Читать книгу "Любовь твоя стала ядом"

И, бросив на меня последний грозный взгляд, мужчина разворачивается и выходит.

Я сижу, парализованная, глядя на свое бледное отражение в окружении ламп. В голове мечутся обрывки мыслей: объясниться сейчас? Но он такой страшный… А если та, двенадцатая, сейчас войдет? Тогда меня выставят на посмешище, и Джу тоже пострадает… Я чувствую, как к вискам приливает кровь, а пальцы вцепляются в край стула.

А к моему стулу уже спешат двое: стилист с расческами в руках и визажист, щелкнув кейсом. Их профессиональные, оценивающие взгляды скользят по моему лицу, и я с ужасом понимаю – время на раздумья закончилось.

Женщина хватает меня за подбородок и поворачивает лицо из стороны в сторону, внимательно изучая его. Открыв саквояж, она раскладывает кисти и палитры. Парень в это время бесцеремонно стягивает резинку с моих волос.

Я смиряюсь. Уйти незаметно, не устроив скандал, теперь не получится. Остается надеяться, что та самая двенадцатая не опоздала, а просто не пришла.

– Шикарные волосы, – протяжно говорит парень, пропуская темную прядь между пальцев. – Работать с такими – одно удовольствие.

Я чувствую, как заливаюсь румянцем. Мои волосы – единственное, что я в себе люблю безоговорочно, почти со священным трепетом. Они стали моим фетишем, маленькой манией. Уже много лет я не стригу их и ухаживаю с маниакальной, одержимой пылкостью.

– И лицо хорошенькое, – словно продолжая его мысль, замечает женщина-визажист. Так, будто меня здесь нет и речь идет о неодушевленном предмете. – Никакого ботокса, даже губы свои. Таких натуралок в нашей индустрии сейчас днем с огнем не сыщешь.

– Спасибо, – решаюсь наконец напомнить о своем существовании, но удостаиваюсь лишь беглого взгляда.

– Не шевелись, сиди смирно, – сквозь зубы говорит женщина, снова фиксируя мой подбородок.

Они начинают работать слаженно и стремительно. Я чувствую себя куклой, которой вертят во все стороны. Макияж и укладку делают одновременно; они то и дело покрикивают, поправляя меня, но абсолютно не мешают друг другу. Как им это удается?

– Все, красотка, готово, – удовлетворенно кивает визажист. – Теперь в примерочную.

Я послушно следую за ассистенткой. Через пару минут, с помощью двух девушек, оказываюсь затянута в свадебное платье. В огромном зеркале не узнаю свое отражение. Какое же волшебство творят руки профессионалов! Всего несколько минут – и я будто становлюсь другой… словно сказочная нимфа.

Нежный макияж подчеркнул глаза – они кажутся огромными. Ресницы стали длиннее, губы – пухлее, а нос выглядит изящным. Длинные волосы, спадающие до поясницы, лежат крупными блестящими локонами. Белое платье в греческом стиле мягко струится по фигуре, открывая плечи.

– Пошевеливаемся, милочки, пошевеливаемся! – снова раздается противный голос из динамика, прерывая мое созерцание.

Я выхожу из примерочной и почти сталкиваюсь с Джу, которая явно поджидает меня.

– Ди, прошу, не подведи, – она говорит вполголоса, но в ее глазах – настоящая паника. – Если раскусят, что ты не модель, у меня будут огромные проблемы. Мне было неизвестно, что с посторонними сюда нельзя. Если решат, что я нарушаю правила, контракта можно и не ждать.

– Но я же не умею этого, Джу, – так же шепотом отвечаю подруге. – Я понятия не имею, что делать перед камерой.

Холодный мандраж уже начинает сковывать живот.

– Вспомни, как я репетировала в приюте! – Она хватает меня за руку. – Это несложно, правда.

– Хорошо, – киваю, но ее слова не придают уверенности.

– Эй, милочки, поболтаете потом! Быстро в студию! – опять гремит из динамиков голос пухлого.

Как только он все видит? Тут что, камеры?

Мы выходим из гримерки и попадаем в огромный зал, заставленный фотоаппаратурой. Пространство разделено перегородками на сектора с номерами. Большинство девушек уже занимают свои места.

– Ты – номер двенадцать. Видимо, та модель действительно не пришла, – быстро говорит Джу. – Все, мне пора бежать. Держись, Ди!

Я обреченно киваю и перевожу взгляд на пухляша, которого успела возненавидеть за эти полчаса. Он восседает на высоком стуле перед мониторами с видом римского императора.

Бедные соседи – мужчина, наверное, и спит с этой рацией в руках.

– Эй, заторможенная! – кричит он, явно указывая на меня. – Шевелись быстрее!

Джу исчезает за перегородкой с номером восемь. Мне же остается найти свой сектор и молиться, чтобы меня не раскусили с первого кадра.

– Привет, я – Мира. Сегодня работаем вместе, – улыбается девушка с фотоаппаратом, стоящая у фона с цифрой «двенадцать». Ее улыбка кажется искренней и доброжелательной. – Если все пройдет хорошо, еще пересечемся не раз.

– Диана, – облегченно выдыхаю я и пожимаю ее протянутую руку.

Меня безумно радует, что мой фотограф – девушка. Все остальные за соседними перегородками – мужчины. Перед ними я бы наверняка рассыпалась от робости.

– Окей, Диана, наша задача – сделать как можно больше удачных кадров за полчаса. Если справимся, ты пройдешь дальше. Ну что начинаем?

Я киваю. Мира мне нравится: она улыбается, от нее исходит спокойная, хорошая энергия. Уже с первого кадра я слышу ее одобрение и поддержку – и сама не замечаю, как втягиваюсь в процесс, позабыв о страхе и скованности. Время пролетает незаметно, и через полчаса по громкой связи раздается голос пухляша, объявляющего об окончании съемки.

– Все, стоп-кадр, дамочки! Переодеваемся и ждем в коридоре. Результаты узнаете через час в конференц-зале. Ната всех проведет.

Мы возвращаемся в гримерку, снимаем платья и выходим в общую зону, где уже начинают собираться другие девушки.

– Ну как ты? – шепчет Джу, присаживаясь рядом и протягивая мне стаканчик с водой.

– Даже не знаю… Не верю, что ввязалась во все это, – отвечаю я, залпом осушая воду. – Но вроде справилась. Мира, та фотограф, сказала, что все супер и кадров удачных много.

– Вот видишь, любой опыт полезен, детка, – весело подмигивает подруга. – Актриса из тебя, конечно, никакая, но, похоже, этот пухляш проглотил наживку и поверил, что ты одна из участниц.

– Да…

– Гномик несчастный, какой же он злой, – продолжает Лейла уже шепотом. – Так и хотелось вырвать у него эту рацию и надеть ему на голову. Или в задницу затолкать.

– Джу-у-у, – тяну я, едва сдерживая смех, но быстро спохватываюсь, заметив неодобрительные взгляды остальных девушек.

Они не общаются между собой, а нервно расхаживают по залу или сидят, уткнувшись в телефоны.

Ровно через час появляется Ната, и мы все молча следуем за ней к лифту. На последнем этаже нас передают другой сотруднице – строгой блондинке в деловом платье. Она проводит нас в просторный конференц-зал, усаживает за длинный стол и раздает по листу бумаги.

– Заполните, пожалуйста, – коротко бросает она и выходит, притворив дверь.

Я замираю, уставившись на анкету. Типичные пункты: имя, фамилия, адрес, контакты… Бросив взгляд на Джу, которая уже уверенно заполняет свою, наклоняюсь к ней.

– Что делать? Заполнять?

– Да, заполни, чтобы лишних вопросов не было.

Послушно беру ручку и быстро прохожусь по всем графам, вписывая свои данные. Джу к этому времени уже заканчивает.

– Если бы ты знала, как я хочу есть, – шепчу, наклоняясь к ней снова. – Не рассчитывала, что потрачу столько сил и энергии. Надеюсь, скоро отпустят.

– С меня поход в кафе, – многообещающе подмигивает Лейла. – Тут недалеко есть одно местечко, вкусно и недорого. Наешься до отвала.

Я уже собираюсь ответить, но дверь открывается. Девушка возвращается, собирает анкеты и тем же тонким, безэмоциональным голосом объявляет:

– Ожидайте, пожалуйста. К вам выйдут через несколько минут.

Судя по всему, она не модель, но внешне от них неотличима – такая же идеальная, будто сошла с обложки.

Корпорация красоты, честное слово. Кажется, здесь нельзя работать, если твой вес перевалил за шестьдесят килограмм.

– Ди-Ди, мне так страшно… А что, если я не прошла? – голос Джу нервно дрожит. На нее это не похоже – обычно она полна уверенности. Но, наверное, когда до исполнения мечты остается всего шаг, страх становится особенно острым.

– Ты прошла! Даже не думай о другом!

Двери в смежной комнате распахиваются. Слышатся четкие, тяжелые шаги.

– Боже, это они… Владельцы. – Джу задыхается от волнения.

Остальные девушки тоже замирают, затем оживленно перешептываются.

Краем глаза я замечаю, как в зал уверенной, волевой походкой входит высокий мужчина в шикарном деловом костюме. Сразу за ним следует другой – в красной клетчатой рубашке и потертых джинсах, движения его чуть более расслаблены, но не менее властны.

Как только они пересекают порог, воздух словно наэлектризовывается, готовый треснуть, как перегруженный провод. Мне даже кажется, что я слышу, как напрягаются и скручиваются нервы у каждой из присутствующих девушек – и особенно у Джу.

На всех лицах – напряжение, в глазах – немой вопрос и надежда. И только я одна наблюдаю за происходящим с полным, почти отстраненным равнодушием. Скоро половина из них порадуется, а остальные уйдут ни с чем. В числе каких буду я, гадать не нужно.

Мужчины подходят к столу и встают во главе его, плечом к плечу. Тот, что в костюме, бросает на столешницу тонкую папку, и этот звук – сухой, отчетливый щелчок – заставляет меня поднять взгляд.

И мое сердце получает электрический разряд.

Провода замыкаются.

Меня бьет током, трясет и испепеляет в пепел.

У обоих мужчин, которым на вид около тридцати, совершенно одинаковые лица.

Близнецы из моего прошлого.

Их черты мгновенно оживают в памяти, будто и не проходило всех этих лет. Этого не может быть…

Я теряюсь. Чувство такое, будто меня схватили за голову и без предупреждения окунули в ледяную воду – глубже, глубже, не давая вздохнуть. Я опускаю голову, зажмуриваюсь. Руки под столом сжимаются в бессильные кулаки.

– Добрый день. Не буду томить длинными речами, – начинает тот, что вошел первым. Я не смотрю на него – гляжу в глянец стола перед собой. – Мы выбрали шесть девушек, с которыми готовы подписать контракт. Те, кто узнают себя на фотографии, остаются для обсуждения деталей. Остальные – свободны.

Голос… Этот голос. Тот самый. Те же властные, металлические ноты, которые врезались в память навсегда.

По моему телу растекается жар, будто поднялась высокая температура. Тем временем его брат открывает папку, вынимает оттуда фотографии и одну за другой расставляет на столе. Я не могу разобрать, кто на них – все плывет перед глазами, сливаясь в цветное мельтешение.

Мужчина выкладывает снимки. В зале взрывается смесь эмоций: радостные возгласы, разочарованные вздохи, сдавленное рыдание. Начинается движение. Часть девушек уже направляется к выходу.

Я больше не могу находиться здесь. Не могу дышать одним воздухом с демонами своего прошлого. На автомате вскакиваю, опрокидывая стул, и почти бегу к двери, не оглядываясь.

Не может быть… Этого не может быть. Только не они…

Сознание отказывается работать. Ноги несут сами. Я пробиваюсь к лифтам и проскальзываю в кабину прямо перед тем, как створки смыкаются.

Джу осталась в том зале. Значит, она прошла. Я не могу ее ждать. Мне нужно бежать. Бежать от прошлого, которое настигло меня здесь, сейчас, в самом, казалось бы, безопасном настоящем.

Сердце колотится так, словно ему не хватает места в груди. Я вылетаю из здания, выбегаю на проезжую часть и почти кидаюсь под колеса проезжающего такси.

Втискиваюсь в салон, хрипло бросаю перепуганному водителю: «Езжайте!» Мужчина что-то говорит, ругается, но я смотрю на него пустым, невидящим взглядом. Он сейчас – последняя из моих проблем.

– Пожалуйста, – выдыхаю я с отчаянием, бросая взгляд на вход в башню, словно ожидая, что оттуда вот-вот хлынет погоня.

Таксист сдается, трогается с места. Назвав адрес, замираю у окна. Колени дрожат мелкой, неконтролируемой дрожью, будто через тело пропускают разряд за разрядом. Пытаюсь выровнять дыхание – не выходит. Зажмуриваюсь. Это сон. Кошмар. Сейчас открою глаза – и окажусь дома, в кровати.

Медленно поднимаю веки. Черт. Черт! Я все так же сижу в такси, прижав лоб к холодному стеклу. Это реальность. Если бы я знала, что забытое и, казалось бы, пережитое прошлое встанет у меня на пути, столкнет лицом к лицу с тем, от чего бежала, – я никогда бы не вернулась в этот город.

Узнали ли они меня? Этот вопрос сверлит мозг, доводя до грани истерики. Я боюсь даже предполагать. Почему мне так страшно? Мне ведь уже не тринадцать. Они больше не могут причинить ту боль… Теперь мне нечего терять.

Мысли прерывает настойчивый звонок телефона. С трудом нахожу его в сумке.

– Алло, – отвечаю чуть слышно.

– Где ты, Ди? Что случилось? Ты вылетела из зала как ошпаренная, и я нигде тебя не могу найти! Оббегала все уборные! С тобой все в порядке? – в трубке звучит встревоженный, сбивчивый голос Джу.

– Все нормально… Мне вдруг резко стало плохо, – впервые в жизни лгу ей. – Я еду домой.

– Что? Как «еду домой»? Ты с ума сошла? А меня подождать не могла?

– Не смогла… Прости, Джу. Мне очень плохо.

– Да что такое! Какие симптомы? Я зайду в аптеку по пути. Скажи, что купить?

– Ничего не покупай. Просто приезжай. Ничего не нужно, – слова даются с трудом, будто горло сжала колючая проволока.

– Ладно, скоро буду. И принесу тебе просто бомбовую новость… Уверена, узнаешь – и сразу полегчает.

– Хорошо, – обрываю разговор, мысленно проклиная себя за то, что пошла с ней на этот кастинг.

Если бы я знала, чем все обернется…

Глава 3

– Давай просто разложим все по полочкам, – нарушает тишину Джу, отправляя в рот ложку клубничного мороженого.

Мы сидим на диване, поджав под себя ноги, перед выключенным телевизором. Наш старый ритуал: если в жизни происходит что-то из ряда вон, мы едим мороженое. Еще в приюте мы бегали в ларек за вафельными стаканчиками – дешевыми, липкими, волшебными. Съешь – и мир хоть на каплю, но светлеет. Теперь в холодильнике целая коллекция баночек. Но сегодня магия не работает.

Я смотрю на свое мороженое – фисташковое с шоколадной крошкой. Отправляю в рот очередную порцию, но оно застревает в горле сладким, мертвым комом.

– Ты меня вообще слышишь? – Джу выключает телевизор и поворачивается ко мне.

– Мы уже говорили, – мой голос звучит плоско и резко. – Тема закрыта.

– Но ты не приводишь нормальных доводов, Ди-Ди! Ты понимаешь, что нам выпал шанс? А если это судьба? Случайности не случайны! Почему бы тебе просто не попробовать?

Судьба. Случайность. Шанс. Какие красивые, пустые слова. На моем языке они пахнут пеплом. Для меня это не удача – это западня. Закон подлости, сработавший с идеальной, злой точностью. Персональный ад.

С тех пор как Джу сообщила, что я прошла кастинг и «Diva Models» готовы подписать контракт и со мной, меня не отпускает чувство страха. Наверное, они не узнали меня. В тот день в зеркале я и сама себя не узнала.

Братья Малик – не просто люди из прошлого. Они – сам звук ломающихся внутри костей. Та трещина, что прошла через все мое нутро и так и не срослась. Десять лет назад братья сделали меня соучастницей чужого позора. До сих пор я ношу эту вину, словно клеймо.

Я пыталась забыть обо всем. Но прошлое оказалось сильнее – оно выросло из-под земли целым зданием с вывеской «Diva Models». И теперь кажется, будто этих десяти лет и не было. Я снова та девочка, которой нечем дышать.

А если они догадаются? Я не переступлю порог их агентства. Никогда. Этот город внезапно стал тесен, как коробка. Если бы не Джу, я бы уже не сидела здесь, а неслась в аэропорт.

Мне нужно было сказать ей. Объяснить. Но как произнести вслух то, что даже в мыслях обжигает? Грязную историю моей матери? Мое клеймо? Нет. Нет. И нет! Эта дверь должна навсегда оставаться закрытой.

– Ты же знаешь, что это не мое, – наконец выдавливаю я. – Ну какая из меня модель, Джу? Я – журналист и завтра же сяду искать работу по специальности.

– Ди-Ди… – Джу ставит свою банку на стол с таким стуком, что я вздрагиваю. – Ты вообще понимаешь, что за контракт тебе светит? За один месяц там можно получить столько, сколько тебе не заплатят за год в самой крутой редакции! Ты будешь годами вкалывать за копейки с американским дипломом, когда можно просто сказать «да» и получать огромные деньги.

Она смотрит на меня с таким жаром, с такой верой в эту «удачу», что мне хочется закричать на нее. Она видит в этом перспективу, билет в роскошную жизнь. А я вижу пропуск в собственный ад.

– Спасибо за столь оптимистичный прогноз, – отвечаю я, но злиться на нее не могу. Я знаю, подруга говорит это из лучших побуждений.

– Вот станешь знаменитой и богатой – со мной ведь поделишься, да? – пытаюсь перевести разговор в шутку, зачерпнув мороженого. Оно кажется безвкусным, словно вата.

– Конечно! Но только если все твои статьи будут обо мне, – нагло улыбается подруга.

– Договорились. Пойду работать в отдел светской хроники.

Я стараюсь, чтобы в голосе звучала легкость, давая ей понять, что уговоры бесполезны.

– Но что мы будем делать? Завтра все должны прийти на подписание…

– Ничего. Я просто не пойду. Они и так, наверное, поняли, что мне это неинтересно. Я же сбежала.

– Никто ничего не понял! Все решили, что ты не прошла. Контракты перенесли на понедельник. Твое отсутствие никто не заметил.

– И отлично. Когда я не явлюсь, они просто возьмут следующую в списке. Кому-то это действительно нужно.

– Боже! Да как ты можешь быть такой упрямой? – Джу вскидывает руки. – Иногда мне кажется, ты не с этой планеты! Как можно отказаться от того, что преподносят на блюдечке? Ты всегда себя недооценивала. Посмотри на себя – высокая, стройная, с идеальной белоснежной кожей и шикарными волосами! Знаешь, сколько девушек мечтают о таких данных? Тебя заметили профессионалы – это о многом говорит! Я помогу!

Лейла звучит так убедительно, что, кажется, могла бы воскресить и мертвого. В любой другой ситуации я бы уже сдалась. Но сейчас скорее умру, чем снова переступлю порог того агентства.

– Джу, хватит! Это бесполезно! Я ни за что не пойду в эту корпорацию зла!

Я изо всех сил сдерживаю раздражение. Мы с ней никогда не ссорились. Но еще страшнее – сказать правду.

– Подумай, как было бы круто работать вместе! – не унимается эта упрямая женщина. – А эти близнецы, кстати… Видела, какие они красавчики? Я до сих пор не могу найти ни одного отличия. Может, замутить сразу с обоими? Или один тебе, другой мне? Так будет честнее…

– Джу, нет! – Я вскакиваю так резко, что опрокидываю банку. Ложка со звоном падает на пол. – Не смей даже думать о таком!

Лейла замирает, уставившись на меня округлившимися глазами.

– Да что с тобой? Я же пошутила! Почему такая реакция? Ты что-то скрываешь?

– Просто… – Я чувствую, как немеют и дрожат губы. – Уверена, они те еще бабники. Не хочу, чтобы тебя использовали, а ты потом страдала!

– Ой, да ладно тебе! – Она отмахивается, но взгляд ее становится пристальным. – Я-то как раз умею за себя постоять и страдать точно не про меня! Это ты вечно все принимаешь близко к сердцу… Ладно. Делай как знаешь. Не хочешь быть богатой и знаменитой – я стану за нас за обеих, – бросает подруга уже без прежнего задора, берет пульт и включает телевизор.

– Вот и хорошо, – выдыхаю, садясь рядом и обнимая ее за плечи. – Пусть каждый занимается своим делом.

Лейла не отвечает, просто смотрит в экран, насупившись и надув губы.

– Ну Джу, не дуйся из-за этого! – прошу я и начинаю ее щекотать, пока комнату не заполняет ее заливистый смех.

Глава 4

Наливаю себе чай и наскоро делаю бутерброд. Устраиваюсь с планшетом на диване. План на сегодня таков: просмотреть вакансии и разослать резюме. Но едва касаюсь экрана, как в квартире прорезается настойчивый дверной звонок.

Черт. Наверное, опять попрошайки. Не открою. Хотя… А если это Джу? Бросаю взгляд на электронные часы. Всего полтора часа с тех пор, как она уехала в агентство подписывать контракт. Возвращаться так рано? Да и ключи у нее были…

Звонок не умолкает, превращаясь в непрерывную, раздражающую трель. Ладно, сейчас я вам устрою! Решаю, что это точно назойливые попрошайки, и маршем направляюсь в прихожую. Не глядя в глазок, резко дергаю дверь на себя.

На пороге стоит он. Тот самый пухлый мужчина из агентства.

Мир на секунду спотыкается. Откуда он знает мой адрес? Что ему нужно?

Пользуясь моим оцепенением, незваный гость бесцеремонно проталкивается в прихожую, заполняя собой все пространство.

– Милочка, я что, нанимался к вам личным водителем? – шипит он, сужая глаза.

В его голосе – знакомая, леденящая ярость. Хорошо хоть, рации при нем нет.

– Что вы здесь делаете? – выдыхаю я вопросом на вопрос.

Мужчина окидывает меня презрительным взглядом с головы до ног.

– Это мне следовало бы тебя спросить! Ты должна была приехать в «Diva Models» два часа назад! Мы что, должны за тобой бегать? Нашлась тоже мне «звезда»! Не понимаю, почему меня отправили за тобой… Ты хоть представляешь, кто я?

Медленно качаю головой – не потому, что не знаю. Меня сковывает ужас от самой этой мысли: за мной специально прислали. Почему? Что им от меня нужно?

– Я… Я передумала, – звучит неуверенно и жалко. – Меня не интересует работа модели. Уйдите, пожалуйста.

– Ты в своем уме, девочка? «Передумала»! – Он упирает руки в бока, и его лицо багровеет. – Ты мне смерти хочешь? Я свою работу терять не намерен! Давай, собирайся, и расскажешь им все сама!

Пол под ногами будто качается. Или это в висках стучит от нехватки воздуха.

– Я никуда с вами не поеду.

– Поедешь, дорогуша!

Пухляк тяжело дышит, ноздри раздуваются, словно у разъяренного быка. Его взгляд говорит, что я – надоедливая муха, которую вот-вот прихлопнут.

– Ладно. Тогда позвоню и попрошу Имрана приехать сюда. Сама ему и объяснишь, что «передумала».

Имран. Я впервые слышу это имя, но инстинктивно понимаю – это один из них. Тот, что в клетчатой рубашке. Второму, вошедшему первым, должно достаться более резкое, властное имя.

– Ну что, звонить? – ехидно переспрашивает мужчина, доставая телефон.

Выбора не остается. Только не это. Только не их визит сюда.

– Хорошо, – хрипло соглашаюсь я, не узнавая собственный голос. – Дайте мне минуту, переоденусь.

– Шевелись! Мое время дорого, а я трачу его на такую, как ты! Не понимаю, как тебя вообще отобрали…

Не слушая его бормотание, отступаю в комнату. В панике распахиваю шкаф, нащупываю первые попавшиеся темные джинсы и белый топ. На автомате собираю волосы в тугой, безжалостный хвост – будто пытаюсь собрать и свои расползающиеся от паники мысли. Возвращаюсь в прихожую и на ноги натягиваю кроссовки. Каждое движение механическое, будто тело уже смирилось с тем, на что ум еще отказывается соглашаться.

По скривившемуся лицу пухляка понимаю – я не дотягиваю до тех гламурных стандартов, к которым он привык. Девушки в агентстве были не просто красивыми – они выглядели безупречно, с иголочки.

Выходим из подъезда и направляемся к припаркованному минивэну. Меня распирает от волнения. Единственное, что не дает развернуться и бежать, – мысль: если бы они узнали, ни о каком контракте не было бы и речи. Не стали бы вызывать в офис.

Всю дорогу я занимаюсь самоедством, репетирую речь. Но как только мы приезжаем на парковку бизнес-центра, все слова вылетают из головы.

Под неусыпным надзором мужчины захожу в лифт. Он все время шел сзади, будто опасался, что я сбегу. Чем выше поднимаемся, тем труднее дышать. Что меня ждет?

Выходим в просторный холл с холодным, минималистичным дизайном.

– Элина, доложи Имрану, что я привез модель, – бросает мужчина девушке на ресепшене.

Та дежурно улыбается, поднимает трубку и повторяет его слова.

– Проходите. – Через секунду указывает она на массивную коричневую дверь.

– Давай-давай! – Подталкивает меня вперед мой конвоир, а сам идет к дивану и плюхается в него.

Я иду к двери так медленно, будто к ногам привязаны гири. Вспотевшие пальцы скользят по ручке, не могут ухватиться – и вдруг дверь открывается изнутри. Я оказываюсь лицом к лицу с одним из близнецов.

– Диана, – мужчина добродушно улыбается, пропуская меня внутрь и закрывая дверь, – вы не пришли к назначенному времени, поэтому я послал за вами Алика. У вас возникли проблемы?

Вы – моя проблема. Я не хочу вас видеть. Не хочу слышать.

Но вслух произношу другое:

– Я не пришла, потому что передумала. Не хочу работать здесь. Простите… Мне больше нечего сказать. Не буду отнимать ваше время.

Выпалив это на одном дыхании, резко разворачиваюсь к выходу. Знаю, что веду себя как истеричка, – и пусть! Пусть решит, что я неадекватна, и оставит меня в покое.

Распахиваю дверь – и врезаюсь в чью-то грудь. Чтоб не упасть, вцепляюсь в плечи вошедшего мужчины. Аромат дорогого парфюма бьет в голову, въедаясь в поры. Ладони, схватившие и удерживающие меня за талию, обжигают даже через тонкую ткань топа. Отпрянув и вскинув голову, натыкаюсь на колючий, оценивающий взгляд второго близнеца – имени которого еще не знаю.

– Что за чушь несет Алик? – бросает он, глядя поверх моей головы на брата. – Девушка передумала?!

Сбежать не получается: мужчина делает шаг вперед, и я отступаю, пока не нахожу безопасное расстояние в углу кабинета.

– Похоже, что так, – разводит руками Имран.

Его взгляд скользит по мне, полный искреннего, почти забавного недоумения.

– Какого черта?! Что за ребячество? – Его брат громко хлопает дверью.

Он проходит вперед и встает напротив Имрана.

– Успокойся, Харун. Сейчас Диана – это, кстати, она, – хозяин кабинета указывает на меня, – все объяснит.

Харун и Имран. Я узнаю их имена спустя десять лет. Харун – звучит именно так, как я и думала: резко, с металлическим призвуком.

Две пары одинаковых глаз прикованы ко мне, а я не могу выжать из себя ни звука. Мозг отказывается работать, застывая в примитивной, животной реакции – замереть и не дышать.

Они стоят рядом, как две темные статуи, высеченные из одного куска гранита. Оба высокие, с безупречной осанкой. Узкие талии подчеркивают широкие плечи, придавая фигурам опасную, хищную грацию. У обоих черные волосы и почти одинаковая стрижка, но у Харуна они слегка растрепаны, словно он только что вышел из-под ветра. И сам он кажется диким, непредсказуемым.

Его черные глаза сканируют меня, не упуская ни одной детали. У Имрана взгляд мягче, будто в глубине прячется теплая ирония. У Харуна же он – жесткий, колкий, способный прочитать каждую мысль и тут же использовать ее против меня.

Черты их лиц идентичны: резкие скулы, прямые носы, твердые линии подбородков. Различает их лишь одна деталь: легкая щетина на щеках Харуна придает ему брутальности, тогда как Имран идеально выбрит – его кожа гладкая, как полированный мрамор.

Даже в неподвижности они излучают силу – словно два хищника, замершие перед прыжком.

– Твою мать! Ты понимаешь, что из-за этой девчонки у меня может сорваться контракт? – Не дождавшись ответа, Харун разворачивается к брату, будто я уже перестала существовать. – Туба хочет сделать ее своей главной моделью! Шесть месяцев поисков, больше сотни девушек, которых ты ей подсовывал… И ни одной подходящей! Пока она не увидела ее фото! – Мужчина резко кивает в мою сторону. – Теперь Туба готова сотрудничать с агентством и журналом! Если она ее не получит – все полетит к чертям! А ты говоришь, что эта… эта идиотка отказывается?!

Идиотка.

Кровь приливает к щекам. Его голос бьет по нервам, как хлыст. Они разговаривают так, будто меня нет в комнате. Воздух становится густым, режущим легкие. В ушах звенит.

– Давай ты просто успокоишься. Сейчас она все объяснит. Диана, что заставило вас передумать? – обращается ко мне «добрый полицейский».

Его голос ниже, спокойнее, обволакивает. Я сглатываю ком в горле. Самоликвидироваться не выйдет. Придется говорить – только чтобы поскорее уйти.

– Если честно, произошла ошибка, – говорю я так тихо, что не уверена, что меня расслышали. – В тот день я приходила сюда с подругой, но… пухл… То есть ваш сотрудник подумал, что я одна из моделей. Я пыталась объяснить, но никто не слушал. Так я попала на фотосессию, но не думала, что подойду вам. Я вовсе не модель, понимаете? Мне очень жаль, что так вышло, – продолжаю чуть громче.

– Тебе жаль? Что, блять, значит «жаль»? – Харун делает резкий шаг вперед, и я отступаю, прижимаясь к стене. Мое тело будто раскачивается от его яростной энергии.

Имран ловит брата за плечо, останавливая его.

– Ты ее пугаешь, Харун. Диана, как зовут твою подругу? – его голос спокоен, но в глазах – жесткий вопрос.

– Лейла. Лейла Ниязи, – лепечу я, едва дыша от страха.

– Одна из тех, с кем мы сегодня подписали контракт, – комментирует Имран. – Брюнетка с синими глазами.

– Пиздец…

Харун сбрасывает руку брата с плеча, не скрывая раздражения. Расстегивает пуговицы на манжетах и закатывает рукава, движения резкие, агрессивные. Бросается в кресло за рабочим столом и нажимает кнопку селектора.

– Алика ко мне! – его голос режет воздух, а взгляд пригвождает меня на месте.

Через мгновение в кабинет входит пухляк, бросая на меня ядовитый взгляд.

– Чем могу быть полезен, господин Харун?

– Твоя задача – аннулировать контракт с Лейлой Ниязи. Внеси ее в черный список агентств. Позаботься, чтобы после этого она не могла даже туалетную бумагу рекламировать. Ясно?

– Так точно, господин Малик.

У меня подкашиваются ноги. Сердце падает куда-то в пятки. Все, о чем мечтала Джу, все, ради чего она работала, сейчас рушится на моих глазах. Собрав остатки смелости, я делаю шаг вперед, сжимая кулаки.

– Послушайте, Лейла здесь ни при чем! Это моя ошибка, почему вы наказываете ее?

Харун откидывается в кресле, закидывает руки за голову и смотрит на меня с ледяным, насмешливым спокойствием.

– Из-за тебя срываются контракты на миллионы. Страдает репутация агентства и работа десятков людей. Кто-то должен за это ответить.

– Тогда пусть отвечаю я! Не трогайте ее! Накажите меня! Она не знала, что с посторонними нельзя… У вас даже табличек с предупреждением нет!

Мой голос звучит неожиданно громко и резко, эхом отдаваясь в кабинете. Вздохнув, я замираю, ожидая реакции.

Она не заставляет себя ждать.

Харун встает, и кажется, будто комната содрогнулась. Злоба исходит от него почти физически, сжимая воздух. Он обходит массивный стол и движется ко мне – медленно, размеренно, словно хищник, уверенный в своей добыче. Мои глаза мечутся в поисках Имрана. Останови его. Как в прошлый раз. Но тот лишь стоит, скрестив руки на груди, и наблюдает.

Сердце бьется так, будто рвется на свободу. В отчаянии я смотрю на Алика – его лицо расплылось в едва сдерживаемом удовольствии. Я отступаю, пока спиной не упираюсь в холодную стену. Бежать некуда.

Харун останавливается вплотную. Слишком близко. Мои глаза теперь на уровне его ключицы, и видно, как напряженно бьется жила на его шее.