Текст книги "Меч Роланда"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mech-rolanda-111310.jpg)
Автор книги: Тим Северин
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Спустя пару часов Озрик отыскал меня среди недостроенных домов, где я смотрел, как мастер плотник соединяет стропила в косой замок. К тому времени мне удалось прийти в себя.
– Граф Хроудланд велел отвести тебя в королевские конюшни. Он поможет выбрать подходящего боевого коня, – сказал раб.
– Граф Хроудланд? – переспросил я.
– Это его титул. Он ждет, когда король назначит ему область для управления.
– Похоже, ты хорошо осведомлен.
Озрик огляделся, проверяя, что мы одни.
– Слуга одного из паладинов заинтересовался тобой. Спрашивает, не был ли ты при дворе короля Оффы.
Я ощутил укол тревоги.
– И что ты ему сказал?
– Я прямо ничего не ответил. Он сказал, что когда-то со своим хозяином, Герином, был в Англии.
Сперва показалось странным, что Герин ничего не сказал, когда накануне вечером я упомянул имя мерсийского короля. Но по размышлении вспомнил, что тот не участвовал в нашей беседе. Он, похоже, был не из тех, кто любит много рассказывать о себе. И все же я задумался, что он делал при дворе Оффы.
– Озрик, посмотри, не сможешь ли разузнать побольше. Если Герин шпион Оффы, это может повлиять на наше будущее в Ахене.
– Постараюсь. Думаю, слуга главным образом хотел похвастать, что он много где бывал.
Когда я посмотрел в худое темное лицо невольника, выражающее бдительность и осторожность, до меня дошло, как изменились наши отношения с тех пор, как Оффа отправил меня в изгнание.
– Озрик, я так должным образом и не отблагодарил тебя за то, как ты разделался с вероломными пиратами на коге, – сказал я.
– Головорезы снова продали бы меня в рабство, – тихо ответил он. – Предпочитаю служить хозяину, которого знаю.
– Я не это имел в виду. Я бы не хотел обращаться с тобой так, как раньше, будто ничего не произошло.
Он едва заметно, но красноречиво пожал плечами.
– У тебя нет выбора. Здесь, при дворе, все считают, что между хозяином и рабом должна быть дистанция. Иначе это вызвало бы подозрение.
– И все же без твоей помощи вряд ли мне удастся пережить придворные опасности, – сказал я.
Его голос сохранял ровный рассудительный тон.
– Вот поэтому нам и нужно держать дистанцию, по крайней мере, перед другими. Слуги и рабы всегда сплетничают между собой, и я принесу больше пользы, если меня будут считать таким же, как все, а я стану твоим соглядатаем.
Хоть и неохотно, мне пришлось согласиться с такими доводами.
– Что думаешь о графе Хроудланде? – спросил я.
– Обладает достоинствами и недостатками высокорожденного. Уверен в себе и решителен, но это делает его высокомерным, и он нелегко отказывается от того, что задумал.
– Следует ли ему доверять?
Озрик помолчал, обдумывая ответ.
– Думаю, да. У него есть чувство чести. И, кстати, он будет недоволен, если мы заставим его ждать.
* * *
Хроудланд встретил нас в конюшнях.
– Сожалею об утренней выходке. Я никак не мог ее остановить, – быстро проговорил он и повел меня меж двух рядов стойл, пока мы не подошли к приземистому гнедому мерину, глядевшему на нас, мирно жуя клочок сена. – Вот идеальный конь для тебя, Одноглазый. Ему восемь лет, он спокойный и уравновешенный, но у него хватит духу идти в первом ряду атакующих.
Вытянув шею, мерин понюхал меня и позволил погладить его бархатистый нос.
– Ценю твой совет. Мне только нужно научиться как следует ездить верхом, – осторожно сказал я, не понимая, почему граф проявляет обо мне такую заботу.
Мое лицо, наверное, выдало настороженность, поскольку он тихо сказал:
– И еще, касательно того, что случилось сегодня в купальне: прошу прощения, если напугал тебя.
– Не хочу об этом говорить, – холодно проговорил я, моментально ощутив неловкость от своей грубости.
Граф, явно не тот человек, который позволяет временному замешательству отвлечь себя, продолжал:
– Теперь, когда у тебя есть боевой конь, нужно обзавестись оружием. Я договорился с сенешалем, мы выберем в королевской оружейной все, что нужно. Он обещал послать сопровождающего, чтобы встретил нас там, так что пошли, пока он не передумал.
Мы направились через территорию дворца так быстро, что хромой Озрик едва поспевал за нами.
– Король очень щедр ко мне, – произнес я.
– У него обширные владения, и подданные снабжают его всем, что нужно в хозяйстве.
Мне вспомнился груз живых угрей. Их везли за сотни миль через всю страну.
– Даже мечами и доспехами?
– Прежде всего мечами и доспехами, а также солдатами, чтобы их носить, – твердо сказал Хроудланд. – Когда мой дядя идет в поход, все обязаны сделать свой вклад в его войско, граф ты, аббат или просто вольный крестьянин с домом и парой коров.
– Тут необходим серьезный организационный подход. – Я все думал, как франкам удалось покорить менее целеустремленные народы.
Граф не придавал этому значения.
– У толпы чернильных чиновников бесконечные списки всего, от кроватей и тюфяков до запасной упряжи и телег. Высшая знать обязана собирать кучи добра, будь то бочки вина или вязанки дров.
Мы вышли на дальний конец дворцовой территории. Там стояло солидное здание из тесаного камня, которое я ошибочно принял за тюрьму. Рядом нас дожидался низенький неулыбчивый человек с настороженным взглядом кладовщика и связкой ключей на большом кольце. С ним было двое помощников.
– Добрый день, мой господин, – обратился он к Хроудланду. – Как я понимаю, вы хотите взять полный набор вооружения для всадника.
– Да, именно так. Я подберу его сам, – резко ответил тот.
– Закон требует напомнить вам, что всякое выданное оружие должно остаться в королевстве. Его нельзя давать в пользование или продавать в другие страны.
– Знаю, – раздраженно сказал граф. – Это оружие для моего товарища. Я могу поручиться за него.
Кладовщик отпер массивную деревянную дверь и ввел нас внутрь, где все вооружение было аккуратно разложено по секциям. Ближе всего располагалось метательное оружие – дротики, луки, связки стрел. За ними стояли копья, тщательно рассортированные по длине и весу, для пехоты и конницы. Потом шло рубящее оружие – мечи, секиры и кинжалы. И, наконец, защитные доспехи – ряды деревянных щитов и небольшая пирамида из шлемов и брони для тела.
Хроудланд медленно прошел мимо рядов оружия. Он сразу подобрал мне копье и пару дротиков. Отвергнув секиру как ненужную, он взял простой щит с железной шишкой и сказал кладовщику, что в нем нужно заменить кожаную лямку. Тот записал у себя в табличке и пообещал, что будет исполнено. Искать подходящий панцирь пришлось дольше. Нашитые металлические пластины делали его жестким, и плохо подобранный панцирь стеснял движения надевшего. Выбор шлемов был очень ограничен – кладовщик осторожно намекнул, как они дороги, – и Хроудланд с неохотой согласился взять один. Под него пришлось надеть толстый шерстяной обшитый кожей подшлемник. Набор завершила пара перчаток. К тому времени двое помощников кладовщика были нагружены моими доспехами и оружием.
– А теперь самое важное – меч, – объявил граф.
Нас отвели в дальний угол оружейной, где стояли десятки мечей. Осмотрев их критическим взором, Хроудланд спросил:
– Это все, что у вас есть?
– Каждый из них искуснейшей работы, – чопорно ответил кладовщик.
Мужчина взял со стойки один.
– Старье! – заявил он, взвесив на руке, и протянул мне. – Смотри, Одноглазый, лезвия клинка идут параллельно почти до самого острия. От этого меч тяжелый и неудобный.
Кладовщик возмутился:
– И тем не менее, прекрасное оружие.
– Но для моего друга не подойдет, – отрезал граф, ставя меч на место. – Я слышал, у вас есть один из этих новых, из кузницы Ингелри.
Кладовщик отчетливо вздохнул и сказал:
– Ненастоящий Ингелри.
– Уж это я решу сам, – ответил граф.
Кладовщик неохотно подошел к большому деревянному сундуку, отпер и вынул что-то длинное, завернутое в материю. Я ощутил запах масла.
– Вот. – Он протянул предмет Хроудланду.
Граф развернул промасленную тряпку и вынул меч, его клинок был длиной с мою руку. Я был разочарован. Глядя на поведение кладовщика, я ожидал чего-то особенного, какой-нибудь сверкающий клинок с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью, а увидел обыкновенное оружие, и рукоять у него была просто железная. Единственным украшением был маленький пустяковый кристалл на крестовине.
Хроудланд взмахнул мечом в воздухе, проверяя центровку, потом внимательнее осмотрел клинок.
– Ты прав, – сказал он, – это не настоящий меч Ингелри. Он бы поставил на нем свое клеймо.
Кладовщик самодовольно улыбнулся.
– Я же говорил. Мы получили это оружие в качестве десятины из одного бургундского монастыря. Неизвестно, кто его выковал.
Граф еще раз взмахнул клинком и проговорил:
– Не Ингелри. Но так же хорош. Мы берем его.
– Не имею полномочий отдавать его за пределы оружейной, – возразил кладовщик.
– Ты хочешь, чтобы я поставил этот вопрос перед моим дядей?
– В этом нет необходимости.
Кладовщика явно не обрадовала такая перспектива.
Хроудланд вложил рукоять мне в руку.
– Ну, Одноглазый, как он тебе?
Я осторожно взмахнул им. Меч был замечательно легок и хорошо сбалансирован.
– Заметь разницу в клинке, – сказал граф. – Он постепенно сужается к острию, что делает меч продолжением руки. И качество стали исключительное. – Мужчина заглянул в сундук. – Я вижу здесь также ножны и перевязь к нему.
Признав свое поражение, кладовщик кивнул одному из помощников, и принадлежности были добавлены к нашему набору.
Когда мы шли через оружейную обратно, Хроудланд был очень доволен собой.
– Пообещай мне вот что, Одноглазый. Этот меч уникален. Ты должен дать ему имя.
– Имя?
Он рассмеялся.
– Каждый действительно хороший меч имеет собственное имя. Мой зовут – Дюрандаль, что значит «выносливый». Его подарил мне сам король, это большая честь. У него точно такой же – Жойоз, то есть «радостный».
Я сомневался, что когда-нибудь стану воином, достойным носить такой знаменитый меч, и чуть не сказал, что «Радостный» – странное имя для смертоносного оружия, но меня отвлек зов Озрика:
– Хозяин, это нам пригодится.
Раб свернул к стеллажу с луками и что-то вытаскивал, чтобы показать. Это был лук, но не такой, как остальные. Другие были длиной в рост человека, совсем прямые или слегка изогнутые, а Озрик выбрал, по меньшей мере, на треть короче обычного, с дугой, имевшей странный двойной изгиб. Он поднял его, чтобы показать мне.
Вмешательство Озрика вызвало раздражение у Хроудланда.
– Лук – оружие пехотинца. А твой хозяин идет в бой верхом, – сурово проговорил он.
Озрик не слушал его, и, не дав графу сказать что-то еще, я быстро спросил кладовщика:
– Можно взять и этот лук?
Тот перевел взгляд с меня на Хроудланда и обратно, очевидно, радуясь разладу между посетителями.
– Конечно. Луки дешевые, а этот вообще ничего не стоит.
– А также колчан с крышкой и пару дюжин стрел, – не отставал Озрик.
Бросив на него недовольный взгляд, кладовщик кивнул. Невольник стал перебирать связки стрел, выбирая подходящие.
Кладовщик занес все это в свой список на восковой табличке, закрыл крышку и проводил нас на улицу. Ему явно не терпелось увидеть, как мы уходим.
Пока мы с Хроудландом выходили из оружейной, раб договорился с двумя помощниками кладовщика, чтобы мое новое снаряжение доставили к нему для чистки и хранения, но граф настоял, чтобы меч я носил при себе.
– Твой раб и этот лук слишком изогнуты и скособочены, чтобы от них было много пользы, – не очень любезно заметил он, когда мы направились в свой барак.
Меня обидела злоба в его замечании.
– Озрик, может быть, и калека, но знает, что делает. Он уже однажды спас мне жизнь.
Хроудланд виновато улыбнулся.
– Извини, Одноглазый. Не хотел обидеть. Если лук убережет тебя от опасности, ради бога, пусть раб возьмет его.
Его слова снова заставили меня задуматься, какую опасность он имеет в виду.
Глава 7
Лето прошло, страшная буря и наводнение забылись, и я привык к повседневной рутине среди новых товарищей. Я обнаружил, что гнедой мерин больше моего понимает в конных маневрах, и едва касался поводьев в разыгрываемых атаках и отступлениях. Это позволяло мне сосредоточиться на обращении с копьем, дротиком и щитом. Но я по-прежнему выглядел неуклюжим в сравнении с остальными, хотя преуспел в поединках на тупом оружии до такой степени, что мог противостоять Отону и Беренгеру, самым слабым бойцам в нашей компании. Однако до таких мастеров, как Герин или Хроудланд, мне было далеко, несмотря на то, что последний показал, как оберегать мою левую сторону, где наглазник оставлял меня уязвимым.
Во время тренировок я постоянно думал о том, что король Оффа может когда-нибудь решить, что будет лучше, если я умру. На учебном поле порой случались смертные случаи, и если уж меня станут считать агентом мерсийского короля, то вряд ли будут бить тупым мечом или имитировать удар копьем. Потом, отдыхая в доме для королевских гостей, я развил в себе привычку следить за товарищами и прикидывать, насколько можно положиться на них, так как прекрасно сознавал, что опоздал вступить в их братство.
С Беренгером, всегда приветливым и открытым, было легко ладить. Меня привлекало его чувство юмора. Часто я первым смеялся его шуткам, и он обнимал меня за плечи, заявляя, что я, наверное, его давно утраченный брат. Понять Герарда Русильонского, человека много старше, было труднее, и все же за его сдержанностью крылись доброе сердце и терпимость, порожденная долгим опытом. Многие вечера я проводил в тихих беседах с ним, больше узнавая о франкском мире, а он ценил мою почтительность. Но больше всего подружился я с Хроудландом, несмотря на разницу в нашем происхождении. Граф был великодушен и импульсивен. Однажды за свой счет он прислал собственного портного снять с меня мерку и сшить мне новый модный гардероб. Или был случай, когда он настоял, чтобы я сопроводил его на встречу с высокими сановниками, сказав, что это лучший способ увидеть, как устроен королевский двор. В те вечера, когда паладины оставались дома, обсуждая что-то и споря меж собой, он часто спрашивал мое мнение, словно я был его советник или наперсник. В конце концов я улучил момент, когда никто не слышал, и спросил его, почему он так внимателен ко мне, и он ответил:
– Когда-нибудь дядя даст мне провинцию, чтобы я правил там от его имени. Когда такой день настанет, мне понадобится взять с собой толкового человека.
– Но у тебя много других товарищей, способных дать хороший совет. Например, Беренгер. Ты знаешь его намного дольше, чем меня.
Он бросил на меня один из своих аристократических взглядов, отчасти насмешливый, отчасти снисходительный.
– Помню вечер, когда ты впервые появился среди паладинов, и они задавали загадки. Тогда я заметил, что ты быстро соображаешь и в то же время сохраняешь спокойствие. Такое сочетание мне кажется весьма ценным.
– Надеюсь, не разочарую тебя, – ответил я.
Мне польстило, что граф выбрал меня своим особым другом после короткого знакомства, и я уже знал, в чем могу оказаться ему полезным.
Хроудланд был своеволен и несдержан. Время от времени он обижал таких, как Энгелер. Их бесило его высокое родство, и они завидовали его красоте и одаренности. В будущем я мог бы взять на себя улаживание ссор, которые вечно затевал граф.
* * *
Через несколько дней после того, как Хроудланд взял меня с собой в королевскую оружейную подобрать оружие и доспехи, Озрик назначил мне встречу в леске близ королевского заказника. Это было тихое место, вдали от любопытных глаз, и с собой он принес длинный тонкий предмет, завернутый в мешковину. Я догадался, что это странно изогнутый лук, найденный им в оружейной.
– Мне удалось привести его в работоспособное состояние, – сказал Озрик, разворачивая мешковину.
Лук был чуть больше четырех футов длиной, и мне показалось, его конструкция была выполнена задом наперед. Место для руки в середине располагалось там, где положено, но дуга изгибалась не в ту сторону, от лучника.
Увидев мое замешательство, Озрик вытащил из-за пазухи веревку.
– Графу Хроудланду не понравилось бы, если бы он узнал, что на эту тетиву пошли нитки из одной из его лучших рубашек. Я сделал ее из шелка.
Раб накинул тетиву на лук и с силой надавил на него ногой. Лук согнулся, и Озрик укрепил тетиву.
– Долгое вымачивание в теплом масле оживило его, – пробормотал он, ласково проводя пальцем по лоснящейся поверхности оружия, и протянул мне. – Попробуй.
Я крепко сжал лук левой рукой и натянул тетиву. Мне удалось согнуть его лишь чуть-чуть. Озрик подал принесенную с собой стрелу с железным наконечником.
– Посмотрим, как далеко он бьет.
Я гордился своим мастерством в стрельбе из лука. Дома на охоте я часто пользовался обычным длинным луком и был метче всех среди домочадцев. Теперь я вложил стрелу на тетиву, натянул ее, насколько мог, прицелился в ствол дерева и выстрелил.
Стрела поразила цель, пробив кору и войдя глубоко в древесину.
– Почему ты не сделал мне такой лук в детстве? – удивленно спросил я Озрика.
Я не ожидал, что стрела полетит так точно и с такой силой.
– Потому что не умею делать луки, – ответил он. – Присмотрись. Он состоит из пяти разных частей: живота, двух рук и двух оконечностей, которые называются сиях.
Я посмотрел на оружие у себя в руке и разглядел сложную конструкцию, и как части из разного материала плотно склеены вместе.
– Деревянные части похожи на те, что и в наших луках, – заметил я. – Сердцевина для передней части, заболонь для задней.
Раб едва заметно улыбнулся с легким самодовольством.
– Этот сделан из дерева, рога и сухожилий. Каждый элемент собран в нужное время года, отобран и подготовлен, тщательно подогнан. На изготовление ушло не меньше двух лет.
– Почему же он пылился в королевской оружейной палате?
– Военная добыча? – предположил Озрик, пожимая плечами. – Или забытый подарок королю Карлу, которым никто не знал, как пользоваться?
Меня это заинтриговало.
– На какое расстояние он может бить, не теряя точности?
– Умелый лучник должен с семидесяти шагов поражать цель диаметром в три пяди, – он намеренно сделал паузу, – на полном скаку.
Я подумал, что ослышался. По словам Хроудланда, луком пользовались только пешие.
– Хочешь сказать, скача верхом?
Озрик заметил недоверие.
– Я научу тебя стрельбе. Или пешим, или верхом.
Я моментально понял свои перспективы. Это был шанс превзойти паладинов в военных играх. Удивить и потрясти моих товарищей.
– А против противника в доспехе? – спросил я.
– С правильным наконечником дальность поражения тоже семьдесят шагов.
Это решало проблему. Брошенный дротик может поразить противника с двадцати шагов, а я продемонстрирую, как мои стрелы могут сбить всадника с троекратного расстояния.
– Тогда научи меня, – сказал я невольнику.
– Придется набраться терпения. – Он грустно улыбнулся. – И наглазник тебе поможет. Целятся только правым глазом.
Так я пошел к Озрику в ученики. Пока мои более энергичные товарищи боролись, поднимали тяжести, соревновались в беге в полном вооружении или в плавании, я тайком тренировался в стрельбе из лука. Раб показал правильное положение тела во время натягивания лука, научил, как управлять дыханием, как учитывать ветер, когда отпускать тетиву. Показал упражнения для укрепления мышц спины и рук и настаивал на том, что нужно много часов тренироваться в стрельбе в цель. Мне нравилось все это, и он совсем не лгал, когда говорил, что я прирожденный лучник. К тому времени, когда стала опадать листва, я уже был близок к ожидаемому уровню – с семидесяти шагов посылал стрелу за стрелой в цель шириной с человеческий торс. Но по-прежнему стрелял пешим. Невольник сказал, что стрельбой из седла мы займемся позже.
* * *
Король Карл потребовал, чтобы раз в неделю все паладины получали официальный урок по выбранной теме. Как нерадивые школьники, мы собирались у входа в портик перед королевской канцелярией. Она временно расположилась в пристройке к недостроенной церкви, и через открытую дверь мы могли видеть серьезных монахов и писцов. Некоторые сидели за письменными столами, склонив голову над документами, другие стояли небольшими группками, совещаясь, а секретарь стилусом что-то записывал на восковой табличке. Мимо проталкивались носильщики и посыльные, всем видом давая понять, что мы мешаем крайне важной для королевства работе.
Однажды к нам вышел сам Алкуин и сказал, что сегодняшним предметом будет география.
Беренгер рядом со мной пробормотал:
– Слава богу! А я испугался, что теология.
Священник сделал вид, что не слышал.
– Я задержу вас всего на несколько минут, но этого будет достаточно для демонстрации того, что география используется как на войне, так и в мирное время, – холодно проговорил он.
Ничем не выдав, что уже знает меня, он провел нас в канцелярию и подвел прямо к установленному на козлах широкому столу, покрытому светло-коричневыми плитками из обожженной глины, выложенными, как квадратики на игровой доске.
На них были нацарапаны названия городов, рек, провинций. Я смотрел на огромную карту королевства франков и прилегающих земель, и это была переносная карта, которую можно разбирать и собирать заново на новом месте.
– Мы пользуемся ею для планирования как в военных, так и мирных целях, – говорил Алкуин. Он обошел стол и встал на дальней стороне. – Вот, например, Константинополь, столица восточного императора. А здесь, – он махнул рукой, – северное море.
Я вспомнил, что видел макет дворца в королевских покоях. Там не было никаких документов или письменных принадлежностей, и до меня дошло, что Карл не умеет читать и писать и что эта карта на плитках служит как ему, так и служащим канцелярии.
Алкуин достал из маленького деревянного ящичка множество фигурок, миниатюрных человечков, коней и волов.
– Что за детские игрушки? – грубо заметил Ансеис.
Священник остался невозмутим.
– Ты играешь в тафл?[4]4
Тафл – настольная игра, завезенная в Европу викингами. Точные правила до нас не дошли.
[Закрыть] – спросил он.
– Конечно.
– В этой игре ты рассчитываешь, какие клетки твоего противника уязвимы, а какие представляют угрозу?
– Естественно.
– Тогда взгляни подобным образом и на эту карту. Она скажет тебе, кто живет за твоими непосредственными соседями и с кем лучше заключать союзы.
Ансеис презрительно фыркнул.
– Мне не нужно, чтобы карта говорила то, что я и так знаю.
– Но этот прибор также позволит тебе планировать военные походы и разрабатывать стратегию. – Алкуин помолчал для пущего эффекта. – Вот почему наш король и господин попросил меня немного научить вас географии. Ему может понадобиться ваш совет о том, куда в следующий раз посылать войска.
Произнеся последние слова, он полностью завладел вниманием паладинов: теперь они были, как свора борзых, услышавших первый слабый звук охотничьего рога.
– Если вам придется давать совет королю, что бы вы назвали главным приоритетом?
– Покончить с язычниками-саксами, – проворчал Герин. – Мы воюем с ними уже много лет. Надо одним мощным налетом расправиться с ними.
Алкуин поставил фигурки человека, коня и вола на плитку с надписью САКСОНИЯ.
– Значит, для выполнения задачи мы направим сюда части пехоты и конницы с обозами. Нужно иметь в виду, что королевское войско войдет в страну, густо заросшую лесами. Их работа будет продвигаться медленно. – Он указал на штриховку на плитках, и я понял, что она означает леса.
– Не согласен, – сказал Герард. – Сарацины представляют бо́льшую угрозу, чем саксы. Они уже нападали на нас и нападут снова.
Я вспомнил, что родина Герарда на далеком юге, у Средиземного моря, и ее разграбили арабы из Африки.
Алкуин поставил еще несколько фигурок на плитку с надписью СЕПТИМАНИЯ.
Хроудланд нетерпеливо ходил вокруг стола, глядя на карту с разных сторон.
– Лучший поход тот, который принесет славу, а также окупит себя. Если мы нападем на аваров, их сокровища наполнят наши сундуки на годы вперед.
Священник поставил фигурки, на этот раз на востоке, на плитку с надписью КАРИНТИЯ.
– А что ты предложишь? – спросил он, глядя прямо на меня.
Маленькие фигурки на карте смотрели в разные стороны, разбросанные по разным плиткам и беззащитные. Мой ответ прозвучал осторожным и вялым в сравнении с мнениями других:
– Я бы начал с того, что спросил бы короля, действительно ли он хочет расширить свое королевство. Оно и так обширно и процветает.
– А если он решит послать войско за его пределы? – мягко спросил Алкуин.
– Тогда он прежде всего должен обезопасить границы, обеспечить, чтобы никакой враг не вторгся, пока его войско будет где-то в другом месте.
– Именно так мы и говорили ему на королевском совете, – сказал он и начал собирать фигурки и складывать их обратно в ящик.
Мои товарищи поняли, что урок закончен, и стали направляться к выходу. Подошел какой-то служащий и позвал Алкуина на проходящую рядом встречу с другими священниками. Но я задержался у стола, глядя на карту. Она была подробнее, чем мне показалось сначала. Тонкие извилистые желобки были реками, прямые линии, почти наверняка, – старыми римскими дорогами. Кто-то провел гребнем по сырой глине, прежде чем она подверглась обжигу, оставив валы и борозды, чтобы обозначить протянувшиеся горные хребты. Проложив маршрут, я позволил себе мысленно пройтись по воображаемому ландшафту. И при этом медленно двигался вокруг стола, выбирая города и места, какие хотел бы посетить. Их названия не всегда было легко разобрать. Я склонился над столом и так уставился своим одним глазом, что у меня закружилась голова. Местами на плитках виднелись темные пятна, где глина была плохо перемешана, и надписи там были неразборчивыми. Например, на плитке с надписью САКСОНИЯ, куда предложил направить войска Герин, виднелось небольшое пятно цвета высохшей крови. Я поежился, думая, не знамение ли это. Потом мое внимание привлек блеск на дальнем краю карты. Оттуда словно исходил тонкий, как игла, луч света. Любопытствуя, откуда он взялся, я обошел стол и посмотрел ближе. Пятнышко блестящего материала было на том месте, где изготовитель карты провел по глине своим скребком, обозначая горный хребет, разделяющий королевство франков от земель, занятых сарацинами. Оно сверкало холодно и одновременно притягательно. Я легонько потрогал его указательным пальцем, но внезапно ощутил легкий щипок боли и, отдернув руку, увидел, что на плитку упала капелька моей яркой крови. Теперь ясно наверняка: это знамение.
* * *
В начале сентября случился мой первый королевский пир, и жизнь круто переменилась. Его устроили в честь завершения строительства купола над базиликой. Несколько недель каменщики, как пауки, на страховочных веревках вокруг пояса прибивали последние плитки, и до нас доносился стук молотков. Пир должен был состояться в еще недостроенном Зале советов – массивном прямоугольном здании, чья форма напоминала пиршественный зал моего отца в сильно увеличенном виде.
– Не ожидай слишком многого, – сказал Хроудланд, когда мы слонялись вместе с другими гостями у входа в ожидании, когда нас пригласят внутрь. – Это место – всего лишь пустая оболочка, и строители сейчас натягивают холщовый навес, чтобы мы не промокли.
Я взглянул на небо. Близился полдень, в воздухе чувствовалось первое наступление осенних холодов, но немногочисленные облачка не грозили дождем. Мне было неловко в коротком плаще из очень дорогого темно-синего бархата, отороченного куньим мехом. Хроудланд одолжил его специально для этого случая.
– Кто там будет? – спросил я.
– Конечно, Карл с королевой Хильдегардой и молодым Пипином, которого все считают наследником трона, хотя и неофициальным. Ну, и все его другие дети, кто принял приглашение.
– Празднество в узком кругу, – с облегчением подытожил я.
– Карл не любит официальных пиршеств. Он предпочитает обедать в семейном кругу.
– А что ты думаешь о своем двоюродном брате Пипине?
– Трудно воспринимать его как двоюродного брата. Карл так официально и не женился на его матери, хотя она много лет была наложницей.
– Я думал, король набожный христианин, верящий в святость брака.
Хроудланд цинично рассмеялся.
– Король христианин там, где ему это удобно. Он пользуется церковью для своей выгоды.
В этот момент трубы возвестили, что гостям пора войти внутрь.
Когда мы заходили, граф шепнул:
– Держись рядом со мной, а то окажешься рядом с каким-нибудь старым занудой. Их тут будет много.
От отсутствия крыши Зал советов внутри казался больше, чем был на самом деле. Над нами возвышались огромные кирпичные стены с двумя рядами окон под открытым небом, и я заметил кружившую в вышине стайку голубей. Достроенный зал мог бы вместить, по меньшей мере, триста, а то и четыреста человек, но сейчас использовалось лишь пространство у входа. Там друг напротив друга были поставлены два длинных стола с широким промежутком между ними. На невысоком возвышении у оконечности свободного пространства стоял стол поменьше. Он был накрыт серебристо-белой скатертью и сверкал золотыми кувшинами, кубками и прочей посудой, среди которой я увидел замечательный поднос, вырезанный из куска хрусталя, с широкой золотой кромкой, украшенной разноцветной финифтью.
Хроудланд подвел меня к длинному столу в левой стороне зала. Здесь стояли серебряные и золоченые блюда, а для питья чаши и кубки из сине-зеленого стекла, некоторым из них была искусно придана форма традиционных рогов.
– Этот стол для таких, как мы, придворных приживал, – сказал товарищ, отодвигая скамью.
Мы уселись рядом, а Герард, Отон и прочие заняли места неподалеку вместе с другими людьми, которых я не знал.
Граф кивнул в сторону другого стола.
– Вон королевские советники и приближенные.
Там был Алкуин с группой священников. Через пару мест от него сидел мужчина средних лет в желтой шелковой тунике. У него было умное удлиненное лицо и седые пряди в волосах. Я посмотрел на него, тот взглянул в ответ и, кажется, отметил, что рядом со мной находится Хроудланд.
Снова взревели трубы, и я чуть не упал на пол, когда все вскочили на ноги и скамья подо мною наклонилась. Мне удалось выпрямиться, схватившись за Хроудланда – как раз вовремя, чтобы увидеть, как из дверей, по-видимому, личной резиденции вышел король. На нем был тот же самый наряд, что и раньше, с добавлением длинного темно-пурпурного расшитого плаща с золотой пряжкой. Короны или какого-либо символа власти на вошедшем не было, но огромного роста и самоуверенной походки оказалось достаточно, чтобы продемонстрировать его высокое положение. Подойдя к столу на возвышении, Карл повернулся лицом к собравшимся, коротко поднял руку, приветствуя гостей, и сел. Чуть погодя через ту же дверь вышли несколько женщин и заняли места по обе стороны от короля. С ними был и один мужчина лет двадцати. По всей видимости, Пипин, предполагаемый наследник трона. Я не ожидал, что он окажется горбуном. Но больше всего меня заинтересовала молодая женщина, которую я видел с Карлом, когда меня ему представили. На ней висело то же янтарное ожерелье, но на этот раз ее светлые косы были свернуты на голове с инкрустированным мелкими самоцветами ободком. Рядом сидели три другие женщины разного возраста, чуть больше и чуть меньше двадцати лет. Все имели несомненное фамильное сходство.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?