Текст книги "Ловушка для лжепринцессы"

– Ладно, не ной, сейчас лосьон поможет.

Она щедро намазала мне лицо мутноватой субстанцией, и жжение отступило.

– Так вот, распорядитель – аристократ, владеющий землёй, поэтому он вайсленир Манн Айдсар. Для тебя – вайсленир Айдсар. Канцлер, он же глава Тайной канцелярии, постарше, вайслени́р Салаи́р Бийде́н, тоже непрост. Рядом с ним вообще лучше молчи и прикидывайся шкатулкой с украшениями. Он шатен, глаза тёмно-зелёные, бутылочного цвета, аура тяжёлая, а сам больше на уличного громилу похож, чем на аристократа, но не обманывайся. Он любой промах срисует мгновенно, опасен, умён, ловок, богат, влиятелен и очень решителен. Мой бывший возлюбленный. Мы даже хотели пожениться. Обратно к нему – ни-ни, поняла?

– Да. Почему вы расстались?

– Однажды он меня спросил, не хочу ли я стать королевой поскорее, – неожиданно тихо ответила принцесса.

– И?

– Не будь такой наивной, королевой поскорее я могу стать, только если погибнут родители. Салаи́р, вероятно, планировал жениться на мне и избавиться от них. Стать королём. Видимо, решил заручиться моей поддержкой. Пришлось напомнить ему его место, – жёстко ответила принцесса, и мне неожиданно стало её жалко.

Каково понимать, что любимому мужчине ты нужна только как ступенька к трону?

– Это будет сложнее, чем я думала, – сдавленно проговорила я, закрыв глаза.

Веки немилосердно жгло, но я прямо чувствовала, как на них отрастают длинные, густые ресницы. Такие же, как у Лалиссы.

– Да нет. Просто побольше молчи, за умную сойдёшь. Родители тебя прикроют в случае необходимости.

– А почему нельзя рассказать о нашей сделке даже этим вайсленирам, если они доверенные лица короны?

Мы наконец закончили с частью процедур, и я смогла увидеть своё отражение в зеркале. Преображение было не просто заметным, а феерическим. Теперь я стала вылитая Лалисса, только ненакрашенная.

– Потому что есть тайны, которые могут знать только в роду. Если ты думаешь, что мы делаем что-то законное или приемлемое, то вынуждена тебя разочаровать. Если наша афера вскроется, то пострадаем обе. В первую очередь я. Опять же, Салаир меня бы в жизни никуда одну не отпустил, и я на поиски двойника вырвалась только чудом. Отец помог. Думаю, у дворцового безопасника к тебе будут вопросы, но ты на всё хлопай глазами и говори, что была у себя в покоях, отсыпалась, волосы перекрашивала. Ну это если он будет спрашивать. Хотя наверняка будет. Обычно он цепляется, как фейри к неудачнику, захочешь – не отдерёшь. А меня тут три дня не было. Так, теперь мой последний любовник – вайслен Эйра́л Акда́рт. Шикарный блондин с карими глазами. Вот увидишь мужика, от которого сразу трусы намокнут – это точно он. Мы с ним в ссоре, он мой бывший тренер. Он будет пытаться помириться. Но я его некоторое время назад застукала лапающим служанку, так что не ведись. Вот с этими тремя тебе спать вообще никак нельзя. Даже разок. При виде Эйрала сразу делай противозачаточное выражение лица. Хотя оно у тебя и так всегда такое, но на всякий случай. Поняла?

– Да. С кем ещё ты спала?

– Тебе что, весь список предоставить, что ли? – недовольно подбоченилась принцесса. – Мы тогда тут трое суток над ним корпеть будем!

– Ладно… – протянула я и добавила: – Буду исходить из того, что ты спала со всеми.

Лалисса подозрительно сощурилась, разглядывая моё лицо, но я лишь невинно захлопала своими новыми километровыми ресницами.

– Вот с таким выражением и ходи, – резюмировала принцесса. – Тупость тебе к лицу.

– Лицо у нас одинаковое, – не осталась я в долгу.

– Вопрос не в лице, а в том, как его носить, – хмыкнула она и вздёрнула подбородок.

Хорошо, что потолки тут высокие – нос не покарябала.

– А что с языком? Я же не говорю на гленнва́йсском.

– С языком всё просто. Я тебя быстренько обучу. Есть специальное заклинание для усвоения большого количества информации.

– А остальное? История, география, литература?

– Завтра во дворце начнутся курсы обучения для знатных особ. Ты пойдёшь туда, сядешь на первую парту и скажешь, что пришла посмотреть, чему там учат и кто учится. Ну и вообще, веди себя капризно, тогда все отстанут. А если что-то пойдёт не так, то истери. Я всегда так делаю, очень удобно. Ладно, хватит языком трепать, поднимайся.

Я встала с места. Волосы отросли сантиметров на двадцать, только почему-то у головы стали более тёмными. Не пшеничными, как обычно, а русыми. Это что, навсегда?

– Так, теперь волосы красим. С цветом точь-в-точь я не попаду, но так как я их регулярно перекрашиваю, то это никого не удивит.

С этими словами из огромной металлической банки мне на голову потёк мерзкого вида кисель из разряда «выглядит противно, а воняет ещё хуже». Лалисса, не скрывая брезгливости, указательными пальцами попыталась поправить субстанцию так, чтобы та не растекалась. Потом с сомнением посмотрела на свои испачканные руки и с чувством выругалась:

– Ах ты ж крылатый деама́н!

И пошла мыть руки в тот момент, когда мерзопакостная жижа норовила сползти с макушки на лоб и уши. Я вскочила и принялась собирать потеки краски, помогая себе руками и первой попавшейся под руку тряпкой.

– Это мой любимый пеньюар! – взвизгнула принцесса.

– А, извини. Вот, держи! – недовольно фыркнула я и швырнула тряпку синевласке.

Откровенно сказать, на пеньюар там явно не хватало ткани. Даже для носового платка её было маловато. Отчего-то Лалисса не стала бросаться наперерез летящему недопеньюару, а ловко увернулась. Вот она, любовь истинной аристократки, стоило немного испачкаться – и она тут же кончилась.

Я нашла глазами полотенце и принялась оттирать краску со лба. Вонючая синеватая жижа, видимо, растаяла от контакта с теплом или просто отличалась повышенной паскудностью, потому что текла уже потоками, норовя залить лицо и шею.

– Помоги, иначе я буду вся синяя!

С недовольным рычанием синевласка кинулась ко мне.

– Да чтоб тебе всю жизнь с фейри торговаться! – процедила она, явно не желая мне ничего хорошего.

Вот же клысса Лалисса!

– Ты что, не знала, что так будет? Говорила же, что постоянно цвет меняешь!

– Но не сама же! – взвыла принцесса, пытаясь замотать мою синюю голову в полотенце.

В этот момент раздался громкий стук в дверь покоев.

– Лала! – позвал приглушённый бархатистый баритон и добавил что-то на местной тарабарщине.

От одного тембра этого голоса у меня по коже побежали мурашки и собрались на взволнованный митинг где-то чуть пониже пупка.

Мы с принцессой отчаянно переглянулись.

Глава 3. Ночной гость

– Это кто? – одними губами прошептала я.

– Это Эйрал. Сейчас я его прогоню!

Ух, как жаль, что я не понимала, что именно говорит бывшему любовнику принцесса вздорно-капризным голосом. А главное, как же сильно изменились интонации! Со мной она общалась пусть снисходительно и насмешливо, но всё-таки по-человечески, а сейчас звучала как нелепая пародия на капризную дуру. Баритон за дверью никак не хотел сдаваться – и умолял, и лебезил, и даже сердился.

Когда Лалисса наконец избавилась от нежеланного гостя и посмотрела на меня, её глаза расширились до предела.

– Передержали! – взвизгнула она и поскорее сунула меня в ванну головой вниз, судорожно пытаясь смыть синюю вонючую жижу.

Теперь краска, напротив, никуда с волос деваться не спешила. Струи синеватой воды бежали в слив, а я порадовалась, что в Таланне удобства на уровне, а не на улице.

Наконец Лалисса от меня отстала, подала полотенце, и я с изумлением рассмотрела себя в зеркало.

Цвет волос получился не такой синий, как у принцессы, куда насыщеннее и ярче. Судя по недовольному лицу клыссы Лалиссы, результат не дотянул до её ожиданий примерно совсем. Ну и ладно. Мне цвет неожиданно понравился, и я весело подмигнула Мальвине из зеркала.

– Чему ты радуешься, убогая? – вспыхнула принцесса.

– Возможности общения с тобой, – довольно оскалилась я. – Так что там с языком?

– То! – фыркнула она и осторожно приоткрыла дверь, ведущую из ванной в покои.

Выглянула наружу, наклонившись так, что платье обрисовало все подробности фигуры. Судя по всему, белья принцесса не носила. Видимо, чтобы не тратить на его снятие драгоценные секунды, а то так можно и не успеть отсексить весь дворец.

И чем дольше я на неё смотрела, тем веселее становилась. Хватит уже блеять. Характер у меня тоже есть, самое время начать его показывать. Ведь что она мне сделает? Правильно, ничего. А терпеть её хамство я не нанималась… даже за кило золота.

Когда Лалисса вернулась с книгой в руках, я широко улыбнулась и предупредила:

– Всё, начинаю подражать тебе. Готова?

Синевласка лишь презрительно фыркнула в ответ.

Мол, попробуй.

– Лалисса, шлюха и прекрасная актриса! – нараспев проговорила я.

– Я не шлюха!!!

– Ох, какая великолепная игра!

Я радостно захлопала в ладоши, наблюдая, как возмущённо открывается её рот, а потом заговорщическим тоном спросила:

– Ну как, нормально получилось? Или не очень похоже?

Принцесса растерянно вытаращилась, хватая ртом воздух и не понимая, как себя вести. Так-то! А то нашлась деловая. У меня дома унитазный ёршик есть, вот точь-в-точь как она: такой же синий, самонадеянный и трогать его будешь только при крайне дерьмовом раскладе.

– Ладно, что ты стоишь, без дела воздух греешь? Давай, что там у нас с языком?

Лалисса возмущенно сначала раскрыла книгу, а потом её захлопнула. Гневно посмотрела на меня, но не нашла, к чему придраться, протянула мне чистый халат и процедила:

– Пойдём.

Покои принцессы были не менее великолепны, чем ванная. Больше всего поразили сложнейшие витражи с кучей деталей и узоров. Одна из стен – целиком стеклянная. До чего же красиво! Гостиная, просторный кабинет и спальня, естественно, тоже выполнены в сине-голубой гамме. В общем, к гадалке можно не ходить, сразу понятно, какой цвет у принцессы любимый.

Хозяйка покоев указала на большой письменный стол в кабинете, и мы расположились у витражного окна, сквозь которое били цветные лучи и радужными бликами ложились на мебель в комнате. Никогда не видела ничего подобного!

Я подошла к окну и коснулась его. А потом распахнула.

Дыхание сбилось. Мир поразил… нетаковостью.

Даже одного взгляда хватало, чтобы понять: я где угодно, но не на Земле. Во-первых, небо. Не привычно синее, а сиреневое. Во-вторых, растения. Издалека деревья выглядели серебристыми, как тополя. В кронах угадывались оттенки зелёного и цвета морской волны, но всё же они казались покрытыми солнечным летним инеем.

– Добро пожаловать в Таланн, – хмыкнула Лалисса. – Хватит пялиться, садись за книгу. У тебя ещё целый год впереди вздыхать на пейзажи из моего окна.

Я посмотрела в раскрытую книгу.

Принцесса силой усадила меня в своё кресло и начала шептать:

– Ионнсайк ан канан сео!

Голова закружилась. В ушах не зазвенело, а словно запело. Зрение вдруг стало настолько острым, что показалось, будто взгляд проникает в саму суть вещей.

И тут Лалисса начала читать. Медленно вела пальцем вдоль строчки, с выражением выговаривая звуки. Сначала я совершенно ничего не понимала, но потом символы вдруг совместились в голове со звуками, а дальше – со значениями, когда принцесса дословно перевела несколько фраз.

И меня словно с горы столкнули в пропасть чужого языка. Охватила такая жажда знаний, такая необходимость постичь новое, что я вырвала книгу из рук принцессы и принялась читать вслух. Сама. Она периодически поправляла произношение и подсказывала перевод слов, но каким-то волшебным образом я и сама догадывалась о значении некоторых. Постепенно помощь и вовсе перестала требоваться. Дочитав эту книгу, я принялась за заботливо подсунутый синевлаской словарь, жуя принесённый ей обед, а затем и ужин. Голод мучил просто зверский. Надо отдать принцессе должное – еду она даже не тронула, всё оставила мне, сама хрустела какими-то сухарями.

Очнулась я уже вечером, проглотив три книги и в совершенстве овладев гленнвайсским. Прочитанные за несколько часов любовный роман, словарь и учебник по истории Таланна лежали на столе. В распахнутое окно виднелся целующий горизонт Гриан – так называли местное солнце. Комнату заливало закатным золотым светом.

– Ну что? Как обстоят дела? – спросила принцесса уже на местном наречии.

– Приемлемо. Акцента нет?

– Нет. Завтра ты под предлогом интереса к качеству образования на новых курсах присоединишься к занятиям других девочек. Спросишь у любого серого, где именно будут проходить курсы для аристократок, тебя проводят. А сейчас пойдём, я представлю тебя отцу и матери.

И снова – дрожащий в воздухе портал. Нет, даже обидно, что магия невидима.

– Почему нет ни свечения, ни вспышек, ни мерцаний хотя бы каких-нибудь, когда ты колдуешь? – разочарованно спросила я.

– А должны быть? – насмешливо откликнулась Лалисса. – Это тебе колдовство или цирк? Главное не спецэффекты, а эффект!

Покои короля можно охарактеризовать двумя словами: лаконичная роскошь. На этот раз витражных стен было целых две, помимо гостиной и кабинета, ещё и собственный зимний сад за одной из дверей. Король – шатен за сорок с вполне приятной внешностью – читал бумаги, делая пометки серебристой перьевой ручкой.

– Ла́ла? – поднял он голову и прошёлся по нам с принцессой пытливым взглядом светло-голубых глаз. – Удивительно… И правда твоя полная копия.

– Папа, это Лисса. В её мире она была Лизой, так что вполне созвучно, ошибаться не должна. Завтра она скажет всем за общим завтраком, что Лалой её имеет право называть только семья и возлюбленный, а ещё потребует смены гардероба и нового тренера. С этого и начнём.

– Лисса… – протянул король. – Меня зовут Сео́лт Банрий, рад знакомству.

– Елизавета Романова. Временно Лисса Банрий. Взаимно.

Король внимательно оглядел меня с ног до головы.

– Ты уже показывала её Амаи́кке? – обратился он к дочери.

– Нет, пока только тебе. Я считаю, что опасно нам обеим находиться во дворце, и хотела поскорее передать её на ваше попечение.

– Не терпится отправиться в отпуск?

– Ещё как.

– Понимаю, сам бы уехал на пару месяцев… Ничего, вот подрастёшь и сменишь меня на посту, а я на охоту съезжу в Фада́с. На полгода, – мечтательно протянул король и улыбнулся.

– Дался тебе этот Фадас, паршивый мир, ничего в нём хорошего нет.

– Кроме айбхе́нов! – не согласился с Лалиссой отец.

– Это такие здоровенные твари, похожи на помесь слона и носорога из вашего мира, – пояснила для меня принцесса. – Жутко опасные и жутко ценные. Щит, обтянутый кожей айбхена гасит любой магический удар. Вообще любой.

– А выстрел из огнестрельного оружия? – заинтересовалась я.

– Против этих ваших огнестрелов отлично работает даже самый простой воздушный щит, так что не надо сравнивать. И вообще, если ты думаешь, что техника хоть в чём-то, хоть на малую толику может превзойти магию, то ты очень ошибаешься. Мы можем пойти в любой мир и взять оттуда любую технологию. Но мы этого не делаем, ибо это глупо. Магия всегда лучше. Всегда, – горячо ответила принцесса.

Ну что же, у каждого есть право на собственное неправильное мнение. Лично мне сейчас очень не хватало телефона с музыкой и возможности переписываться с подругами и родителями. Да и книги электронные куда практичнее, чем все эти тяжеленные фолианты.

– Ясно, – ответила я на всякий случай.

– Итак, Лала, сходи позови А́му, попрощайся и можешь быть свободна. Обо всём остальном мы позаботимся сами. Береги себя, дочка. Всё нужное для путешествия ты уже собрала?

– Да, пап.

Сеолт поднялся и поцеловал принцессу в лоб, и она исчезла за одной из дверей. Наверняка у короля с королевой сообщающиеся покои.

Королева принесла себя спустя минут пятнадцать. Об этой женщине нельзя было сказать, что она невысокая, светловолосая и сероглазая. Эти слова казались слишком пресными и невыразительными, недостойными её исполненной значимости фигуры. На ум лезли странные эпитеты типа «элегантно-блистательная». Она не шла – плыла над полом, и выглядела так, будто держит за яйца весь мир, но делает это очень аристократично – двумя пальчиками.

– Лалисса… дочка… – одобрительно улыбнулась она. – Как же я рада тебя видеть!

– Э-э-эм, – смутилась я, не зная, как сказать ей, что она нас перепутала.

Её лицо вдруг на мгновение стало немного укоризненным.

– Лалисса, дорогая, на ближайший год ты – моя дочь. Мы никогда не знаем, кто слышит и видит наш разговор. Поэтому не думай, что из своей роли ты можешь выйти. А я постараюсь быть для тебя такой же заботливой мамой, какой была для Лалы. Договорились?

Она широко распахнула объятия и сердечно улыбнулась.

Мне ничего не оставалось, кроме как обняться с ней.

– Договорились, – ответила я, вдыхая изысканный холодно-цветочный аромат, навевающий мысли о подснежниках и тонкой корочке льда, что с весёлым хрустом ломается на лужах по весне.

– Вот и умница. Мы поладим. Думаю, что сегодня ты очень устала, а завтра утром я зайду за тобой перед завтраком, никуда без меня не уходи. Понятно? Ты пока не освоилась во дворце, так что в ближайшие дни я составлю тебе компанию. Но если заблудишься – не волнуйся, делай вид, что гуляешь, пока не набредёшь на знакомое место. Или выходи в сад, снаружи всегда проще сориентироваться, чем внутри. Завтра после завтрака мы погуляем по дворцовому парку, и я покажу тебе входы и выходы.

– Если вас это не затруднит, – улыбнулась я.

Королева, в отличие от её дочери, сразу располагала к себе.

– Не затруднит. Идея с подменой принадлежала мне. Лала поначалу сопротивлялась, но мне удалось уговорить её. Лалиссе очень сложно приходится в роли принцессы, она слишком свободолюбивая и инакомыслящая, чтобы получать удовольствие от того, что вынуждена делать в качестве наследницы престола. Ей нужен отдых, и я очень рада, что ты согласилась на эту небольшую авантюру. Всё, дорогая, больше мы на эту тему разговаривать не будем никогда. Если кто-то узнает, что Лала путешествует в других мирах почти без охраны, на неё могут открыть настоящую охоту. И начиная с этого момента мы с Сеолтом для тебя мама и папа. И обращаться нужно на «ты», – пожурила она.

– Хорошо, мама, я тебя поняла.

Слова дались не очень легко. Мама у меня была прекрасная, заботливая и любящая. Конечно, я не жила в безоблачном мире розовых пони, и разногласия у нас случались, да ещё какие. Особенно если она заставляла меня сидеть с младшими сёстрами, менять подгузники одной и учить уроки с другой, когда все мои подружки развлекались напропалую. Но это были скорее разовые ссоры, которые не внесли принципиального разлада в наши отношения.

– Прекрасно! Пойдём, я провожу тебя до твоих покоев. Ты ужинала?

– Да. Но не отказалась бы от второго ужина, изучение языка – очень энергозатратный процесс.

– Я распоряжусь. Тебе предстоит выучить ещё как минимум три языка в этом месяце, так что это не последний раз. А от поздних ужинов по возможности лучше воздержаться, уделить чуточку больше внимания своей прекрасной фигуре, – мягко сказала она и тут же ласково улыбнулась, чтобы подсластить пилюлю. – Но сегодня можно всё!

Путь от покоев короля до моих я запомнила с лёгкостью – не так далёк он оказался.

– Чудесных снов, Лалисса. Ужин сейчас принесут.

– Спокойной ночи… мама.

Я зашла в свои покои и осмотрелась. В комнатах уже было темно, а я не умела включать свет.

Небольшую тележку, заставленную едой, привезли спустя каких-то пару минут. Камеристка зажгла настенные бра, накрыла ужин на одну персону и встала в дверях, глядя на меня преданным взглядом. Пёсики с таким видом еду выпрашивают. Нет, совершенно невозможно есть в такой обстановке. Но что делать? Поделиться с ней? Но я уже почти всё понадкусывала. Сказать, чтобы отвернулась? Но это как-то грубо. Может, она тележку хочет забрать?

Личная горничная переминалась с ноги на ногу у выхода. Я мялась, сидя за столом. Может, надо с ней заговорить? Спросить, как дела? Что же она не уходит? От горячего подобострастия во взгляде камеристки кусок в горло совершенно не лез. А спать теперь тоже под присмотром?

– Может, вы голодны? – тихо спросила я, не зная, как правильно с ней разговаривать, и совершенно забыв имя.

– Нет, благодарю.

Повисла пауза.

И дальше что? Ох уж эти проблемы стран магического мира.

– Может, вы хотите уйти? – с надеждой спросила я.

– Но вы меня ещё не отпускали, – ответила она.

– Вы свободны! – обрадовалась я.

– Приятных сновидений! – обрадовалась она не меньше меня и тут же исчезла.

Фух!

Я распахнула окна, чтобы насладиться видом ночного города, и не прогадала. Под безлунным чернильно-синим небом раскинулся потрясающей красоты светящийся город. Жевала вкуснейшую мясную вырезку, запивала экзотическим соком и мечтательно смотрела на совершенно чужие звёзды. Если разобраться, то всё не так уж плохо. И не так уж страшно. За себя я больше не переживала, только за родных. Как они воспримут новости о моём исчезновении? Поверят ли?

Доела ужин и свежайшее, тающее во рту пирожное, жаль, что всего одно. Затем направилась в ванную. Погода стояла достаточно прохладная, но я любила спать в холодной комнате под тёплым одеялом, так что окна закрывать не стала, напротив, распахнула их пошире, упиваясь сладким воздухом.

Неуловимо пахло цветами и почему-то мёдом.

Умылась на ночь, снова удивившись своему отражению, и направилась в спальню.

И обнаружила в постели незнакомца. Вальяжно развалившегося, потрясающе красивого незнакомца, если быть точной.

От неожиданности в ступоре замерла в дверном проёме.

Одетый в одни лишь тончайшие шёлковые штаны, он грациозно соскользнул с кровати и зажёг бра над тумбочкой. Видимо, чтобы я могла получше его рассмотреть.

А посмотреть было на что. Высокий, стройный, узкобёдрый, широкоплечий, мускулистый – он выглядел как модель из рекламы наиэлитнейших трусов. Но не современной рекламы эпохи толерантности и инклюзивности, а той, что была раньше.

Потрясающе сексапильный парень. И дело не только в фигуре – от идеального лица не оторвать взгляда. Огромные мерцающие тёмные глаза в обрамлении густых длинных ресниц, прямые тёмные брови, ровный нос, на котором даже ноздри были непозволительно красивы. Точёные, словно нарисованные художником линии скул и подбородка. Настолько идеально мужественные, что хотелось разрыдаться.

А полные губы… Чёткий абрис вишнёво-алого рта манил и провоцировал на сумасбродства. Хотелось обвить руками шею ночного гостя и впиться безумным поцелуем. Запустить пальцы в платиновые вьющиеся волосы и потереться об него всем телом, как кошка о мешок валерьянки.

– Лалисса, любовь моя, я так скучал… – с лёгкой тоской протянул он, опьяняя запахом и голосом.

От этого уже знакомого тембра внутри всё замерло в предвкушении. Эйрал пока не коснулся меня, но я уже едва стояла на ногах. В его взгляде было столько вожделения, что тело откликнулось само. Казалось, что подо мной соберётся лужа, если я не возьму себя в руки. Но руки предательски дрожали и хотели брать не меня, а его!

Разум вдруг напомнил, что секс полезен для здоровья, а здоровье потребовало постельных подвигов, грозя в случае отказа ангиной и поносом.

– Когда я увидел распахнутые окна твоей спальни, то не поверил глазам. Лала, любовь моя, ради твоего прощения я готов на всё что угодно. Готов упасть перед тобой на колени и ласкать тебя ртом так, как ты любишь, до тех пор, пока ты не забьёшься в экстазе… Готов стать твоим рабом на какой угодно срок. Готов унижаться и умолять. Лала, я схожу без тебя с ума… Вспоминаю наши жаркие ночи и не нахожу себе места от горячего, иссушающего желания…

Нужно было его остановить. Но мне никогда не говорили ничего подобного. Ничего даже близкого, если не считать близким предложение Пашки «Лизунь, сообрази минетик, а?». В общем-то, на этом и заканчивался весь мой опыт горячих постельных разговоров.

И секса у меня не было уже полгода… А с таким парнем не было никогда. Взбушевавшееся здоровье объединилось с женской сущностью и отчаянно требовало согласиться, соблазниться и желательно сразу забеременеть, убеждая, что не рожать от таких мужчин – просто кощунство и преступление против генофонда.

– Нет, – шёпотом выдохнула я, едва не сходя с ума от желания прямо взять и накинуться на Эйрала.

Да что со мной такое? Кто всегда держал буйный темперамент в узде и считал, что в постель можно пускать только любимого и проверенного человека? Кто ратовал за постепенное сближение и старался держать ухажёров на расстоянии? Кому категорически запретили спать конкретно вот с этим потрясающе горячим и сексуальным парнем?

Но сознательность внезапно отбыла на ПМЖ в область бессознательного, по телу разливалась волна предвкушающего жара, а невероятные тёмные глаза просто лишали воли. Полные губы Эйрала обещали неземное наслаждение, и я обессиленно привалилась спиной к косяку, ведь ноги уже не держали.

– Позволь тебя поцеловать, – чувственно попросил шикарный блондин и нежно провёл большим пальцем по лицу.

Я посмотрела в дурманящие глаза и утонула в них окончательно.

Эйрал начал медленно склоняться к моему лицу, намереваясь поцеловать, и я точно знала: если не остановлю его прямо сейчас, то пропаду.