Читать книгу "Любовь твоя стала ядом"

Я поднимаю взгляд и сталкиваюсь с хищным оскалом Харуна, который обнажает белые ровные зубы. В его глазах сгущается ночь, не обещая мне ничего хорошего… Развернувшись, он выходит из студии, ничего не говоря и не дожидаясь, пока я присоединюсь к нему.

Мысленно пускаю в него всю обойму из невидимого пистолета. Шлю проклятия в адрес Тубы, которая всегда не вовремя вызывает меня к себе.

– Пойдем, – говорит Имран и направляется к выходу, ожидая меня у двери.

Я беру с пола свою сумку-шоппер со сменной обувью и удобной одеждой, убираю в нее фотографии и присоединяюсь к нему. Как только мы приближаемся к лифту, где уже стоит Харун, он открывается. Мы заходим в переполненную кабинку.

Полминуты спустя Имран прощается с нами и выходит на этаже, где расположен его кабинет. Вниз мы едем в обществе трех девушек из агентства, лица которых я смутно помню и не знаю имен, и двух мужчин с серьезным, задумчивым видом.

Пока лифт плавно едет вниз, я украдкой смотрю в зеркало. В нем видно отражение Харуна в профиль. На его лице одна из непроницаемых масок, которая ничего не выражает. А брови, как всегда, угрожающе сдвинуты друг к другу.

Вспоминаю улыбку и смех Имрана. Если Харун улыбнется, то будет таким же милым, как его брат? Мне становится смешно от проскользнувшей идиотской мысли. Вновь обращаю внимание на отражение Харуна и, поймав его взгляд, быстро отвожу глаза в сторону и краснею. Заметил! 

Лифт останавливается на первом этаже, выпускает девушек. На нулевой этаж, ведущий на подземную парковку, мы едем с оставшимися двумя мужчинами. Они выходят, как только двери открываются.

Я собираюсь последовать за ними, но Харун преграждает путь. Упираясь рукой в двери лифта, он не позволяет ему закрыться и не дает мне выйти. Я глубоко вдыхаю и встречаюсь с его ухмыляющимся взглядом.

– Ты рассматривала меня, – мужчина не спрашивает, а утверждает.

– Это запрещено законом? – парирую в ответ.

– Перестань вешаться на моего брата, – сузив черные глаза, которые превращаются в щелочки, с расстановкой произносит Харун.

Я хлопаю ресницами, не веря, что правильно его расслышала.

– Что? – решаю уточнить. – Что вы имеете в виду?

– Ты глухая? – иронично приподнимает бровь Харун. – Прекрати вешаться на моего брата. Я прекрасно знаю таких, как ты. – Он нагло осматривает меня с головы до ног. – Притворяешься святой невинностью и пытаешься охмурить его.

– Вы в своем уме?! – фыркаю от возмущения. – Во-первых, это неправда. А во-вторых… Да даже если и так, вам какое дело? Имран – не маленький мальчик, – я стараюсь говорить ровным тоном.

Замечаю, как на щеке Харуна дернулась жилка, а глаза потемнели. Створки лифта снова и снова пытаются закрыться. Наконец, мужчина опускает руку, и я вырываюсь вперед, но он перехватывает мое запястье – дергает, возвращая обратно в лифт.

Я ударяюсь спиной о зеркальную стену так, что внутри все сотрясается. Смотрю на него ошеломленно. Гнев охватывает каждую мою клеточку, ярость разливается по венам.

– Какого черта?! – Злость вырывается из меня фонтаном. – Что вы о себе возомнили? Думаете, со мной можно так обращаться? Идите к черту! Я могу и сама доехать до Ту… – замолкаю, когда Харун оказывается в опасной близости от меня.

– Я не закончил с тобой, – приблизив ко мне лицо, отрывисто произносит он. Упирается руками о стену лифта, заключая меня в плен, – Тебе что-нибудь известно о рабочей этике и соблюдении субординации?

– Известно ли вам что-нибудь о личном пространстве? – ядовито выплевываю встречный вопрос. – Выпустите меня!

Взгляд падает на губы Харуна, которые оказываются всего в нескольких сантиметрах от моих. Запрокинув голову к стене, закрываю глаза. По телу проходят мурашки. Не хватает кислорода. В легких печет.

Понимаю, что со мной творится что-то неладное, раз я так реагирую на его близость. Распахиваю глаза, собираюсь вырваться из плена и сталкиваюсь со взглядом Харуна. Он прожигает каждую клеточку моего тела. Смотрит на губы, которые покалывает от его взгляда. Я инстинктивно кусаю и облизываю их, жадно глотая воздух.

– Блять! – сквозь стиснутые зубы произносит Харун и со всей силой бьет кулаком о стену рядом с моей головой.

Я машинально дергаюсь. Он отходит от меня, поворачивается спиной и нажимает на кнопку лифта. Как только двери разъезжаются в стороны – Харун выходит. Я остаюсь на месте, не в силах пошевелиться. Чувствую себя так, словно из легких выкачали весь воздух.

ОН. ЧУТЬ. МЕНЯ. НЕ ПОЦЕЛОВАЛ. От осознания подкашиваются ноги. Со стены падает осколок разбившегося зеркала, чудом не задев меня, и разлетается на мелкие кусочки по металлическому полу. Это приводит меня в чувство, и в три больших шага я пересекаю лифт. Успеваю выскользнуть из него, прежде чем он закрывается.

Растерянно оглядываюсь вокруг, не зная, как быть дальше… Идти за ним к машине? Вдруг мужчина решил поехать без меня? Мысленно возношу молитву, чтобы это оказалось правдой. Очутиться с Харуном в одной машине совершенно не хочется. Каждый раз, когда он оказывается на расстоянии вытянутой руки – я перестаю здраво мыслить…

Я остаюсь стоять как вкопанная, пребывая в ступоре. Не решаюсь ни на какие действия. Проходит несколько минут, прежде чем рядом со мной с визгом останавливается внедорожник Харуна. Наверное, я сильно накосячила в прошлой жизни, раз все мои молитвы остаются без внимания… 

Дергаю ручку задней двери автомобиля, но она не поддается. Обхожу машину, пробую открыть с другой стороны, но и эта оказывается заперта. Сквозь стекло буравлю взглядом Харуна. Но он и не думает реагировать, сжимает руль и смотрит прямо перед собой.

От безысходности подхожу к передней двери пассажирского сидения. Если и здесь закрыто, то просто развернусь и уйду отсюда! Со всей силы тяну ручку, но, к моему сожалению, та с легкостью поддается.

Я забираюсь в машину. Прищурившись, зло смотрю на Харуна. Он специально заблокировал двери сзади! Но мужчина выглядит совершенно невозмутимо и даже не смотрит в мою сторону. Будто это вовсе не он несколько минут назад прижимал меня к стене и разбил кулаком зеркало.

С холодным пренебрежением на лице Харун трогает автомобиль с места. Я пристегиваю ремень безопасности и отвожу взгляд от мужчины. Позавидовав его выдержке и самообладанию, решаю отомстить и устроить проверку прочности его нервов.

Я по-хозяйски протягиваю руку и включаю аудиосистему. Из динамиков раздается мелодичный женский голос. Бросаю быстрый взгляд в сторону хозяина машины, ожидая реакции, но его лицо остается бесстрастным.

Моментально награждаю его званием «Король игнора». Порывшись в сумочке, я достаю солнечные очки. Надеваю их и, напустив на себя такое же безразличие и спокойствие, отворачиваюсь к окну.

Через пятнадцать минут Харун тормозит у здания клуба, выполненного в классическом английском стиле. В Нью-Йорке я изучала архитектуру дополнительным курсом и не могу остаться равнодушной к подобным сооружениям.

Оно производит на меня незабываемое впечатление, а окружающий ландшафт вызывает неописуемый восторг. Не верится, что все это великолепие располагается в черте мегаполиса.

Туба встречает нас на поле для гольфа с клюшкой в руке. Она, как всегда, окружена помощницами, которые одеты в одинаковые короткие платья. Девушки, словно феи, порхают вокруг нее, выполняя все пожелания и поручения. В белых бриджах и футболке поло, с кепкой на голове – Туба выглядит как обычный смертный человек, а не богиня эпатажа.

– Львеночек, белочка! – радостно произносит она при виде нас, и ее глаза сверкают даже на расстоянии.

Без тонны яркой косметики Туба смотрится моложе и привлекательней. Передав клюшку одной из девушек, она шагает навстречу, втискивается между нами и обнимает.

– Белочка, какой сюрприз! Рада видеть тебя, дорогая!

У этой женщины определенно биполярное расстройство! Сюрприз? Разве она не вызвала меня к себе? 

– Сыграешь со мной, львеночек? – спрашивает Туба у Харуна, мгновенно забыв про меня.

– У меня не так много времени. Через час я должен быть в другом месте, – отвечает он, подняв руку и глядя на массивные часы.

– Хорошо, тогда пойдем внутрь. – Туба указывает на здание в приглашающем жесте.

Я иду рядом с ними, не понимая, зачем понадобилась Тубе. У нее же деловая встреча с Харуном? Словно прочитав мои мысли, она поворачивается ко мне.

– Как ты, дорогуша? – спрашивает она и, не давая мне возможности ответить, продолжает. – Твое платье уже в процессе шитья, через пару недель оно будет готово. Раз уж ты приехала – мои пчелки снимут с тебя мерки. Ты же не прибавила в весе? Держишь его под контролем, верно? – тараторит она так быстро, что я едва успеваю за ходом ее мыслей.

– Да, конечно, – отвечаю нейтральной репликой, чувствую себя глупо.

Мы заходим в здание клуба. Нас сразу встречает администратор, чтобы проводить Тубу и Харуна в зал, где располагается ресторан. Меня окружают помощницы Тубы. Они ведут меня наверх, открывают одну из многочисленных дверей и заводят в кабинет, оборудованный для переговоров.

Девушки кружат надо мной, снимают мерки и делают записи. Я рассматриваю их лица, стараясь найти отличия… Но они двигаются слишком быстро.

Через двадцать минут я вместе с ними спускаюсь и направляюсь в ресторан, интерьер которого также выполнен в английском стиле. В зале нет никого, кроме Тубы и Харуна, и при виде нас они замолкают.

– Вы закончили? – спрашивает дизайнер девушек, и те синхронно кивают. – Отлично, впишите в одно из приглашений имя белочки, – Туба смотрит на меня. – Двадцатого числа я устраиваю ежегодную вечеринку. Ты тоже должна присутствовать! Мне необходимо со многими тебя познакомить.

– Эм… Да, конечно, – сконфуженно отвечаю я. – Если мы закончили, я могу идти?

– Разве вы приехали не вместе? – удивляется Туба, сосредоточив внимание на Харуне.

Он, ничего не отвечая, откидывается на стуле и смотрит на меня снизу вверх.

– Вместе, но дальше я доберусь сама, – с трудом отводя от него взгляд, отвечаю я Тубе.

Прощаюсь с ними и ухожу, пока Харун не вздумал меня подвезти.

Глава 11

– Ди-Ди, угадай, где сегодня будет проходить фотосессия? – восклицает Джу, разрывая тишину в салоне такси.

На улице идет дождь. Он монотонно стучит по автомобилю, словно аккомпанируя моему ужасному настроению.

– Боюсь себе представить, – отвечаю угрюмо и отстраненно.

Смотрю, как мелкие капельки безнадежно стекают по прозрачному стеклу. Будь моя воля, я бы еще целый век не выходила из дома. Тем более в такую погоду!

– В универмаге игрушек, – восторженно сообщает она, не дождавшись ответа.

Я перевожу на нее удивленный взгляд: Лейла сидит, уткнувшись в смартфон, и что-то печатает своей подружке-информатору из агентства. Ее общение с одной из этих расфуфыренных девиц выводит меня из себя. С самого утра все вокруг действует на нервы.

– В центральном универмаге игрушек? Мы сейчас туда едем?

– Да, – улыбается Лейла и, заблокировав экран, переводит на меня взгляд. – Когда в рабочий чат скинули адрес, я написала девочкам – уточнила, где проходят съемки и в каком формате.

В ее глазах пылает огонь, она радуется предстоящей фотосессии так, будто выиграла в лотерею миллиард. Наверное, нет никого, кто бы обожал свою работу сильнее, чем моя подруга. 

В памяти всплывает картина из прошлого: вечно дефилирующая по нашей комнате Джу. Она откуда-то стащила туфли на каблуках и уже тогда заявляла, что станет известной моделью и покорит мир моды.

– Один бренд по производству игрушек заказал у агентства съемку для своего каталога. Мы будем изображать кукол из их новой коллекции. Я в таком предвкушении, Ди, ты не представляешь! Видела подобную фотосессию в одном из журналов, очень хотела попробовать также, и вот…

– Ничего себе, как здорово… – стараюсь вложить в свой голос немного заинтересованности и поддержать энтузиазм подруги, но получается фальшиво. Актриса из меня такая же паршивая, как и модель. 

– Ты чего такая мрачная и тихая сегодня? – вздернув бровь, спрашивает Лейла, – Все еще переживаешь из-за слов Харуна Малика?

Ее синие глаза темнеют, словно грозовое небо. Приехав домой после встречи с Тубой, я была на взводе и рассказала Джу о стычке с Харуном. О том, как он обвинил меня в попытке соблазнить его брата и велел держаться от Имрана подальше.

– Нет, – лгу ей. – Просто ненавижу фотосессии, ты же знаешь. Хочу, чтобы все это скорее закончилось… Я так устала, Джу… – мой голос ломается. – Я могла бы уже работать по своей профессии, но вынуждена заниматься всем этим…

На самом деле, в уныние я впала, потому что никак не могла забыть сцену в лифте. Без остановки прокручивала ее в голове. Харун действительно хотел меня поцеловать или это игры воображения? 

– Ди-Ди, воспринимай это как журналистское расследование. – Теплая ладонь подруги опускается на мою холодную руку. Она смотрит на меня и мягко улыбается. – Изучишь мир моды изнутри, а потом напишешь статью, от которой всколыхнется все инфопространство.

Ее слова заставляют меня расслабиться и улыбнуться в ответ.

– А может, тебе понравится работать в этой сфере, и будем покорять мир высокой моды вместе, – поддразнивает Джу меня.

– Ну уж нет! Этого не случится! Я не мазохистка!

Она заливается звонким смехом, привлекая внимание сердитого водителя. Мужчина посылает в зеркало заднего вида недовольный взгляд.

– В чем дело, дядя? Или у вас смеяться нельзя? – тут же реагирует Лейла.

Водитель ничего не отвечает, поджимает губы и вновь сосредотачивается на дороге.

– Слушай, пора сдавать на водительские права, – тихо, так, чтобы слышала только я, чеканит подруга. – Мы на такси тратим больше, чем зарабатываем. Еще и ездим с такими невежами, как этот!

– Хорошая идея, но ты же знаешь – я ни за что не сяду за руль. Панически боюсь дорог… А вот ты могла бы водить, – поддерживаю ее.

– Надо подыскать автошколу, – решительно произносит она и, взяв в руки смартфон, начинает что-то изучать.

В этом вся Лейла. Если она что-то решила, то ни минуты не медлит, а сразу же бросается в бой. Вот и сейчас подруга явно решила найти в интернете ближайшую автошколу в нашем районе. Иногда я удивляюсь, насколько мы с ней разные.

Даже думать не хочу, что было бы, если бы я не встретила Джу на своем жизненном пути. Оставшуюся дорогу мы едем молча. Доехав до нужного адреса, расплачиваемся с таксистом и, прячась под один зонтик, бежим с Лейлой к входу в универмаг.

Огромное двухэтажное здание поражает своим великолепием и архитектурой. Оно славится тем, что основано более двухсот лет назад, и является одним из объектов наследия ЮНЕСКО. Не успеваем мы с Джу зайти внутрь и сложить зонт, как к нам подбегает костюмер.

– Девочки, марш готовиться! Алик спрашивал про вас уже раз пять!

– Кажется, он жить без нас не может! – возмущается Лейла в ответ. – Вообще-то, до начала фотосессии еще час. Нам что, спать в «Diva Models»?

– Поверь, иногда мне кажется, что это было бы очень удобно! Лично я домой прихожу только чтобы принять душ и поспать, – жалуется та в ответ. – Все, бежим! А то очередь в примерочную выстроится как до луны.

Мы переглядываемся с Лейлой и спешим за костюмером в зону, оборудованную под примерочные. Подготовка к фотосессии идет полным ходом.

Моделям назначают разное время для съемок, чтобы избежать столпотворения. Но сегодня девушек значительно больше, чем обычно. Многих из них я вижу впервые.

Нас с Лейлой быстро переодевают, затем сажают в разные кресла и в четыре руки наносят макияж, сооружают прически. От едкого запаха лака для волос, витающего в воздухе, у меня буквально начинает шипеть в горле. Уже значительно меньше, чем в первое время… 

Раньше мне приходилось пить антигистаминные препараты из-за аллергии, вызванной всей этой химией. Не зря говорят, что человек привыкает ко всему. Даже мой организм реагирует на все иначе, чем в первые недели работы в агентстве.

– Так, милочка, ты готова… Марш на площадку! – командует визажист, отступая от меня на пару шагов и рассматривая результат своей работы. – Великолепно! Какой же я все-таки талантливый и гениальный… Ну просто идеальнейшие стрелки… Та-а-ак, чего расселась? Давай-давай, шевелись на площадку. Эй, кто у нас следующий?

Как там говорят? Сам себя не похвалишь – никто не похвалит! Сдерживая смех, вырывающийся наружу, я встаю с кресла, и его тут же занимает другая модель.

Прежде чем выйти из гримерной, бросаю взгляд в зеркало и цепенею. На мне корсет, из которого выпирают два полушария, юбка-баллон больше смахивает на широкий ремень.

Колготки в сетку и длинные черные сапоги, словно чулок, обтягивают ногу и доходят до ляжек. Мрачный макияж, даже помада на губах черная с красной жутковатой обводкой. Волосы собраны в высокий хвост с приделанным шиньоном из афрокосичек.

– Вот это жуть, – произношу я, всматриваясь в отражение.

Я думала, что хуже фотосессии в нижнем белье ничего быть не может… Но ошиблась. В зеркале рядом со мной появляется еще одна фигура. В ней я с трудом узнаю Лейлу.

На подруге парик со стрижкой каре пепельного цвета, ультрамариновый макияж и розовое платье, состоящее из сплошных рюшек, а также туфли на платформе. Мы смотрим друг на друга и начинаем смеяться, как две истерички.

– Интересно, а эти куклы точно предназначены для детей? – шепчу я ей, когда мы выходим из помещения и идем на съемочную площадку.

– Да уж… Мы больше смахиваем на резиновых кукол из секс-шопа.

– Джу, фу-у-у… – возмущаюсь ее сравнению.

– Ну, скажи, что я не права, – со смехом отвечает та, – А если серьезно, то девочки говорят – эта коллекция создана по мотивам какого-то западного мультсериала. Так что да, кажется, они все-таки для детей.

– Бедные современные дети, – с наигранным ужасом отвечаю я. – С чем им приходится играть?

– Так и травмируется детская психика, – хихикает Джу.

Мы заходим и оказываемся в торговом помещении магазина, где устроили фотозону. В центре стоит реквизит в виде огромной яркой коробки из-под куколки, в которой и фотографируют моделей. Народу на площадке сегодня больше, чем обычно.

В зале не только наша команда, но и представители бренда компании… А также множество зевак в виде продавцов-консультантов универмага и покупателей. Многие из них, не стесняясь, снимают на телефон процесс съемок и моделей в образе кукол.

– Рита, ты – кукла, а не труп! Начинай работать! Ни одного дельного кадра нет, – кричит Имран на модель, которая ему позирует. – Следующая поза. Голову выше, глаза вниз. Да… так, да. Молодец. Умница!

Я смотрю, с какой легкостью он передвигается по площадке и орудует фотокамерой, без конца щелкая ею. Словно почувствовав мой взгляд, Имран поворачивается ко мне и застывает.

Я не сразу понимаю, что его сразил мой внешний вид. Смущенно машу ему рукой. Он быстро приходит в чувства – улыбается, подмигивает мне и вновь сосредотачивается на модели, с которой работает.

– Ди, я отойду, – рука Лейлы ложится на мое плечо, – и уточню кое-что у Лили. Не скучай!

– Да, конечно, иди, – киваю. – Я поброжу здесь.

Прошло уже несколько месяцев, но другие модели так и не признали во мне равную и продолжают воротить нос. Хотя, если быть откровенной, в этом есть и часть моей вины – я и не стремилась к дружбе с ними.

Чтобы отвлечься от мыслей, я начинаю осматривать универмаг. Мне не хочется выглядеть изгоем и белой вороной, что сидит одна в сторонке… Пока все остальные весело болтают и смеются в ожидании своей очереди.

Я приближаюсь к стеллажам. Глаза пробегаются по упаковкам с игрушками, все они яркие и красочные. Здесь целый ряд плюшевых мишек: большие и маленькие, с мягкими лапками и добрыми глазами.

Рядом стоят наборы с конструкторами и машинки на пульте управления. Чем больше я смотрю, тем сильнее очаровываюсь ассортиментом. Представляю, каково здесь маленьким детям и какой восторг они испытывают.

Направляюсь к следующему стеллажу и замечаю куколку, одетую как я. Беру в руки упаковку и рассматриваю ее ближе.

– Ты выглядишь привлекательнее, чем я, – обращаюсь к Белле, ее имя яркими буквами написано на коробке, – Разве это справедливо?

Положив свою маленькую копию обратно, ищу глазами куклу, похожую на образ Лейлы. Нахожу ее и, взяв коробку, читаю имя. Стелла…

– Вы же подружки и должны быть вместе, – усмехаюсь, поставив коробки с похожими на нас с Джу куклами рядом друг с другом, – Так намного лучше.

Я отхожу от стеллажа, разворачиваюсь к другому и натыкаюсь взглядом на небольшой кукольный домик. Подхожу ближе и зачарованно рассматриваю его. Домик из розового пластика, примерно шестьдесят сантиметров в высоту, в нем множество комнат с мебелью и даже техникой.

Я улыбаюсь, беру в руки куколку, живущую во всем этом великолепии. Она с длинными белокурыми волосами и в красивом нарядном платье. Словно впадая в детство, я начинаю играть с ней: завожу в комнаты, сажаю за туалетный столик, вкладываю ей в руку малюсенькую расческу и провожу по ее волосам.

– А теперь пойдем приготовим чай.

Уношусь мыслями в приют. Перед Новым годом нас заставляли писать письма с желаниями, а потом передавали их в благотворительные организации. Мы с Лейлой ненавидели этот ритуал и считали бессмысленным.

Многое из того, что доставляли благотворительные организации, не доходило до самих воспитанников. Руководство и воспитательницы делили все между собой. Мы с Джу никогда не писали писем, пока одна из новых воспитательниц не заставила нас. Нам влетело за то, что мы не соблюдаем правил.

Я долго смотрела на белый лист и не знала, что писать… Пока не вспомнила о домике, который однажды увидела. Мы с мамой поехали в город, и, проходя у магазина с игрушками, я заметила на витрине кукольный дворец.

Тогда я не осмелилась попросить его у мамы. Знала, что мы не можем позволить себе тратиться на игрушки, да и когда мне было с ним играть? Все свободное от школы время я помогала бабушке и дедушке по хозяйству.

В письме мне захотелось написать про этот домик, хотя я была подростком и давно перестала играть в игрушки.

– Джу, помнишь? – спрашиваю, услышав приближающиеся ко мне шаги, и решаю, что подруга вернулась. – Я просила такой в письме, что мы писали под Новый год. И ведь его действительно прислали! – я горько усмехаюсь, – Только ведьма Эсма оказалась проворнее – вцепилась в него, заявляя, что она его просила. А ты подралась с ней, и из-за этого воспитательница решила и вовсе забрать домик.

– Вы только посмотрите на эту малахольную! Она играет с игрушками! – доносится возглас из толпы девушек.

Это заставляет меня очнуться. Я разворачиваюсь, но вместо Лейлы вижу напротив Харуна. Что ему понадобилось? Как давно он здесь стоит?! 

Харун смотрит на меня прищуренным, внимательным взглядом. Сердце начинает барахлить. Я отскакиваю от него в сторону и едва сдерживаюсь, чтобы не убежать без оглядки.

Не знала, что мужчина тоже здесь. Может, только приехал? Наверняка так и есть! Иначе я бы почувствовала его энергетику за версту. Когда Харун где-то рядом, даже воздух в помещении становится гуще и плотнее.

– Вы… – тихо произношу я и роняю куклу из рук.

Его взгляд падает на пол – туда, где лежит куколка из домика. Он приближается ко мне, и чем ближе, тем сильнее кровь бежит в моих венах. Наклонившись, Харун поднимает куклу с пола и задумчиво вертит ее в руках, а затем молча протягивает мне.

– С-спасибо.

Я беру игрушку и, повернувшись к стеллажу, кладу обратно в домик. Чертовщина какая-то… Стоит случайно столкнуться с его горящими черными глазами… И я целиком и полностью теряю контроль. Дыши. Дыши. Дыши.

Не оборачиваясь, возвращаюсь в зону съемок.

– Что, детство в жопе заиграло? – издевательски произносит высокая шатенка, когда я подхожу ближе. – Или никогда нормальных игрушек не видела?

Мое лицо покрывается краской. За что она так взъелась на меня? Я стояла в сторонке, никого не трогала. Даже имени ее не знаю! Но в глазах девушки, направленных на меня, столько злости, что я теряюсь.

Ищу Лейлу – замечаю, что она отошла от девушки, с которой говорила, и направляется к нам. По выражению ее лица я понимаю, что подруга на взводе.

– Ничего удивительного, они же обе детдомовские оборванки! У них, наверное, и игрушек собственных никогда не было, – поддерживает шатенку другая модель. – Вот и не наигрались подружки.

– А ну повтори, что ты сказала? – требует Лейла, подлетая к ней.

– А что, она неправа? Вы обе выскочки детдомовские, это всем прекрасно известно! – Шатенка переводит взгляд с Лейлы на меня, затем смотрит за мою спину.

Она меняется в лице, зрачки увеличиваются и обретают более темный шоколадный оттенок.

– Разве вы не беспризорные? – продолжает девушка, вновь обращаясь ко мне и Джу. Она демонстративно сцепляет руки на груди и обводит нас с ног до головы брезгливым взглядом, – Строите из себя королев, а сами без рода и племени. Вы настолько убогие, что от вас даже мать родная отказалась!

Вот это она зря… Лейла это так просто не оставит.

– Заткнись, сучка! Я тебе сейчас покажу, каково это – быть без рода и племени! – рявкает Лейла разъяренно.

В следующую секунду раздается оглушительный визг. Парик девушки взлетает вверх, копна рыжих волос рассыпается по худеньким плечам. Со всех сторон раздаются оханья, удивленные и испуганные возгласы. Толпа моделей расходится в стороны.

– Лейла! – в панике кричу я, – Черт! Нет, Джу!

Бегаю глазами по площадке в надежде найти Имрана, но, как назло, ни его, ни Алика нет. Я оборачиваюсь и вижу Харуна. Он стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди и слегка запрокинув голову, бесстрастно наблюдает за развернувшейся сценой.

Я понимаю, что он не собирается вмешиваться и разнимать их. Ну конечно! Это ниже достоинства Его Величества… Вновь возвращаю внимание к эпицентру шума. Лейла мертвой хваткой вцепилась в волосы обидчицы и волочит ее из стороны в сторону.

Девушка оглушительно кричит и воет от боли. Просит помочь ей, но никто не шевелится – все с азартом смотрят на происходящее. На площадке воцаряется настоящий хаос. Даже продавцы и покупатели наблюдают за этой сценой так, будто это самое увлекательное зрелище, которое им доводилось видеть.

Меня сковывает страх. В такие моменты я всегда впадаю в ступор, но сейчас понимаю, что должна что-то сделать. Надо как-то остановить Джу! Ее могут уволить… В одном из пунктов договора четко прописано, что рукоприкладство строго запрещено.

– Ну как тебе, тварь? – оттягивая голову девушки назад и смотря на ее раскрасневшееся лицо, цедит Лейла сквозь стиснутые зубы. – Нравится, как беспризорные девки дерутся? Я тебя так изуродую, что даже твоя мамаша опознать не сможет, поняла?

– Отп-у-у-сти меня-я… Сучка. Дрянь! – Девушка делает маневр вперед и цепляется в волосы Лейлы.

– Джу… Джу! – Я пытаюсь подступиться к ним. – Прекрати, Джу! – призываю подругу к благоразумию. – Перестань! Тебя уволят!

Пара девушек за моей спиной просят остановиться вторую:

– Рокси, не связывайся с ней!

– Роксана, тебя же вышвырнут из «Diva Models»…

– Рокс..

Лейла и Рокси, будто не слыша нас, начинают кружиться по помещению. Они шипят и рычат, как бездомные дикие кошки.

– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! – раздается громкий возглас Имрана.

Он заходит и быстрым, размашистым шагом приближается к Лейле и ее оппонентке. Следом появляется раскрасневшийся и запыхавшийся Алик. Лейла и Рокси прекращают кружиться, но не отпускают волосы друг друга.

– Что вы творите, вашу мать? – цедит Имран и смотрит на них так сурово, что мне на секунду кажется, словно это не он, а его близнец. – Немедленно прекратили! Отошли друг от друга! Я кому говорю?!

Я машинально бросаю взгляд в сторону Харуна, словно хочу убедиться, что передо мной действительно Имран. Вижу его на прежнем месте, в том же положении. Он даже не пошевелился! А ведь мог уже давно остановить драку… 

Девушки отлипают друг от друга и отходят на безопасное расстояние.

– Это все она… Она, – начинает тараторить Рокси, тыча пальцем в Лейлу. – Это она начала! Эта бешеная напала на меня! Она нарушила правила…

– Опять эти подруги устроили беспредел на площадке! Одни беды от них! – метнув в меня грозный взгляд, произносит Алик.

Я знаю, что мужчина имеет в виду только меня, к Лейле он так не цеплялся. С силой сжимаю зубы, чтобы сдержаться и не ответить ему колкостью. У него всегда и во всем виновата только я. 

– А ты повтори, что сказала! – снова вспыхивает Джу, но замирает под тяжелым, предупреждающим взглядом Имрана. – Она назвала нас с Ди оборванками!

Имран смотрит то на Лейлу, то на Рокси, которая что-то бормочет. Остальные девушки в один голос пытаются пересказать Имрану, что случилось… Как я играла с кукольным домиком и что после этого было. Имран внимательно изучает меня.

Я чувствую, что краснею. Ощущаю себя максимально неловко. Старалась держаться подальше от всех, а в итоге снова оказалась в самом эпицентре скандала. И, как всегда, виноватой.

– Так, стоп! – повышает голос Имран. – Перестаньте кудахтать разом!

В помещении воцаряется тишина. Все, включая зевак из магазина и представителей бренда, смотрят на Имрана как на судью, который должен вынести вердикт. Мужчина обращает внимание на едва дышащую Лейлу.

– У нас запрещены драки! Это прописано в контракте. Думаю, вы в курсе, какое наказание ждет нарушителей.

Я вижу, как бледнеет Лейла, и сердце летит вниз. Мне хочется броситься к ней и обнять. Она этого не перенесет. Если ее уволят… то и я уйду. Плевать на контракт! Ничто не удержит меня в агентстве без подруги. Я здесь только из-за нее…

– Поэтому… Вы обе… – не успевает закончить Имран.

– Имран, – Харун проходит к нему неспешной, размеренной походкой, – стой…

В отличие от своего брата, он максимально расслаблен. Мужчина мажет взглядом по присутствующим.

– Ты уволена, – Харун кивает в сторону Роксаны.

Наши взгляды с Лейлой встречаются. «Я следующая», – кричит мне глазами она, ее пальцы дрожат.

– Нет… Нет! Пожалуйста… – истерично покачивая головой, бросает Роксана. – Не увольняйте меня! Мне необходима эта работа, у меня больная мать!

– Рокси, прекрати, – рядом с ней, словно из ниоткуда вырастает Алик, – тебе известны правила!

– А она? – Девушка показывает на Лейлу пальцем, накрашенным ультрамариновым лаком. – Ее вы увольнять не собираетесь? – возмущается Роксана, переводя взгляд с Имрана на Харуна. – Увольте! И ее увольте! Разве это справедливо?! Почему только меня?

Лицо Имрана остается непроницаемым, он даже не шевелится – смотрит на брата, ожидая его дальнейших действий. Харун щурится, впившись в девушку глазами. Его твердые губы обретают более жесткие очертания. Он приближается к Роксане, останавливается напротив нее и, встав вплотную, наклоняется к ее лицу.

– Кто. Ты. Такая… чтобы решать, кого мне увольнять?! – произносит Харун жестко. Смотрит прямо в зрачки девушки так, что даже у меня по коже проходят электрические разряды. – Это решаю только я! Сегодня ты перешла все дозволенные границы. Пошла вон отсюда!