Текст книги "Второе правило волшебника, или Камень Слёз"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kamen-slez-ili-vtoroe-pravilo-volshebnika-32189.jpg)
Автор книги: Терри Гудкайнд
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 14 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]
Здесь, на нижнем уровне Дворца, было холодно и очень пыльно. Дойдя до нужного помещения, она зажгла факел, висящий у входа, и распахнула тяжелую дверь. В маленькой комнате не было ничего, за исключением еще одного факела, вороха соломы и двух волшебников на нем. В воздухе стоял неприятный запах плесени.
Когда она вошла, волшебники, пошатываясь, поднялись на ноги. Оба были в длинных балахонах, указывающих на их высокий ранг. Волшебники глупо улыбались и, судя по всему, были в стельку пьяны. Решили отпраздновать свою последнюю ночь во Дворце, с раздражением подумала она. Последнюю ночь в обществе сестер Света. Последнюю ночь с Рада-Хань на шее.
Эти двое попали во Дворец еще мальчишками и почти в одно и то же время. С тех пор они стали друзьями. Сэм Вебер был невысок, у него было простое открытое лицо, светлые курчавые волосы и мягкий спокойный взгляд. По сравнению с остальными чертами лица его подбородок казался излишне крупным. Второй, Невилл Рэнсон, был повыше, волосы имел черные, всегда стриг их коротко и старался следить за прической. Он носил короткую, аккуратную бородку, в которой уже начала пробиваться седина. Глаза у него были почти такие же темные, как волосы, а черты лица – более жесткие, чем у товарища.
«Я всегда говорила, что он будет красивым мужчиной», – глядя на Рэнсона, подумала сестра. Когда-то, давным-давно, его, еще ребенка, доверили воспитывать именно ей, тогда послушнице. Это было ее последнее испытание перед тем, как стать сестрой.
Волшебник Рэнсон взмахнул рукой и попытался отвесить поклон, но едва не упал. Восстановив равновесие, он широко улыбнулся, отчего сразу стал похож на мальчишку, несмотря на возраст и седину в бороде.
– Доброго вам вечера, сестра… – начал он, но договорить не успел: она изо всех сил ударила его хлыстом по подбородку. Хрустнула кость. Невилл с воплем повалился на пол.
– Я же говорила, – прошипела она сквозь стиснутые зубы, – никогда не произноси вслух мое имя, если мы не одни. То, что ты пьян, ничего не меняет.
Вебер окаменел. Его лицо побледнело, улыбка пропала. Рэнсон корчился на полу, закрывая руками лицо. Кровь текла между пальцами и капала на одежду.
К щекам Вебера вновь прилила кровь.
– Как вы смеете?! Мы прошли все испытания! Мы – волшебники!
Она освободила силу, заключенную в Рада-Хань. Заклинание отбросило Вебера к стене, и ошейник прилип к ней, словно гвоздь к магниту.
– Прошли испытания! – взвизгнула сестра. – Прошли испытания! Вам предстоит еще главное испытание – мое! – Она увеличивала боль, причиняемую Рада-Хань, до тех пор, пока Вебер не начал корчиться в агонии. – Так-то вы обращаетесь к сестре! Так-то показываете свое уважение!
Она ослабила хватку, и Вебер повалился на пол. Вскрикнув от боли, он с усилием встал на колени.
– Простите, сестра, – забормотал он хриплым голосом. – Я не хотел быть непочтительным. Это лишь оттого, что я выпил лишнего. Простите, сестра! Пожалуйста!
Уперев кулаки в бока, она смотрела на него. Потом кончиком хлыста указала на Рэнсона:
– Исцели его. И побыстрее. Я пришла предложить вам последнее испытание, а не смотреть, как он скулит, получив единственный легкий шлепок.
Вебер склонился над другом и осторожно перевернул его на спину.
– Все хорошо, Невилл, – приговаривал он. – Я помогу тебе. Лежи спокойно.
Сэм мягко развел руки товарища и коснулся пальцами разбитого подбородка. Не переставая бормотать заклинания, он принялся за исцеление. Это продолжалось недолго: Вебер был талантливым целителем. Потом он помог Рэнсону сесть и вытер ему лицо пучком соломы.
Невилл поднялся на ноги. Глаза его горели, но говорить он старался спокойно:
– Прошу прощения, сестра. Что вы от нас хотите?
Вебер встал рядом с ним:
– Мы выполнили все требования сестер. Мы свободны.
– Свободны? Свободны? Нет, я так не думаю. Или вы забыли наши беседы? Забыли то, что говорила вам я? А может, вы надеялись, что я позабуду? Думали просто упорхнуть из Дворца? Свободны, как птички! Как бы не так! Никто еще не покидал Дворец, не повидав сначала меня. Или кого-нибудь из моих людей. Вы знаете, тут все дело в присяге.
Отступив на полшага, мужчины переглянулись.
– Если вы позволите нам уйти, – учтиво сказал Вебер, – мы принесем вам любую присягу.
– Мне присягу? – Неожиданно голос ее стал очень спокойным. – Нет, мальчики, это присяга не мне. Это присяга Владетелю, и вы это знаете. – Волшебники побледнели. – И ее принесет тот, кто пройдет испытание. Только один из вас принесет эту присягу.
– Один из нас? – сглотнув, переспросил Рэнсон. – Но почему? Почему только один?
– Потому что, – почти шепотом ответила она, – другой умрет. Ему незачем будет присягать.
Волшебники вздрогнули и придвинулись ближе друг к другу.
– И что это за испытание? – спросил Вебер.
– Снимайте балахоны, и мы начнем.
Они переглянулись.
– Балахоны? – переспросил Рэнсон, непроизвольно подняв перед собой руку. – Сейчас? Здесь?
Она по очереди оглядела их:
– Не стесняйтесь, мальчики. Я множество раз купала вас в пруду.
– Но тогда мы были еще детьми, – попытался возразить Рэнсон, – а теперь мы взрослые мужчины.
Глаза ее злобно сверкнули.
– Не заставляйте меня повторять дважды! Иначе я сожгу их прямо на вас!
Вздрогнув, волшебники начали торопливо стаскивать с себя балахоны. Она с подчеркнутым презрением смотрела на мужчин, и под ее взглядом те покраснели от стыда. Сестра встряхнула рукавом, и в руке у нее оказался скальпель.
– А теперь к стене. Оба.
Они замешкались, и, чтобы поторопить их, она применила силу ошейника. Волшебников отшвырнуло к стене, где они и застыли, опутанные невидимой сетью, не в силах пошевелить даже пальцем.
– Прошу вас, сестра, – прошептал Рэнсон, – не убивайте нас. Мы сделаем все. Все что угодно.
– Конечно, сделаете. По крайней мере один из вас. Однако мы еще не выяснили, кто же это будет. Так что лучше держи язык за зубами, пока я тебе его не отрезала.
Оглядев беспомощных волшебников, она двинулась к Веберу и, приложив скальпель к его груди, сделала два аккуратных надреза, сходящихся внизу, почти у пупка. Обливаясь потом, Вебер стиснул зубы, но не проронил ни звука. Соединив эти два надреза одним поперечным, сестра с помощью скальпеля отделила от тела верхнюю часть треугольника и перешла к Рэнсону.
С ним она проделала ту же операцию: два продольных разреза и один поперечный. По лицу его струился пот, смешанный со слезами, но Невилл молчал. Закончив, сестра выпрямилась и оценила результаты. И треугольники, и кусочки отодранной кожи были одинаковыми. Отлично. Она убрала скальпель в рукав.
– Один из вас завтра избавится наконец от ошейника и волен будет отправиться куда пожелает. Так, во всяком случае, полагают сестры. Но Владетель решил иначе. Завтрашний день для одного из вас станет началом его службы Владетелю. Тот, кто будет служить ему хорошо, будет вознагражден, когда Владетель вырвется из-за завесы. Но тот, кто не справится со своими обязанностями, то… ну, словом, ему придется горько пожалеть об этом.
– Сестра, – дрогнувшим голосом спросил Рэнсон, – но почему только один? Мы оба можем принести присягу. Мы оба можем служить Владетелю.
Вебер бросил на него осуждающий взгляд. Он не любил просить пощады. Он всегда был упрям.
– Эта присяга – присяга кровью. Только тот, кто выдержит мое испытание, удостоится чести ее принести. Второй сегодня ночью лишится своего дара. А знаете ли вы, как лишить волшебника дара?
Волшебники отрицательно покачали головами.
– Если содрать с него кожу, магия вытечет из него, – сказала сестра таким будничным тоном, словно говорила о том, как снять кожицу с груши. – Вытечет вся, без остатка.
Вебер молча смотрел на нее. Лицо его стало белым как полотно. Рэнсон в ужасе закрыл глаза.
Сестра намотала на пальцы лоскутки кожи и продолжала объяснять:
– Дело это сугубо добровольное. А для того, чтобы вы лучше представляли себе, что вас ожидает, – небольшая демонстрация. Я не хочу, чтобы вы думали, будто смерть будет для одного из вас легким выходом. – Она ласково улыбнулась им. – Вы можете кричать, мальчики. Я знаю, что это очень больно.
Она отступила назад и вырвала у каждого из груди полоску кожи. Сестра терпеливо ждала, пока утихнут вопли, а потом еще дала им время слегка порыдать: это помогает лучше усвоить урок.
– Прошу вас, сестра! – простонал Вебер. – Мы служим Создателю. Так учили нас сестры. Создателю, а не Владетелю!
Она холодно взглянула на него:
– Если ты так предан Создателю, Сэм, я позволю тебе выбирать первым. Хочешь ли ты остаться в живых или умереть сегодня ночью?
– Почему он? – прохрипел Рэнсон. – Почему ты дала ему выбирать первым?
– Попридержи язык, Невилл. Будешь говорить, когда придет время! – Она вновь посмотрела на Вебера и подняла его голову за подбородок: – Ну, Сэм? Кто же умрет – ты или твой лучший друг? – Она отпустила его подбородок и скрестила руки на груди.
Сэм затравленно смотрел на нее. Лицо его было уже не белым, а серым. На Рэнсона он старался не глядеть. Когда Сэм заговорил, голос его был едва слышен:
– Меня… Убей меня. Пусть Невилл живет. Я не присягну Владетелю в верности. Я лучше умру.
Некоторое время она молча смотрела в его пустые глаза, а потом повернулась к Рэнсону:
– Так что ты хотел сказать, Нэвилл? Кому жить? Кому – умирать? Тебе или твоему лучшему другу? Кто принесет присягу Владетелю?
Облизнув губы, он бросил взгляд на товарища, потом – на сестру.
– Вы же его слышали. Если он хочет умереть, пусть умирает. Я хочу жить. Я присягну Владетелю в верности. Я дам ему свою клятву.
– Свою душу.
Он медленно кивнул. Глаза его пылали.
– Мою душу.
– Ну что ж. – Она улыбнулась. – Похоже, друзья пришли к согласию. Таким образом, все довольны. Быть посему. Я рада, Невилл, что именно ты останешься с нами. Я горжусь тобой.
– Должен ли я присутствовать? – спросил Рэнсон. – Должен ли видеть это?
– Видеть это? – Сестра вскинула брови. – Да ты ведь сам должен это сделать.
Он нервно сглотнул, но жестокий блеск не исчез из его глаз. Сестра всегда знала, что это будет именно он. О, на этот счет у нее не было никаких сомнений. Она слишком хорошо его изучила. Она потратила немало времени, направляя его на этот путь.
– Нельзя ли исполнить мою последнюю просьбу? – прошептал Вебер. – Нельзя ли перед смертью снять с меня ошейник?
– Чтобы ты освободил Огонь Жизни волшебника и умер своей смертью в то время, когда твоя жизнь должна принадлежать нам? – рассмеялась сестра. – Ты думаешь, я глупа? Ты думаешь, я глупая, мягкосердечная женщина? – Она покачала головой. – Отказано.
Она ослабила хватку ошейников. Вебер упал на колени, голова его поникла. Рзнсон выпрямился и расправил плечи.
– А как быть с этим? – показал он на кровавую полоску у себя на груди.
Сестра повернулась к Веберу.
– Вставай, Сэм. – Вебер встал, не поднимая головы. – Твой лучший друг ранен. Исцели же его.
Не говоря ни слова, Вебер положил ладони Рэнсону на грудь и начал исцеление. Рэнсон спокойно стоял, ожидая, когда боль утихнет. Сестра отошла к двери и, опершись о косяк, смотрела, как работает Вебер. Работает в последний раз.
Он закончил и, по-прежнему не глядя ни на Рэнсона, ни на сестру, отошел к дальней стене, опустился на корточки, спрятав голову между колен. Рэнсон, все еще голый, стоял посередине комнаты и ждал. Когда молчание стало невыносимым, он спросил:
– Что я должен делать теперь?
Сестра встряхнула рукавом, и в руках у нее снова возник скальпель. Она подбросила его в воздух и, поймав за лезвие, протянула Рэнсону.
– Ты должен содрать с него кожу. С живого.
Она держала скальпель до тех пор, пока Ренсон не взял его. Взгляды их встретились. Потом Рэнсон опустил глаза на скальпель в вытянутой руке.
– С живого, – повторил он.
Сестра вынула из кармана статуэтку, которую взяла в своем кабинете: она изображала коленопреклоненного человечка, держащего в руках большой кристалл. Его миниатюрное личико было обращено вверх, словно в изумлении. Кристалл имел вытянутую форму и был слегка огранен. Внутри, в прозрачной полутьме, мерцали морозные искорки, напоминающие звезды. Рукавом плаща сестра смахнула с фигурки пыль и поставила ее перед Рэнсоном.
– Это магия и вместилище магии, – сказала она. – Кристалл называется квиллион. Он вберет в себя магию, когда она начнет вытекать из твоего приятеля после того, как ты снимешь с него кожу. Когда вся его магия переместится в квиллион, кристалл засияет оранжевым светом. Ты принесешь его мне, чтобы я убедилась, что ты выполнил задание.
Рэнсон проглотил комок в горле:
– Да, сестра.
– Но прежде чем я уйду, ты должен принести присягу. – Она подобрала с пола фигурку и, дождавшись, пока Рэнсон возьмет ее в руки, продолжала: – Это будет твоим первым заданием после того, как ты дашь клятву Владетелю. Если ты не справишься с ним – впрочем, как и с любым последующим заданием, – то пожалеешь, что не оказался на месте своего приятеля. И будешь жалеть об этом до скончания времен.
Рэнсон стоял, держа в одной руке скальпель, а в другой – квиллион.
– Да, сестра. – Он бросил через плечо взгляд на человека, сидящего у дальней стены, и понизил голос: – Сестра, не могли бы вы… нельзя ли лишить его языка? Если он будет говорить, я не знаю, смогу ли…
Она вскинула бровь:
– У тебя же есть нож. Отрежь ему язык, и дело с концом.
Рэнсон на мгновение закрыл глаза и сглотнул. Потом он снова открыл их.
– А что, если он умрет раньше, чем из него вытечет вся магия?
– Поскольку рядом квиллион, он будет жить до тех пор, пока в нем остается магия. Когда вся она окажется в квиллионе, кристалл начнет светиться. Это значит, что твое задание выполнено. Дальнейшая судьба твоего приятеля меня не интересует. Если хочешь, можешь убить его сразу.
– А если он попытается сопротивляться? – Рэнсон по-прежнему говорил негромко. – С помощью магии?
Она с улыбкой покачала головой:
– Именно поэтому я и оставила на нем ошейник. Вебер не сможет остановить тебя. Кстати, когда он умрет, его жизненная сила, поддерживающая Рада-Хань, иссякнет, и ошейник откроется. Принесешь его мне вместе с кристаллом.
– А что делать с телом?
Она пристально посмотрела на него:
– Ты же владеешь Магией Ущерба. Я потратила столько времени, чтобы научить тебя, как поступать в таких случаях. – Она взглянула на Вебера. – Воспользуйся ею. Уничтожь тело с помощью Магии Ущерба. Здесь не должно остаться ни одного кусочка кожи, ни одной капельки крови.
Рэнсон встал прямо и кивнул:
– Хорошо.
– После того, как ты закончишь, и прежде, чем поднимешься ко мне, тебя ждет еще одно поручение.
Рэнсон тяжело вздохнул.
– Еще одно поручение? Я должен сделать что-то еще этой же ночью? – переспросил он.
Она улыбнулась и потрепала его по щеке.
– Это поручение тебе понравится. В определенном смысле оно будет наградой за первое. Ты убедишься, что верная служба Владетелю вознаграждается щедро. Предательство, правда, карается строго, но, я надеюсь, тебе это не грозит.
Он недоверчиво посмотрел на нее:
– И каким же будет второе поручение?
– Ты знаешь послушницу по имени Паша?
Он ухмыльнулся:
– Во Дворце Пророков нет мужчины, который не знал бы Паши Маес.
– И насколько же хорошо они ее «знают»?
Рэнсон пожал плечами:
– Ну, говорят, она не прочь поцеловаться в уголке.
– И не больше?
– Говорят, кому то удалось даже залезть ей под юбку. Я слышал, как парни обсуждали, какие у нее ножки. Но не думаю, чтобы дело зашло дальше этого. Некоторые от нее без ума, в особенности молодой Уоррен.
– А этот Уоррен тоже норовит залезть ей под юбку?
– По-моему, она не узнает его, даже столкнувшись нос к носу, – хихикнул Рэнсон. – Да и то, если он наберется храбрости высунуть свой нос из архивов, чтобы взглянуть на нее. – Он внезапно нахмурился. – Так какое же будет задание?
– Когда закончишь здесь, поднимись к ней в комнату. Скажешь, что завтра покидаешь Дворец. Скажешь, что, когда прошел последнее испытание, Создатель ниспослал тебе видение. В этом видении, скажешь ты, Он повелел тебе научить послушницу по имени Паша использовать дар красоты, которым наделил ее Создатель. Скажешь, что она должна уметь с помощью этого дара доставить мужчине наслаждение, ибо Создатель сказал, что ее ждет особая миссия и ей надо быть готовой к ней. Создатель, так ты ей объяснишь, желает помочь ей в воспитании нового ученика, который будет труднее, чем все предыдущие за всю историю Дворца. Скажешь, что Создатель избрал тебя и специально сделал нынешнюю ночь столь жаркой, что жар проник в ее тело и дошел до самого сердца, чтобы душа ее пробудилась и она была бы готова исполнить Его волю. – Сестра ухмыльнулась. – А после этого ты будешь учить ее доставлять наслаждение мужчине.
Рэнсон недоверчиво посмотрел на нее:
– С чего вы взяли, что она поверит во всю эту чушь?
– Делай, как я говорю, и тебе достанется больше, чем пошарить у нее под юбкой. Собственно говоря, я уверена, что к концу твоей речи юбки на ней уже не будет.
Он кивнул:
– Отлично.
Сестра медленно опустила взгляд ниже.
– Ну что ж, я рада видеть твой… энтузиазм. – Она вновь посмотрела ему в глаза. – Ты должен обучить ее всем тонкостям. По крайней мере всем, каким успеешь обучить до рассвета. Я хочу, чтобы она знала, как угодить мужчине и заставить его прийти к ней еще не раз.
– Да, сестра, – ухмыльнулся он.
Она слегка приподняла ему подбородок кончиком хлыста:
– Ты должен быть нежен с ней, Невилл. Не вздумай причинить ей хотя бы малейшую боль. Я хочу, чтобы это стало для нее счастливым открытием. Я хочу, чтобы она осталась довольна.
– На меня еще никто не жаловался, – буркнул Рэнсон.
– Глупец! О таких вещах женщины не говорят мужчине в лицо, о них перешептываются за его спиной. И не вздумай просто залезть на нее, получить удовольствие и заснуть. Этой ночью ты спать не должен. Эта ночь должна остаться в ее памяти. Ты должен быть хорошим учителем, Невилл. И научить ее всему, что знаешь. – Она подняла хлыст еще выше. – Это приятное задание, но в то же время его поручает тебе Владетель. Если ты провалишь его – как и любое другое, – твоя служба Владетелю закончится. Но твои страдания не кончатся никогда. Владетель будет незримо наблюдать за вами этой ночью. А утром ты придешь ко мне и подробнейшим образом доложишь мне, чему ты ее обучил. Каждую мелочь. Мне нужно это знать, чтобы управлять ею.
– Да, сестра.
Сестра поглядела на Вебера, сидящего у стены.
– Чем быстрее ты разделаешься с ним, тем быстрее пойдешь к Паше, и тем больше у тебя останется времени на ее обучение.
Рэнсон ухмыльнулся:
– Я понял, сестра.
Она убрала хлыст, и Рэнсон вздохнул с облегчением. Сестра швырнула ему балахон:
– Оденься. У тебя непристойный вид. – Она подождала, пока он оденется. – С завтрашнего дня начнется твоя настоящая служба.
– Какая служба? – с любопытством спросил он, поправляя балахон.
– После церемонии ты немедленно покинешь Дворец и отправишься к себе на родину. Ты ведь еще не забыл, где твоя родина, Невилл? Так вот, ты отправишься в Эйдиндрил и предложишь свои услуги его высочеству принцу Фирену. Тебе предстоит сделать там несколько важных вещей. Крайне важных.
– Например?
– Об этом поговорим утром. А теперь, прежде чем приступить к своему первому заданию, ты должен принести присягу. Делаешь ли ты это по доброй воле, Невилл?
Она не отрываясь смотрела ему в глаза. Он бросил быстрый взгляд на Вебера, потом – на скальпель и квиллион. На мгновение его взгляд стал далеким, и сестра поняла, что он думает о Паше. Наконец Рэнсон выдохнул:
– Да.
Она кивнула:
– Отлично, Невилл. На колени. Пришло время присяги.
Он опустился на колени. Сестра воздела руки. Факел зашипел и погас. Комната погрузилась в черноту.
– Клятва Владетелю, – начала сестра, – должна быть принесена во тьме, ибо тьма – его обитель…
Глава 14
Кэлен тихонько открыла дверь. Ричард уже проснулся и сидел у огня. Когда дверь закрылась, грохот барабанов и завывание болдов, доносящиеся из деревни, сразу стали почти не слышны. Она подошла к Ричарду и положила руку ему на волосы.
– Как твоя голова?
– Пока ничего. Отдых и тот отвар, которым напоила меня Ниссел, мне очень помогли. – Он говорил, не поднимая глаз. – Меня уже ждут там, снаружи, так?
Кэлен присела рядом с ним:
– Да, уже пора. – Она потерлась о его плечо. – Ты уверен, что сможешь есть мясо, зная, что это такое?
– Придется.
– Но все-таки это мясо… Как ты сможешь взять его в рот?
– Если я хочу, чтобы они созвали сборище, я должен это съесть. И я это съем.
– Ричард, сборище меня тревожит. Боюсь, ты просто не выдержишь. Неужели нет другого способа? И Птичий Человек тоже обеспокоен. Может, все же не следует рисковать?
– Следует.
– Но почему?
Некоторое время он молча глядел в огонь.
– Потому что в случившемся виноват я. Я несу ответственность за то, что завеса порвана. Так сказала Шота. Я виноват. Я – причина всех бед.
– Даркен Рал виноват больше…
– Я тоже Рал, – прошептал Ричард.
– Грехи отца падут на детей, так что ли?
Ричард улыбнулся слабой улыбкой:
– Я никогда не верил в эту древнюю чушь. Но, возможно, доля истины в этом есть. – Он наконец посмотрел на нее. – Вспомни, что говорила Шота. Только я в состоянии замкнуть завесу. Может быть, потому, что Даркен Рал с помощью магии Одена и моей уловки разорвал завесу, я должен ее восстановить?
В глубине его глаз вспыхнул темный огонь. Кэлен стало не по себе.
– То есть ты думаешь… Ты думаешь, что если Рал разорвал ее, то и замкнуть ее должен Рал?
Ричард пожал плечами:
– Возможно. Во всяком случае, это объясняет, почему никто, кроме меня, не может этого сделать. Объяснение, конечно, не ахти какое, но лучшего я придумать не в состоянии. – Он улыбнулся. – Хорошо, что у меня будет умная жена.
Кэлен рассмеялась. Она была счастлива видеть его улыбку.
– Ну, твоя умная жена вообще не считает это объяснением.
– Может, и так, но все же тут есть над чем поразмыслить.
– А что ты собираешься делать потом?
– Я уже все продумал. – Он развернулся к ней и улыбнулся широкой мальчишеской улыбкой. – Сегодня ночью состоится сборище, на котором, я надеюсь, мы выясним что-нибудь полезное, а утром… – Он подбросил драконий зуб на ладони и вновь озорно улыбнулся. – Утром я вызову Скарлет – с помощью этого. Вот как мы доберемся до Зедда. Вот как обманем головную боль. У Скарлет есть магия. Она позволяет ей преодолевать огромные расстояния за очень короткое время. Мы улетим прежде, чем сестры успеют нам помешать, а догонят они нас не скоро. До тех пор я успею посоветоваться с Зеддом. Уж он-то наверняка знает об этом больше – я имею в виду головные боли. Итак, сразу после сборища я вызываю Скарлет. Но прилетит она скорее всего лишь к вечеру. – Он наклонился и быстро поцеловал Кэлен. – А мы тем временем сыграем свадьбу.
У Кэлен часто забилось сердце.
– Свадьбу?
– Ну да, свадьбу. Все в один день – послезавтра. И сразу же улетим.
– О, Ричард… Это чудесно! Но, может быть, не стоит откладывать? Вызови Скарлет прямо сейчас. Мы поженимся утром, когда она уже будет здесь. Люди племени за ночь все приготовят. Ради нас они поторопятся. Мы отправимся к Зедду и спросим совета у него. И тебе не нужно будет рисковать с этим сборищем.
Ричард покачал головой:
– Нет, Кэлен, без сборища не обойтись. Шота сказала, что только я могу замкнуть завесу. Я, а не Зедд. Боюсь, что он так же, как мы, не знает, что делать. Он сам говорил, что его знания о подземном мире скудны. О мире смерти вообще мало известно в мире живущих, но духи предков – другое дело. Поэтому надо узнать у них все, что возможно. Я не имею права лететь к Зедду только затем, чтобы услышать от него, что он ничего не знает. Сначала нужно хоть за что-нибудь зацепиться. Шота говорила, что лишь я могу замкнуть завесу – не потому ли, что я – Искатель? Я должен следовать своему призванию и находить ответы. Даже если сам я в них ничего не пойму, то, может быть, поймет Зедд. Тогда он скажет, что нужно сделать и что могу сделать я.
– А если Зедда еще не будет в Эйдиндриле? Ведь мы же наверняка прилетим туда раньше?
– Мы знаем, что он направляется именно туда, и постараемся его отыскать. Скарлет нам поможет. Уж ее-то он обязательно заметит.
Кэлен внимательно посмотрела на него:
– Я вижу, ты все решил.
Ричард пожал плечами:
– Если кто-то и может меня разубедить, то только ты. У тебя есть план получше?
Она покачала головой:
– Хотелось бы, но у меня его нет. Впрочем, в твоем плане меня устраивает все, за исключением сборища.
Мягкая улыбка пробежала по лицу Ричарда.
– Я был бы счастлив увидеть тебя в платье, сшитом руками Везелэн. Как ты думаешь, она успеет? А брачную ночь мы проведем уже в Эйдиндриле, в твоих покоях.
Кэлен тоже не удержалась от улыбки.
– Везелэн постарается. А кроме того, праздник будет довольно скромный. Из-за сборища никто не успеет подготовить все как следует. Впрочем, Птичий Человек будет рад поженить нас и так. – Она лукаво взглянула на Ричарда. – А в Эйдиндриле у нас будет настоящая кровать. Удобная и большая.
Ричард обнял ее за талию и поцеловал в губы, но Кэлен не ответила на поцелуй. Глаза ее смотрели куда-то в сторону.
– Ричард… А как же то, что Шота говорила о… о нашем ребенке?
– Шота и раньше ошибалась. И даже когда она оказывалась права, события часто происходили не так, как нам представлялось с ее слов. Я не собираюсь расставаться с тобой только потому, что она этого хочет. Помнишь, что ты однажды сказала? Нельзя позволять красивой женщине решать твою судьбу, если рядом есть мужчина. И кроме того, мы можем сначала спросить совета у Зедда. Во всем, что касается Исповедниц и дара, он великий знаток.
Она пробежалась пальцами по его груди.
– Похоже, у тебя на все найдется ответ. Как тебе удалось стать таким умным?
Он притянул ее к себе и на этот раз поцеловал крепче.
– Я найду ответ на любой вопрос ради тебя и твоей большой удобной кровати. Ради этого я готов даже спуститься в подземный мир и сразиться с самим Владетелем.
Кэлен прижалась к его плечу – совсем как в тот день, когда они впервые встретились и ее преследовал квод. Казалось, это было много лет назад, хотя прошло всего несколько месяцев. Но того, что им пришлось пережить, хватило бы на целую жизнь, и Кэлен уже устала от бесконечного страха, сражений и погони. Это просто нечестно – только подумаешь, что все уже позади, как все начинается сызнова.
Кэлен мысленно одернула себя. Нельзя так смотреть на вещи! Это значит думать о задаче, а не о решении. Надо увидеть задачу такой, какая она сейчас, а не сравнивать ее с прошлыми испытаниями.
– Может, на этот раз все будет проще, – вслух сказала она. – Сделаем, как ты говоришь, узнаем, что от нас требуется, а потом быстренько покончим с этим. – Она поцеловала его в шею. – Пожалуй, нам лучше отправляться; если я останусь здесь еще хоть на минуту, моя большая удобная кровать нам уже не понадобится.
* * *
Они покинули тишину дома духов и, взявшись за руки, углубились в темные узкие проходы между хижинами. Когда Ричард держал ее за руку Кэлен чувствовала себя увереннее. Так было с самого первого дня, когда они встретились и Ричард протянул ей руку, предложив свою помощь и дружбу. Никто никогда еще не протягивал ей руки: люди панически боялись Исповедниц. Как ей хотелось бы, чтобы все неприятности кончились и они с Ричардом зажили бы мирной спокойной жизнью! И могли бы браться за руки, когда пожелают, а не когда надо будет опять куда-то бежать.
С каждым шагом музыка, разговоры, веселые крики детей становились все громче. На площадке в центре деревни ярко полыхали костры. Музыканты, устроившись под навесом из травы, отчаянно колотили в барабаны и водили палками вверх-вниз по шершавой поверхности болдов. Громкая музыка слышна была, вероятно, далеко за пределами деревни. Танцоры в специальных костюмах кружились вокруг костров, то подпрыгивая, то приседая все вместе. На кострах готовилась еда, и в воздухе разносился соблазнительный аромат.
Кэлен и Ричард пробились сквозь толпу, туда, где горели самые большие костры. Здесь было даже жарковато. По случаю праздника мужчины надели самые лучшие шкуры, а женщины – самые яркие платья. Волосы у всех были, разумеется, обильно вымазаны свежей грязью. Девушки разносили лепешки из тавы, жареный перец, фасоль и лук, капусту и огурцы, мясо и рыбу. На празднике в честь встречи с духами предков веселилась вся деревня.
Навстречу Кэлен и Ричарду вышел Савидлин и повел их к небольшому возвышению, предназначенному для старейшин. На плечах у него была соответствующая его положению шкура койота. Птичий Человек и другие старейшины приветствовали вновь прибывших улыбками и кивками. Как только Ричард уселся, скрестив ноги, ему тут же поднесли плетеную корзину и блюдо с едой. Кэлен и Ричард разломили лепешки, обернули их перцем и начали есть, следя за тем, чтобы, согласно обычаю, подносить пищу ко рту только правой рукой. Мальчик поставил перед ними глиняные кружки и кувшин с водой, настоянной на душистых травах.
Убедившись, что гости устроились как полагается, Птичий Человек подал знак нескольким женщинам, стоявшим неподалеку. Кэлен знала, что это значит. Этим женщинам было доверено приготовление особого блюда. Одна из них приблизилась, держа на голове деревянный поднос, на котором были аккуратно разложены куски вяленого мяса. Ричард спокойно смотрел на нее, ничем не выдавая своих чувств.
Если он откажется есть, сборища не будет, подумала Кэлен. Тем более что это не просто мясо. Впрочем, она знала, что Ричард выполнит все требования старейшин.
Женщина сняла с головы поднос и протянула его сначала Птичьему Человеку, а потом и остальным старейшинам. После того, как каждый взял по кусочку, мясо было предложено их женам. Потом женщина протянула поднос Ричарду. Какое-то мгновение он помедлил, а потом взял один из самых больших ломтей, но не начал есть, пока женщина не предложила мясо Кэлен и не получила отказ.
– Я знаю, что для тебя это нелегко, Ричард-с-Характером, – сказал Птичий Человек, – но это необходимо, чтобы узнать намерения наших врагов.
Ричард откусил большой кусок мяса.
– Нельзя сворачивать с выбранного пути. – Он прожевал мясо, потом проглотил. Лицо его оставалось по-прежнему бесстрастным. Глаза смотрели куда-то вдаль. – Кто это был?
Птичий Человек ответил не сразу:
– Тот, кого ты убил.
– Понятно.
Он откусил еще. Ричард выбрал самый большой ломтик и намеревался съесть его целиком, чтобы доказать старейшинам необходимость созвать сборище даже вопреки предостережению духов.
Он смотрел на танцоров и жевал, запивая каждый кусок водой из кружки. Возвышение для старейшин было островком молчания посреди всеобщего веселья.
Внезапно Ричард перестал жевать. Его глаза расширились. Он выпрямился и быстро повернулся к старейшинам:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?