Читать книгу "Любовь твоя стала ядом"

– Так ты хочешь, чтобы тебя наказали? – его голос низкий, насыщенный двусмысленным, едким сарказмом.

– Я хочу все исправить, – шепчу, не поднимая взгляда.

Его близость обжигает. Я боюсь пошевелиться, боюсь даже дышать. В тишине кабинета слышен только бешеный стук крови в висках.

– Харун, если она хочет все исправить, нужно дать ей шанс, – раздается голос Имрана.

Он кладет руку брату на плечо, и напряжение в воздухе чуть спадает. Харун делает шаг назад, отворачивается и молча возвращается к столу, разваливаясь в кресле. Я жадно, украдкой глотаю воздух.

Что это было?..

– Диана, – мягко произносит Имран. – Есть только один способ все исправить.

Я слушаю, вжавшись в стену. Раствориться бы. Испариться.

– Вы должны стать лицом проекта дизайнера Тубы Ирани.

Он пристально смотрит на меня, ожидая ответа. Внутри все рушится. Мое твердое решение держаться подальше от этих двух терпит крах. Желание спасти Джу глушат крики разума, шепчущего: Не соглашайся. Не смей.

А совесть упрямо напоминает, как больно, когда твои мечты разбиваются вдребезги. Я не хочу быть причиной ее краха. Джу – прирожденная модель. Лишить ее шанса… это ее сломает.

– Но я… я – не модель, – в моем голосе слышно отчаяние.

– Это не проблема. Внешность у вас подходящая. Всему остальному научим.

– Зачем возиться с этой глупой ланью, Имран? Лучше выставить обеих, – скучающим тоном бросает Харун.

Я сжимаю кулаки. Глупой ланью. Оскорбление горит на щеках.

– Хорошо. Я согласна, – выдавливаю из себя, почти не дыша. Не могу подвести Джу.

Харун ехидно разглядывает меня, словно ждет новой вспышки. Меня колотит от желания выцарапать ему глаза, прокричать все, что о нем думаю. Но инстинкт самосохранения сильнее. Я отвожу взгляд.

– Алик, ты можешь идти, – кивает в сторону двери Имран.

Пухляк явно разочарован, что представление закончилось так скоро. Он бросает на меня торжествующий взгляд и выходит.

– Если я не ошибаюсь, тебе нужен контракт с Тубой. Диана согласна. Что сейчас не так?

– Она не внушает доверия. Уверен добавит нам проблем.

Взгляд Харуна медленно переходит с меня на брата. Его манера говорить, будто меня нет, его голос, холодный и металлический, – все это сводит меня с ума.

– Она будет работать со мной. Тебе не стоит беспокоиться, – твердо говорит Имран. – Можешь назначать встречу с Тубой.

Несколько секунд близнецы молча сверлят друг друга взглядом. Я понимаю – между ними идет немая, но яростная дискуссия.

– Хорошо. Как знаешь, – сухо бросает Харун, поднимается и твердыми шагами выходит.

Как только дверь закрывается, я выдыхаю с облегчением. Спина, наконец, отрывается от стены. Имран поворачивается ко мне.

– Прости за моего брата. Он иногда бывает резок.

– Бывает, – киваю я, но нервы все еще звенят.

– Вы сказали, что я буду работать с вами… То есть я думала, агентство ваше общее…

Замолкаю, понимая, что несу околесицу. Имран мягко улыбается, в его глазах танцуют веселые искорки. Он садится в кресло, которое только что занимал Харун.

– Присаживайся, Диана. Можем перейти на «ты»?

– Да, конечно, – отвечаю, но продолжаю стоять.

– Теперь я вижу, ты действительно далека от мира моды. Девушки обычно знают нашу биографию лучше нас, – в его голосе звучит легкая ирония. – Мой брат – владелец издательства модных журналов. Наша работа тесно связана. «Diva Models», которой я руковожу, – дочерняя компания. Проект, в котором тебе предстоит участвовать, будет освещаться в журнале «Style Wedding», но только если модель лично отберет дизайнер Туба Ирани. Уже несколько месяцев мы не можем ей угодить. Она говорит, коллекция особая, и модель должна ей соответствовать.

Пока он говорит, я пытаюсь привести мысли в порядок. Имран не давит, как его брат. В его присутствии я могу думать.

– Буду честна, – решаю сразу расставить точки над «i». – Я согласилась только из-за подруги. Не уверена, что справлюсь. Думаю, надо предупредить дизайнера, что я не профессионал. И еще… Я согласна только на этот проект. Когда он закончится – я уйду. Но вы должны пообещать, что Лейлу не тронут.

– Диана, я не хочу, чтобы ты соглашалась по принуждению. Можешь отказаться и уйти прямо сейчас. Даю слово – контракт с твоей подругой останется в силе. Харун действует на эмоциях, с ним я разберусь… Но мне очень хочется, чтобы ты осталась. Будет интересно поработать с тобой. Я видел твои фотографии – они хороши. Говорю как фотограф. Уверен, у тебя все получится.

Я внимательно слушаю. Шанс отказаться без последствий для Джу так заманчив… Но что, если он не справится с братом? Что, если Джу все равно пострадает?

– Я уже согласилась, – устало говорю мужчине, чувствуя, что предаю саму себя.

На губах Имрана появляется улыбка, которая добирается до глаз, и от этого он кажется… милым.

Милым? Я внутренне вздрагиваю. Наверное, я сошла с ума, раз считаю одного из близнецов милым. И от этой мысли во мне просыпается злость – на себя, на них, на всю эту невыносимую ситуацию.

Глава 5

Открываю дверь, и меня сразу обволакивает теплый, аппетитный запах. С грустью вспоминаю свои забытые бутерброды.

– Где ты шлялась, Ди? – доносится из кухни голос Джу.

Бросаю сумку на тумбочку, скидываю кроссовки и направляюсь на запах. На кухне – красиво сервированный стол. Джу только что достала из духовки противень. Аромат кружит голову, а желудок отчаянно подает сигналы.

– Будем обмывать мой контракт и твое возвращение, – довольно объявляет она, указывая на румяное французское мясо. – Купила вино, свечи, отпразднуем по-взрослому. Доставай, оно в холодильнике. А где ты была? На собеседовании?

Открываю холодильник, нахожу бутылку красного.

– Расскажу после дегустации, – улыбаюсь, ставя вино на стол. – Пойду руки помою.

В ванной, под струей воды, пытаюсь собраться с мыслями. Стоит ли говорить правду? Не хочу строить между нами стены из лжи. Решаю – буду честна хоть в чем-то.

Возвращаюсь. Джу уже наливает вино в бокалы, приглушает свет, зажигает свечи. Беру свой бокал, делаю большой глоток, чувствуя терпкую сладость.

– Приходил пухляш из агентства и заставил поехать с ним, из-за того, что я отказываюсь работать моделью. Там на меня напали близнецы Малик, требовали объяснений… И я, конечно, облажалась. Сказала, что все вышло случайно и что пришла с тобой, – выдыхаю сжатый отчет.

– И что они сказали? – Лейла медленно садится, а ее глаза расширяются.

– Один из них – настоящий псих. Орал, матерился. Грозил расторгнуть с тобой контракт. Ты же знаешь, я не умею придумывать и врать на ходу… В общем, не придумала ничего лучше правды.

– То есть… они расторгают контракт? – ее голос становится тихим и хриплым.

– Нет! Я не могла этого допустить, поэтому… согласилась на работу.

– О, Ди-Ди! – Джу выдыхает с таким облегчением, что, кажется, все ее тело обмякло. – Спасибо! Понимаю, как это эгоистично, но я не могу потерять такой шанс. Они сотрудничают с мировыми агентствами! Это прямой путь на международные подиумы! Ты же знаешь, как это для меня важно!

– Знаю. Поэтому и согласилась. Мне, в конце концов, терять нечего. – Делаю еще глоток и, наконец, опускаюсь на стул.

– Значит, мы празднуем сразу два контракта? – Она радостно поднимает бокал. – Ты тоже теперь модель в «Diva Models»! Это же невероятно!

– И мое возвращение, – притворно улыбаюсь я.

Если бы я прилетела на неделю позже… всего на неделю… ничего бы этого не было.

Бокалы звонко встречаются. Я делаю очередной большой глоток, пытаясь утопить горечь в терпком вине.

***

Утро нового дня заставляет пожалеть о вчерашних бокалах вина. Во рту – сухость, в ушах – назойливый звон, отдающийся тупой болью в висках.

– Выруби свой мобильник, прошу, – доносится стон Лейлы с соседнего дивана.

Я не сразу понимаю, о чем она. Нахожу глазами телефон – он вибрирует. На экране незнакомый номер. Чертыхаюсь про себя и отвечаю.

– Диана, – слышу в трубке и мгновенно узнаю интонацию. Имран.

– Да-а, – хриплю в ответ.

– Прости, кажется, я тебя разбудил. Это Имран. Звоню, чтобы сообщить: сегодня в три часа тебе нужно быть на встрече с Тубой Ирани.

Мысленно проклинаю ту анкету. Зачем я указала настоящие данные? Как преступник, оставивший на месте преступления визитку.

– Диана, ты меня слышишь?

Слышу, еще как… Но вслух говорю:

– Буду к трем. Мне в агентство?

– Да, только поднимайся сразу в конференц-зал.

– Хорошо.

Он прощается. Я падаю обратно, мечтая никогда не покидать эти подушки. Подношу телефон к лицу: на экране – двенадцать ноль-ноль. Полдень!

Вскакиваю и почти бегу в ванную. Контрастный душ возвращает к жизни. Вытираю волосы полотенцем – феном не пользуюсь принципиально. Иду на кухню, ставлю чайник. Лейла появляется вся помятая, сонная.

– Думаю, это была наша первая и последняя бутылка. Чувствую себя какашкой.

– Аналогично, – соглашаюсь, смеясь. – У меня такая сухость во рту…

– Из агентства звонили? – спрашивает подруга, наливая себе кофе.

– Угу. К трем быть там.

– Мне пойти с тобой? – Джу опирается о столешницу и делает глоток.

– Наверное, лучше не показываться им вместе, – пожимаю плечами, – и не мозолить глаза…

– Согласна. Тогда с меня – фирменный макияж и укладка.

Она игриво поднимает брови. Я снова глупо хихикаю.

– Просто заплети какую-нибудь косичку.

Выряжаться на встречу с ними мне совершенно не хочется.

Без двадцати три я стою в холле конференц-зала – том самом, где объявляли результаты. Девушка на ресепшене просит подождать. Сажусь в мягкое кресло и ловлю свое отражение в огромном зеркале.

На мне белое летнее платье из тончайшего муслина, волосы заплетены Джу в сложную косу. Легкий, почти незаметный макияж, на котором она настояла, все же выгодно подчеркивает черты. Босоножки на невысоком каблуке, в руках – небольшой сливовый клатч. В целом, я довольна.

Лифт мягко звякает, двери разъезжаются. Оттуда выходит один из близнецов. Имран или Харун?

На мужчине темные брюки и коричневая футболка-поло. Кажется, это Имран – Харун предпочитает строгие костюмы. Он замечает меня, и уголки его губ чуть приподнимаются. Я невольно отвечаю улыбкой, окончательно убеждаясь: да, это Имран.

– Привет. Пойдем в кабинет, – мужчина останавливается возле меня .

Я встаю и следую за ним. Мы оказываемся в просторном помещении с длинным столом и большим плазменным экраном на стене. В углу – ряд комнатных растений, напоминающих миниатюрные деревья.

– Присаживайся, где удобно, – указывает Имран на стулья.

Я отодвигаю ближайший и сажусь. В этот момент двери с грохотом распахиваются, и в кабинет вплывает процессия одинаково одетых ассистенток с папками в руках.

Сразу за ними появляется дама, от вида которой у меня перехватывает дыхание.

На ее голове – огромная алая роза, будто сорванная со сказочного куста. Яркий, почти театральный макияж, длинные, звенящие сережки, пышное платье из черного и красного фатина – все это кричит о ее эксцентричности.

– Имранчик, котенок мой! – ее голос звучит напевно, как у оперной дивы. Она теребит и целует его в обе щеки.

Потом женщина поворачивается и замечает меня.

– Ооо, а это моя модель…

Медленно приближается. Я автоматически встаю. Она обходит меня кругом, ее внимательный, изучающий взгляд скользит по лицу, фигуре, каждой детали.

– Теперь ты понимаешь, Имранчик? Понимаешь, что я искала? – Она поворачивает мое лицо ладонью к Имрану. – Видишь? Видишь эту… девственность, эту невинность, что от нее исходит? Вот что мне было нужно!

– Я думал, девственность чувствуют, а не видят, – раздается издевательский голос с порога.

Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять кому принадлежит голос. Щеки мгновенно вспыхивают.

– Если, конечно, она еще на месте, – добавляет он, швыряя папку на стол и усаживаясь в кресло. – В чем я сильно сомневаюсь.

– Харун, львеночек, я не о физической стороне! Я об ауре! Посмотрите на этот чистый взгляд! – Дизайнер поворачивает мою голову к нему, крепко держа за подбородок. – Посмотри в ее кристально чистые глаза. Эта девочка – настоящий алмаз.

Мои глаза сталкиваются с насмешливым, оценивающим взглядом Харуна. Он приподнимает бровь, и уголок его рта дергается в ухмылке. Я стискиваю зубы, плавно, но твердо высвобождаюсь из цепких пальцев женщины и отступаю на шаг. Что происходит? Со мной обращаются, как с скаковой лошадью на аукционе!

– Вот такую девушку я искала! – Дизайнер снова кружит вокруг меня. – Со светлым, чистым образом! Она будет выглядеть настоящей невестой в свадебном платье! А у тех, что вы мне до этого подсовывали, взгляд был… как у бывалых путан и уголовниц.

Имран, до этого молчавший – видимо, так же ошеломленный ее бесцеремонностью, – наконец откашливается.

– Кхм… Туба, может, начнем? Нам нужно многое обсудить. Но сначала ты должна знать: Диана – не профессиональная модель. У нее нет опыта.

– О, котеночек, это пустяки! До Недели моды в Нью-Йорке еще полгода. Твои люди научат эту белочку всему необходимому!

Белочка? Серьезно? Просто прекрасно… Котенок, львеночек и белочка – отличная компания, однако.

Глава 6

Все понедельники дерьмовые. И вторники, и среды… Да и все дни недели, если ты ненавидишь свою работу, а она отвечает тебе взаимностью.

Меня ненавидят все модели агентства, потому что я стала лицом дизайнера свадебных платьев Тубы Ирани. Меня ненавидит Алик – координатор съемок, – считающий, что я пробралась в мир моды обманным путем и мне здесь не место… Фотографы меня ненавидят за то, что я не могу менять позы и эмоции по щелчку пальцев, из-за чего прослыла скованным бревном, с которым только время терять… Ко всему прочему, меня ненавидят костюмеры, визажисты, стилисты, менеджеры, секретарши и даже технички, потому что ненавидеть меня нынче в моде.

Я – главное фигурирующее лицо в сплетнях агентства, удостоенное таких лестных титулов, как «шалава», «курица» и «выскочка». Постоянные косые взгляды, шепот за спиной, откровенное недовольство персонала – вот условия, в которых мне приходится работать.

Моя жизнь никогда не была сахаром, но то, что творится сейчас, – сущий кошмар! Я проклинаю тот день, когда поставила подпись под контрактом с «Diva Models», согласившись на сотрудничество на целый год. Год каторги, а я уже на грани. Нервы истощены, терпение на исходе, и это всего лишь за неполный месяц работы…

– Диана, – Лейла трясет меня за плечи, прерывая поток размышлений, – не будь ребенком. Я знаю, что ты проснулась. Вставай! Нам нужно идти, опоздаем.

Я продолжаю лежать с закрытыми глазами, притворяясь спящей. Она стягивает одеяло, ловко хватает меня за ногу и стаскивает с постели. Я верещу и цепляюсь за край дивана, не собираясь сдаваться без боя. Так подруга будит меня каждое утро. Подозреваю, что отыгрывается за годы в приюте, когда я сама таким же манером заставляла ее идти на занятия.

– Оставь меня, женщина, – говорю театральным голосом. – Я предпочитаю умереть!

– Алик сожрет нас и не подавится, – настаивает она. – Сегодня фотосессия для журнала, нужно быть вовремя.

– Ненавижу, – хнычу и сдаюсь, разжимая пальцы.

Лейла делает очередной рывок – и я оказываюсь распростертой на полу.

– Хорошая девочка! Теперь иди пописай, умойся и не забудь почистить зубки. А я выберу, что надеть.

Она гладит меня по голове, издеваясь, и говорит со мной, словно с ребенком.

– Сколько еще они будут меня ненавидеть? – в отчаянии спрашиваю я, садясь и обхватывая ноги руками.

– Диана, даже я, твоя подруга, завидую твоему положению. Многие девушки работают годами, но так и не получают шанса стать лицом бренда. А ты ничего для этого не делала, понимаешь? После Недели моды в Нью-Йорке ты станешь знаменита. Окажешься в самом центре индустрии, будешь вращаться в элитных кругах, сниматься на телевидении, давать интервью, посещать закрытые вечеринки. Поверь, тут есть чему завидовать и за что ненавидеть!

– Мне всего этого не нужно, – шепчу про себя.

Я в капкане, в который попала по своей же глупости. Мой мозг отказывается принимать то, что можно кого-то ненавидеть за его успех. Я не такая. Не умею завидовать и ненавидеть тоже не умею… Но стала главной мишенью для других сотрудников агентства. Это давит на психику и заставляет чувствовать себя беспомощной.

– Диана, если через пятнадцать минут ты не будешь готова, я пойду одна! – переходит на шантаж Лейла.

Я встаю и демонстративно выхожу из комнаты. Выполнив весь перечисленный подругой утренний ритуал, возвращаюсь и вижу, что Джу уже собрана. На ней бирюзовое облегающее платье без бретелек, безупречный макияж и стильно уложенные волосы. На диване лежит платье комбинация цвета лаванды – одно из ее новых приобретений.

– Ты же это не для меня приготовила? – возмущаюсь я.

– Для тебя. Как говорит Алик, теперь ты – лицо «Diva Models» и должна выглядеть подобающе.

Чертов пухлый! Я уже решила, что свой гонорар потрачу на киллера для него.

– Давай, садись, – указывает она на стул.

Я, как заключенный, подчиняюсь, и она начинает колдовать над моим макияжем.

– Умоляю, только не переборщи! Окружающие подозревают, что мы эскортницы.

Она смеется, и я, не сдерживаясь, присоединяюсь. Вспоминаю, какими взглядами нас провожают соседи. Думаю, они на самом деле принимают нас за девушек легкого поведения, но я их не виню…

Закончив с макияжем, Лейла расчесывает мои волосы.

– Все, оставим их распущенными. Надевай платье.

Тяжело вздохнув, встаю и беспрекословно следую ее указаниям. С трудом натягиваю на себя платье. Оно едва доходит до колен и облегает тело так, что я сомневаюсь, смогу ли в нем двигаться.

– Все, Ди, выходим, такси уже ждет, – кричит она из кухни.

Я иду в коридор и, пока надеваю черные босоножки на высоком каблуке, с тоской смотрю на свои балетки. В ушах звенит истошный вопль пухлого: «Никаких балеток, кроссовок, сланцев! Всю обувь ниже десяти сантиметров – выбросить в мусор!»

Джу присоединяется ко мне, надевая свои туфли.

Мы выходим из квартиры и садимся в такси. В последнее время нам приходится передвигаться только таким способом. Ездить в общественном транспорте в подобном виде – не самая удачная идея.

– Говорят, сегодня Харун Малик возвращается, – шепчет подруга, когда машина трогается с места.

– Он что, куда-то уезжал?

В последний раз я видела его на встрече с Тубой Ирани. После этого, к счастью, мы с ним не сталкивались.

– Его не было около двух недель, поэтому наш босс занимался еще и его делами.

Теперь понятно, почему Имран редко появлялся на съемках.

– У них мать находится за границей. Лечится там в какой-то клинике. Они часто ездят к ней, – продолжает подруга.

– Она болеет?

Вопрос вырывается сам собой. Перед глазами возникает образ Амалии Малик: как женщина кричит на моего дедушку, когда один из близнецов уводит ее и сажает в машину…

– Ди-Ди, я не знаю, насколько это правда, но, кажется, у нее не все в порядке с головой. Тами – девушка, которая мне это рассказала, – утверждает, что мать уже долгие годы находится в психиатрической клинике.

По моему телу проходит неприятный холодок, становится не по себе… Лейла рассказывает что-то еще, но я ее уже не слушаю. Мысли уносят меня в прошлое. Страшная догадка о том, что могло послужить для матери близнецов психологической травмой, сдавливает горло…

– Давай, Ди! – Джу толкает меня.

Я выхожу из оцепенения и вижу, что мы уже на месте. Открываю дверь машины, выбираюсь наружу. Лейла расплачивается с таксистом и следует за мной. Вместе мы идем к зданию агентства.

– Явились, дамочки, – раздается голос Алика из рации, когда мы заходим на съемочную площадку.

Пухлый сидит на высоком стуле, контролируя процесс. Одетый, как всегда, во все цвета радуги, он выглядит нелепо, но его самомнение от этого ничуть не страдает.

– Что замерли? Быстро переодеваться! – снова звучит его голос.

Быстрым шагом мы пересекаем площадку и заходим в гримерную. По условиям контракта я должна участвовать во всех съемках, организованных «Diva Models», но мои фото не могут публиковать – я являюсь лицом бренда Тубы и до Недели моды в других проектах появляться не могу.

Подготовка идет полным ходом. Вокруг царит хаос, но каждый занят своим делом, и все действуют слаженно и быстро. Я сажусь на свое место, и ко мне тут же подходит одна из визажисток, чтобы поправить макияж.

– Готово. Лейла, ты оставишь меня без работы, – поворачиваясь к подруге, говорит она.

Джу улыбается и подмигивает. В отличие от меня, она нашла общий язык со многими в агентстве. Рядом появляется девушка, отвечающая за наряды для съемок.

– Если вы готовы – пойдемте, – приглашает она.

Я следую за ней и захожу в примерочную. Девушка открывает коробку, аккуратно достает оттуда черный бюстгальтер, украшенный мелкими стразами, и крошечные трусики. Я смотрю на нее с удивлением.

– Что это?

Она прочищает горло перед тем, как ответить:

– Это нижнее белье от Alex Bonnie.

– Я вижу! – огрызаюсь. – Фотосессия в нижнем белье?

Она утвердительно кивает. Но я понимаю: ни за что на свете не смогу этого сделать! Стоять в одном белье перед малознакомым мужчиной, даже если это фотограф… А вокруг – множество других мужчин. Я и так нервничаю, когда приходится позировать, а если на мне будет только белье – с места не сдвинусь.

– Я не буду это надевать, – твердо говорю, поворачиваюсь и выхожу из кабинки.

Девушка выходит следом, ничего не отвечая. Я лихорадочно пытаюсь придумать, как выпутаться из ситуации, но в голову ничего не приходит. Оглядываясь вокруг, ищу Лейлу. Но ее нет среди других девушек, которые спокойно выходят из примерочных в нижнем белье и направляются на площадку.

Я в панике. Не знаю, куда себя деть. Уйти незаметно не получится – для этого нужно пересечь всю площадку. Не успеваю как следует обдумать мысль, как двери гримерной с грохотом распахиваются. Входит Алик, а следом за ним – моя костюмерша.

– Ты что удумала? – гневно кричит он в рацию, отчего барабанные перепонки едва не лопаются.

– Я не смогу в этом фотографироваться, – отвечаю ему.

Пухляш встает напротив, упирая руки в бока, и тяжело дышит. Я оглядываюсь: все наблюдают за нами, позабыв о своих делах. У открытых дверей примерочной столпились все, кто находился на площадке.

– Ишь ты, какая скромница, не может она, – фыркает кто-то из девушек.

Вслед за ней начинают возмущаться остальные. Рой голосов звучит в ушах. Отдельные слова, вырванные из контекста, не несут ничего хорошего. Но меня пугает не это, а перспектива фотографироваться полуобнаженной.

– Что тут происходит? – раздается мужской голос.

Все разом замолкают. Я поворачиваю голову и вижу Харуна. Сердце замирает. Только его тут не хватало…

Харун Малик стоит у входа в окружении девушек в нижнем белье, готовых к съемкам. Он выглядит уставшим: белая рубашка помята и закатана до локтей, глаза покраснели, будто мужчина не спал несколько суток.

– Алик, почему съемки еще не начались?

Мужчина оглядывает меня с головы до ног и вопросительно смотрит на пухлого.

– А как тут начнешь, когда эта девчонка постоянно срывает все съемки? Она же принцесса – что хочет, то и делает, и никто ей не указ! Сейчас отказывается фотографироваться в нижнем белье, – отвечает тот и отходит от меня. – Я не могу работать с ней, Харун, она слишком многое себе позволяет!

Я в изумлении смотрю на него. Когда это из-за меня срывались съемки? Это же первый раз, когда я отказываюсь.

– Эта девка ведет себя так, будто она лучше нас.

– Если она не будет фотографироваться, то почему мы должны?

– Строит из себя святошу!

Из толпы раздаются возмущенные голоса девушек. Я смотрю на них в шоке, не понимая, как они смогли так перевернуть все против меня. Харун подходит и встает напротив, там, где до этого стоял Алик.

– В чем твоя проблема? – произносит он, отчеканивая каждое слово.

– Я не могу в этом фотографироваться, – отвечаю я, ненавидя себя за дрожащий голос.

– Почему? Что у тебя есть такого, чего нет у остальных девушек?

Я молчу, отведя взгляд, и он упирается в Джу, стоящую посреди толпы моделей. Ее лицо выражает сочувствие.

– Я спрашиваю, что у тебя есть такого, чего мы еще не видели? – повторяет он, повышая голос.

Я вздрагиваю и отступаю на шаг.

– Стыдливость, – вырывается у меня.

Чувствую, как щеки пылают. Как паника сжимает все внутри.

– Я стесняюсь. Не могу стоять раздетой перед фотографом, – пытаюсь объяснить.

Слышу сдавленные смешки. Мне хочется провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе. Быть где угодно, только не здесь.

– Где ты, по-твоему, находишься? В монастыре? Если ты стесняешься, то иди туда!

Поднимаю взгляд и встречаю его жестокие, беспощадные глаза. Кажется, меня засасывает трясина. Я чувствую, как теряю контроль.

– Ножницы мне, – не отрывая от меня взгляда, повышает голос Харун.

Я впадаю в замешательство, не понимая, что он имеет в виду. Ножницы? Зачем? В следующую секунду в его руках появляются огромные ножницы. Я медленно пячусь назад, следя за его движениями. Не понимаю, чего он хочет.

Харун хватает меня за запястье, останавливает и резко притягивает к себе. Я падаю на его грудь. Отшатываюсь, пытаюсь отступить еще, но перед лицом возникают лезвия.

Я застываю в ужасе. Он засовывает ножницы за вырез на моем платье и начинает резать ткань, обнажая грудь и живот. Затем бросает ножницы на пол и хватает свисающие лоскуты, обрывая их руками. Я не сопротивляюсь. Руки и ноги, скованные шоком, отказываются подчиняться.

Вокруг стоит оглушительная тишина. Я ничего не чувствую. Меня словно нет – я пустая оболочка. Словно со стороны наблюдаю, как Харун срывает с меня остатки платья. Я остаюсь в одном нижнем белье… Оглядываюсь: перед глазами все плывет. Вижу только размытые лица, в ушах звенит женский хохот.

– Тебе помочь переодеться в это? – он показывает на комплект белья для съемки. – Или сама справишься?

Его стальной голос впивается в мозг. Это последнее, что я слышу, прежде чем тело обмякает и на меня обрушивается беспросветная темнота…

Глава 7

– Какого черта?! Довел до обморока… Спятил! Просто свали и отоспись! Гребаный псих!

До меня доносятся обрывки фраз, отдающие в голове протяжным эхом. Чувствую слабость во всем теле и сухость во рту. С трудом размыкаю тяжелые веки – все мутно и расплывчато. Перед глазами появляется темное пятно… Я закрываю их, а когда открываю снова, зрение постепенно возвращается. Вижу склонившееся надо мной лицо. В глазах мужчины плещется сожаление и беспокойство.

– Диана, как ты? – произносит Имран, голос которого я узнаю по ласковой интонации.

Оказывается, я лежала. Медленно приподнимаюсь и сажусь. Память возвращается вместе с воспоминаниями. Оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, где нахожусь, но взгляд упирается в Харуна. Он сидит на кожаном офисном диване и наблюдает за мной. Перед внутренним взором мелькают картинки: как он разрывает на мне платье…

Суть происходящего обрушивается в один миг. Я оглядываю себя и прихожу в ужас от того, что нахожусь перед близнецами в одном нижнем белье. Инстинктивно закрываюсь руками, лихорадочно ищу, чем можно прикрыться. Испытываю идиотское облегчение, обнаружив на себе белоснежно-кружевной комплект, а не трусы со Спанч Бобом или «Hello Kitty».

– Держи. – Имран протягивает мне черный пиджак.

Не раздумывая, выхватываю его и натягиваю, укутываясь. Мне неловко и неуютно. Все лицо пылает.

– Ты в порядке? – спрашивает он. – Тебя принес сюда Харун, ты потеряла сознание. Может, вызвать врача? Что-то болит?

Я определенно не в порядке, но отрицательно качаю головой.

– Нет, не нужно, со мной все хорошо, – мой голос звучит хрипло и неуверенно.

– Я предупреждал, что от нее будут одни проблемы. Падает в обморок на ровном месте! Что с ней будет, когда выйдет на подиум? – лениво спрашивает Харун, устало откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза. В его голосе нет и тени сожаления.

Я перевожу взгляд на Имрана, ища защиты от обвинений брата. Мне хочется рассказать, что произошло, но встречаю в его глазах понимание. Словно он и так все знает, и мне не нужно объясняться.

– Поезжай домой, отдохни, – игнорируя Харуна, обращается ко мне Имран. – Я не могу сейчас тебя отвезти, у меня совещание. Тебя может кто-нибудь забрать?

– Эм… Спасибо… Я поеду на такси, – отвечаю мужчине и встаю.

Пиджак едва прикрывает бедра. Взгляд Имрана скользит по моим ногам, но он быстро отводит глаза. Поворачивается ко мне спиной и направляется к рабочему столу.

Я мельком смотрю на Харуна. Он продолжает сидеть с закрытыми глазами, откинув голову на спинку дивана.

– В таком виде на такси небезопасно. Позвони родным, пусть привезут тебе одежду, – садясь в кресло, говорит Имран.

– У меня… – прочищаю горло, – никого нет. Только Лейла, но она на съемках.

Имран хмурит лоб, но не задает вопросов.

– Ладно, я перенесу совещание, – тянется он к телефону.

– Я отвезу ее. Не нужно откладывать совещание, – раздается жесткий голос Харуна.

Он открывает глаза, наклоняется вперед и встает с дивана. Я в ужасе смотрю на него. Перспектива оказаться с Харуном наедине пугает до чертиков.

– О, нет-нет, не нужно. Я сама доберусь. Подожду Лейлу, мы что-нибудь придумаем, – бормочу я сбивчиво, мотая головой из стороны в сторону, словно заведенная кукла.

– Твоя подруга на съемках, – говорит Харун, щурясь. – И неизвестно, сколько они продлятся. Если ты не хочешь работать, то позволь хотя бы остальным заниматься своими обязанностями.

Я не нахожу, что ответить. Виновато опускаю голову, обнимая себя руками.

– Диана, в сложившихся обстоятельствах это – наилучший выход. Харун доставит тебя домой в целости и сохранности, – делая акцент на последних словах, говорит Имран, переводя взгляд на брата.

Они смотрят друг на друга так, будто ведут немую битву. Мне становится не по себе.

– Конечно, доставлю столь ценного сотрудника, – скалится Харун.

Его голова чуть запрокинута назад, на губах играет легкая ироничная усмешка. Мужчина разворачивается и не спеша пересекает кабинет. Я смотрю ему вслед и замечаю, что его походка не такая, как у Имрана. Харун двигается так, словно делает одолжение всем окружающим.

– Диана, тебе лучше поторопиться, – кивает Имран в сторону брата.

– Да, я пойду. Спасибо.

Неуверенно шагаю вслед за Харуном. Каблуки усложняют задачу. Догоняю его лишь у дверей. Он выходит, а я высовываю голову в дверной проем и рыскаю глазами. Вижу только секретаршу, которая что-то печатает. Быстро выскальзываю из кабинета и догоняю его у лифта.

Неловко переминаясь с ноги на ногу, стараюсь оттянуть пиджак ниже. Металлические двери разъезжаются. Я вижу свое отражение в зеркале кабины лифта и краснею. Волосы в полном беспорядке, из-за каблуков ноги кажутся бесконечно длинными – выгляжу предельно распутно…

Теперь точно, как эскортница!

Мы заходим внутрь. Харун нажимает кнопку парковки, и лифт едет вниз. Я молюсь, чтобы он не останавливался. Что подумают люди, застав меня в таком виде? Но моим молитвам не суждено сбыться: прежде чем они успевают долететь до небес, лифт останавливается и впускает новых пассажиров.