Читать книгу "Разрушая нас"

МП переводит озадаченный взгляд с дома на меня, и я вижу в нем то, что и ожидала – замешательство и непонимание. Наверняка составленное обо мне мнение сейчас ощутимо пошатнулось, ведь мой внешний облик никак не вяжется с тем бедным, затхлым местом, куда мы приехали, и у брюнетика зарождается куча вопросов. Однако ни один из них он не произносит вслух. Не потому, что неинтересно. Любопытство с озадаченностью плещутся в темных глазах. Но вибрация смартфона нарушает наше уединение, останавливая МП от расспросов. И так как гаджет подключен к интерфейсу автомобиля, я вижу на крупном экране слово «Любимая».

Любимая.

Пфф… Как банально. Сейчас блевану.

МП совершенно не напрягается, когда видит, кто ему звонит, пока в машине находится сумасбродная девица, от которой можно ожидать, чего угодно. И это странно. Он, что? Совсем не переживает, что я могу что-то учудить?

Смотрю на пай-мальчика вопросительно, а он в ответ спокойно, все с той же усталостью, давая понять, что не станет отвечать, пока я не выйду.

Понятно. И ладно. В любом случае я собиралась завершить наше недообщение… на сегодня.

– Спасибо, что подвез меня, Дэвенпорт. Было приятно прокатиться в твоей тачке. Больше не стану задерживать тебя. По всей видимости, тебя уже потеряли.

С этими словами я поправляю подол платья и шубы, а затем, не дождавшись ответа, выбираюсь из машины и ныряю в ближайший вход в дом.

Приятный аромат одеколона МП за считаные секунды уничтожается едким запахом канализации. Я прикрываю нос рукавом и морщусь, бегло оценивая помещение, в котором оказалась. Плитка на полу потрескалась, штукатурка облупилась. Коридор тускло освещен, стены покрыты следами от грязных рук и потертостями.

Кошмар. Этому зданию давно необходим капитальный ремонт, однако людям, живущим здесь, такие расходы не по карману, а мэру города важнее вкладывать государственные деньги в развитие центральной части Спрингфилда. Что творится на окраинах, кажется, не его ума дело.

Того, что вижу на первом этаже, для меня достаточно. Дальше я даже не поднимаюсь. Просто затихаю и жду, когда услышу звук мотора уезжающей машины. На это уходит куда больше времени, чем я думала понадобится. Наверное, «Любимая» затянула с выносом мозга, раз брюнетик так долго не сваливает.

Около десяти минут я стою в вонючем, темном коридоре и заклинаю удачу, чтобы ни один житель этого дома не вышел сейчас из квартиры и не застал меня здесь в этом ярком, пафосном и откровенном наряде. Когда же Мустанг наконец покидает бедный район, я с облегчением выбираюсь на улицу, делаю несколько глотков свежего воздуха и звоню Джорджу.

Моему водителю требуется всего две минуты, чтобы подъехать ко мне, ведь все это время он ехал за нами и остановился за пару кварталов, чтобы МП не задавался вопросом, откуда в этом районе может находиться машина бизнес-класса.

Я запрыгиваю в теплый, комфортный салон, сбрасываю туфли и устало откидываю голову на подушку сиденья.

– Домой? – уточняет Джордж, но я медлю.

Отвечаю с неохотой лишь спустя минуту:

– Домой.

В элитный коттедж. На противоположной стороне Спрингфилда. В районе, где может себе позволить приобрести недвижимость только элита города. Дом слишком большой для меня одной. До гулкого эха просторный. Стильный, современный, роскошный, идеальный… По словам риелторов, мечта любого человека.

Да, когда-то и я думала, что это моя мечта. Однако я ошибалась.

Войдя в свой шикарный дом, я, как всегда, не испытываю ни капли трепета. Внутри сплошная тишина и пустота – эти две подружки всегда навещают меня, стоит остаться в одиночестве. Сбрасываю шубу, платье и нижнее белье по пути до своего шикарного душа. Включаю горячий поток воды и смываю с себя всю грязь и усталость, накопившиеся за последние сутки. Вытираюсь насухо, кутаюсь в черный махровый халат и отправляюсь на свою шикарную кухню, где ни разу ничего не готовила. Открываю холодильник и не нахожу в нем ничего, кроме содовой, колы без сахара и нескольких бананов.

Я все еще сыта после маффинов, но достаю один банан, а из выдвижного ящика – тонкую разноцветную свечку с зажигалкой, которые купила вчера, и направляюсь к столу. Избавляюсь от кожуры и втыкаю свечку в фрукт. На праздничный тортик слабо похоже, но лучше, чем ничего.

Поджигаю фитиль и смотрю на то, как играет пламя. Загипнотизировано, обездвиженно, погрузившись в свои мысли и вспоминая… Оживаю, лишь когда вижу, что свеча почти догорает и огонь вот-вот коснется банана.

Закрываю глаза и… нет, не загадываю желание. В этом нет смысла. Оно не свершится. Я просто тихо шепчу, слыша в уме ласковый голос самого любимого в мире человека, который каждый год в этот день говорил мне:

– Feliz cumpleaños, mi corazón*. [Прим. автора: С днем рождения, мое сердце]

Задуваю очередную праздничную свечу, наполняя воздух запахом гари, и наблюдаю, как теперь, вместо огня, языки дыма извиваются перед моим носом, пробираются внутрь и отравляют сердце неистребимой горечью.

Время не лечит. Нисколько. Оно просто отдаляет от момента, который уничтожил тебя, разделив жизнь на «до» и «после».

Привет, мои двадцать один.

Привет, мои одиннадцать без тебя, mi alma*. [Прим. автора: моя душа]

Ноль реакций. Ноль желаний. Никаких эмоций, кроме всепоглощающей тоски, что ядовитым капканом сдавливает мои внутренности.

Так привычно. Я уже забыла, каково это – жить без хронической боли в груди. Кажется, без нее и меня не станет. Мы одно целое. Неделимое. До самого конца. Но только конец еще не скоро. Жить я хочу долго, до преклонной старости, даже если придется пройти весь этот путь в абсолютном одиночестве.

Эта мысль отрывает меня от витающего в воздухе дыма, заставляя вспомнить про сегодняшнее интересное знакомство.

Ноль радости. Ноль реакций. Ледяную тоску пробивает только слабая искра любопытства вместе с шальным вопросом, причину появления которого я не могу объяснить.

Кто ты, Джереми Дэвенпорт, – мой урок или подарок?

Глава 6

Джереми

– Какой же ты отморозок, Джер!

Громкий, до раздражения звонкий голос сестры – не самый приятный звук в первый час пробуждения в мой долгожданный выходной. И я молчу про то, как бесит появление Лив в моем доме без стука и предупреждения, еще и с оскорблениями в придачу.

– Ты ошиблась адресом? – безрадостно спрашиваю, даже не оборачиваясь к ней. Так и продолжаю наполнять посудомоечную машину тарелками. – Или оставила дома свои манеры? Ах, да… Забыл. Их же нет, поэтому напоминаю: прежде, чем приходить в чужой дом, нужно звонить по телефону или хотя бы в дверь, а не врываться без разрешения.

– Засунь в жопу свои нравоучения и отвечай: какого черта ты наябедничал родителям?!

– Во-первых, убавь громкость голоса, – требую помрачневшим тоном. – Во-вторых, что за бред ты несешь?

– Хочешь сказать, ты не растрепал родителям о моей драке в Эпохе?

– Не растрепал, а просто упомянул в разговоре с папой, когда тот спросил про дела в клубе. Вот и все.

Наконец поворачиваюсь к сестре лицом, встречаясь с ее покрасневшей от злости физиономией. Волосы растрепаны, грудь ходит ходуном, ноздри расширяются. Режим злобного дракона включен, но только почему она злится на меня?

– Из-за твоего «вот и все» мне пришлось выслушивать очередную воспитательную лекцию от мамы, словно я маленький ребенок, а потом папа заявил, что заблокировал мой банковский счет за то, что я опять с кем-то подралась.

– И в чем, собственно, проблема? Считаю, ты это заслужила, Лив. Ты действительно маленький, разбалованный ребенок, который творит, что вздумается, без мыслей о последствиях. А также ты совершенно не думаешь о своем будущем и возможности жить без денег родителей.

– Так ты специально это сделал, да? Чтобы проучить меня за то, что завязала драку в твоем драгоценном клубе?

– Нет, я же сказал, что упомянул в разговоре без задней мысли, но не стану скрывать: я рад, что папа наконец лишил тебя своего финансирования. Это следовало сделать еще несколько лет назад, но ему вечно было тебя жалко. Думаю, ты и в этот раз воспользуешься его любовью к тебе и быстро вернешь доступ к счету. Так что прекрати истерить на пустом месте.

– Я истерю не на пустом месте и даже не из-за потери чертовых денег, а потому что мой суперправильный брат никогда не может встать на мою сторону.

– Это неправда, Лив.

– Правда.

– Нет. Ты просто почему-то всегда видишь во мне своего врага или соперника.

– Потому что так оно и есть! – выкрикивает Оливия, нисколько не удивляя. Она уже не раз выдавала подобные фразы. – Ты всегда против меня, даже не узнав всю суть ситуации.

– Еще раз повторяю: я тебе не враг, но, когда ты вытворяешь очередной беспредел, еще и в моем клубе, я не могу поддержать тебя, уж прости. Нельзя быть такой импульсивной, Оливия, это не доведет до добра. Прежде чем что-то делать, нужно врубать мозги и хотя бы несколько секунд подумать, какие последствия могут тебя ждать, но ты как не думала об этом в детстве, так и не думаешь об этом сейчас. И, честно говоря, мы с родителями уже не знаем, как спровоцировать тебя хоть немного повзрослеть.

– Мы с родителями… – ехидным голосом передразнивает меня сестра, закатывая глаза. – Ну конечно, ты всегда с родителями заодно. Не зря же ты их любимый, идеальный сынок.

– Не начинай, ладно?

– Я и не заканчивала никогда.

– А стоило бы. Я не идеальный, а даже если бы и был… Что тебе мешает хоть изредка радовать родителей отсутствием проблем и побыть покладистой дочерью? Мама с папой обожают тебя, а ты как будто не видишь этого и не ценишь.

– Это ты не видишь многих очевидных вещей, о которых я говорю тебе годами. И, между прочим, это касается не только родителей.

– О чем ты? – хмурюсь, выжидающе глядя на сестру, но она отмахивается.

– Неважно. Не собираюсь тратить время на бессмысленные объяснения.

– Тогда объясни причину нападения на девушку.

– Она сука, а не девушка, а твой дружок – редкостный, неразборчивый кобель, которому не мешало бы вырвать член с яйцами!

Первое утверждение я слышал от самой русалки, а второе знал с подросткового возраста, поэтому решаю не тратить время на споры с Лив насчет ее нелестных высказываний. Продолжаю молча смотреть на нее внимательно.

– Кларк связался и переспал с моей близкой подругой из РокХарта* [Прим. автора: частная академия танцев, музыки и театра в соседнем городе Рокфорд.]А потом как ни в чем не бывало терся об эту суку.

– И?

Мое непонимание повышает шкалу злости Лив.

– Ладно. Скажу так: позавчера Кларк переспал с моей близкой подругой из РокХарта, а вчера как ни в чем не бывало терся об эту суку.

Осознаю, что рискую получить от сестры по лицу, но все же спрашиваю:

– И что во всем этом тебя удивило и настолько сильно разозлило? Ты знаешь Кларка с пеленок и знаешь, какой он, – раз. Твоя подруга из РокХарта не первая из твоих девчонок, с которой переспал Кларк, – два. И даже если не брать во внимание два вышеупомянутых мной пункта, то почему нужно было нападать на девушку? Она-то в чем виновата? Логичнее было бы избивать Кларка, или я ошибаюсь?

– О-о-о, не волнуйся, ему тоже неслабо досталось на улице, уж поверь мне.

– Лив, – неодобрительно качаю головой.

– Ну что, Лив? Он заслужил! А, точнее, давно уже достоин кастрации, но ему повезло, что я слишком милосердна.

Протяжно выдыхаю, продолжая вбивать в сестру сердитый взгляд.

– Ты не ответила на вопрос – в чем виновата девушка?

– В том, что слишком дерзкая и болтливая.

– Кого-то она мне напоминает, – прищуриваюсь, потирая пальцами подбородок.

– Это не смешно. Мы с ней непохожи.

– Так что она сказала?

– Неважно.

– Из-за «неважно» не звереют, как озверела ты.

– Тебя это не касается.

– Меня касается все, что происходит в Эпохе, так что выкладывай. Или я потом все узнаю от Кларка.

– Не узнаешь, он ничего не расслышал. К счастью, – последнее она добавляет едва разборчиво, но мне удается понять и нахмуриться, пристальнее разглядывая крайне негодующее лицо сестры.

А она, кажется, вспоминает вчерашнюю драку и еще больше супится, отводя взгляд в сторону. И вот уж не знаю, что именно вчера выдала русалка Оливии, но от одного взгляда на сестру голову простреливает нехорошее подозрение.

– Ты что, влюблена в Кларка?

Мой вопрос схож с гранатой, внезапно взорвавшейся на кухне. Резко возросшее напряжение, исходящее от Лив, жалит меня физически.

– Будь я проклят! – проведя рукой по волосам, выдыхаю. – Я что, прав?

– Ни черта ты не прав! Не говори ерунды!

– Была бы это ерунда, тебя бы она так не триггерила.

– Меня ничего не триггерит!

– Тогда почему опять кричишь и так сильно сжимаешь кулаки? Мне тоже хочешь сейчас врезать?

– Почему только сейчас? Это мое перманентное желание, – сестра придает голосу насмешки, но ей меня не обмануть. Я знаю ее, как облупленную. И новость о ее влюбленности в моего друга меня совсем не радует. Не столько потому, что мне ведома неспособность Кларка встречаться дольше нескольких дней с одной девушкой и привычка разбивать влюбленным дурочкам сердца. О-о-о, нет! Я боюсь не за Оливию, а за друга.

Моя сестра – коварная, капризная и стервозная гиена. А влюбленная Лив – совсем опасное, неадекватное создание. Стоит Кларку хоть раз оступиться, она без жалости перегрызет ему шею, обглодает все нервные клетки, закусит мозгами, ни разу не подавившись, а затем спокойно переступит через его останки и пойдет искать новую жертву.

– Лив, умоляю, держись от Кларка подальше. Он пусть и ветреный, но хороший человек. Людей спасает, как-никак. Пощади его, – абсолютно серьезно прошу я, а сестра фыркает.

– Больно он мне нужен. Прекрати выдумывать то, чего нет, Джер. Не беси меня еще больше.

– Куда уж больше? От тебя и так искрит во все стороны. И это только доказывает, что я прав.

Оливия возводит взгляд к потолку и то ли громко вздыхает, то ли рычит от негодования, а я начинаю посмеиваться.

– Ты невыносим!

– Не зря мы брат и сестра.

– Терпеть тебя не могу! – топает ногой так же, как любила это делать, будучи совсем маленькой девочкой, и я улыбаюсь еще шире.

– Я тебя тоже люблю моя безумная, влюбленная сестричка.

– Джер! Прекрати! Я ни в кого не влюблена!

– То-то ты так раскраснелась.

– Придурок! – снова рычит она и резко разворачивается на сто восемьдесят градусов, чтобы вылететь из кухни.

– А я думал, мы еще пообщаемся, – смеясь, кричу ей вслед, но в ответ получаю лишь громкий хлопок входной двери.

Вот и прекрасно. Даже не пришлось придумывать способ отвязаться от времяпрепровождения с Оливией. В общем и целом, я люблю с ней общаться, просто не тогда, когда она не в настроении. Это чревато испорченным днем для всех, кто находится в доступном радиусе от нее, а я не могу допустить подобного.

Сегодня очень важный день для нас с Лианой. И я не допущу, чтобы хоть кто-нибудь его испортил. Все должно пройти идеально.

Как в первый раз.

Я позабочусь об этом.

Глава 7

Джереми

Двадцать один год – не просто красивое число, это целая жизнь. Многие люди средних лет не могут похвастаться таким солидным сроком отношений, а мы с Лианой всего в двадцать пять достигли столь красивой, знаменательной цифры.

Мы познакомились в детском саду, когда нам было по четыре года. Разумеется, тогда мы даже не могли подумать, что привяжемся друг к другу настолько сильно, что сначала станем лучшими друзьями, а в подростковом возрасте, – парой.

Этот переход не дался нам легко и быстро. По моей вине по большей мере, ведь не так просто осознать и принять тот факт, что твои чувства к ангелочку, которого встретил, будучи маленьким мальчишкой, резко и бесповоротно изменили настроение.

Сложно было смотреть на нее и вместо маленькой, веселой девочки видеть рыжеволосую красавицу с веснушками на лице и плечах, которые хотелось все собрать своими губами. Обнимать на прощание и ощущать мощный приток возбуждения, который с трудом удавалось спрятать от Лианы. Наблюдать, как она просто общается с другими мальчиками, и чувствовать, что становится не по себе.

До сих пор помню, как взбесился, когда увидел Лиану мило разговаривающей с Грегором Филдом, парнем на два года старше нас и мудаком, который часто задирал ребят помладше. Меня подрывало, пока они стояли вместе, в опасной близости. Лиана слушала бред, который нес Филд, а потом смеялась так мелодично и заливисто, как только она умела.

Я наблюдал за воркующей парочкой минут десять, призывая себя сохранять благоразумие. Но когда их лица оказались слишком близко друг к другу, я не сдержался. Сорвался с места и за считаные секунды миновал коридор, оказавшись возле Лианы с Грегором в крайне неблагоприятном настроении.

В четырнадцать я был еще совсем мальчишкой. Миролюбивым и дружелюбным, а еще худым и ростом всего пять с половиной футов, а это на целую голову ниже Грегора. Однако небольшие габариты и отсутствие опыта в драках не стали для меня преградой с ходу толкнуть Филда в грудь, чтобы отстранить его от Ли, не думая о последствиях. А они нагрянули сразу. В виде отборного мата, сильного хука по моему лицу и ответного толчка в грудь, повалившего меня на пол.

– Боже мой! Джер! – испуганно крикнула Ли, когда я звездой развалился посреди коридора.

Я слышал страх в ее голосе четко, а разглядеть Лиану не мог благодаря крупному телу парня, возвышавшемуся надо мной, словно одна из пирамид Гизы, которые я созерцал в недавнем отпуске с родителями.

Грегор считал, что недостаточно наказал меня за необоснованный толчок. Планировал врезать еще раз, даже успел наклониться и взять за грудки. Однако, когда я уже готовился ощутить новую порцию боли, моя вечно спокойная, изящная девочка с криком запрыгнула на Филда и начала колотить его кулаками.

Я даже не знаю, кто из нас двоих удивился больше? Я, который не предполагал, что Лиана может совершить нечто подобное? Или Грегор, который явно не привык отбиваться от ударов милых девочек и пытаться стащить их со своей спины.

Обычно Лиана и мухе не причинит вреда, а тут вцепилась в Грегора как клещ. Да так, что крепкому парню не удалось избавиться от нее быстро. Пока Филд возился с ней, я успел встать, поймать равновесие и обхватить Ли за талию.

– Прекрати! Отпусти его! – потребовал я.

К счастью, она девочка послушная. Мгновенно расслабила руки, позволив мне оттащить ее от спины парня. К несчастью, Грегор тут же развернулся и, будучи максимально злым, начал надвигаться на нас. Я заслонил собой Лиану, снова готовясь к удару, но за моими плечами явно стоял мощный ангел-хранитель, который решил уберечь меня от серьезных травм.

Неподалеку от нас раздался грозный голос учителя по географии, известного в школе, как самый угрюмый и строгий преподаватель, не терпящий нарушения дисциплины. Мистер Грахам в быстром темпе приближался к нам. Тучный мужчина в рубашке, жилетке и брюках окинул нас сердитым, порицательным взглядом, а после, без каких-либо вопросов и выяснений, приказал всем троим отправиться в приемную директора.

Зная строгий нрав Грахама, мы с Ли сразу покорно выполнили приказ, а Грегор начал возмущаться и предпринял попытку избежать похода к директору, однако добился лишь того, что из нас троих отправился к нему в кабинет первым.

Мы же с Лив остались сидеть в приемной под надзором секретаря, которая умудрялась и на нас поглядывать, и активно бегать пальцами по клавиатуре лэптопа.

– Ты не должна была запрыгивать на него, – вполголоса процедил я, глядя на капли крови на полу, вытекающие из моего носа.

– Что, прости? – прошептала Ли, но я уловил в ее вопросе недоумение с нотами гнева.

– Ты не должна была запрыгивать на него, и у тебя не было бы сейчас проблем.

– Да, у меня не было бы, зато они были бы у тебя. С головой, в частности. Он ведь избил бы тебя, Джер.

– Ну и пусть. Я сам разобрался бы. Ты не должна была вмешиваться, – стоял я на своем, злясь при мысли о том, что она могла пострадать из-за меня.

– Вообще-то, я защитила тебя.

– Тебя никто не просил. Сам справился бы. Защищать меня – не твоя задача.

– А что тогда моя задача? – Она сильно сжала лямку рюкзака и стрельнула в меня недовольным взглядом. – Безучастно смотреть, как тебя избивают? Нет, Дэвенпорт! От меня такого ты не дождешься. И вообще, что на тебя нашло? – Ли устремила на меня пристальный, испытующий взгляд. – Почему ты его толкнул?

– Потому что.

– Это не ответ.

– Мне не нравится Грегор.

– Тебе многие не нравятся в школе, но ты не нападаешь на каждого.

– Потому что никто из них не стоял с тобой рядом в такой опасной близости.

– В опасной близости?

– Да. В опасной. Я решил его подвинуть. И все. Конец темы.

– Нет уж, давай поподробнее. Что с Грегором было не так? Вроде нормально стоял. Мы с ним спокойно общались.

– Скорее, слишком близко.

– И что в этом плохого?

– Что плохого? – неосознанно повысил голос я и поймал на себе предостерегающий взгляд секретаря. – Простите, – пробормотал и вернул внимание к Ли. – Еще чуть-чуть, и он поцеловал бы тебя.

– И?

– Что «и»? Это ненормально.

Лиана издала тихий смешок, правда, во взгляде до сих пор не было и тени веселья.

– Поцелуй девочки и мальчика, которые нравятся друг другу, – это нормально, Джер. Странно, что ты считаешь иначе.

– Так он тебе нравится? – неосознанно сжал кулаки, наплевав на то, что Ли видит мое напряжение.

– Я такого не говорила.

– Но ты была бы не против, если бы он поцеловал тебя?

– Он меня не поцеловал бы.

– Что-то я совсем запутался.

– Я нисколько не удивлена, – устало вздохнула. – Ты у меня тот еще несмышленый олух. Ни черта в этой жизни не понимаешь, – вдруг выдала она, улыбнувшись уголками губ и сбив меня с толку.

– А что я должен понимать, по-твоему?

В ожидании ответа я смотрел на нее так внимательно, как, наверное, никогда не смотрел, чувствуя, что пульс ускоряется от нашего прочного зрительного контакта.

– Если бы ты был чуточку внимательнее и сообразительнее, Дэвенпорт, то не нуждался бы в разъяснениях и давно понял бы, что я не позволю украсть мой первый поцелуй ни Грегору, ни одному другому парню, потому что уже решила, кому хочу его отдать.

В тот момент я реально ощутил себя редкостным олухом. Оказалось, пока я месяцами не решался выйти за границы нашей дружбы, опасаясь, что могу ее испортить, Ли только этого и ждала. Вот дурак! Как только я осознал это, мне до безумия захотелось накинуться на мою девочку с поцелуем, о котором мечтал ежедневно. Но не мог по ряду причин.

Мое лицо было заляпано кровью, на нас пялилась суровая секретарша, мы находились в неуютной приемной и вот-вот должны были объясняться перед директором. Я ни за что не допустил бы наш первый поцелуй при таких неблагоприятных обстоятельствах. Я хотел, чтобы этот важный момент был романтичным, уютным и красивым, как сама Лиана. Для меня было важно, чтобы он стал идеальным и попал в ее особенный список под названием «Семь минут», состоящий из самых запоминающихся событий ее жизни.

Я никогда не видел эти записи Лианы, только слышал о них, ведь часто попадал туда. Наверное, эти загадочные «Семь минут» были единственным, что Ли хотела оставить полностью личным и скрытым даже от меня. И я уважал ее решение.

– Нам еще долго ехать?

Вопрос Лианы развеивает облако воспоминаний в моей голове, и я бросаю короткий взгляд на нее.

На ее глазах повязка, которую я надел при выходе из дома, рыжие волосы мелкими завитушками падают на плечи, на лице, как всегда, минимум макияжа, а тело облачено в нежно-голубое пальто с широкой юбкой до колен.

Укладываю правую ладонь на ее худенькую ногу и отвечаю:

– Нет, почти приехали. Осталось потерпеть немного.

– Я не то что бы мучаюсь, – улыбается, удобно развалившись в пассажирском кресле и накрывая мою руку своей. – Только если от любопытства. Куда ты меня везешь?

– Совсем нет предположений?

– Честно говоря, нет. Мы ведь каждый год покидали Спрингфилд в этот день, поэтому понятия не имею, что такого интересного ты организовал в городе?

Ли права. Каждый год на годовщину мы улетали в путешествие и отрывались там на всю катушку. Изучали страны и города, отправлялись на экскурсии, занимались активными видами спорта и экстремальными развлечениями, много гуляли, танцевали, пробовали что-то новое, вместе выходили из зоны комфорта, встряхивали себя и вносили в наши отношения новые эмоции и впечатления.

Я никого не удивлю, сказав, что быт и повседневная рутина засасывают все пары, а те, что вместе так долго, как мы, особенно. Поэтому мы с Ли взяли за привычку хотя бы раз-два в год вырываться из города, чтобы сменить обыденную картинку нашей жизни, однако не в этот раз…

Месяц назад Лиана сообщила, что не хочет никуда уезжать. Причина тому ужасная, неожиданная новость о болезни ее кузины, которая огорчила и меня.

Вирджиния прекрасный, светлый человек, во многом похожий на мою Ли, как внешне, так и по характеру. Ей всего тридцать. Мать двоих детей, прекрасная жена, сестра и дочь. Сколько ее помню, она всегда вела здоровый образ жизни: правильно питалась, любила устраивать овощные детоксы, занималась пилатесом и бегом. Но все это не уберегло ее от онкологии.

Недавно при плановом осмотре ей диагностировали рак. Эта новость сильно ударила по Лиане, даже несмотря на то, что они видятся нечасто.

Вирджиния вместе с парнем переехала из Спрингфилда в Сан-Франциско сразу после завершения старшей школы. В последний раз мы с ней встречались два года назад, когда приезжали к ней в гости. Лиана хотела сорваться к кузине сразу же, как та сообщила ужасную новость, однако Вирждиния попросила воздержаться от приезда. Пока она занимается активным лечением и проходит химиотерапию, она не готова видеть хоть кого-либо, кроме своего мужа, детей и матери.

Ли отнеслась к ее желанию с пониманием, однако не переставала сильно грустить и переживать за нее. Особенно в первые дни. Сейчас я реже замечаю тревожную печаль в родных глазах, но все равно бывает. И не знаю, как и чем ей помочь. Могу лишь поддержать, утешить и выполнить любое пожелание Ли, которое она озвучит, лишь бы она чувствовала себя лучше.

По этой причине в этом году мы остались в Спрингфилде. Ли не была готова беззаботно веселиться в отпуске, пока ее кузина борется за жизнь. И я полностью ее понимаю. Я бы тоже не смог. И, наверное, так же, как Лиана, стал бы работать еще больше, пытаясь таким образом абстрагироваться от печальных мыслей. Любимая работа действительно ей помогает, но сегодня я хочу быть тем, кто отгородит ее от всего мира и грусти. И сделаю это более приятным способом.

Доехав до нужной локации, я паркую машину возле дома, выхожу и помогаю Ли выйти из салона.

– М-м-м… Пахнет хвоей и сыростью земли. Ты привез меня в лес?

– В самый мрачный и дремучий. Сейчас доведу тебя до своей берлоги и обглодаю до костей.

– Такого не было ни в одном дарк романе, который я читала.

Смех Лианы переплетается со звонким пением птиц и легким шорохом наших шагов по узкой тропинке, по которой я аккуратно веду мою «слепую» красавицу.

– Что нам мешает придумать свой дарк роман? – приобняв ее сзади, шепчу на ухо.

– В жизни я предпочитаю добрые сказки с очаровательным рыцарем на белом коне.

– Предлагаешь мне купить меч, доспехи и коня?

– Первые два пункта можно опустить, а вот от милой лошадки я бы не отказалась.

– Милые лошадки срут килограммами. Только больших куч дерьма на газоне нам для счастья не хватало.

– А что? Было бы прекрасное удобрение для моих растений. Натуральное. С пылу с жару, так сказать.

– Каким образом в столь романтичный день нас унесло в тему навоза?

– День не день, если не было разговоров про какашки, разве нет? – продолжает смеяться Ли, повышая шкалу моего и без того прекрасного настроения, и я присоединяюсь к ее смеху.

– Дурочка моя.

Обнимаю Лиану крепче, целую в щеку и приподнимаю, чтобы перенести через ряд упавших с деревьев прутьев. А после ставлю на землю, обхожу и беру за руку, чтобы провести оставшиеся несколько футов до места нашего ужина.

– Кстати, можно сказать, что и в этом году мы не изменяем себе, – остановившись прямо перед Лианой, заявляю я и беру ее за обе руки.

– Ты о чем?

– О том, что мы путешествуем.

– Да? И куда мы улетели?

– В одно из наших самых прекрасных воспоминаний, – неспешно провожу пальцами по бледной, нежной коже от запястий до плеч, а затем наконец снимаю с глаз Ли повязку и расплываюсь в улыбке. Потому что вижу, что Лиане не требуется время, чтобы понять, в каком именно воспоминании из «Семи минут» мы снова оказались.

Ли мгновенно узнает небольшую цветочную поляну, расположенную у озера на территории загородного дома моих родителей. Именно здесь я организовал наше первое романтическое свидание одиннадцать лет назад. И пусть после того вечера мы неоднократно приходили на эту поляну, только сейчас здесь все обустроено так, как в первый раз.

– Джер, я не понимаю, к нам кто-то присоединится? – спросила Лиана, увидев посреди ромашек, васильков и мака два пледа для пикника. Оба забитые одинаковым набором еды, но один плед был расстелен под открытым небом, а второй под шатром, который я ставил больше часа. Спасибо, что папа в итоге помог, и все получилось. Один бы я еще долго мучился.

– Нет конечно, ты что? Мы будем одни.

– Тогда к чему столько еды?

– Я не знал, что ты захочешь, поэтому решил принести все, что ты любишь. Тут есть мои фирменные сэндвичи с индейкой и тунцом, плата из твоих самых любимых сыров, твои любимые фрукты, ягоды, оливки с лимоном и кешью. Ну и, разумеется, брусничный лимонад и грейпфрутовый сок. Воду тоже взял на случай, если не захочешь пить сок или лимонад. Газированную и простую. Лед есть в переносном холодильнике, если вдруг захочешь охладить напиток, – быстро протараторил на одном дыхании.

Я ощутимо волновался, а голос Ли, наоборот, был очень спокойным:

– А зачем два пледа? Нам ведь и одного хватило бы, – отметила она с мягкой улыбкой.

– Я посмотрел прогноз погоды. Сегодня вечером возможны небольшие осадки с вероятностью в пятьдесят процентов. Я хотел, чтобы все прошло идеально, поэтому решил подстраховаться, чтобы нам не пришлось отвлекаться на непогоду и в случае дождя все переносить под навес. Организовал пикник и под шатром, чтобы ты не промокла, и под небом, чтобы во время ужина ты могла смотреть на звезды. Ты же их любишь.

– Люблю… Очень.

Улыбка Ли была прекраснее закатного солнца, скатывающегося к глади озера, а восторженный взгляд – сияющим как никогда.

– Но тебя я люблю в разы больше, мой олух, – она выдала это так легко и просто, как будто признавалась мне в любви ежедневно. Но это не так. Естественно, мы любили друг друга. Как друзья и больше, но мы никогда не произносили это вслух до того вечера.

От шока я замер, ощущая, словно по сердцу кто-то зарядил хлыстом. Оно сорвалось с места и помчалось вскачь, подобно гончей лошади. И бежало, бежало, бежало… С каждой секундой разгоняясь все сильнее, опережая все мои мысли и предположения о возможных сюжетах этого вечера.