Читать книгу "Их мокрые неприятности"

Тина Тандава
Их мокрые неприятности

1. Пыль с потолка

Предупреждения:

• грубые пошлые шутки,

• тошнотворные описания,

• физиологические подробности,

• обильная нецензурная брань!

1. Пыль с потолка

– Ну? И как мы здесь оказались? Как так получилось – что мы здесь, м? Ответь мне, друг мой. Как мы до этого дошли?

Мужчина напротив пошевелился. В практически полной темноте были видны лишь угрюмые тёмные брови, а кривая усмешка скорее угадывалась. Он хрипло ответил:

– Тебе нужно, чтобы я это сказал? Вслух?

– Да, мой друг. Я хочу услышать признание. Чистосердечное. Желательно с чувством глубокой вины. Можешь заплакать.

Собеседник откинул голову, чуть помолчал, а затем сказал:

– Хорошо. Я облажался. Я облажался, Змей. Мы здесь по моей вине, и я не знаю, как исправить ситуацию. Ты доволен?

Змей кивнул. Удовлетворённо подтянул колено, чуть удобнее пересел на деревянном полу, сплюнул кровь и кивнул ещё раз.

– Да, доволен. Давно хотел услышать от тебя, непогрешимый ты наш, что-нибудь подобное. Пожалуй, это даже очень приятный плюс. Один. Во всей этой ситуации.

Темнобровый пожал плечами и, хрипловато хмыкнув, возразил:

– Нет, есть ещё один.

– И какой?

Змей раскинул ладони. Впрочем, получилось это так себе – насколько хватало верёвки, стягивающей запястья за спиной, так что собеседник всё равно не увидел этот жест и философски ответил:

– Ну, мы всё ещё живы. И есть шанс, что вернёмся домой. Но я бы не ставил на это.

Между ними пробежала крыса. Жирная, с длинным хвостом и совершенно невозмутимым видом. Мужчины проводили её взглядом, и Змей досадливо поинтересовался:

– Как ты умудрился потерять силу? Ты же не думал, что так будет?

Темнобровый пожал плечами. Тоже подтянул колено и попытался чуть размять связанные руки.

– Я вообще не думал, что получится так. Этого не было в плане. Обычная статистическая погрешность, даже у такого, как я, может случиться.

– Какая к хренам собачьим статистическая погрешность, Мо́рдрейк?! – зло воскликнул Змей. – У меня годовщина с женой через неделю! Я заказал фейерверк! Оплатил музыкантов! У меня всё по минутам рассчитано! И как по-твоему будет выглядеть торт с надписью «станцуй на мне сидя, детка», если меня не будет в ресторане?!

Мордрейк философски пожал плечами и ответил:

– Неуместно.

Змей долбанул затылком в деревяшку сзади и зашипел в ярости.

– Именно! И, блять, чтоб я ещё хоть раз пошёл с тобой хоть куда-то!

Мордрейк примирительно склонил голову:

– Ну-ну, не стоит, Сиг. Ты же знаешь, что я действительно не хотел. Это случайность.

Змей с шумом выдохнул через нос. Из него вылетела длинная тёмная сопля, протягивая до губы кровяной след. Мужчина резко дёрнулся, желая утереться, но стянутые за спиной руки не давали дотянуться носом до плеча, чтобы снова испачкать белую в прошлом рубашку. Мордрейк так не суетился, и кровь на его лице уже давно засохла, добавив усам черноты и будто вовсе не мешая.

Сверху раздавались шаги, крики, периодически с потолка что-то сыпалось.

– Какой план? – чуть помедлив, спросил Змей.

– Пока: ждать. Чуть позже будет ясно.

– У меня, походу, нога сломана, – с досадой признался Змей, и Мордрейк чуть сощурился, стараясь разглядеть друга в темноте.

– Ходить сможешь?

– Откуда я знаю?! – вскинулся Змей. – Я с тех пор на ней не стоял!

– Ладно. Сделаем поправку на слабую мобильность, – невозмутимо заметил Мордрейк.

Змей поднял взгляд, чуть помолчал и тихо спросил:

– Ты сам как? Сильно тебя отпиздячили?

– Весьма достойно, – кивнул собеседник. – Думаю, сломали несколько рёбер. Возможно, есть внутренние кровотечения, но я надеюсь, что достаточно крепкий.

– Внутренние кровотечения? – медленно проговорил Змей, и даже в голосе читалось, как он побледнел.

– Вполне возможно, – невозмутимо ответил Мордрейк. – Если рёбра прорвали что-то из внутренних органов. Пока не могу понять – болит весь бок. Узнаем, когда нужду справить пустят, если света хватит рассмотреть цвет мочи. Ну, или если я умру в ближайшие несколько часов.

– Ты ебанулся?! – воскликнул Змей, и в голосе мелькнули нотки истерики. – Даже не думай! Слышишь, уёбок?! Даже не смей думать! У меня жена дома ждёт! Я обещал ей круиз у Джея! Хэй! Не смей, Мор! Ты обязан нас вернуть!

– Остынь, – холодно оборвал его друг. – Я тоже женат, если не забыл. И я вернусь к ней, даже если мне придётся прожить заново все эти три сотни лет.

На потолке что-то грохнуло, и посыпалась пыль. Змей не выдержал и чихнул, к левой сопле прибавилась правая, и он снова сплюнул.

– Я буду тебе благодарен, если ты поделишься планом, как ты собираешься это сделать, – глухо проворчал он. – И ты мне должен, если что. Так что ты… – Зло цыкнул. – Ладно, прости. Я знаю, что не бросишь. Я просто…

– Я не обижен, забей, – отмахнулся Мор. – Я знаю, что ты тоже не бросил бы меня, в какой бы сраке ни оказались. А нервы… – Он стиснул зубы так, что аж скрипнуло. – У меня они тоже не железные.

– Боишься?

– Нет, – тихо ответил Мор. – Не боюсь. Я зол. Я зол так, что мне уже искренне жаль тех, кто попадётся под руку, когда мы освободимся!

– А мы освободимся? – хмыкнул Змей, и Мордрейк кивнул:

– Освободимся. Обязательно. Нас ведь не будут держать тут вечно. Зачем-то же нас взяли.

– Если я правильно понял их винтажный английский, то ответ очевиден – в рабство, – скептически хмыкнул Змей. – Зачем ещё им живые белые мужчины, способные раскидать десяток головорезов?

– Вряд ли, – тряхнул головой Мор. – У нас здоровые зубы, аккуратные ногти и волосы, как в рекламе шампуня. Были, по крайней мере. Думаю, нас приняли за джентльменов и будут искать того, кто заплатит выкуп.

– Вот они удивятся, когда узнают, что некому, – хрюкнул Змей, и ему в ответ раздался тихий смех друга.

– О да. Их ждёт глубокое разочарование.

Сверху раздался скрип, стук, чьи-то громкие командные крики, и пол накренился сильнее прежнего.

– О, отплыли, – констатировал Змей, глядя в потолок, через щели в котором был виден тусклый свет с верхней палубы.

– Отличные новости. – В голосе Мордрейка послышалась улыбка. – Значит, скоро мы окажемся в каком-нибудь порту.

– Скоро? – с сомнением спросил Змей. – Я даже не представляю, где мы. А если нам плыть полгода?

Но Мор с уверенностью потряс спутанными чёрными волосами:

– Нет. Судя по одежде и говору, мы где-то в Карибском бассейне. Если не поплывём в Европу, то будем держаться у берега. Вряд ли капитан станет гонять судно порожняком, а как ты мог заметить, трюм пуст. Так что сейчас мы отправимся либо в ближайший порт загрузиться товаром, либо… – Он хмыкнул. – А, судя по виду наших новых друзей, даже скорее – мы пойдём товар добывать у других. Так что нас ждёт увлекательное морское приключение в стиле Пиратов Карибского моря.

– Тебя, – гнусно хихикнув, поправил Змей. – Это тебя ждёт приключение. Сейчас.

– Меня? Почему? – недоумённо спросил Мордрейк, а друг глумливо пояснил:

– Потому что меня укачивает. Готовься.

Важное от автора!

1. Постоянным читателям:

В этой книге НЕТ эротики! Вообще! Совсем! (Только пошлые разговоры героев) И даже любовной линии нет. Писала по кайфу просто потому, что могу.

2. Новым читателям:

Осторожно! Мат-перемат, пошлость, грубость и сортирный юмор!

А вообще, я пишу эротические истории, но вам они не факт что понравятся – очень на любителя. Не игнорируйте предупреждения!

2. Воспоминания о доме

К ним пришли уже глубокой ночью. Дверь трюма с грохотом открылась, и прикорнувший Змей вскинулся и сощурился от света фонаря в руке вошедшего. Мордрейк напротив застонал, приподнялся и хмуро посмотрел на приземистого неопрятного матроса, который подошёл к ним и грохнул миску с какой-то баландой на пол ровно по центру. Так, что даже ногами не дотянуться.

– Капитан приказал накормить, – с усмешкой каркнул он на английском с устаревшим акцентом, огладив густую спутанную бороду.

Змей глянул в миску, икнул и резко склонился вбок. Матрос выругался, а Мордрейк, сочувственно поджав губы, смотрел, как друг харкает желчью и сгибается в новых спазмах.

– Спасибо, я не голоден, – отбросив запачканные волосы, прохрипел Змей, а мужик со всей силы пнул его в бедро. Змей всхлипнул и подтянул ногу.

– У нас связаны руки, – проговорил Мордрейк по-английски, стараясь имитировать актуальный акцент. – И привязаны к кольцам. Ты собирался кормить нас с ложечки?

– А развязывать приказа не было!– зло выплюнул матрос, подошёл и пнул для справедливости Мордрейка. Оглядел стонущих друзей и вышел, забрав с собой фонарь.

Воцарилась темнота.

– Эй, ты как?

– Ты там как, Мор?

Вопросы раздались почти одновременно, и мужчины замолчали, каждый на свой лад хмыкнув.

– Я пока не сдох, – констатировал Мордрейк. – И, судя по ощущениям, не сдохну. Видимо, просто обширный ушиб. Так что можешь не переживать. Ты как?

– Нормально, – сплюнув, ответил Змей. – Нога болит, но шевелится. Думаю, растяжение и гематома. Может, трещина. Плечам пиздец, я рук уже не чувствую почти.

Мордрейк раздражённо передёрнулся и подтвердил:

– Я тоже. Но в этом есть плюс.

– Какой?

– Если придётся вырывать палец из сустава, чтобы снять наручники, будет не так больно.

Змей скривился и снова харкнул на пол. В тусклом свете из щелей его силуэт еле угадывался, но зрение постепенно восстанавливалось, и Мордрейк даже смог оценить величину синяка на лице друга. Пол качался, борта поскрипывали, где-то рядом, почти под задницей плескалась вода, которая очень тухло воняла. Сверху иногда раздавалась ленивая ругань и развязные вскрики. Мордрейк прислушался и различил, как чуть дальше по второй палубе со стороны бака, где обычно жили матросы, ругается давешний гость, жалуясь начальству, что пленные заблевали трюм. Усмехнулся, когда в ответ на нытьё последовал приказ брать швабру и отправляться убирать.

– К нам сейчас тот любезный джентльмен вернётся, – предупредил Мордрейк, и Змей удивлённо спросил:

– Зачем?

– Блевотню твою убирать. Готовься, думаю, будет бить. Хочешь, отвлеку на себя?

Но Змей помотал слипшимися светлыми патлами:

– Нет, не нужно. Тебе и так рёбра отбили.

Угрюмо помолчали. Вошёл мужик, грохнул ведро и стал остервенело с ненавистью драить изгаженный пол, с наслаждением пиная шваброй Змея.

– Мужик, если продолжишь, я наблюю ещё, – слабым голосом сказал он по-английски, и по тону стало ясно, что уже вот-вот.

– Надо было молчать, – философски заметил Мордрейк, когда мужик огрел друга шваброй по лицу, но его никто не услышал.

Когда матрос закончил и вышел, Змей всё ещё не шевелился. Нет, так-то отрубить его не удалось, но он, уставший от тошноты и вони, решил, что лучше притвориться, будто он в отключке. И пока притворялся, похоже, по-настоящему уснул.

Мордрейк, напротив, приподнялся, сел ровнее и огляделся. Осмотрел потолок, а после прикрыл глаза и прислушался, пытаясь разобрать разговоры моряков. Впрочем, поживиться было особо нечем, потому что на судне оказалось спокойно и тихо.

Змей проснулся спустя час. Со стоном выпрямился и вскрикнул.

– Сука, ёбана в рот! – выплюнул он после болезненного шипения, и Мор поинтересовался:

– Плечи?

– Ага, – жалобно подтвердил он. – И башка раскалывается, пиздец.

– Хорошо.

Змей вскинул на него возмущённый взгляд:

– Схуяли?

– Это значит, что ты всё ещё жив. Поздравляю. Это наше главное достижение за последние сутки.

– Мы уже сутки здесь? – хрипло поинтересовался Змей.

– Примерно. Точно сказать не могу, но по ощущениям, сейчас глубокая ночь. Возможно, часа три. Если помнишь, мы из портала вышли около одиннадцати.

– Блять, чтоб я ещё раз с тобой пошёл куда-то… – с досадой повторил Змей, покачал головой и опять зашипел, резко остановившись от ударившей в виски боли.

– Что б я ещё раз сам лез в подобные проекты, – мрачно вторил Мордрейк. – Увы, самонадеянность – слабое место всех, кто обладает большой силой. И я оказался так же по-детски самонадеян. Надо было забить на это исследование и просто закрыть разрыв. Некоторые открытия лучше не совершать…

Помолчали. Змей со стоном перевалился с ягодицы на ягодицу и спросил:

– Как твоя магия? Не восстановилась?

Мор помотал головой:

– Она не восстановится. Мне отрезало способности временным парадоксом. Я сейчас беспомощен так же, как ты. Ну, разве что не блюю. – И он с сомнением посмотрел в так и стоящую посреди пола тарелку с баландой.

Выглядела та совершенно не аппетитно, но Мордрейк уже знал, что завтра они оба будут готовы ноги целовать тому, кто накормит их хотя бы таким дерьмом. И это его веселило. Приятно ощущать себя живым. Особенно, когда это в любой момент может прекратиться.

– Мне уже нечем блевать, – слабо сказал Змей и пожаловался: – Пить хочу, пиздец просто! Я так не хотел, даже когда из-под земли в первый раз человеком лез.

– Это когда вылупился?

– Ага. Думал, сдохну. Но нет, повезло. А потом и шахтёры докопались, вывели, напоили. Ух, какие чудесные ребята, как же вкусно было! Я бы сейчас за стакан воды хоть в чулках перед всей командой станцевал бы – вообще что угодно!

Мордрейк усмехнулся:

– Рад, что ты поправляешься.

– Я? – удивился Змей. – Мне вообще-то хуёво, я тут помираю!..

– Ты начал шутить, – перебил его друг. – А значит, идёшь на поправку. Я этому рад.

– На поправку я пойду, когда к жене вернусь. – Он мечтательно прикрыл глаза. – Приник бы к её источнику и пил бы, ух…

Мордрейк понимающе усмехнулся и кивнул:

– О да. Я бы тоже. Пошуршал усами. – Коротко рассмеялся. – Моей нравится, когда я щекочу. Говорит, приятно, когда так, а внутри язык.

– Ты извращенец, блять, – брезгливо проговорил Змей, но в голосе слышалось и воодушевление. – Я небритый к своей даже не подхожу. Я чё, ебанат, что ли, ей лицо сдирать? У неё кожа нежная. Её минут сорок всего целуешь, а уже, говорит, больно.

– Я как-то побрился, – мечтательно ответил Мордрейк. – Весь, полностью. Ну, брови, конечно оставил. И волосы на голове. А всё остальное: руки-ноги, промежность, грудь – всё прочь. Намазался маслом и трахал её всю ночь почти. Часов шесть. Сквиртила так, что матрас насквозь промок! Заебал настолько, что она вырубилась в процессе.

Змей хрюкнул и рассмеялся.

– Твоя жена заснула с тобой во время секса?! – хохоча, спросил он, а Мор пожал плечами:

– У нас такое случается иногда. Мы женаты уже больше десяти лет. Бывало, и я засыпал. Она переставала сосать и укрывала меня – так мило. Мы не паримся на этот счёт. Если устала, значит, пусть спит. Я обычно тихонечко кончаю в неё и отползаю, чтобы не будить. Она всегда так смешно удивляется с утра, когда встаёт, а по бёдрам течёт… «Милый, когда ты успел?» А я и не переставал.

Тихо засмеялись. За бортом шумели волны.

– Я, честно говоря, не представляю, что должно случиться, чтобы моя подо мной заснула, – заговорил Змей мечтательно. – Нет, так-то я её трахал во сне, она любит просыпаться в процессе. Но так, чтобы наоборот засыпала, такого не было.

Мордрейк фыркнул:

– Так вы всего год вместе – естественно! Поживите с наше, ещё не такое будет.

Змей чуть помолчал, а потом пытливо спросил:

– И что? Реально, прям до сих пор?

– Что?

– Любишь её?

– Больше жизни, – спокойно и уверенно ответил Мордрейк, ни на секунду не задумавшись. – Так же, как любил пять сотен лет назад. Я достаточно стабилен, если ты не заметил. Мне нравится, когда всё так, как я задумал. И нравится иметь одну женщину, которой можно быть верным. И которая верна мне. А любовь… Она меняется в процессе. Ты развиваешься вместе с ней, и она развивается вместе с тобой. В начале она яркая, острая. Ты летишь за ней на крыльях гормонов, и мозги отшибает напрочь. Ты готов трахаться круглые сутки до истощения…

– О да, это я и на себе испытал, – с усмешкой кивнул Змей.

– Да, вы как раз в самом начале. А дальше будет спад. Через пару лет. Обычно, большинство пар переживает кризис в это время. Велик шанс разрыва. Ты понимаешь, что у неё одна грудь чуть больше другой, но от этого уже нет щекотки в яичках, а просто констатация факта: у твоей жены разные сиськи. Потом видишь, что она вытирает стол тряпкой, которой ты убирал кошачью блевотину с пола, и тебе становится одновременно стыдно, но при этом, если сказать, она, скорее всего, наорёт, и как-то хочется избежать.

– И ты не говоришь?

– Всегда. Всегда говорю, у нас нет с женой недомолвок. Это, мой друг – главный залог крепких отношений.

– Что?

– Говорение ртом. Честное. Когда ты высказываешь ей то, что есть. То, что сделал, то, чего не сделал, то, что собираешься сделать, но трусишь.

– Ты? И чего-то трусишь?!

– Конечно. Сегодня я, к примеру, боялся, что умру. А мне нельзя умирать, мне жена запрещает такое делать. Я очень не хочу её расстраивать.

– Ну, тут я с тобой солидарен. И с ней. Я тебе тоже запрещаю умирать, уёбок ты сраный. Только посмей!

Оба тихо рассмеялись, затем Змей икнул, но рвотный спазм сдержал, а Мор, чуть передвинув задницу, продолжил:

– Ваша любовь сейчас яркая и острая. Потом, если вы переживёте кризис… – а вы переживёте, потому что ты, хвала богам, не тупой – она изменится. Начнутся всякие старпёрские радости. Ты начнёшь замечать, как тепло дома. С женой. Будешь смотреть на других женщин, отмечать красивые жопки, ебабельные ляжки, между которых хочется яйца погреть. Титьки с тобой навсегда – будешь пялиться и облизываться на сосочки. Но знаешь, что главное?

– Давай, порази меня.

– Ты будешь смотреть на них, как на искусство. А хотеть к жене. И свои будут казаться слаще, мягче. И запах будешь чувствовать. Такое можно испытать только со своей женщиной. По-настоящему своей. Той, которая Та самая. Это единение. Уверенность, что ты нашёл своё и уже никуда не нужно бежать и тратить время на что-то получше, даже если получше есть. Получше всегда есть, но всё это – чужое. А своё намного дороже всей шелухи. И жена будет чувствовать то же самое.

– А если нет? – чуть помедлив, спросил Змей.

– Что, боишься, что она остынет и бросит тебя, после всего, что ты с ней сделал? – Друг не отвечал, но по его молчанию можно было понять, что предположение верно, и Мордрейк с усмешкой продолжил: – Да-а-а, хардкор ты ей устроил по полной. Красиво было. Я даже как-то думал, что было бы неплохо сделать что-нибудь такое со своей, но… первый раз нельзя прожить дважды. Так что я просто привязал её к кровати и злобно насиловал три дня без продыху. – Мор закусил губу, щурясь от удовольствия, а Змей спросил:

– И что? Ей понравилось?

– Конечно, – тут же невозмутимо отозвался он и покровительственно заметил: – Малыш, запомни, всё, что происходит в спальне супругов по обоюдному согласию – прекрасно. И, конечно, я бы не стал делать что-то, что не нравилось бы ей. Она в восторге от моих пыток, уж я её знаю.

– Это ты менямалышом назвал сейчас? – скептически фыркнул Змей, и Мор ответил:

– Ты котёночек ещё по сравнению со мной. Твои миллионы лет теории с лёгкостью перекроются моим полвеком практики. К тому же я уже дважды был женат.

– На одной и той же женщине – не считается.

Но Мордрейк уверенно осклабился:

– На одной и той же женщине в разные эпохи и разные жизни. Так что давай ты не будешь тут умничать.

– Иди на хуй.

– Сам иди, – мирно ответил Мор и с улыбкой откинулся головой на доски. Помолчали. – А что до твоего вопроса, то ты и сам знаешь ответ. Ты наблюдал за людьми с их зарождения и точно знаешь, как бывает. И то, что сейчас ты меня спросил о том, что для тебя очевидно, говорит лишь, что ты…

– Да, я ссу, – перебил Змей. – Признаюсь и констатирую факт: боюсь, что она мне не простила и бросит, когда вспомнит, какой я был ублюдок. Мы можем это предисловие пропустить, а? Я – обычный человек, у меня тоже есть эмоции. Человеческие. Я даже с пердежа смеюсь так же, как неандертальцы ещё хуй знает когда смеялись. И психолог мне настоятельно рекомендует все эти эмоции проживать, а не игнорировать, как ты – чурбан ёбаный. Так что можно мы не будем сейчас вести логическую цепочку, а ты сразу перейдёшь к заверениям, как моя жена меня любит, чтобы я наконец успокоился и перестал блевать?

– Тебе ещё осталось чем? – с удивлением поинтересовался Мордрейк, а Змей, икнув, угрюмо ответил:

– Для тебя найду.

Мимо снова пробежала крыса, но на полпути заинтересованно остановилась и принюхалась. Подбежала к миске с баландой, и друзья с завистью посмотрели на то, как зверушка радостно жрёт. В животе Мордрейка заурчало, Змей же снова икнул, предчувствуя очередной сухой спазм.

– Твоя жена в тебе души не чает, – поспешил оптимистично заверить Мор, глядя на бледнеющего друга, который уже готовился к очередному приступу. – Всё самое худшее ты уже сделал и умудрился после этого получить прощение. Тебе нечего бояться. Женщине нужна стабильность, верность и регулярная безопасная порция жгучего перца под хвост. Я уже сказал: ты не тупой. Поэтому сможешь обеспечить ей и верность, и стабильность. А уж перцу задавать не мне тебя учить.

Змей криво усмехнулся, а Мор мечтательно зажмурился, запрокинув голову. Вздохнул и тихо сказал:

– Вернёмся, цветов куплю. Давно не приносил. Бред собачий, бессмыслица. Не понимаю, почему в принципе женщины их любят? Они же бесполезны совершенно. Но ей нравится. Я ради этого готов хоть цветочный ларёк спиздить.

– Я спиздил, – самодовольно заметил Змей.

– Что? – опешил Мор, и друг с усмешкой пояснил:

– Ну, не спиздил, а скупил. Решил порадовать. Заставил всю квартиру букетами напрочь. Думал, оборвём лепестки и будем в них трахаться…

– И что? Потрахались?

Змей досадливо цыкнул и закусил губу:

– Нет, – буркнул он. – Я просто все цветы, какие были, взял. И у неё аллергия пошла. Я, хрен знает, на что. Кароч, я её в простыню, на плечо и в отель, а хату потом клинеров наняли вычищать.

– Прискорбно.

– Ага… – понуро согласился Змей. – Она мне потом пизды дала, что деньги на такую херню извёл. Страпонила и ругалась, что мог бы приюту помочь или ещё что. Я приюту потом тоже скинул, я регулярно…

– Страпонила? – перебил приподнявший брови Мор, и Змей вскинулся:

– Что? Сам сказал: что в спальне супругов прекрасно, то ебитесь как хотите.

– Ты этими деталями не делился, – пряча ухмылку, заметил Мордрейк.

– Да чё делиться? Это у нас… ну, я пообещал когда-то – ей надо было стресс компенсировать после нашей «операции». А потом как-то и хорошо. Ну, типа, знаешь? Простату массировать полезно и…

– И я рад, что сижу к тебе лицом, – заметил Мор, и Змей зло вскинулся:

– Э-э-эй! Ты мне тут не надо, а? На хуй иди, ебало волосатое, ещё к моей жопке нежной приглядываться будет, да щас! Она у меня для жены только такая, ты усы свои сам себе в сракотан засунь и перди с прихлюпом, ещё доебаться он до меня захотел! Пидрила ёбаная!

Мордрейк не выдержал и звонко рассмеялся. И, чуть подождав, друг не выдержал и присоединился к нему.