудь в подобных делах? Агата улыбнулась, поискала глазами Грона.
Пес также рассматривал свой новый внешний вид в стекле витрины. Но он делал это скорее философски. Без лишних неконструктивных эмоций, к которым склонны женщины.
К полудню они дошли до адвокатской конторы.
– Госпожа фон Лингер! – преувеличенно радостно поприветствовал их невысокий, полноватый мужчина средних лет. Был он розовощек, гладко выбрит, однако его почти искренней улыбке явно не хватало уверенности. – Чем обязан?
– Я бы хотела уточнить некоторые детали по управлению семейными активами. – Агата опустилась на краешек стула. Сжала ручку сумочки.
– Ах, дорогая моя госпожа Агата! Зачем вам забивать свою прелестную головку такими несущественными мелочами. Вот ваш супруг, вернувшись…
– Минуточку! – остановила его женщина. – То есть вы не только в курсе того, что мой муж пропал, но также не сомневаетесь, что он жив и здоров. Людвиг собирается возвращаться?
Мужчина опустил глаза. Было видно, что разговор ему хоть и неприятен, но к только что выдвинутым в свой адрес обвинениям он не относится серьезно.
– Я понимаю ваше беспокойство…
– Вы в курсе того, куда исчезли наши семейные сбережения?
– Я бы очень хотел вам помочь, моя дорогая госпожа фон Лингер, но… Простите, меня связывает этика. – Поверенный поднялся, давая понять, что разговор окончен.
– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – насмешливо проговорил Эрик, на которого до этого момента адвокат обращал внимания не больше, чем на еще один стул, – но в договоре о предоставлении услуг вашей адвокатской конторой написано, что вы представляете семейство фон Лингеров. И на бумаге – три подписи. Имущество у четы общее…
– Вы адвокат?
– Нет. Я охранник.
– Налицо конфликт интересов. – Адвокат налил воды, предложил гостье, получил отказ и выпил сам. – Необходимо дождаться господина Людвига и продолжить беседу втроем. Уверен, он все объяснит своей супруге.
– Вот что, – поднялась Агата. – Я обращусь в коллегию адвокатов с жалобой.
– Что?
– В ней я укажу, что поверенный нашей семьи прекрасно знал о местонахождении моего мужа, в убийстве которого пытались обвинить меня. Кроме того, он, по всей вероятности, покрывает тех, кто покушался на меня.
– Как покушался? Госпожа фон Лингер, что вы говорите такое?
– Меня пытались отравить. И велика вероятность, что это произошло из-за исчезнувших со счетов денег. Вам ведь известно, что сумма там была весьма внушительная.
– Еще можно привлечь прессу, – посоветовал из своего угла Эрик.
Поверенный без сил опустился в кресло.
– Господин Шольц, пожалуйста. Мне надо знать, во что нас всех втравил Людвиг, – как могла мягко проговорила Агата. – Если бы речь шла о благосостоянии – мы могли бы ждать… Но на кону – моя жизнь.
– Что вы хотите? – Шольц вытер шею платком.
– Ровно то, на что я имею право. Деньги со счетов.
– Хотите чаю? – вдруг спросил поверенный четы фон Лингер.
Агата и Эрик молча переглянулись. Когда же все уселись пить чай, Шольц заговорил менее официально:
– Людвиг слишком мягкий. Он всегда хотел, чтобы его любили в семье.
– Я это уже поняла, – невесело усмехнулась Агата. – Моей любви ему было мало…
Отчего-то эта фраза больно резанула господина барона.
– Увы, – поверенный опустил голову, – Людвиг всегда относился к тому, что его не принимает семья… слишком болезненно. И всегда хотел доказать им что-то. Сестре, брату…
– И особенно матери, – кивнула Агата.
– Да, особенно фрау Берте, что он достоин ее любви…
– Когда у нас не было больших денег и популярности на весь Отторн, все было намного проще. Тогда мы просто не интересовали семью Лингеров.
Эльза подошла и положила голову ей на колени. Агата погладила собаку.
– Деньги, – напомнил Эрик.
– Да, конечно, – не стал на этот раз спорить поверенный. – Все дело в том, что Людвиг отдал бо́льшую часть сбережений своей сестре, чтобы устроить развод. Муж не давал разрешения. И ему было страшно неловко перед вами от того, что огромная сумма идет на содержание его родственников. Поместье в кредит… Конечно, можно было бы пересидеть без резких телодвижений и постепенно все выплатить. Ну, конечно, пришлось бы урезать содержание… хотя бы матери и племяннику. Но он не мог пойти на это.
– Мы помним, он жаждал, чтобы его любили в семье, – насмешливо откликнулся Эрик.
– Но тут его младший брат предложил ему вложиться в разработку магических кристаллов в Новом Свете.
– Что? – тут, похоже, удивился даже Эрик.
– Но ни мой муж, ни Ульрих… они же ровным счетом ничего не смыслят в добыче кристаллов. И… если месторождение в Новом Свете – значит, надо было ехать туда. Как-то все контролировать!
– Вы сейчас говорите слово в слово то, что сказал я, госпожа Агата. Но Людвиг увлекся этой идеей. Он придумал себе историю про то, что все будет прекрасно. Что он выйдет победителем. И…
– Вложил деньги. И не только свои, но и госпожи фон Лингер. Наследство, компенсацию за поместье от правительства. – Внезапно за личиной приятного парня показался барон фон Гиндельберг.
Поверенный вздрогнул, но согласно кивнул:
– Ульрих был очень убедителен. А Людвиг слишком хотел поверить младшему брату. Он не смог сказать «нет».
– Конечно же, это была афера, – усмехнулся Эрик.
– Гигантская. Позже выяснилось, что под видом природных камней в Старый Свет шли искусственно выращенные кристаллы.
– Есть ли возможность вернуть хотя бы часть денег?
– Я работаю над этим.
– Но как можно было доверить деньги – да еще и такие огромные, – Агата оглядела мужчин в недоумении, – Ульриху? Он же совсем мальчишка!
– Ему просто выгодно, чтобы его таковым считали, – поморщился Шольц. – Талантливый мальчик, который вечно ищет себя!
– А вы так не считаете? – быстро спросил Эрик.
– Ему уже двадцать пять. Он не так уж и намного моложе Людвига или, скажем, меня. Несколько раз начинал учиться. Но… бросал. Устраивался на работу – тот же Людвиг хлопотал – и нигде не продержался более трех месяцев. Ульрих не без таланта. Но как быстро загорается, так быстро и остывает. А еще категорически не умеет работать изо дня в день. Ему становится скучно.
– То есть вы хотите сказать, что младший брат господина Людвига был в курсе аферы? И просто воспользовался добрым отношением семьи Лингеров, чтобы раздобыть денег?
– У меня нет доказательств. Но исключать подобное я бы не стал.
– А участие в покушении на госпожу Агату?
– Ульрих? Нет… Не думаю.
– А сам господин фон Лингер?
– Да что вы такое говорите! – вскочила Агата. – Я…
Она пошатнулась, случайно задела чашку, та упала и разбилась.
– Госпожа фон Лингер! – Мужчины одновременно бросились к ней, но Агата вытянула руку перед собой и твердо сказала:
– Со мной все в порядке! Я… просто… Мне хочется на свежий воздух, если не возражаете. И не беспокойтесь, Эльза пойдет со мной.
– Я должен вас сопровождать.
– Эрик, пожалуйста. Я хочу побыть одна…
* * *
Агата выбежала на улицу, сделала несколько глубоких вдохов и, погруженная в свои мысли, зашагала прочь.
Азарт закрученных сюжетов… Финал запутанной истории, где все надо просчитать, чтобы не было «дыр», «затянутых» моментов. Постараться сделать так, чтобы интрига осталась не раскрытой до самого конца. Аккуратно разбросать смысловые «крючки» на протяжении всего текста. Возможность найти разгадку должна быть, иначе будет неинтересно. Но чтобы догадаться было практически невозможно!
Склоненные над листами головы, чуть ли не подпирающие друг друга. Скоро утро, сил нет даже на то, чтобы встать и заварить бодрящий чай. А в истории что-то не так. Что-то не нравится…
Они с Людвигом уже и посмеялись, и поругались, когда он швырнул листы, что встревоженными голубями разлетелись по комнате. Агата ворчала, бережно собирая результат их бессонной ночи. Муж высказывался, что все это – чушь полная. И надо переделывать…
Хорошее было время. Отчего-то они верили, что так будет всегда. Ну, может, чуть попроще, когда денег будет побольше. Она тратила все, что удавалось скопить, на травы. Бодрящий сбор – он помогает работать ночью. Сбор от головной боли, успокаивающий сбор. Все – для него. Чтобы он работал.
Так… привыкла заботиться о нем. Это же естественно. Как дышать. Никогда не задумывалась о том, сколько делала сама. Записывала то, что он рассказывал. Не перебивала, иначе у Людвига могло испортиться настроение, и тогда – все. Ждать нового вдохновения. А у них сроки.
Работа над текстом, портреты персонажей, характеры. Все записать. Перепечатать. Проверить. Перепроверить. Чтобы не было опечаток, повторов. Она редактировала книги сама, поэтому их новинки выходили всегда вовремя. Расходились тиражи мгновенно. И снова – чай, стенография, подготовка черновой рукописи, перепечатать, перепроверить…
Вдруг так ярко представилось, что она несет мужу чай. Ставит на стол. Он раздражен, потому что болит голова. Поджатые губы. Недовольное: «Оставь, не сейчас!» Мало заварить сбор. Надо еще заставить его выпить. Уговорить. Успокоить…
Он хоть раз сказал ей спасибо? Нет. Ни разу. Может, она и не заслуживала? Была слишком назойлива? Высокомерна? Он уже не любил? Чувства исчезли?
Даже если и так. Все равно. Людвиг не мог участвовать в покушении на нее. Нет.
Агата вдруг осознала это. И вздохнула спокойно. Пусть Людвиг затеял глупый розыгрыш и, как подросток, попытался просто сбежать от проблем. Пусть с ним рядом была другая женщина – наверное, с трепетом и восторгом воспринимающая все, что он изрекал. Агата в последнее время видела, что мужу этого не хватает, что он нуждается в искреннем восхищении именно со стороны домашних. Она чувствовала себя виноватой, потому что сама дать ему этого не могла: слишком критичный ум, слишком не мягкий характер.
Госпожа фон Лингер так задумалась, что не заметила, как они с Эльзой дошли до чайной лавки. Ну надо же! Казалось, что она просто бредет по городу в растрепанных чувствах, а на самом деле пришла туда, куда планировала. Четкость в действиях, мыслях, делах. Даже сейчас. Может быть, Людвиг сбежал от нее именно поэтому? Видимо, ей трудно понять по-настоящему творческого человека. А ведь она хочет самостоятельно написать книгу. Вдруг у нее ничего не выйдет? Нет таланта? Если книга будет скучной, то…
Приветливо тренькнул колокольчик.
– Госпожа фон Лингер! Как же я рада вас видеть! – выглянула хозяйка. – Давненько вас не было видно.
– Здравствуйте, Эви. Мы теперь переехали в поместье и достаточно редко бываем в столице.
– Вы позволите угостить вас чаем? Недавно привезли новый купаж, и мне бы хотелось услышать ваше мнение.
– С удовольствием.
Смуглая молодая девушка исчезла за занавеской из разноцветных стеклянных бусин. Агата бывала там. Бывший хозяин, дедушка Эви, господин Питт, когда еще был жив, приглашал ее в святая святых своей лавки – кладовую за занавеской из бусин. Они пили чай с печеньем, которое она специально пекла для их нечастых посиделок. Разговоры о чае. Книги, которые он ей давал, советы.
Мистер Питт умер два с половиной года назад. Скромные похороны, кладбище на окраине. Людвиг еще очень сердился – зачем она туда поехала. Подумаешь, умер хозяин чайной лавки! Но он был ей другом. Его сборы помогали. Людвигу же и помогали. Как же она раньше не замечала? Ее муж… не всегда вел себя достойно. А вот барон…
– Пчиф! Ррррррррррррр… – Эльза громко чихнула, смущенно прикрыв лапой нос.
Агата улыбнулась, присела, погладила мягкую, золотистую шерсть. В лавке пахло пряностями, травами. Для низерцвейга, обладающего тончайшим нюхом, наверное, тяжело тут находиться.
– Может, подождешь на улице? – предложила она собаке, и Эльза удалилась, одарив благодарным взглядом.
Звякнул колокольчик. Солнечный луч ворвался в приоткрытую дверь. Быстро, зная, что скоро исчезнет, пронесся по многочисленным пузырькам, расставленным по полкам.
Вернулась Эви с подносом. Девушка была чем-то похожа на своего деда. Те же ямочки на щеках. Приветливая, искренняя улыбка. Мистер Питт души не чаял в своей внучке. Учил всему, говорил, что лавку оставит ей. И не ошибся. Его дело живет, лавка, судя по всему, процветает.
– Вот, госпожа фон Лингер! Новый поставщик с островов. Уверяет, что чай, выращенный в горшочках из кристаллов лично артефактором, способен поднимать настроение!
– Но ведь кристаллы… это очень дорого?
– О, нет. Конечно, они не настоящие, но в землю подсыпают пыль от отработанных настоящих пород, этого достаточно. И потом подобные купажи действительно не дешевы! Попробуйте!
– Как интересно… Мне как раз не помешает, наверное…
С каждым новым глотком ароматного чая уходили горечь и отчаяние. Это был… запах надежды! На сердце становилось спокойнее: скоро она раскроет все тайны и сможет справиться со всеми сюрпризами, что приготовила ей судьба.
– Чай чудесный! Думаю, вас не обманули, Эви. Купаж не плохой – собачьи ушки, лунный волос и земляника. Основа – зеленый чай. Именно его вырастили артефакторы, если я правильно понимаю?
– О, госпожа Агата! И как это вам удается? Вы все ингредиенты назвали, а сделали всего пару глотков! Вам надо написать книгу о чае!
– Я подумаю. – Госпожа фон Лингер улыбнулась. – Скажите, Эви, не случалось ли вам помогать артефакторам приходить в себя после экспериментов?
– Конечно! Как раз Генрих и обращался ко мне! Артефактор, что придумал выращивать чай… А настроение у вас поднялось, госпожа Агата?
– Да! И это удивительно!
– Вот видите! Я скажу Генриху. То-то он обрадуется!
– Передайте, пожалуйста, мои комплименты. Так как на счет артефакторов?
– Артефакторы теряют много крови во время работы. Вот Генрих, он…
– Генрих – ваш жених?
– От вас ничего не скроешь, госпожа фон Лингер. – Девушка покраснела, ее смуглая от природы кожа не спасла положения. – А как вы догадались?
– Это все волшебный чай вашего Генриха. Так как насчет сбора для артефакторов, Эви?
– Простите меня… Все болтаю, болтаю! Сейчас принесу!
Агата внимательно читала состав сбора, прикидывая, сколько это может стоить. Редкий состав, но очень грамотный – медвежья кровь, коралловый мох, плоды яшника, листья северной плакуньи. Вот только на вкус это должно быть…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?