Читать книгу "Алое Наследие"

Глава 2

Элиана

Я проснулась в незнакомой комнате, где пахло табаком, постельным бельём и чем-то терпким. Окно было приоткрыто, и слабый утренний ветерок шевелил тюль. Свет пробивался в комнату через щель между шторами, мягкий, ещё не резкий.

Он всё ещё спал. Рядом, на спине, с рукой, раскинутой на подушке. Его лицо казалось спокойным, чуть растерянным во сне.

Я аккуратно скинула с себя одеяло, стараясь не разбудить, и встала с кровати. Платье валялось у стены, туфли – под креслом, куртка – на спинке стула. Всё разбросано, как и было. И начала собирать свои вещи, молча, будто следуя какому-то уже привычному ритуалу.

Ванная была небольшой, но чистой. Я включила свет и подошла к зеркалу.

На губе – ссадина, край чуть вздут, под щекой уже проступает лиловый синяк. Подарки от Марты.

Я хмыкнула и открыла сумочку. Там, как всегда, лежал мой «дежурный набор»: тоник, тон, крем, помада. Всё компактное, привычное. За пару минут я уже выглядела почти как обычно. Гранатовые волосы поправлены, следы от боя скрыты.

Застегнув молнию на платье, надела куртку, взяла туфли в руки и уже направилась к выходу, как за спиной раздался сонный, хрипловатый голос:

– Ты уходишь вот так? Даже не попрощавшись?

Я обернулась. Парень стоял в дверном проёме, обёрнутый в одеяло, прищурившись от света. В его голосе была лёгкая обида, будто он сам не ожидал от себя, что скажет это.

– А ты правда ждал от меня чего-то…большего? – с насмешкой в голосе спросила, слегка наклоняя голову.

Он пожал плечами, лениво, но с намёком:

– Думал, может, задержишься. На завтрак. Или хотя бы на кофе.

Я тихо рассмеялась.

– Милый, не нужно строить иллюзии только из-за того, что мы провели ночь вместе.

Он усмехнулся, опираясь плечом о косяк.

– Ты невыносимо красивая.

– Знаю.

Я повернулась к двери. Он что-то ещё хотел сказать, но я уже открывала замок. Перед тем как выйти, обернулась на миг, бросила ему короткий взгляд через плечо, послала воздушный поцелуй.

И вышла.

–

В лифте было прохладно. Я опёрлась спиной о стену, надела туфли – каблук щёлкнул по полу звонко. Пальцы скользнули по экрану телефона.

– «Заберите меня. Адрес: Calle de la Aurora, 17. Я снаружи.»

Сообщение ушло охране, и мысли были только о том, как я приеду в тихий дом и отдохну.

Когда двери лифта открылись, я вышла на улицу. Утро было серое, свежее, чужое. Но в этом было что-то правильное.

Чёрный седан остановился у парадного входа. Охранник открыл дверь, и я села, пожелав «доброе утро». Пока машина мягко катилась по утренним улицам, я лениво листала экран телефона. Сообщения, новости… И тут высветилось уведомление от Эмилио Моралеса. «Есть новости по слитым маршрутам?»

Я вздохнула и нажала на его имя. Линия соединилась почти сразу.

– Решилось с человеком, что был замешан в подставе?

– И тебе доброе утро, – я чуть усмехнулась, глядя в окно на проезжающие здания. – Как раз поеду туда через пару часов.

На том конце провода раздалось короткое, одобрительное:

– Хорошо. Как будет известно – сразу сообщи. Я пока займусь потерянным грузом.

– Обязательно, – кивнула я, хотя он этого не видел. – Передавай привет Селене, – добавила, не забыв про его жену.

– Передам, – в голосе Эмилио впервые за разговор прозвучало тепло.

Мы отключились, и я снова погрузилась в утреннюю тишину, думая о своих планах на день.

Дом встретил меня спокойствием. Стены ещё хранили ночной холод, а солнце только пробиралось в окна, делая воздух в холле золотистым и расслабляющим.

Я прошла по мраморному полу, ощущая, как босые ступни цепляют гладкую прохладу. Туфли, что я сняла в машине, болтались лениво в руке, словно усталое воспоминание о ночи. Беззвучно скинула их у лестницы и направилась на кухню – туда, где всегда ждёт спасение: холодильник и ледяная вода.

Когда я открыла дверцу и потянулась за бутылкой, сзади послышался знакомый голос, в котором уже заранее звучало раздражение:

– Боже мой, Элиана… Ты хотя бы знаешь, который час? Где ты была? Мы с тобой разве не договаривались, что у нас утром совещание?

Я молча открутила крышку и сделала несколько долгих, холодных глотков. Вода обожгла горло, как надо. Только потом я медленно повернулась к нему.

Сантьяго стоял в дверях в тёмных брюках и светлой рубашке, рукава которой уже начал закатывать – значит, нервничает. Волосы растрёпаны, лицо чуть помятое, как будто ночь и для него была не самой лёгкой. Он выглядел как человек, который прожил две жизни, пытаясь удержать в порядке хотя бы одну. А теперь ещё и я.

Я поставила бутылку на стол, облокотившись на него бедром, и только тогда ответила совершенно спокойно:

– Ну и что? Провели без меня. Если бы было что-то срочное – ты бы позвонил. Значит, не было. Всё логично.

Он закатил глаза и потёр виски пальцами – явно сдерживая бурю, готовую прорваться.

– Господи… За что мне досталась такая девочка?

Я улыбнулась. Ленивая, довольная, теплая.

– Потому что ты меня всё равно любишь. Признай это, Санти. Даже когда я ужасна.

– Особенно когда ты ужасна, – пробурчал он.

Я уже собиралась уйти, но он вдруг поднял палец, будто вспомнил что-то неприятное:

– И не забудь. Через неделю свадьба твоей кузины. Ты должна быть там.

Я закатила глаза настолько громко, что, кажется, воздух вокруг меня застонал.

– Ay, пожааалуйста… Только не это. Свадьба, люди, платье… У меня на это аллергия. Можно я просто… не знаю, исчезну?

Сантьяго прищурился. Я поджала губы, наигранно надув щёки.

– Ладно, хорошо. Тогда скажи им, что я больна. Сильно. Страдаю. Не в силах выйти из спальни. Может, даже в коме.

Он посмотрел на меня так, что даже на секунду притихла.

– Или не в коме. Просто слегка простыла. На свадьбу ехать не могу. Вдруг кого заражу?

– Элиана. – Его голос стал ниже. Предупреждающе ниже.

Подняла руки, сдавшись.

– Ладно-ладно! Пойду переодеваться… Потом буду в кабинете.

Он только качнул головой, разворачиваясь обратно в коридор, а я выпрямилась и направилась наверх, лениво поднимаясь по ступеням.

На ходу зевнула, потянулась и пробормотала под нос:

– Хоть бы платье у невесты было чёрное…

Я переоделась быстро – чёрные джинсы, удобная майка. Волосы собрала в хвост, лицо освежила, не сильно заморачиваясь.

Как только собиралась выйти из комнаты, дверь распахнулась без стука – естественно, как всегда. На пороге стоял Сантьяго.

– Все собираются во дворе. И тебе тоже нужно там быть.

Я лишь коротко кивнула. Могла бы что-то язвительное сказать, но не стала. Просто на секунду подумала, что, возможно, стоило действительно спрятаться ещё на пару часов. Но уже поздно. Вышла из комнаты, попутно прихватив куртку, и пошла вниз по лестнице, чувствуя, как дом оживает – слышались шаги, голоса, двери хлопали где-то на втором этаже.

Во дворе стояли мои люди. Некоторые в форме, некоторые в тренировочных куртках, с оружием через плечо. Кто-то курил у стены, кто-то обсуждал что-то шёпотом, переглядываясь. Когда я вышла – на секунду стало чуть тише, словно воздух сам задержал дыхание. Все обернулись.

Я хмуро оглядела собравшихся, потом перевела взгляд на Сантьяго, который остановился рядом.

– Что происходит? – спросила, не понижая голоса.

Он посмотрел на меня со смесью упрёка и спокойствия – классическое выражение «я предупреждал».

– Вот для чего нужно было быть на утреннем совещании.

Глаза закатились сами собой.

– Ну давай, удиви меня.

Он кивнул в сторону, будто не хотел тратить лишние слова.

– Сегодня едем на склад. Прибыли новички. Нужно провести отбор, посмотреть, кто на что способен. Отберём лучших в бойцы. Остальные – охрана, логистика, как обычно.

– И ты решил собрать всех, чтобы сообщить это торжественно, как перед битвой?

– Я решил, что тебе будет полезно тоже посмотреть на ребят. А не только пропадать по ночам и руководить миссиями.

Я не ответила, хотя безумно хотелось его передразнить, лишь сделала вид, что этот упрёк прошёл мимо. Просто смотрела на своих людей. Потом кивнула.

– Ладно. Поехали.

И пошла к машине, уже перебирая в голове, кто будет судьёй, кто будет бить, а кто – падать.

Склад находился на окраине – бывшая промышленная зона, заколоченные окна, облетевшая краска, запах металла и пыли. Внутри было просторно, холодно и пахло потом – всё, как и должно быть на подобных смотринах.

Когда мы зашли, в зале уже стояло с десяток мужчин – кто в спортивных штанах, кто с обнажённым торсом, разминающиеся, проверяющие бинты, бьющие по воздуху. Некоторые переговаривались между собой, кто-то просто ждал команды.

Как только я появилась, чья-то громкая реплика разорвала обстановку:

– Ух ты, да тут девушка! Сейчас, небось, чай поднесёт?

Другой усмехнулся:

– Или, может, тренером будет? Только если взглядом убивать!

– Да нет же, это стриптизерша перед боем.

Общий смех. Ровно на три секунды.

Я медленно шагнула вперёд – будто невесомо, с ленивой грацией кошки, гуляющей среди голубей. Остановилась перед ним, сложив руки за спиной. Улыбнулась. Очень мягко.

– Как тебя зовут, зайчик?

Он напрягся – то ли от обращения, то ли от того, как я на него смотрю.

– Эм… Дэрил, сеньорита.

– Сеньорита? – Я весело хихикнула. – Такая милая формальность. Но я ведь не училка в частной школе, правда?

Он сглотнул. Остальные мужчины начали переглядываться.

Подойдя ближе, почти коснулась его плеча своим.

– А теперь скажи, Дэрил… Тебе комфортно? Весело? Ты, должно быть, очень уверенный парень.

Он не ответил. Только дёрнул щекой.

Я продолжила, ласково, почти шёпотом:

– Знаешь, мой отец говорил: «Настоящих мужчин не слышно. Их видно, когда остальные уже лежат на полу».

Подняла руку, обвела пальцем его воротник и тихо добавила:

– А тех, кто шумит до того, как заслужил право говорить, мы называем мусором.

Я отступила на шаг, всё ещё с той же мягкой улыбкой, как будто говорю комплимент.

– Рикардо?

Из тени вышел массивный охранник с холодными глазами.

– Забери его и убей сегодня в нём пацана. Если к вечеру останется мужчина – пусть вернётся. Если нет – оставь там.

Дэрил дёрнулся:

– Что?.. Эй, стой, я же просто…

– Шутка была, да? Какая смешная. А теперь вот ты – анекдот. Печальный.

Охранник схватил его и потащил. Остальные новички смотрели, не моргая.

Я развернулась ко всем.

– Любые вопросы или сомнения вы можете высказать сейчас.

Тишина окутала помещение.

– Если вы не готовы слушать своего командующего и выполнять приказы – здесь вам делать нечего. Любой бунт – это смерть. Если кто-то решил сыграть в двойную игру – он не увидит следующего рассвета.

Молчание. Только скрип грубых подошв, когда охранники уводят Дэрела куда-то за бетонную колонну. Кто-то даже сделал шаг назад.

Я улыбнулась чуть шире, как будто только что подарила всем мороженое.

– Вот и славно. Вижу, мы поняли друг друга.

Наступила гробовая тишина. Только шум вентиляции и чьё-то судорожное покашливание в углу.

– А теперь – к отбору, котики.

Пары выходили по очереди – драки были резкие, жёсткие, с шумом ударов, хрустом суставов, выкриками и потными лицами. Кто-то падал быстро, кого-то приходилось вытаскивать почти без сознания. Один из них даже впечатлил – чисто, быстро, с минимальными движениями. Сантьяго кивал, делал пометки. Кто-то из охраны ставил оценки.

Я же… постепенно теряла интерес.

Ночь была слишком бурной, чтобы сейчас вникать в чьи-то замедленные удары. Я сидела на складном металлическом стуле, облокотившись спиной на стену, и чувствовала, как глаза начинают закрываться. Пространство как будто подёргивалось туманом, уже представляла, как закрываю глаза и исчезаю на час-другой.

В этот момент Сантьяго, не отрывая взгляда от ринга, подтолкнул меня локтем.

– Где ты была?

Улыбка лукаво тронула губы, а глаза остались закрытыми.

– Это не важно.

Он только усмехнулся и покачал головой. Я достала из внутреннего кармана пачку сигарет, хлопнула пальцем по ней и вытащила одну. Уже было подносила к губам, когда Сантьяго, даже не глядя, ловко выхватил её у меня из пальцев.

– Ты знаешь, насколько это вредно? Хуже, чем твои ночные вылазки.

Я медленно повернула голову к нему с ленивой ухмылкой.

– Сантьяго, Сантьяго… – пропела, будто уговаривая ребёнка. – Ты меня знаешь.

И, не отводя взгляда, вытянула из заднего кармана другую сигарету. Поднесла к губам, чиркнула зажигалкой и глубоко затянулась – под его тяжёлое, недовольное бормотание, похожее на глухое «ну конечно, куда ж без этого».

Я улыбнулась, глядя на ринг сквозь лёгкую дымку.

– Всё под контролем, Санти.

Отбор закончился. Воздух внутри склада стал тяжелым – смесь пота, металла, крови и чего-то почти электрического от разогретых тел и напряжения. Бои закончились, и остались только те, кто прошёл – уставшие, вспотевшие, но с горящими глазами. Взгляд каждого был устремлён на меня, когда шагнула вперёд, став прямо перед ними.

Я провела взглядом по молодым, голодным и дерзким лицам. Они были в какой-то мере такими же, как и я сама.

– Добро пожаловать. Вы здесь не потому, что умеете махать кулаками. Таких полно. Вы часть семьи, где каждый готов получить пулю за другого. И если вы это поймёте – у вас будет всё. Если нет… – пожала плечами. – Складов, где можно остаться, у нас много.

Несколько бойцов нервно хмыкнули. Кто-то попытался улыбнуться. Кто-то просто кивнул. Но главное – все поняли.

– Добро пожаловать, – повторила, затем повернулась и направилась к выходу.

На улице солнце пробивалось сквозь лёгкие облака, и воздух был чистый, приятный. Один из тех редких дней, когда город не казался задымленным кошмаром. Я глубоко вдохнула и прищурилась, осматривая машины, стоящие вдоль складской стены.

Каждый приезжал на своей любимой из общего гаража дома. Разные модели: чёрные внедорожники, старые пикапы, но была та, что привлекала мое внимание больше остальных – блестящая под солнцем, ярко-красная. Моя любимая, за рулем которой сегодня поехал новый водитель, пока я добиралась на одном из внедорожников с Сантьяго.

Я подошла к машине, присмотревшись. Она будто вызывала меня – с агрессивной решёткой радиатора и низкой посадкой. Рядом стоял мужчина, один из охранников. Замечая мой интерес, он выпрямился, улыбаясь, и направился было открыть переднюю дверь.

Но стоило мне слегка приподнять бровь – в том самом, почти ленивом предупреждающем жесте – он застыл. Глаза быстро метнулись к моему лицу, потом к двери, потом обратно. Кажется, до него стало доходить.

– Вы хотите поехать одна? – спросил тихо.

Я молча протянула ладонь. Он не спорил. Просто достал ключи и вложил их в мои пальцы.

– Отличная машина, – прокомментировала, крутя ключ на пальце. – Надеюсь, тормоза не подвели бы, если что.

И уже собралась обойти капот, когда за спиной раздался голос:

– Что ты задумала, Элиана?

Я даже не оборачивалась – по тону и лёгкой хрипоте сразу было ясно: Сантьяго.

– Просто прокатиться. До дома. Может, чуть дальше, – ответила я, обернувшись через плечо. – Не переживай. Не планирую гонки или перестрелки. Сегодня, по крайней мере.

Он подошёл ближе, слегка прищурившись:

– Одна?

– Это моя любимая машина. Хочется почувствовать её без шумной компании.

Он вздохнул и покачал головой.

– Будь осторожна.

Я подмигнула:

– Всегда.

Он пошёл к своей машине, а я села за руль и повернула ключ. Двигатель взревел, будто тоже ждал свободы. Выжала сцепление, вдавливая педаль в пол, – и машина рванула с места с таким рывком, что гравий хрустнул под колёсами, разлетаясь веером.

Кто-то из новеньких, стоящих неподалёку, присвистнул. Другой явно отпрянул. Пусть смотрят. Пусть запоминают, чьё имя они будут носить на бронежилетах.

Асфальт встретил меня гладко. Я вылетела со склада, включаясь в поток, будто шрам по венам города. Машина отзывалась моментально – рывок, поворот, лёгкое движение руля – и я уже неслась между автомобилями, словно играя в живые шашки.

Город проскакивал мимо, теряя очертания в зеркалах. Ощущая, как ветер проникает под кожу, очищая мысли, пока я направлялась к одному из зданий в центре.

Бетонный проход вёл к старому складу, переоборудованному под то, что в документах называлось «архивом». На деле – это был подвал. Сырой, глухой и идеально подходящий для разговоров, которые нельзя вести в особняке.

Когда я вошла, он уже сидел там. Связанный. Уставший. Бледный.

Пабло.

Один из наших. Курьер, логист, посредник. А теперь – подозреваемый в сливе маршрутов и… предательстве.

Я остановилась напротив и села на металлический стул с тёмной кожей. Куртку скинула на спинку, вытаскивая сигарету. Щелчок зажигалки осветил моё лицо. Он даже не поднял глаз. Но я видела, как у него дрожат пальцы.

– Ты хорошо выглядишь, Пабло. – Голос мой был мягким, почти музыкальным. – Не считая… синяка под глазом. Это у тебя привычка такая – молчать под вопросами? Или просто думаешь, что я не рискну?

Он молчал.

Я слегка наклонилась вперёд:

– У тебя было три дня. И ни одного слова ни о маршрутах, ни о людях, которых ты подвёл. Ты привёл за собой смерть. Я хоронила своих людей, а ты даже не сказал, почему.

Он поднял глаза. На секунду. Но взгляд его был до жути испуганный. Всё понимая, но отчаянно сохраняя молчание.

– Хорошо. Тогда…

Повернув голову немного левее, негромко позвала:

– Рафаэль.

Из тени вышел он. Высокий, худощавый, с лицом, которое не менялось, даже когда слышал крики. Его костюм был безупречен. Часы – блестящие. В руке – чёрный кожаный чемоданчик.

Жестом показала на мужчину, чем привлекла внимание Пабло:

– Познакомься, пожалуйста. Это Рафаэль. Он специалист по человеческой…

Я улыбнулась.

– …откровенности.

Рафаэль молча кивнул, поставил чемодан на стол и открыл его. Инструменты не звенели – каждый лежал на месте, как оружие хирурга. Только холодный металлический блеск – и предчувствие боли. Я снова взглянула на Пабло. Тот уже тяжело дышал, а плечи сжались.

– Ты знаешь, что он не будет задавать вопросов, да? Он просто… начнёт. А ты будешь звать маму. Или меня. Или смерть.

Затянувшись, выдохнула дым в сторону.

– Но я сегодня добрая. Потому что ты когда-то был частью нас. И хочу дать тебе… шанс.

Я встала, прошлась мимо него, погладила пальцами бетонную стену.

– Давай сделаем с Рафаэлем небольшой перерыв. Ты выдохни. Соберись. А потом я спрошу тебя ещё раз.

Обернувшись, впилась глазами в его.

– И ты либо скажешь мне имена. Либо… оставлю тебя с человеком, у которого нет ни жалости, ни дедлайна.

Пабло сглотнул. Глаза дёрнулись к инструментам. Он уже понял. Я снова села, стряхивая пепел.

– Начнём с простого. Кто дал тебе координаты груза?

Мужчина смотрел в пол. Как будто, если не смотреть в глаза, боль не найдёт тебя. Как будто страх можно задушить внутри.

Я снова затянулась и ждала. Секунду. Две. Пять. Он не сказал ни слова.

Тогда ничего не оставалось как кивнуть Рафаэлю.

– Работай.

Он не спросил разрешения дважды. А просто надел перчатки. Щелчок резины. Металл ударился о металл – скальпель коснулся подноса. Медленно, без спешки, он выбрал тонкий зажим, блестящий как лёд, и подошёл к Пабло.

Я не смотрела сразу, мне не нужно было это контролировать, потому что знала: Рафаэль работает как художник. Он не кричит. Не давит. А лишь разбирает человека на слои.

Первый звук – резкий вдох.

– Ты знаешь, – сказала, глядя на пепел сигареты, – боль – странная валюта. Сначала ты думаешь, что можешь платить ею. Потом – что можешь терпеть. А потом приходит момент, когда ты готов отдать всё, лишь бы остановить её.

Рафаэль не отвлекался, руки двигались точно и неспешно. Он разрезал рубашку мужчины по шву – аккуратно, как будто вскрывал конверт.

Второй звук – сдавленный стон. Плечи Пабло дёрнулись. Он начал дышать чаще.

– У тебя был шанс, – напомнила я всё тем же голосом. – Я говорю не из злости. Ты мне был не чужой. Но ты подвёл нас и ещё не захотел поделиться, почему.

Рафаэль наклонился. Что-то блеснуло в его руках. В помещении стало слышно, как лезвие скользнуло по коже его руки.

Пабло зашипел. Вздрогнул. Губы его дрожали, но он всё ещё молчал.

– Сильно, – заметила я. – Впечатляет. Всё-таки хорошо мы тренируем своих ребят.

Рафаэль бросил быстрый взгляд в мою сторону – короткий, молчаливый вопрос.

Я кивнула.

Он взял маленькую металлическую спицу – тонкую, чуть изогнутую, с зазубриной на конце, и опустил её вниз – к руке Пабло. Кость виднелась из пореза слишком близко к поверхности.

Третий звук – вскрик. Глухой, сорвавшийся.

Рафаэль продолжал, пока металл не коснулся нерва. Пабло захрипел. Голову бросило назад. Слова рвались из горла, но он не говорил.

Я встала.

Подошла ближе.

Присела рядом, чуть склонившись к его уху.

– Посмотри на меня.

Он долго не мог. Но потом – посмотрел.

В глазах уже не было упрямства. Только страх. И… сожаление.

– Последний раз. Если сейчас скажешь правду – ты умрёшь быстро. Если соврёшь – Рафаэль это поймёт.

Молчание.

Одна секунда.

Две.

Пабло приоткрыл рот.

Но слов – не было.

Тогда я отстранилась.

– Ну смотри, раз тебе так нравится общество Рафаэля. Продолжай, – бросила мужчине и отошла в сторону.

Кровь стекала по локтю Пабло, собираясь в чёткую каплю на пальцах. Он уже не пытался выглядеть гордым – только старался дышать, ловя воздух рвано. Рафаэль вытер инструмент тряпкой, не торопясь, и достал что-то новое – блестящее, плоское, с тонким лезвием. Микроскопический резак. Слишком маленький для убийства. Слишком точный – для чего-то приятного. Я смотрела на всё это спокойно. Как на спектакль, который идёт уже не первый раз.

И вдруг…

Пабло заговорил.

– Это был… – прохрипел он, – …Оскар. Оскар Руэда. Он… он дал мне координаты. Он всё устроил.

Рафаэль замер. Глянул на меня.

Я не ответила.

Просто подняла бровь. Эта ложь была слишком очевидной, так как человек, про которого он говорил, лежал глубоко в земле. Видимо, Пабло это было неизвестно. Рафаэль поднёс инструмент обратно к столу. Взял нечто другое – короткую тупую иглу. Словно меж рёбер собирался выцарапать истину. Подошёл к пленнику и, не говоря ни слова, вонзил инструмент под ноготь. Крик разорвал тишину. Он сотряс подвал, как будто Пабло вырвали кусок души.

Рафаэль склонился к его уху и тихо произнёс:

– Врёшь.

Мужчина содрогнулся. Пытаясь увести руку, но был слишком крепко связан. Дышал уже с хрипом. Лоб – в поту. Глаза – в панике. Рафаэль выпрямился и спокойно обратился ко мне:

– Два миллиметра вверх – и он навсегда забудет, как держать ложку. Четыре – и начнёт молиться тебе, а не Богу.

Я не двигалась. Только коротко кивнула. Рафаэль достал ещё одну иглу. Поднёс к другому пальцу.

– СТОЙ! – заорал Пабло. – СТОЙ! Ладно! Всё скажу! Я… я скажу! Пожалуйста!

Я медленно подвинула стул ближе и села напротив.

– Хорошо, – сказала тихо, перекладывая ногу на ногу. – Тогда начни с самого начала.

Пабло уже не был человеком. Он был сгустком боли и страха. Смотрел на меня, как на спасение.

– Это был не Оскар. Это был Серхио Меркадо. Он работает на аргентинцев. Они предложили мне деньги… много. И я думал… Я думал, если дам им маршруты – всё обойдётся. Никто не умрёт…

– Но умерли. – Я перебила его спокойно.

Он кивнул. Затрясся.

– Я… Я не хотел. Я… пожалуйста…

– Продолжай.

– Они дали мне схему через юг. Я передал им координаты поставки в Гранаде. Они напали. Это была засада. А потом… потом я узнал, что один из погибших был сыном Франко… Потом что умерли еще ребята…

Я медленно выпрямилась.

– Значит, ты знал, что делаешь. И всё равно сделал.

Он замолчал.

– Кто ещё был в курсе?

– Только я… и, может быть… может быть, его старший. Луис Кальво. Он получает процент с южных партий. Я не уверен, но они… они общались.

Я откинулась в кресле.

– Рафаэль?

Тот молча кивнул.

– Сделай ему укол. Чтобы не умер сейчас. Мне он нужен живым до утра. А потом… Мы решим.

Рафаэль достал ампулу. Пабло застонал, но не сопротивлялся. Уже нет.

Я посмотрела на него в последний раз.

– Спасибо, котик. Ты всё сказал. А значит, теперь ты стал полезным.

Я встала и направилась к выходу. Но за пару шагов до выхода вдруг… остановилась. Медленно выдохнула. А потом повернула голову, чуть нахмурившись. Словно только сейчас окончательно взвесила. Пабло больше не нужен. Всё, что можно, он сказал.

Развернувшись, вернулась обратно к нему – неспешно, как к старому знакомому, с которым всё ясно. Он поднял глаза. В них – надежда. Жалкая. Наивная. И безумно ненужная.

Я наклонилась.

Пальцами коснулась его лица. Погладила по щеке. Слегка сжала, как будто баловалась со щенком, и улыбнулась.

– Знаешь, милый… Я вот подумала.

Присела рядом, всё ещё держа его за щечку, чуть потянув кожу вбок.

– Может, ты и не так мне нужен. Совсем не нужен.

Глаза его дрогнули. Плечи напряглись, будто он только сейчас понял: эта тишина – последняя.

Я встала. Плавно направилась к двери, где стояли двое из охраны. Один – молодой, смуглый, с кобурой под мышкой. И, не спросив, просто вытащила пистолет из-под его руки, медленно, как будто это был фонарик. Развернулась, посмотрев на мужчину, который успел только открыть рот, и выстрелила.

Его голова резко дёрнулась назад, тело обмякло.

Кровь пошла по лбу к носу – густо, не торопясь.

Мгновенная тишина.

Запахло порохом.

Я заглянула в пистолет – проверила патрон в патроннике – и аккуратно передала оружие обратно охраннику.

– Спасибо, Мартин.

Он сглотнул. Только кивнул. Рафаэль даже не вздрогнул. Я повернулась к нему. Кинула короткое: «Убери» и направилась к выходу.

Каждый шаг звучал в подвале гулко. Холод ударил в лицо резко, будто мир пытался напомнить, что наверху – другой воздух. Живой. Зажигая сигарету на ходу. Дым оказался теплее ветра.

Небо серело, улицы уже гудели машинами. Где-то шумели тормоза, кто-то матерился – обычный город. А в подвале только что закончилась жизнь.

Я вышла к машине и открыла дверь, но не села.

Скользнула пальцами по экрану, набирая номер. Сантьяго ответил почти сразу.

– Говори.

– Это был Серхио Меркадо, – сказала я, стоя у водительской двери. – Работает с аргентинцами. Пабло подтвердил. Через южный маршрут шли координаты. Луис Кальво, возможно, тоже в теме. Проверь его.

Секунда молчания на линии. Потом:

– Меркадо… – пробормотал Сантьяго. – Хорошо. Я подключу Франко, подниму людей с юга. Если Кальво хоть где-то засветится – мы вытащим всё до нитки.

– Мне не нравится, что некоторые ради денег предают семью, проверь, чтобы все были довольны и такого не повторилось, – добавила я. – Кто будет слишком недоволен, избавься от них.

– Я понял. Всё проверю и сделаю.

– Позвони еще Эмилио и расскажи ему, что узнали, а то мне за рулем будет неудобно.

Пауза.

– Ты едешь домой?

Я сделала медленный вдох.

– Буду чуть позже.

И повесила трубку одним движением пальца.

Я села в машину. Двигатель завёлся мягко. Один поворот ключа – и машина рванула на шоссе.

Выехав за пределы города, сбросила скорость. Рядом показалась старая парковка, скрытая среди сосен. Место, куда чужие не заезжали. Только свои. Или… только я. Заглушила мотор и долго не выходила. Пальцы сжимали руль, дыхание стало тише. В груди сдавливало. Лёгкая дрожь в плечах. И всё же я открыла дверь.

Ступив на землю, не торопясь пошла по узкой тропинке, петляющей среди деревьев. Тут пахло хвоей, сырой землёй и чем-то почти забытым. Домом. Теплом. Его голосом.

Через пару минут вышла к тому месту. Простая ограда. Камень с лаконичной надписью и семейным символом. Всё сдержанно – как он бы хотел.

Я не выдержала. Упала на колени прямо перед могилой, ладонями упираясь в землю. Глаза заслезились почти сразу, будто тело само знало, как быть в этой тишине.

– Привет, пап, – прошептала, и голос дрогнул. – Я… пришла.

Слова застревали в горле. Я провела пальцами по траве у подножия, глядя на фамилию, которая теперь стала моей ношей. Моим крестом.

– Я скучаю. Очень. Мне тебя не хватает.

В горле образовался ком, и я сглотнула, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

– Сантьяго уже рвёт на себе волосы от моего характера. Он держится, конечно. Как ты учил. А я… стараюсь. Правда. Но, чёрт, как же это тяжело, пап. Быть тобой. Быть собой. И не сломаться.

Мои пальцы нащупали цепочку на шее. Я достала кольцо из-под майки – отцовское. Покрутила его в пальцах, словно пытаясь через металл поймать его тепло.

– Я делаю всё, что ты завещал. Всё, как ты говорил. Но иногда мне просто хочется, чтобы ты пришёл… и сказал, что всё будет хорошо. Что я справлюсь. Что ты рядом.

Я прикрыла глаза и сжала кольцо в кулаке, опустив голову.

– Пожалуйста, вернись. Мне так нужна твоя поддержка. Просто… просто поговори со мной. Хоть на секунду. Скажи, что я не одна.

Ответа, конечно, не было. Только лёгкий ветер в листьях и щебет птиц где-то вдалеке. Но я осталась сидеть – на коленях, в тишине, прижимая кольцо к губам. Будто через него могла услышать сердце, которое когда-то билось для меня.

Не знаю, сколько прошло времени. Минуты, часы – всё слилось в одно вязкое, тяжелое ощущение. Земля под коленями казалась мягкой, будто сама природа жалела меня. Я всхлипывала беззвучно, как будто уже не было сил даже плакать по-настоящему.

Даже не заметила, когда подъехала машина. Не услышала шагов. Но знакомые туфли остановились рядом – чистые, кожаные, всегда начищенные до блеска. А после – мягкий, едва уловимый запах его одеколона.

Сантьяго медленно опустился рядом со мной, тяжело садясь на корточки. Он не спрашивал, не ругался, не подгонял. Только тихо сказал:

– Так и знал, что найду тебя здесь.

Я вскинула на него взгляд, и в следующую секунду будто внутри что-то лопнуло. Я бросилась в его объятия, как в единственную тихую гавань, зарывшись лицом в его плечо. Всё вылилось наружу. Слёзы, сдавленное дыхание, дрожь в теле. Я цеплялась за него, будто если отпущу – упаду в пропасть.

Мужчина ничего не говорил первое время. Только обнял меня крепко, прижав к себе, и поглаживал по спине.

– Я тоже скучаю, – сказал он наконец. Его голос был севшим, хриплым. – До боли. Каждый чёртов день.

Я сильнее вжалась в него, будто эти слова дали мне разрешение плакать громче. Он не удерживал слёз – ни моих, ни своих. Просто был рядом.

– Он бы тобой гордился, Эли, – прошептал он, когда я чуть успокоилась. – Ты не обязана быть идеальной. Только настоящей. А ты такая и есть.

Я сжала в руке кольцо, прижимая его между ладоней.

– Мне так его не хватает…

– Мне тоже, девочка моя. Всей душой.

Он обнял меня крепче, позволяя на миг почувствовать себя снова дочерью. Просто девочкой, которой не хватает папы. Мы сидели у могилы, не говоря больше ни слова. Слёзы потихоньку утихали, оседая солью на щеках и оставляя за собой опустошение. Но в этом опустошении было что-то нужное. Как после бури – когда всё разрушено, но воздух наконец чист.

Сантьяго не отпускал меня. Его ладонь лежала на моей спине, то поглаживая, то просто напоминая, что он рядом. Он всегда был рядом. С самого начала. После. Всегда.

– Когда ты сказала, что задержишься, – наконец сказал он, – я сразу понял, куда ты направишься. У тебя есть одно место, куда ты идёшь, когда тебя что-то беспокоит.