Читать книгу "Пять попыток вспомнить правду"

Первое эбреля. Поздний вечер

– Итак, Гвен, ритуал… – одними уголками губ улыбнулся Бреур Боллар.

Его пристальный взор острыми осколками льда вонзался в душу, и потребовалось всё самообладание, чтобы не поёжиться и не выказать страха.

– Ты помнишь, что маги поклоняются своей праматери – Гесте? – спросил он, чуть наклонив голову вбок, и я кивнула, всеми фибрами души желая отодвинуться от него подальше, но заставляя себя держаться спокойно. – Геста не в силах снять проклятие, на это способна только её сестра. Таната. А для этого к ней нужно воззвать. Никто из нас сделать этого не может. Наши души обещаны нашей богине, Гесте, и если кто-то из нас попытается обратиться к Танате, то праматерь сочтёт это предательством и убьёт воззвавшего. А вот ты, Гвен, смогла бы провести ритуал и воззвать к Танате, потому что твоя душа пока не обещана никому из богов. Ты можешь провести ритуал и попросить Танату снять проклятие с тебя и всего нашего рода. Мы достаточно настрадались и с лихвой заплатили за ошибку отца. Их с матерью уже нет в живых, а мы всё ещё платим непомерную цену за один единственный поцелуй… Если ты снимешь с нас проклятие, то я даю слово, что позволю тебе идти своей дорогой и никому не раскрою, что ты чужемирянка. А чужемирцев в нашем мире очень не любят…

Глаза Бреура были очень близко, и я завороженно в них уставилась, пытаясь уловить хотя бы отголоски эмоций, но видела лишь холодный расчёт.

– Только и всего? Обратиться к Танате и попросить снять проклятие? – недоверчиво спросила я.

– Только и всего, – уверенно кивнул он. – Я бы сделал это сам или даже отдал свою жизнь, если бы только был уверен, что сёстрам это поможет. Видишь ли, Гвен, я действительно люблю свою семью. Но я бессилен перед проклятием, и это сжигает меня изнутри.

Во мне проснулось сочувствие. Настоящее, искреннее сочувствие к человеку, который родился с такой ношей и нёс её сквозь жизнь, расплачиваясь за чужие ошибки. Кто больше виноват в проклятии? Амбициозный дед Болларов? Отец Бреура, который понимал, насколько серьёзными могут быть последствия измены, и всё равно согласился на помолвку с постылой Моэрой, а потом целовал возлюбленную? Но кто знает, возможно, это их мать поцеловала его, умоляла остаться и отказаться от невесты? И если так, то разве можно её за это осуждать? Любящему сердцу больно отпускать, особенно зная, что чувства взаимны. Или виновна жестокая и мстительная Моэра, так и не простившая жениху, что он посмел любить другую? Вот только проклятие закрепила богиня. Таната сочла, что проступок достаточно серьёзен, чтобы наказать…

Сложно, очень сложно.

В любом случае карты розданы, а я уже сижу за игровым столом. Могут ли у меня на руках быть козыри?

– Если я правильно поняла ситуацию, то никакой спешки с проведением ритуала нет. Я не могу согласиться на него вот так сразу, мне нужно узнать и прочитать больше, – наконец ответила Бреуру. – Я слишком плохо ориентируюсь в реалиях этого нового мира, чтобы принимать скоропалительные решения. Но при этом я ни в коем случае не отказываюсь. Мне просто нужно больше времени, чтобы всё осело в голове.

Он чуть наклонил голову набок и сказал:

– Разумно. С одной стороны, мне нравится, что ты осторожна. С другой – я не хочу полагаться на волю случая и уж конечно не собираюсь упрашивать тебя, Гвен. Не хватало ещё унижаться перед чужемирянкой, отнявшей тело моей сестры.

Он коснулся моей руки возле локтя, вырисовывая странный узор, и по телу светящимися искрами потекла его магия, вызывая странное онемение.

– Это парализующее заклинание. Не бойся, оно безвредно. Мы используем его, чтобы снять боль у пациентов и обездвижить их перед операцией. Видишь ли, Гвен, я не могу пустить ситуацию на самотёк. Ирвен – довольно привлекательный мужчина, и отправляя тебя к нему, я должен быть уверен, что в этом для моей семьи больше пользы, чем возможного вреда. Кроме того, меня не устраивает то, что ты «подумаешь» о ритуале снятия проклятия. О нет, дорогая несестра. Мне нужно, чтобы ты его выполнила, так что я предприму некоторые шаги для того, чтобы это произошло.

Беловолосый маг поднялся на ноги, удовлетворённо наблюдая за тем, как я безвольно распласталась в кресле. Вернулся к своему рабочему столу, достал из ящика старую кисточку и небольшой флакон с переливающейся ртутью жидкостью.

Положил на столешницу древнюю книгу в кожаном переплёте и раскрыл на странице с картинкой ритуала. Из моего положения разобрать буквы было невозможно. Он перерисовал схему, проверил несколько раз, а затем свернул листок и положил в карман.

Достал из-под стола походный лекарский чемоданчик, раскрыл. Выудил небольшой металлический пенал и щедро плеснул в него пахучей жидкости. Внутри мелькнули серебристыми лезвиями скальпели. Закрыл крышку и убрал пенал в нагрудный карман. Движения Бреура были уверенными и спокойными, а у меня в душе поднималась безмолвная паника. Сердце стучалось где-то в горле, ноги от страха заледенели.

– Больно не будет, – уведомил он.

Словно боль – единственная из возможных проблем.

Следующим движением он подхватил меня на плечо и понёс прочь из кабинета. Вскоре мы оказались на крыше, плоской и залитой светом поднявшейся луны.

Бреур усадил меня на отполированный пол ритуальной площадки и прислонил спиной к каменному возвышению, на которое положил металлический пенал и листок. Для них нашлись специальные углубления и подставка с зажимом. Закончив, маг вскинул голову и посмотрел на восходящую луну.

– Уже можно. Жаль, что полнолуние уже прошло, но ничего, Геста ещё сильна.

Лично для меня луна выглядела достаточно полной, разве что чуть овальной, но я уже знала, что полнолунием считаются только три последних дня месяца, время Гесты.

Голубые лучи заливали безмолвное пространство плоской крыши. Бреур присел рядом, повернул меня правым виском к свету и начал ритуал. Я не могла спрашивать, поэтому надеялась, что он хотя бы пояснит, что делает, но он работал молча.

Сначала вычертил кисточкой рисунок на моём лице – обвёл печать и дорисовал несколько новых завитков, а потом прошёлся по ним скальпелем, приговаривая:

– Луна мне свидетель: озвучиваю своё право старшего по крови – повелевать! Луна мне свидетель: прошу своё право старшего по крови – повелевать! – голос Бреура звучал едва слышно, но казалось, будто он заставляет голубоватый свет сиять ярче. – Луна мне свидетель: беру своё право старшего по крови и повелеваю – подчинись мне!

Когда прозвучали последние слова, сознание словно подёрнулось рябью.

Сосредоточенный маг коснулся меня снова, и онемение прошло. Висок защипало, когда он заживлял тончайшие порезы.

– А теперь слушай внимательно, Гвен. Я приказываю тебе сделать несколько вещей. Первое: подписать сегодня договор с Ирвеном Блайнером и отдать мне все деньги, причитающиеся за исполнение твоих обязанностей. Второе: соблюдать и добросовестно исполнять этот договор. Третье: не доставлять проблем, постараться понравиться и подчиняться Ирвену Блайнеру, но только если его приказы не вступят в противоречие с моими. Четвёртое: не терять невинность до брака. Целоваться я тебе разрешаю, мало ли, вдруг это к чему-то приведёт? Пятое: сразу после смерти Ирвена Блайнера или по истечению срока договора провести ритуал снятия нашего семейного проклятия, воззвав к Танате. И наконец шестое: никому не рассказывать о том, что я сделал и приказал, а также о том, что ты – чужемирянка. Кивни, если всё поняла.

Я медленно кивнула, глядя в ледяные глаза.

– Жаль, что я не могу приказать тебе женить на себе Блайнера, получилось бы красиво. Но ты, скорее всего, сойдёшь с ума, если я наложу на тебя приказ, исполнение которого зависит от воли другого человека, так что не будем рисковать. Пока этого достаточно, а если ситуация потребует моего вмешательства, то я тебя навещу.

Внутри меня всё пылало от возмущения и хотелось оказаться подальше от мерзкого Боллара.

Но пришлось терпеть, пока он помог мне собраться, показал, как делиться силой, сунул в руки несколько целительских книг и схему ритуала снятия проклятья, а потом усадил в экипаж. Общество «брата» доставляло физический дискомфорт, и я пока не знала, насколько сильно повредят мне его приказы. С одной стороны, его даже можно понять – он не доверял чужачке и хотел убедиться, что она будет соблюдать договор и не станет портить репутацию остальных сестёр. С другой – было до слёз обидно и противно, что он поступил вот так.

Обдумав ситуацию, решила молчать и не спорить. С уже наложенными приказами я пока ничего поделать не в силах, а если устроить скандал или докучать укорами с обвинениями, Бреур может наградить ещё какими-то ограничениями. Уж лучше промолчать, а союзника попытаться найти в Блайнере. Вдруг он будет расположен ко мне? В конце концов, я и раньше собиралась делать примерно то, что приказывал Бреур, за исключением ритуала, пожалуй.

Последствия лихорадки тоже давали о себе знать, голова стала тяжёлой, и я едва не уснула, пока мы добирались до поместья смертельно раненого мага.

Встав на первую ступень парадного крыльца, я на секунду замерла и подняла голову к небу, на котором красовались две столь разные луны. Одаряющая магией Геста и её вечная соперница Таната. Обе проливали на землю свой свет, и от смешения он становился холодно-бордовым.

Следуя за братом, я торопливо поднялась по лестнице, держа в руках небольшой саквояж со своими вещами.

Парадная дверь распахнулась перед нами, прежде чем мы успели к ней подойти.

Немолодая женщина в тёмно-сером строгом платье поприветствовала нас:

– Светлой ночи, ноблард и нобларина Боллар! Пожалуйста, проходите за мной. Ноблард Блайнер вас ожидает.

Мне очень хотелось поскорее увидеть своего будущего нанимателя и понять, хороший ли он человек. Поможет мне или использует, как Бреур Боллар?

Первое эбреля. Полночь

Кабинет Ирвена Блайнера разительно отличался от тёмного, неуютного, обшарпанного кабинета Бреура Боллара. Как, впрочем, отличались друг от друга и сами мужчины. Худощавого беловолосого брата Гвендолины можно было бы назвать привлекательным, если бы не холодные, отрешённые глаза. А вот ожидавшего нас брюнета нельзя было бы не назвать привлекательным ни при каких обстоятельствах. Слишком красив, хорошо сложен и уверен в себе, чтобы это игнорировать.

– Добро пожаловать, – хозяин пригласил нас присесть в кресла для посетителей, расположенные напротив его рабочего стола. – Я рад, что вы откликнулись на моё предложение, ноблард Боллар.

– Лунной ночи, ноблард Блайнер. Я бы и не откликнулся, но моя сестра Гвендолина – чуткая душа. Она решила, что готова взять на себя целительские обязательства и помочь вам.

– Сестра? – кажется, такой поворот удивил Блайнера достаточно сильно, и он посмотрел на меня.

Его зрачки оказались расширены чересчур сильно, но, возможно, он уже принимает медикаменты, которые оказывают подобное влияние.

– Да. Позвольте представить её официально: Гвендолина Боллар, маг жизни с целительскими способностями Третьего порядка. Однако должен озвучить заранее, что в академии она не училась. С недавних пор мы предпочитаем домашнее обучение, – саркастично добавил Бреур.

Блайнер кивнул, а я вдруг подумала, что находиться на публике или учиться на общих основаниях для сестёр Боллар было бы крайне сложно. Бедность, проклятие и «измена» отца наверняка делали их отверженными в высшем обществе. Нищие старые девы и изгои, которые никогда не выйдут замуж и не смогут иметь законных детей. Я пока не очень хорошо разбиралась в порядках мира, в котором очутилась, но по обрывочным воспоминаниям Гвендолины и поведению Бреура могла предположить, что попала в патриархальную страну, в которой женщина в первую очередь ценилась как жена и мать, а не как специалист или маг.

– Ясной ночи, нобларина Боллар. Не могу выразить, как я рад, что вы согласились на моё предложение. Отыскать мага жизни в последние годы очень непросто, – учтиво улыбнулся Блайнер.

– А станет ещё сложнее, когда род Болларов закончит своё существование, – едко заметил мой спутник. – Даже удивительно, что самим Блайнерам внезапно понадобилось то, что они с таким тщанием уничтожают.

Я нервно сглотнула. Бреур явно тешил самолюбие, и напряжение разливалось по комнате вязким киселём.

– Что ж, вы правы. Однако лично я не имею отношения к вражде наших родов и всегда считал проклятие чрезмерным, иначе и не подумал бы обратиться к вам. Кроме того, наука не стоит на месте, и я выражаю надежду, что современные учёные всё же найдут решение вашей проблемы. Я слышал, что вы и сами интересуетесь ритуалистикой и теорией проклятий.

Голос Блайнера был достаточно доброжелательным и вежливым, но я чувствовала, что за фасадом воспитанного аристократа дремлет опасный хищник, который не питает к Болларам симпатии, но готов сотрудничать на выгодных ему условиях.

– Разумеется, интересуюсь, и вы правы, ноблард Блайнер. Надежда иссякнет только с последним вздохом, и даже после него всегда есть ещё один шанс.

– Это верно. Давайте перейдём к делу. Пожалуйста, просмотрите составленный мною договор, – он передал по экземпляру и мне, и Бреуру, и я испытала благодарность за то, что он хотя бы сделал вид, что моё мнение имеет значение.

Прочитав документ, «брат» кивнул и распорядился:

– Всё отлично, можешь подписывать.

Когда договор был заверен обеими сторонами, Блайнер протянул мне внушительный по весу кошель с деньгами. Я снова оценила жест – он не переставал вести себя так, будто я что-то решаю, и это было хоть и далеко от правды, но приятно.

Забрав деньги, Бреур поднялся на ноги, и вслед за ним встали хозяин кабинета и я.

– Что ж, думаю, задерживаться смысла нет. Напомню, что вы поклялись держать наше соглашение в тайне. Также надеюсь, что ваше воспитание, ноблард Блайнер, не позволит вам обращаться с Гвендолиной плохо. Распорядитесь, чтобы после вашей кончины её отправили домой в экипаже.

Бреур говорил нарочито сухо, будто смерть Блайнера – просто очередное дело или рядовое событие, не стоящее даже капли сочувствия. Меня такой подход покоробил, что не укрылось от взгляда хозяина.

Попрощавшись со мной, «брат» ушёл.

Повисла неловкая пауза, пока вынужденный наниматель внимательно разглядывал меня.

– Мне очень жаль, что Бреур выразился именно так, – кашлянув, сказала я. – Искренне надеюсь, что найти лечение всё-таки можно.

Я замолчала, ожидая ответа, но Блайнер медлил с ним.

– Даже не знаю, что бесит сильнее – когда о моей смерти говорят, как о решённом деле, или когда пытаются сделать вид, что надежда ещё есть. В любом случае, нобларина Боллар, вам стоит воздержаться и от того и от другого, потому что из-за яда кантрада я не всегда способен контролировать свой гнев и могу сорваться. Но думаю, что это для вас не новость.

– Новость, если честно. Я не сталкивалась с подобными ранениями раньше. Если у вас есть литература по теме, я буду признательна за возможность её изучить.

Кажется, мои слова очень сильно удивили собеседника, но он всё же достал несколько книг, а также папок с исписанными от руки листами. Протянул мне и сказал:

– Вы предпочтёте устроить первый сеанс передачи сил до ужина или после?

– Давайте сделаем это сейчас? – предложила я, кладя книги на стоящий рядом с креслами для посетителей журнальный столик. – Зачем откладывать?

– Хорошо.

Блайнер шагнул ко мне и взял за обе руки. Теперь, когда он встал так близко, оказалось, что его зрачки не расширены, просто от них к окантовке радужки тянутся рваные чёрные пятна. Когда мои пальцы легли в шершавые мужские ладони, я на секунду отвлеклась и забыла, что показывал Бреур. Подушечками пальцев коснулась плотных мозолей на руках Блайнера и подумала, что он часто держит в них оружие.

Сосредоточиться получилось не сразу. Хмурый маг нависал надо мной одетой в синий мундир скалой, и это сбивало с мысли.

– Сядьте, пожалуйста, – наконец сдалась я. – Мне так будет проще.

Когда он сел, оказалось, что ноги у него такие длинные, что я не могла приблизиться без того, чтобы не упереться ему в колени. Ну и ладно. Сев в соседнее кресло, наконец нашла удобное положение, прикрыла глаза и сосредоточилась на своей магии.

В районе солнечного сплетения слегка запекло, а потом по обеим рукам потекли струйки силы. Делиться ею оказалось почти приятно, но стоило немного увлечься, как накатила дикая слабость, и меня повело. Хорошо, что я сидела.

Блайнер заметил моё состояние и сказал:

– Лучше всё же делать это после еды, нобларина Боллар.

– Если вы не против, называйте меня Гвен, – проговорила я, потерев виски.

Делить фамилию с Бреуром было почти физически неприятно, но и своего исконного имени я не помнила, так что варианта лучше, чем «Гвен» всё равно не нашлось.

– Тогда вы можете звать меня Ирвеном, – согласился он. – Знаете, я уже говорил это вашему брату, но на всякий случай повторю ещё раз, чтобы между нами не возникало недомолвок. Когда я обратился к Боллару, он предложил мне брак с одной из его сестёр в обмен на целительские услуги. Я сразу озвучил, что для меня это неприемлемо. Учитывая обстоятельства, я хочу заранее уведомить, что не женюсь на вас, Гвен. С одной стороны, я сочувствую вашему положению и понимаю, что брак с умирающим магом мог бы стать для вас выходом, с другой – я несу ответственность за состояние семьи и уже распорядился своим имуществом. Раз уж я не успел жениться до своих лет, то и умру холостяком. В случае если вы рассчитывали уговорить меня на другой исход, вынужден вас разочаровать.

– Я рада, что вы со мной честны, Ирвен. Поверьте, я здесь не для того, чтобы уговаривать вас на мне жениться. Буду откровенна: за последние дни на меня столько всего навалилось, что мне просто нужна передышка, – поделилась я.

– Прекрасно вас понимаю, – вздохнул он. – Позвольте проводить вас в ваши покои, Гвен.

– Буду признательна, – кивнула я.

– Предпочитаете вид на парк или на горы?

– Пожалуй, на горы.

– Хорошо. Прошу вас последовать за мной.

Блайнер подхватил мой саквояж и повёл по просторному коридору вглубь имения. По рассеянности я едва не забыла переданные мне книги, но в последний момент спохватилась, забрала их со столика и прижала к груди. В ближайшие несколько часов нужно выяснить о кантраде так много, как только можно.

Что это за тварь такая, чей укус настолько опасен? И неужели нельзя найти противоядие?

Первое эбреля. Глубокая ночь

Мне выделили прекрасные покои – огромные и при этом необыкновенно уютные. Здесь царила выдержанная элегантность, за которой стояли прекрасный вкус и большие деньги. Покои состояли из четырёх комнат – спальни ванной, гардеробной и небольшой гостиной, в которой располагался рабочий стол.

Платья Гвендолины выглядели куда беднее, чем занавески или полотенца, и я невольно усмехнулась, развешивая свою одежду по местам. Вероятно, в этом доме на тряпки пускают куда более дорогие вещи. Но мне было всё равно.

Волновало не это.

Наконец я оказалась одна и получила возможность расслабленно полежать в постели и обдумать ситуацию, в которую угодила.

Попыталась вспомнить хоть что-то из своего прошлого, но словно подошла к стене из мутного стекла. За ней двигались невнятные образы, слишком размытые, чтобы в них разобраться. Единственная чёткая картинка перед глазами – ярко-бирюзовая, пронизанная лучами солнца вода и серебристые пузырьки воздуха, всплывающие вверх невесомыми жемчужинами света.

И больше ничего.

Дом, в котором я изначально очнулась, вызывал ощущение глубокой, беспросветной тоски. Воспоминания Гвендолины были куда доступнее, они словно рельефом проступали на матовой поверхности стеклянной стены, и я могла бы погрузиться в них, но не захотела. Там оказалось слишком много сожалений и боли. Гвендолина была глубоко несчастна, хотя старательно скрывала это от брата и сестёр.

Однако себе я запретила унывать и оплакивать чужие неудачи. Гвендолина жила так, как умела, а у меня будет другая жизнь, и в ней найдется место радости, несмотря на проклятие. Такая скорбная обречённость из-за невозможности выйти замуж казалась мне чрезмерной. В конце концов, Гвендолина могла уехать из этой Империи, поселиться где-нибудь ещё, завести любовника и усыновить детей или родить внебрачных. Из каждой ситуации есть выход, даже из смерти, как оказалось. Она предпочла остаться и страдать? Это её выбор, а не мой.

Я искренне сочувствовала Гвендолине, но не совсем понимала её. Однако в поместье Болларов царила такая атмосфера, что сложно не впасть в депрессию, особенно когда ты старшая в семье и несёшь ответственность за младших сестёр.

Так что спасибо Бреуру за подаренную возможность не жить в «отчем» доме. А Блайнеру – за уважение. Меня явно поселили в одни из лучших покоев, и я оценила этот жест. Понятно, что придётся расплатиться даром, но в договоре не было уточнений касательно условий проживания, так что формально он мог поселить дочь вражеского рода хоть в сарае, хоть в каморке под лестницей, хоть под рябиновым кустом, но делать этого не стал. Очень благородно с его стороны.

Разобрав вещи, почувствовала голод. К счастью, словно предвосхищая возникшее желание отправиться на поиски еды, раздался деликатный стук в дверь.

– Светлой ночи, нобларина Боллар, – поприветствовала меня немолодая служанка с добрым лицом. Её седеющие волосы были собраны в высокий пучок, а серые глаза смотрели без враждебности или предвзятости, с настороженной симпатией.

– И вам, госпожа…

– Нони. Я принесла вам ужин. Вы голодны?

– Если честно, очень, – с улыбкой признала я и поблагодарила за заботу.

С названиями трапез я уже освоилась. Вечерник – это завтрак для тех, кто просыпается после заката. Ужинают они в районе полуночи, а утром рассветничают и после отправляются спать на весь день.

На оставленном служанкой подносе ждал целый пир. Три тарелки с различными закусками, горшочек с нежным мясом, запечённым под сырной шапкой, а ещё десерт и кусок ярко-жёлтого овощного рулета – никогда такой не пробовала.

До чего же вкусно!

Наевшись, выбрала книжку о магических животных и сразу же пролистала к главе о кантраде.

Мерзейшая тварь!

Весь покрытый сегментированной бронёй с шипами, он ловко передвигался на шести лапах, а две клешни и мощный хвост использовал для атаки. Удары кантрада действительно считались смертельными: лечения от его яда пока не придумали.

Авторы доставшихся мне книг предполагали, что запертые под земной твердью драконы вывели кантрадов из подземных насекомых, питая тех своей кровью, и теперь выпускают при каждом прорыве как авангард. Эти твари агрессивно реагируют на магию Гесты и боятся огня, как обычного, так и магического. Их стараются испепелять в первые же секунды прорыва, заливают горящей смолой и закидывают бомбами.

Размером кантрад превышал человека, а за счёт подвижных клешней и хвоста практически всегда побеждал одинокого воина в бою. Самым опасным был удар хвоста – яд его шипов оставался под кожей, и со временем отравлял мага изнутри. Неодарённый человек мог прожить хорошо если три дня после ранения, сильный маг мог продержаться до двух недель, но исход был лишь один – смерть. В случае ранения в конечность, целители её ампутировали, и тогда у пациента появлялся шанс выжить. Ранение в корпус или голову – приговор.

Описание симптомов отравления ядом кантрада нашлось в другой книге. Поначалу рана темнела и не затягивалась, через несколько дней у больного чернели склеры глаз, затем – слизистые. Почернение век и губ считалось самым последним этапом отравления, начиная с этого момента к пациенту запрещалось прикасаться, так как он становился заразным. Саму рану трогать также запрещалось, потому что неоднократно фиксировались случаи заражения целителей от ран пациентов. Прикасаться к ране руками нельзя было ни при каких обстоятельствах.

Проштудировав всё, что дал Ирвен, я попила морса, доела десерт и решила попросить нанимателя показать рану. На одном из тонких листочков, написанных от руки, упоминалось, что промывание даёт положительный эффект и продлевает жизнь пациента на несколько дней. Было приведено два возможных состава отвара для промывания, и я выписала их, а затем отправилась на поиски Нони. Она же должна знать, где взять сумрачные ягоды, лепестки сберна, а также корень лунного дерева. Рецепт был максимально простым – отварить и настоять в течение нескольких часов, потом процедить через плотную ткань.

Нони нашлась на кухне. Она приняла от меня рецепт и показала, что отвар у них уже есть, и лардо́н Я́чер промывает раны Ирвена несколько раз в день.

– Кто такой лардон Ячер?

– Целитель и друг ноблардов Блайнеров, – пояснила Нони. – К сожалению, магией жизни он не владеет, поэтому удержать больного на грани не может. Зато в остальном он настоящий мастер. Один раз сварил мне зелье от мигрени, так я пропила курс и забыла, что такое головная боль.

– Я бы хотела посмотреть на то, как он промывает рану, чтобы делать это самой, если потребуется. Вы могли бы меня пригласить, когда лардон Ячер вернётся?

– Разумеется! – горячо заверила она.

Кажется, ей пришлась по вкусу моя инициатива, и за хозяина она переживала искренне.

Лардон – вроде бы младший аристократический титул. Нобларды входят в Синклит, а лардоны – нет, при этом многие из них владеют землями и крупными состояниями, в отличие от тех же Болларов.

Вернувшись к себе, я ещё немного почитала целительский справочник, но информации оказалось так много, что она просто перестала усваиваться. Закрыла книгу, обняла себя за плечи и уставилась в потолок. Ирвен быстро раскусит то, что Бреур подсунул ему фальшивку вместо практикующей целительницы.

Но почему-то показалось, что его это не разозлит. Ему нужен дар жизни, целитель у него есть и так. А вот мне нужно учиться и помогать своему пациенту. Не знаю, довлел ли это приказ или желание появилось в ответ на уважительное отношение Ирвена, но мне действительно хотелось ему помочь. Бреур явно будет не в восторге, если Блайнер исцелится, и возможность вот так уязвить «брата», сковавшего мою волю приказом, упускать тоже нельзя.

Кроме того, мне не верилось, что такой молодой, сильный, тренированный мужчина, как Ирвен, вот так просто возьмёт и умрёт. Это было настолько дико и неправильно, что я просто отказалась в это верить и решила сделать всё возможное, чтобы этого не случилось.

Когда в дверь раздался знакомый деликатный стук, я поднялась с постели, полная решимости помогать Ирвену. И плевать, двигал ли мною в этот момент приказ. До тех пор, пока он не противоречит моим планам, мешать он не будет.

– К вам посетительница, нобларина Боллар, – сказала Нони.

– Может, это к Ирвену? – удивлённо уточнила я.

– Нет-нет, посетительница к вам, – повторила служанка, а я недоумённо замерла.

– И кто это? – напряжённо спросила я.

– Нобларина Боллар, я же сказала, – нахмурилась Нони. – Судя по всему, ваша сестра, но имени я не знаю… По имени она не представилась. Она отказалась заходить в дом и ждёт вас у крыльца.

– Хорошо, – пробормотала я, не понимая, что могло понадобиться от меня сестре, но подспудно не ожидая ничего хорошего.

Нони проводила меня к выходу и открыла массивную дверь.

На улице было свежо и даже немного зябко. С неба лился голубоватый свет и растекался по парку вокруг имения. Умиротворяющее спокойствие светлой ночи совсем не вязалось с бурей эмоций, беснующейся во мне.

Поодаль от тёмного, местами покрытого вмятинами и царапинами экипажа ждала миниатюрная девушка. Она заметила меня и сняла шляпку. Светлые волосы засеребрились в лучах Гесты, и я словно увидела своё отражение на бликующей поверхности ночного озера. Подойдя поближе, замерла в нескольких шагах и вопросительно посмотрела на неё.

– Лина… – девушка печально поджала губы и опустила взгляд.

– Гвен, – поправила её я, и она скорбно кивнула, затем вскинула голову и посмотрела мне в лицо.

– Брен всё рассказал мне... Я… мне очень жаль… я не знала… я только сегодня вернулась из лечебницы при Разломе… – торопливо и сбивчиво заговорила она. – Наверное… для тебя это чудовищно, но… Всё так сложно! И с каждым днём всё сложнее… Мне правда очень жаль… Брен отказывается менять решение! Он считает, что поступает во благо рода. Но дед тоже так считал, когда принуждал отца к браку… и это ни к чему хорошему не привело…

Сестра Гвендолины взволнованно замолчала, словно надеясь на ответ, но мне нечего было ей сказать.

Повисла долгая пауза.

– Вот, это тебе, – наконец сказала она и протянула потрёпанный кожаный блокнот.

Я не стала брать его, и она замерла в неестественной позе с вытянутой рукой, словно просила милостыню. Мне стало неловко, но глупо было доверять Болларам.

Девушка понизила голос и сказала почти шёпотом:

– Это всего лишь мой ученический блокнот. Тут есть зарисовки и пояснения почти ко всем популярным целительским заклинаниям. Я не ходила в академию, училась дома. В этом блокноте – всё самое основное. Пожалуйста, возьми. Он может тебе пригодиться. В том числе и защитить себя, если Блайнер… если Блайнер решит… воспользоваться ситуацией. Ни одна женщина не заслуживает того, чтобы её… принуждали к близости.

Она смотрела на меня огромными голубыми глазами, в которых стояли слёзы. Подняла блокнот ещё выше и вытянула руку до предела, предлагая его мне, и я всё же приняла её дар.

– Спасибо, – слова давались с трудом.

Девушка кивнула, а затем порывисто обняла меня и прошептала:

– Прощай! И прости! Мне просто нужно было своими глазами увидеть, что Лины больше нет...

В этот момент из экипажа вышел Бреур. Я дёрнулась, чтобы вернуться в дом, но он скомандовал:

– Стой, Гвен. А ты, Адель, забирайся внутрь.

Мои ноги словно вросли в землю, и тело не двинулось с места, хотя я безумно хотела уйти. Бреур подошёл очень близко и едва слышно проговорил:

– Я забыл отдать тебе один важный приказ. Никому не доверяй тайну магов жизни. Я подумал, что ты можешь случайно вспомнить суть и при этом не знать, почему мы её скрываем. А скрывать её очень важно, Гвен. Если правда выплывет наружу, она навредит не только Болларам. Кивни, если поняла, – повелительно сказал он, и моя голова сама качнулась в знак согласия. – На этом пока всё. Если возникнет необходимость, я снова навещу тебя.

Я промолчала, страстно желая, чтобы он поскорее уехал и оставил меня в покое. У дальнего конца центральной аллеи появился другой экипаж, Бреур недовольно взглянул на него, кивнул мне на прощание и поторопился сесть в свой.

Когда они с Аделью уехали, я развернулась на пятках и бросилась в свои покои. Голова шла кругом от обиды и отвращения к приказам Бреура, а суть «тайны магов жизни» никак не хотела вспоминаться. Усидеть на месте было невозможно – я кружила по комнате и пыталась собрать мысли воедино. Открыла блокнот и действительно обнаружила там аккуратные рисунки и подробные подписи, сделанные изящным убористым почерком. Пролистала первые страницы, но толком изучить не успела – в дверь снова раздался стук.