Текст книги "Государственные игры"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gosudarstvennye-igry-30047.jpg)
Автор книги: Том Клэнси
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 11
Четверг, 11 часов 52 минуты, Тулуза, Франция
Дубовые панели делали обширную комнату еще более темной. Свет исходил от единственной лампы, стоявшей рядом с массивным красного дерева столом. На самом столе располагались лишь телефон, факсимильный аппарат и компьютер, тесно сдвинутые в узкий полукруг. Полки позади стола были едва различимы в полумраке. Их заполняли миниатюрные гильотины. Некоторые из моделей, изготовленные из дерева и стали, были действующими, остальные, из стекла или металла, – декоративными, а еще одна, из пластмассы, была дешевой игрушкой, купленной в Штатах.
Во Франции гильотину применяли для официальных казней вплоть до 1939 года, когда на задворках тюрьмы святого Павла близ Версаля был обезглавлен Эжен Вейдманн. Однако Доминик не любил эти более современные машины с их большими монолитными корзинами для сбора голов, с экранами, предохраняющими палача от случайных брызг крови, с амортизаторами, гасящими удар тяжелого лезвия. Ему нравились старинные подлинные модели.
Напротив стола, теряясь в призрачном сумраке, возвышалась восьмифутовая гильотина времен Великой французской революции. Устройство намеренно оставалось неотреставрированным. Его направляющие слегка поржавели, а козлы были до блеска отполированы всеми теми телами, что попадали в объятия «мадам Гильотин». Поднятое почти до верхней поперечины лезвие потемнело от дождей и крови, а плетеная корзина, тоже подлинная, изрядно поизносилась.
На дне корзины Доминик обнаружил труху от опилок, которые туда специально подсыпали, чтобы они впитывали кровь. А еще там можно было увидеть остатки волос – они цеплялись за прутья стенок, когда головы падали в корзину.
Все выглядело в точности так, как в 1796 году, когда специальные кожаные ремешки последний раз обхватили запястья и щиколотки приговоренного. Когда lunette – металлический ошейник в форме правильного круга – сомкнулся на шее последней жертвы, не оставляя той ни малейшей возможности шевельнуться. Какой бы страх ты ни испытывал, шансов выскользнуть из обруча и уклониться от падающего ножа попросту не было. Как только палач освобождал стопор гильотины, ничто уже не могло предотвратить восьмидесятифунтовый смертельный удар. Голова скатывалась в свою корзину, а тело сбрасывали вбок, тоже в плетеную корзину, но только выстланную кожей, и механическая смерть снова была готова принять свою следующую жертву. Отсечение происходило настолько быстро, что некоторые тела еще продолжали дышать, воздух из легких выходил прямо через шею, пока тело убирали с козел. Поговаривали, что мозг, еще несколько секунд остававшийся живым в отсеченной голове, позволял жертве слышать и видеть ужасные последствия собственной казни.
В расцвет якобинского террора палачу Шарлю Анри-Сансону и его подручным удавалось обезглавливать по одному человеку в минуту. За три дня было гильотинировано триста мужчин и женщин, тысяча триста человек – за шесть недель, а общее количество жертв с 6 апреля 1793 года по 29 июля 1795-го составило 2831 человека.
Интересно, что обо всем этом думал герр Гитлер, размышлял Доминик. Производительность газовых камер Треблинки была двести человек за пятнадцать минут. Через газовые камеры Освенцима за то же время проходили две тысячи. Могла ли у такого спеца по убийству после этого вызывать уважение гильотина, или он просто посмеивался над работой любителей?
Гильотина была гордостью Доминика. Позади нее, на стене, в вычурных рамках висели газеты и листовки того времени, а также подлинные документы за подписью Жоржа Жака Дантона и других лидеров Великой французской революции. Но ничто не волновало его так, как гильотина. Даже в полумраке, при выключенном верхнем свете он ощущал присутствие этого устройства, служившего напоминанием того, что для достижения успеха необходимо обладать незаурядной решимостью. Не только аристократы, но и их дети теряли головы под этим зловещим лезвием, но такова уж была цена революции.
Зазвучал сигнал телефона. Это была третья, личная, линия, минующая всех секретарей. Ее номер был известен только его партнерам и Хорну.
Доминик, сидевший во внушительном кожаном кресле, подался вперед. Это был довольно долговязый мужчина с большим носом, высоким лбом и мощным подбородком. Его коротко остриженные воронова крыла волосы эффектно контрастировали с белоснежной водолазкой, с которой сливались белые брюки.
Доминик ткнул пальцем в кнопку громкой связи на телефонном аппарате.
– Да? – произнес он негромко.
– Доброе утро, месье Доминик, – поздоровался позвонивший. – Это Жан-Мишель.
Доминик бросил взгляд на часы.
– Что-то вы рано.
– Встреча оказалась недолгой, месье Доминик.
– Расскажите, – приказал хозяин кабинета.
Жан-Мишель подчинился и поведал ему о лекции, которую был вынужден выслушать под пыткой, и о том, что немец считает себя ровней месье Доминику. Еще он посетовал на то, как мало удалось разузнать про Карин Доринг.
Доминик выслушал все, не проронив ни слова. И только когда Жан-Мишель закончил, прозвучал вопрос:
– Как ваш глаз?
– Надеюсь, все будет в порядке, – ответил Жан-Мишель. – Я договорился с врачом об осмотре на вторую половину дня.
– Хорошо, – сказал Доминик. – Вам не следовало выходить без Ива и Анри. Для того их и послали с вами.
– Понимаю, месье Доминик, простите меня, – извинился Жан-Мишель. – Я не хотел провоцировать герра Рихтера.
– Вы никого и не провоцировали бы, – заверил его Доминик. Его голос был само спокойствие, губы широкого рта оставались расслабленными, только карие глаза еще больше потемнели от бешенства. – Анри рядом с вами?
– Да, он здесь, – подтвердил Жан-Мишель.
– Дайте его мне, – приказал Доминик. – И еще, Жан-Мишель? Сегодня вечером обязательно возьмите их с собой.
– Непременно, месье Доминик, – заверил Жан-Мишель. Значит, маленький Гитлер начал свой марш с запугивания полномочных представителей, подумал Доминик. Это не вызывало особого удивления. В тщеславие Рихтера идеально вписывалась вера в собственную значимость. К тому же он был немцем. Этим людям чуждо такое понятие, как смирение, они не воспринимают его.
К телефону подошел Анри, и Доминик за считанные секунды переговорил с ним, после чего нажатием кнопки отключил связь и откинулся назад, на спинку кресла.
Пока Рихтер был еще слишком слаб, чтобы представлять собой реальную силу в Германии, однако его следовало бы поставить на место еще до того, как он обретет таковую. Жестко и необязательно по-джентельменски. Несмотря ни на что Рихтер по-прежнему оставался первой кандидатурой, однако, если с ним ничего не получится, придется остановить выбор на Карин Доринг. У той тоже был независимый характер, но она еще нуждалась в деньгах. А когда Доринг увидит, что произойдет с тем же Рихтером, она проявит благоразумие.
По мере того как Доминик всматривался в темный силуэт гильотины, гнев в его глазах постепенно затухал. Подобно Дантону, начавшему свой поход против монархии человеком умеренных взглядов, он будет вынужден поступать все более и более жестоко, сказал себе Доминик. В противном случае как союзники, так и враги сочли бы его просто слабаком.
Приструнить Рихтера, но в то же время сохранить его для себя будет деликатной задачей. Но как сказал Дантон в своей речи перед Законодательным комитетом по защите революции в 1792 году: «Жесткость, снова жесткость и всегда только жесткость!». Жесткость гильотины и жесткость взглядов. И тогда и сейчас это то, что необходимо, чтобы революции побеждали.
И уж сам-то он победит. А затем сможет получить старый должок. Нет, не с Рихтера, а с другого немца. Того, который предал его в ту давнюю-давнюю ночь, человека, который собственно и привел все это в движение.
Тогда он уничтожит Рихарда Хаузена.
Глава 12
Четверг, 11 часов 55 минут, Вунсторф, Германия
Звук, прервавший истошные крики Джоди, оказался воем пожарной сигнализации.
Клубы дыма засосало в вентиляцию, и включилась сирена. Резкий звук вернул девушку к действительности, к тому, что происходило вокруг. Она сделала глубокий вдох и, стараясь успокоить себя, предельно растянула долгий выдох.
Они хотят, чтобы трейлер в конце концов взорвался, сказала она себе.
Как и в случае с направленным ей в лицо автоматом, Джоди понимала, что последующие секунды – каждая из них – могут оказаться для нее последними. Она быстро подошла к окну и просунула руку между металлическими прутьями. Отодвинув кончиками пальцев шпингалет, девушка приложила ладони к матовому стеклу и открыла раму. Прижавшись лицом к решетке, она увидела, как горит скрученная в жгут тряпка. Конец ее не сунули в горловину бензобака. Тряпка просто лежала на нем, а гулявший снаружи ветерок раздувал пламя. Просунув руку наружу, Джоди попыталась дотянуться до бака. Не хватало фута с лишним.
– Господи, нет!
Оторвавшись от решетки, девушка отбросила волосы со лба и осмотрелась. Ну должно же здесь быть хоть что-то, чтобы дотянуться до тряпки. Джоди огляделась. Душевая кабина... Раковина... Ничего подходящего.
Душ...
Она прикинула, что можно бы залить огонь, но ничего такого, что годилось бы как емкость для воды, в душевой не нашлось.
– Думай! – прикрикнула она на себя и еще раз внимательно осмотрелась.
Только душевая и пустая перекладина для полотенец. Она попыталась вытащить железную палку из удерживавших ее кронштейнов, но ей это не удалось, и тут она обратила внимание на шланг со смесителем. Тот свободно висел на специальном крюке.
Быстро включив воду, Джоди сдернула смеситель с крюка и поднесла к окну. Шланг не дотягивался на какие-то несколько дюймов.
Пламя почти уже лизало горловину бака. Со стоном отчаяния девушка отшвырнула шланг и схватила полотенце для рук. Намочив его в раковине, она снова подскочила к окну. Просунув руку наружу, она размахнулась полотенцем, а затем, разжав пальцы, дала ему упасть на бак. Послышалось шипение, и Джоди снова прильнула лицом к окну.
Верхние языки пламени удалось сбить, однако нижняя часть тряпки по-прежнему продолжала гореть.
Полотенце в душевой оказалось единственным. Джоди торопливо стянула с себя блузку и подставила ее под струю воды. Однако на этот раз она не стала кидать мокрую тряпку, а что есть сил шлепнула ею по наружной обшивке фургона, так что вода с нее потекла по стенке вниз. Затем она снова намочила импровизированную тряпку и опять проделала то же самое. На этот раз струйки воды побежали вниз, образуя плотную завесу. Они загасили остатки пламени, о чем возвестил тонкий дымок. Его запах был для Джоди самым прекрасным из всех, какие ей когда-либо доводилось ощущать.
– А вот и хрен тебе! – выругалась Джоди, мысленно представив себе лицо той женщины.
– "Не люблю убивать женщин", – передразнила девушка. – На-ка, выкуси, сука! Со мной у тебя не вышло!
Втащив назад мокрую блузку, Джоди с трудом натянула ее на себя. Блузка оказалась холодной, но девушке это было даже приятно. Она посмотрела на дверь.
– Ну вот очередь за тобой, – заявила она ей, вновь обретя уверенность.
Теперь у Джоди было время, чтобы достать перекладину для полотенец из тугих гнезд кронштейнов. Упершись спиной в противоположную стену, она вышибла прут ногой. Затем приблизилась к двери и налегла на нее плечом. Приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы просунуть прут, она воспользовалась им как рычагом. Усилия Джоди не оказались напрасными – дверь подалась, медленно преодолевая сопротивление чего-то, чем она была подперта снаружи. Не прошло и нескольких минут, как девушка, расширив щель, выбралась наружу.
Перебравшись через перевернутый стол, Джоди подбежала к задней двери фургона и распахнула ее настежь.
– У тебя ничего не вышло! – снова выкрикнула она, подняв кверху подбородок и потрясая кулаками над головой. Обернувшись назад, она посмотрела на трейлер.
Холодок страха пробежал по ее спине.
Что, если они дожидаются грохота взрыва? – спросила она себя. А так ничего и не услышав, не вернутся ли обратно?
Тяжело дыша, Джоди бегом обогнула трейлер. Концом подвернувшейся под ноги ветки она сбросила с бензобака чадящую тряпку. Забравшись в кабину водителя, девушка утопила в панель электрозажигалку. Не дожидаясь, пока та нагреется, она вернулась в фургон и с внутренней стороны крышки на одном из сундуков отодрала полоски ткани. Когда зажигалка раскалилась, Джоди подожгла одну из полосок и направилась к бензобаку.
Другим обрывком она вытерла влагу на металле, а третий наполовину засунула в горловину бака. Подпалив его от первой полоски, она стремглав кинулась в лес, подальше от фургона.
За свои юные годы Джоди успела насмотреться немало фильмов и не раз видела, как взрывались и легковые машины, и грузовики. Но одно дело взрывать их с помощью тщательно установленной взрывчатки, и совсем другое – полный бензобак. Она понятия не имела, насколько сильным, громким и разрушительным окажется взрыв.
На бегу ей вдруг пришло в голову прикрыть ладонями уши.
Прошло не больше минуты или около того, как раздался глухой грохот взрыва, а следом громкий скрежет раздираемого металла и оглушительные хлопки лопающихся шин. Мгновением позже девушку накрыла горячая ударная волна. Джоди всем телом, даже сквозь мокрую блузку, ощутила нестерпимый жар. Однако девушка тут же забыла об этом, когда сверху на нее обрушился целый дождь осколков металла и битого стекла. Ей вспомнился огненный град в фильме «Десять заповедей», тогда после фильма ее долго не оставляла мысль, что спастись от подобного просто невозможно. И вот теперь она сама оказалась под чем-то похожим. Рухнув на землю, девушка прикрыла голову руками и подтянула колени к подбородку. После того как громадный обломок кузова, проломив кроны деревьев, обрушился на землю в каких-то считанных дюймах от ее ног, Джоди снова вскочила.
Она ринулась к ближайшему дереву и, встав на колени, прижалась к стволу в надежде, что ветви как-то смогут защитить ее хотя бы от крупных осколков. Обвив дерево руками, она снова стала всхлипывать, опять теряя все свое мужество. Джоди не сменила позы даже после того, как смертоносный дождь прекратился. Ее била крупная дрожь, и она никак не могла унять ее и успокоиться. Еще через мгновенье у нее уже не было сил даже держаться за дерево.
Оторвавшись от ствола, Джоди приподнялась и проковыляла дальше в лес. Через какое-то время, вконец обессилев и ощутив полную растерянность, она решила передохнуть. И хотя зелень травы выглядела очень заманчиво, девушка все же заставила себя вскарабкаться на дерево. Примостившись на двух соседних ветвях, она положила голову на одну из них и прикрыла глаза.
Они меня обрекли на смерть, стучало у нее в голове, они убивали других. Кто им дал на это право?
Всхлипывания ее понемногу затихли, но страх так и не ушел. И все же вместе с пониманием своей беззащитности к Джоди пришло приятное осознание собственной силы, которую ей удалось проявить в нужный момент.
Я не позволила им себя убить, мысленно заключила она.
В памяти Джоди живо всплыло холодное лицо Карин. Оно было ей ненавистно, она ненавидела эту женщину за ее звериную жестокость и самоуверенность. Одна часть сознания девушки торжествовала – пусть чудовище знает: да, они чуть было не отняли у нее жизнь, но им не удалось лишить ее силы духа. Однако другая часть ее сознания уже погружалась в сон. Через несколько минут первая сдалась на милость той, что засыпала, хотя и не без некоторого сопротивления.
Глава 13
Четверг, 6 часов 40 минут, Куантико, штат Вирджиния
Майк Роджерс никак не думал заезжать к Билли Скуайрзу в такую рань. Однако после звонка Мелиссы, который раздался в начале седьмого, генерал натянул форму, сгреб в охапку книжки с комиксами – ему все же не хотелось приехать с пустыми руками, а купить что-то еще он просто не успевал – и поспешил в дом Скуайрзов.
– Это не то чтобы смертельная надобность, но не смогли бы вы заехать к нам чуточку пораньше? – попросила по телефону Мелисса. – Я хочу, чтобы вы кое на что взглянули.
Она дала понять, что не может сказать всего, поскольку рядом в комнате находится Билли, но, когда генерал приедет, он сам все увидит и поймет.
Роджерс терпеть не мог загадок и за сорок минут езды на машине перебрал в голове все мыслимые варианты, – от нашествия муравьев или летучих мышей и до чего угодно, что только мог натворить мальчишка.
Однако его измышления оказались весьма далекими от действительности.
База отряда «Страйкер» располагалась на территории академии ФБР в Куантико в штате Вирджиния. У бойцов отряда были свои комнаты собственно на базе, а их семьи проживали в домах городского типа. Скуайрзы размещались в самом большом из них, расположенном ближе остальных к плавательному бассейну. Согласно правилам Мелисса с Билли имели право занимать командирскую квартиру до тех пор, пока не назван новый постоянный начальник отряда. Что касается самого Роджерса, то он считал, что они могли бы там жить, сколько захотят и что новый командир вполне мог бы поселиться где-то еще. Ему никоим образом не хотелось бы разлучать Билли со старыми друзьям, пока сама Мелисса не сочла бы это возможным.
Кроме того, подумал Роджерс, предъявляя пропуск часовому у ворот базы, если подбор кандидатуры будет вестись, как и до сих пор, назначения нового командира придется ждать еще Бог знает сколько времени. Человек, которого он действительно хотел бы видеть на этой должности, полковник Бретт Огаст, уже дважды отказался от предложения. И скорее всего откажется в третий раз, если Роджерс снова позвонит ему, пусть даже позднее. А пока отрядом командовал майор Шутер, временно приданный к Оперативному центру с авиабазы Эндрюз. Майор всем понравился, он мастерски планировал операции, однако не имел реального боевого опыта. Причин подозревать, что он может проколоться в полевых условиях не было, но и уверенность в обратном тоже ничем не была подкреплена. Использовать его в операциях, подобных тем, что «Страйкеру» приходилось осуществлять в Корее и России, когда весь мир балансировал на грани катастрофы, было бы риском, который они не могли себе позволить.
Роджерс оставил на стоянке свой новехонький «блейзер» цвета красного яблока и трусцой поспешил к парадному входу. Не успел он еще приблизиться, как Мелисса открыла дверь. Выглядела она спокойной, никакого напряжения в позе, и генерал перешел на шаг.
Правда, этой молодой женщине было свойственно всегда выглядеть так, как если бы все было в порядке. В отличие от самого Чарли, который открыто переживал из-за неудач в бассейне и на хоккейной площадке или мог злиться, упустив семибуквенное слово во время игры в «скрэббл», она неизменно олицетворяла собой само спокойствие. Теперь, когда муж погиб, она по-прежнему устраивала пикники и участвовала в поездках с другими семьями «страйкеров», старалась сделать все, что зависело от нее, чтобы жизнь сына протекала нормально, как у остальных детей. Генералу оставалось только гадать, сколько слез ею было пролито в подушку одинокими ночами. Именно гадать, ибо Мелисса редко выказывала свое горе на людях.
Роджерс взбежал по ступенькам, и они тепло обнялись.
– Спасибо, что приехали Майк, – поблагодарила она.
– Какой приятный запах. – Он улыбнулся. – Абрикосовый шампунь?
Женщина кивнула.
– Никогда не встречал такого запаха.
– Я решила кое-что изменить. – Она опустила взгляд. – Вы понимаете.
Роджерс поцеловал ее в лоб.
– Конечно, понимаю.
Генерал отступил назад все с той же улыбкой. Было странно приехать сюда спозаранку и не ощутить аромата какого-нибудь изысканного сорта кофе, любовно сваренного Чарли.
– Где же наш Билли? – поинтересовался Роджерс.
– Плещется в ванной. Мы сжигаем в воде лишнюю энергию, чтобы в школе вести себя более спокойно.
Теперь генерал расслышал плеск воды, доносившийся со второго этажа. Он посмотрел на Мелиссу.
– Мальчик перевозбуждается?
– Несколько последних дней, – пояснила она. – Именно поэтому я и попросила вас заехать немного пораньше.
Мелисса пересекла небольшую гостиную и подала знак Роджерсу следовать за собой. Они вошли в комнату для игр, украшенную плакатами с изображениями боевых самолетов. На телевизоре стояла взятая в рамку фотография Чарли с черной полоской в уголке. На каминной доске и книжных полках были расставлены семейные снимки.
Роджерс старался не смотреть в их сторону, следуя за хозяйкой к компьютерному столику. Пока Мелисса включала компьютер, он положил комиксы рядом с принтером.
– Я думала отвлечь Билли и заинтересовать его Интернетом, – сообщила она. – Там, в компьютерной сети, есть программа «гофер».
– Простите? – не понял Роджерс.
– Вы не очень сильны в этих делах, я так понимаю?
– Да уж, – признался генерал. – Можно даже сказать, что я слегка не дотягиваю до обычного пользователя, но это уже другая история.
Мелисса понимающе кивнула.
– "Гофер" – это система меню, которая позволяет пользователям относительно легко добраться до текстовых архивов в Интернете.
– Как система Дьюи с каталожными карточками в обычной библиотеке? – уточнил Роджерс.
– Что-то вроде того. – Мелисса улыбнулась. – Так вот, там есть такие сетевые сайты, так называемые форумы, в которых могут общаться дети, потерявшие родителей. Все абсолютно обезличено и на равных. Билли туда подключился и встретил несколько потрясающих ребят, у которых нашлось немало чем с ним поделиться. Но вот прошлым вечером один из этих парней – ему двенадцать лет и зовет он себя Джим Орел – повел Билли в экспедицию по сетям, которая привела их в место под названием «Message Center» – то ли «Центр сообщений», то ли «Центр посланий».
Компьютер ожил, и женщина склонилась над клавиатурой. Она прошла по сети до нужного сайта, и, как только на экране появилась заставка с логотипом «Message Center», Роджерс уже догадался, какого рода будет это «послание».
Буквы "S" в слове «message» были стилизованы под нацистскую эмблему «SS» с молниями. Мелисса вызвала страницу ЧЗВ – наиболее часто задаваемых вопросов, оформленную в виде отдельного файла для новичков. Роджерс начал читать со все возрастающим отвращением.
Первый вопрос касался «N-этикета»: как правильно обращаться к чернокожим, евреям, гомосексуалистам, латиноамериканцам и некоторым другим меньшинствам. Во втором пункте перечислялись десять величайших исторических личностей и приводилось краткое описание их деяний. Адольф Гитлер открывал этот список, в который также входили погибший лидер американских нацистов Джордж Линкольн Рокуэлл, убийца Мартина Лютера Кинга Джеймс Эрл Рэй, генерал кавалерии конфедератов Натан Бедфорд Форрест, известный своей жестокостью, и один вымышленный персонаж – надсмотрщик рабов Саймон Легри из романа Бичерстоу «Хижина дяди Тома».
– Билли не совсем понял, о чем тут вообще идет речь, и отчасти непроизвольно был втянут в диалог с этим Джимом Орлом, – продолжила Мелисса. – Этот мальчик, Джим, – если он конечно ребенок, в чем я весьма сомневаюсь, – совершенно очевидно ловит рыбку среди горюющих одиноких детей, стараясь подцепить их на крючок и заманить в свое движение.
– Создавая им образ нового отца или матери, – уточнил Роджерс.
– Верно, – подтвердила Мелисса, выводя на экран текущую информацию для Роджерса.
Там были короткие письма, полные ошибок и выражавшие ненависть отдельных людей и целых групп. Там были стихи, которые привносили новое звучание ненависти в тексты старых песен, там даже было руководство, как можно убить и расчленить чернокожую женщину.
– Это как раз то, что смотрел Билли, – тихо произнесла Мелисса. Она указала на принтер. – Ему даже прислали сопроводительную картинку. Я не стала ее трогать и устраивать по этому поводу шум. Мне не хотелось его пугать.
Роджерс заглянул в лоток и увидел там цветную распечатку. Это была фотография женского тела, из которого удалили скелет – вид сбоку, вид сверху со стрелочками и пояснительными надписями. Судя по изображению, снимок был сделан в морге. Генерал испытывал отвращение к тому, что ему приходилось видеть на полях сражений, хотя там все было безлико. Здесь же все было садистски конкретно. Картинка вызвала у него острое желание порвать на клочки текст Первой поправки к Конституции[10]10
Первая поправка к Конституции США, или статья I «Билля о правах», гласит: «Конгресс не должен издавать законов, устанавливающих какую-либо религию или запрещающих ее свободное исповедание, ограничивающих свободу слова или печати или право народам мирно собираться и обращаться к правительству с петициями о прекращении злоупотреблений».
[Закрыть], однако Роджерс одернул себя, осознав, что тогда он в определенной степени станет похожим на этих выродков.
Вынув распечатку из лотка, он сложил ее и сунул в карман брюк.
– Я поручу разобраться с этим нашим технарям из Центра, – сказал ей Роджерс. – У нас есть программа «Самсон», используемая для разрушения программного обеспечения. Может быть, нам удастся их остановить.
– Только для того, чтобы они начали снова, – возразила Мелисса, – а кроме того, это еще не самое страшное.
Женщина снова склонилась над клавиатурой. Она вышла на другой сайт, где с периодичностью в пятнадцать секунд менялись короткие заставки видеоигры.
Раскадровка показывала мужчину с лассо, который гнался по лесу за чернокожим. Чтобы настичь свою жертву, преследователю приходилось перепрыгивать через мертвые тела и уклоняться от босых ног линчеванных в лесу негров. Текст над бегущими картинками гласил:
У НАС НАЙДЕТСЯ «ЛАССО» И ДЛЯ ТЕБЯ!
ЧЕРЕЗ ДЕВЯТЬ ЧАСОВ ДВАДЦАТЬ МИНУТ ОТ АТБ
К ВАМ ПОСТУПИТ ЗАГРУЗОЧНАЯ ИГРОВАЯ ПРОГРАММА
«ВЕШАЕМ СООБЩА».
ЖДИТЕ НОВЫХ ПОСТУПЛЕНИЙ.
– Вы случайно не знаете, что такое АТБ? – спросил Роджерс.
– А я знаю, – раздался голос позади них. – Джим мне об этом говорил.
Роджерс с Мелиссой одновременно повернулись и увидели Билли, который решительно направился к взрослым.
– Билли, привет! – Роджерс отдал честь. Мальчик отсалютовал в ответ и поздоровался за руку с присевшим на корточки генералом.
– Доброе утро, генерал Роджерс, – отчеканил Билли. – АТБ сокращенно означает: ассоциация «Только для белых». Джим сказал, что они не хотят к себе пускать всяких цветных. Просто сказать им: «АТБ»!
– Понятно, – ответил Роджерс, все еще продолжая сидеть на корточках. – Ну и что ты об этом думаешь? Парнишка пожал плечом.
– Я не знаю.
– Ты не знаешь? – переспросила Мелисса.
– Ну, – неуверенно ответил Билли, – прошлым вечером, когда я посмотрел на фотографию, то подумал, что моего папу убили. Мне стало грустно.
– Ты пойми, что эти люди, – заговорил Роджерс, – на самом деле очень-очень плохие. И что большинство остальных людей не верят в эти ужасные вещи.
– Джим сказал, что они верят, только не признаются в этом.
– Это не правда, – возразил Роджерс. – У каждого есть свои «маленькие обиды», мелочи, которые действительно могут раздражать, вроде пустого лая собак или там воя автомобильных сирен. Некоторые люди по-настоящему ненавидят одного-двух человек, соседа там или начальника...
– Папа ненавидел людей, которые пьют растворимый кофе, – подхватил Билли. – Он говорил, что все они филис.., кто-то там, забыл...
– Филистимляне, – подсказала Мелисса. Она на секунду отвернулась и плотнее сжала губы. Роджерс улыбнулся мальчику.
– Уверен, на самом деле твой папа их вовсе не ненавидел. Мы частенько пользуемся этим словом слишком свободно, имея в виду вовсе не то, что оно означает на самом деле. Дело в том, что Джим ошибается. Я знаком с кучей людей, но не знаю никого, кто ненавидел бы целые народы. Мальчикам вроде Джима доставляет удовольствие унижать других. Им просто необходимо ненавидеть, это что-то вроде болезни. Психического расстройства. Если они не испытывают ненависти к иммигрантам или тем, кто исповедуют отличную от них религию, они станут ненавидеть тех, у кого другой цвет волос или кто ниже себя ростом, а то и тех, кто предпочитает гамбургеры хот-догам.
Билли прыснул в кулак.
– Имей в виду, эти люди несут зло, и ты не должен верить в то, что они говорят. У меня есть книги и видеозаписи о совсем других людях, таких как Уинстон Черчилль, Фредерик Дуглас и Махатма Ганди.
– Какое смешное имя.
– Оно может звучать для тебя необычно, – согласился Роджерс, – но у этого человека замечательные мысли. У всех этих людей было что сказать хорошего, и я привезу тебе кое-что в следующий раз. Мы могли бы почитать и посмотреть вместе.
– Ладно, – согласился Билли.
Генерал приподнялся с корточек и большим пальцем указал в сторону принтера. Неожиданно он подумал, что по сравнению со всем этим длинноволосый Супермен из комикса вовсе не так уж и плох.
– Ну, а пока я привез тебе тут кое-какие комиксы, – сообщил Роджерс. – Бэтмен сегодня, Ганди в следующий раз.
– Спасибо! – воскликнул Билли. Он украдкой взглянул на мать, и та коротко кивнула. Мальчишка бросился к столику и сгреб в охапку стопку книжек.
– Можешь почитать их после школы, – разрешила Мелисса сыну, проскользнувшему между взрослыми.
– Правильно, – поддакнул Роджерс. – А если соберешься побыстрее, я подброшу тебя до школы. По дороге мы могли бы заскочить в кафе за сухим пайком, а возможно, и сыграть там в видеоигру. А еще ты будешь первым человеком, которого я прокачу на своем новеньком «блейзере».
– В видеоигру? – не поверил ушам Билли. – У них там в кафе стоит «Огненный бой»!
– Потрясающе, – согласился Роджерс.
Билли впопыхах отдал генералу честь, еще раз поблагодарил за комиксы и вылетел из комнаты.
Когда мальчик громко затопал вверх по ступенькам, Мелисса мягко положила ладонь на запястье генерала.
– Я вам стольким обязана, – сказала она ему и поцеловала в щеку.
Роджерс оказался застигнутым врасплох и вспыхнул. Он отвел глаза в сторону, и Мелисса отпустила его руку.
Генерал двинулся к двери.
– Майк, – окликнула Мелисса. Он остановился и оглянулся назад.
– Все нормально, – сказала она. – Я испытываю чувства, очень схожие с вашими. Все, что у нас было раньше, куда-то делось, и тут уж ничем не помочь.
Шея генерала покраснела еще больше. Ему захотелось что-то сказать ей, сказать, как он всех их любит, включая и Чарли, но он промолчал. В данный момент он не был уверен в своих ощущениях.
– Спасибо, – поблагодарил Роджерс. Он улыбнулся, но не стал ничего добавлять.
Билли прогрохотал вниз по лестнице, и генерал проследовал за ним, словно соломинка подхваченный вихрем, который поднял мальчишка, когда, размахивая ранцем, вприпрыжку пересекал гостиную, чтобы направить свою молодую утреннюю энергию в сторону автостоянки.
– Ничего сладкого, генерал! – прокричала вслед Мелисса, когда дверь уже захлопнулась за ними. – И не дайте ему слишком перевозбудиться от этой самой видеоигры!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?