Читать книгу "Проиграй мне, недотрога"

Ульяна Романова
Проиграй мне, недотрога

Глава 1. Янина

– Так хочется чего-то: то ли семечек, то ли замуж, – задумчиво побарабанив пальцами по столешнице, выдала наш единственный, она же и самый главный, бухгалтер Татьяна Ивановна.

Мы с моей подругой и по совместительству деловым партнером Данелией насмешливо переглянулись, Дана погладила весьма округлый животик и отвернулась к окну своего кабинета, все еще хранящего запах свежего ремонта.

В этом году мы открывали собственную частную школу! И судя по тому, что запись учеников шла очень бодро, у нас получалось и мы все делали правильно!

– А что? – хмыкнула Татьяна Ивановна. – Мужа я проводила в последний путь пять лет назад, дети выросли, внуки радуют, пора и для себя пожить. Эх, где найти молодого, дикого, озорного?

– Сильно молодой нужен? – уточнила я.

– Лет сорока пяти, не старше. Позже они начинают брюзжать, мужские функции лениво исполняют, на жизнь начинают жаловаться, на дискотеку, опять же, не вытащить. Ой, девчонки, я недавно была на встрече тех, кому за... За средний возраст.

– И что? Красавчики были? – заинтересовались мы с Даной.

– Не было, – категорично отрезала Татьяна Ивановна. – Были те, кому на кладбище уже прогулы ставят за непосещаемость. Добить бы, чтоб не мучились, но это ж статья! Да и жалко, живые люди, хоть и доходяги.

Татьяна Ивановна экспрессивно взмахнула руками и тряхнула ярко-фиолетовой челкой.

Если мне не изменяла память, то этой потрясающей женщине недавно исполнилось шестьдесят, а энергии в ней было столько, что хватило бы на пару атомных реакторов. Да и специалистом она была таким, что не она боялась налоговую, а в налоговой опасались ее. Нападала на налоговиков Татьяна Ивановна позитивом, непререкаемым авторитетом и абсолютными знаниями в своей профессии.

Нашли мы ее с Данелией случайно и очень боялись, что мы Татьяне Ивановне не понравимся и она откажется на нас работать. Но приязнь оказалась взаимной, и Татьяна Ивановна была в нашей пока совсем маленькой, только развивающейся школе, незаменимым и самым ценным работником.

– Ну а ты, Янина, чего одна сидишь? Для здорового румянца на щечках нужно завести любовника. Хотя бы одного!

– Хотя бы? – прыснула я.

– Ой, девчонки, молодые вы еще и не знаете, что мужчина должен быть для души, для тела и для финансов. И чаще всего это три разных мужчины!

– И что с тремя делать? – заинтересовалась я. – Это ж на троих готовить, а еще с тремя нужно как минимум разговаривать, подход искать, опять же – выяснять, не придурок ли, а это много времени занимает. Я слишком устаю для этого.

– От дурная девка. Научись наслаждаться жизнью, милая. И вспомнить, что ты не почетная лошадь, а красивая молодая женщина. И тебе нужен мужик. Такой очаровательный, безбашенный пошляк в косухе и на мотоцикле, чтобы сбить с тебя этот флер учительницы.

– Не надо ничего сбивать. Я и есть учительница! А на мотоцикле вообще опасно ездить...

– Об этом я и говорю, – тяжело вздохнула Татьяна Ивановна, с жалостью глядя на меня.

– Очаровательные пошляки в косухах обычно бабники, – нашла я новый аргумент.

– Для этого и нужен еще один: пусть очаровательный бабник следит за тобой, а не ты за ним, и сам боится, что ты от него уйдешь. А еще нужно быть непредсказуемой, женщиной-загадкой, – подмигнула мне наш главбух.

Данелия в разговор не вмешивалась, лишь с улыбкой гладила свой животик.

– И где мне искать такого? Даже двух... – вздохнула я.

– Сам найдется, – подумав, решила Татьяна Ивановна, – если ты вылезешь из своего строгого костюма и поменяешь выражение лица. Ты должна манить к себе, быть привлекательной. Расстегни хотя бы пуговичку на блузке! И улыбайся, милая, ты такая красавица...

– Я уже была замужем, как-то мне там не понравилось, – сморщила я нос.

– И не надо замуж, а вот для блеска глаз – надо! – отрезала главбух.

Поднялась из-за своего стола, обошла его, поравнялась со мной, сидящей с другой стороны, протянула руки и расстегнула мне две верхние пуговицы. Подумала и расстегнула еще и третью, удовлетворенно кивнула и вскинулась:

– Хорошо с вами, девчонки, душевно, но мне пора!

– Байкера искать пойдете? – спросила я.

– Нет, знаю я одного отставного генерала, который тоже вдовствует... – Татьяна Ивановна мечтательно закатила горящие глаза.

– Желаю вам победить в этой эротической битве, – засмеялась я, – и возвращайтесь с трофеем!

– Вернусь, – кокетливо стрельнула глазами Татьяна Ивановна и потянулась за своей сумочкой.

Достала из нее косметичку, поправила макияж, волосы, очаровательно улыбнулась, попрощалась с нами и отправилась на охоту за вдовствующим генералом.

Мы с Даной проследили за ней взглядами, переглянулись и засмеялись.

– Ты домой? – глядя на наручные часы, спросила Данелия.

– Да, – выдохнула я, – дочь моя сегодня у подруги ночевать осталась, а я хочу выспаться как следует. Я так вымоталась за последние месяцы...

– И я, – согласилась Дана, – давай закрываться, завтра продолжим.

– Давай, – выдохнула я.

А Данелия вдруг подошла ко мне, хитро улыбнулась и распустила мне волосы. Светлая копна рассыпалась по плечам и спине, а Дана шкодливо произнесла:

– А вдруг?..

И подмигнула мне.

Сил спорить у меня не было. Я махнула рукой, накинула на плечо свою сумочку, и мы с подругой вместе вышли на улицу, где на крыльце нас уже ждал весьма недовольный супруг Данелии – Хасан.

– Даночка, радость моя, ты снова забыла, что беременна, да? – жалостливо уточнил он.

– Привет, Хасан, – с ухмылкой поздоровалась я.

– Добрый вечер, Янина, – вежливо поздоровался Хасан, коршуном следя за своей обожаемой супругой.

– И пока, – закончила я, разворачиваясь на пятках и оставляя сладкую парочку ворковать на крыльце.

Медленно дошла до остановки, села в полупустой по случаю выходного автобус и бездумно смотрела в окно. Усталость брала свое: в период открытия школы я работала даже по ночам.

Вздохнула, достала телефон, набрала дочери, убедилась, что с ней все в порядке, и вышла на своей остановке.

Осень уже начинала намекать, что скоро наступит ее пора, солнце стремительно пряталось за горизонтом, а я шла, глядя строго вперед.

Привычно зашла в магазин, прикупив себе на ужин любимый кефир, и медленно побрела к дому, стуча каблуками по асфальту. Распущенные волосы лезли в глаза, но убирать их сил уже не было.

Я свернула в узкий проулок между двумя домами, прошла несколько метров, сворачивая в соседний с моим двор, и...

Я не сразу поняла, что случилось, когда в меня буквально врезалась махина весом килограмм девяносто, не меньше, и гренадерского роста, по инерции хватая меня и делая круг. Огромные ручищи сомкнулись на моей талии, меня развернули, прислонили спиной к стене, и...

– Твою ж...

Пауза, парень явно был занят тяжелым мыслительным процессом.

А потом:

– Пахнешь как богиня, – услышала я горячий шепот в ухо.

Дернулась и, кажется, ушла в глубокий аут. События разворачивались так стремительно, что удивляться и пугаться было некогда.

Мы были в узком тоннеле между домами, с одной стороны остановилась полицейская машина, слепя мигалкой, а с другой, как грибы после дождя, появились двое служителей правопорядка и гаркнули:

– Всем стоять! Никому не двигаться!

Почему-то я подумала, что команда была неуместной – мы и так никуда не двигались, руки нахала все еще лежали на моей талии, а мои – безвольно висели вдоль тела, ожидая, когда мозг, наконец, соизволит дать хоть какую-то команду.

– Блин, – выругался незнакомец.

Наконец он убрал наглые конечности с моего тела и поднял ладони вверх.

– Не шевелюсь. Я столб, я стена, я кирпич, – издевательски пропел он.

И подмигнул мне! Я же почему-то подумала, что аллегории у него так себе.

Из машины тоже вышли мужчины в форме, незнакомца красиво скрутили, а я наконец смогла его рассмотреть.

Очаровательный, да. И наглый. Очень наглый, я бы сказала. На грани фола. Он выглядел так, словно сошел со страниц какого-нибудь женского романа про плохих парней. Самоуверенность сквозила в каждом его движении, а улыбка была такой, словно его не арестовывали, а вежливо приглашали на фотосессию для супермодного журнала.

– Дамочка, проедемте! – приказал мне полицейский.

– Что? – ахнула я. – Я не могу!

– Проедемте! – строже приказал служитель правопорядка.

– Да я его впервые вижу! – возразила я.

– В отделении разберемся.

– Парни, отпустите красавицу, я с ней потом закончу... – подал голос нахал, сделал паузу и добавил: – Знакомство.

Я ахнула, округлила глаза и широко открыла рот.

– Ты что несешь?! – налетела я на незнакомца, но он только сверкнул глазами и позволил полиции увести себя в машину.

Меня тоже не очень тактично взяли под локоть и повели к автомобилю с мигалками.

– Товарищ полицейский, я его впервые вижу, зачем меня в отделение? – жалобно уточнила я.

– Протокол составим, и пойдете, – сурово отрезал мой собеседник, а меня усадили на заднее сидение вместе с этим... С ним...

Спасибо, что наручники на меня не надели.

Я сопела и старалась не поддаваться панике, искоса поглядывая на гада, который и заварил всю эту кашу. Казалось, его совсем не волновало, что нас арестовали. Парень просто был в моменте, в зоне комфорта и наслаждался каждой минутой.

– Вы что устроили? – снова налетела я на незнакомца. – Вам что, одному скучно было? Зачем вы меня схватили, одному дальше бежать скучно было?

– Да, – просто ответил он и в упор посмотрел мне в глаза.

И взгляд такой наглючий был, что я рассвирепела.

– Ах ты... Ты... Сволочь, гад!

Я начала колотить его сумочкой, ничего не видя вокруг. И совершенно не вспомнила в тот момент, что я женщина воспитанная и интеллигентная. Педагог в конце концов! По крайней мере последние пятнадцать лет точно была!

– Эй, а ну, прекратить, – гаркнул полицейский, сидящий передо мной на пассажирском сидении, – иначе хулиганку впаяю.

– Мне? – не поняла я.

– Тебе. Сидим тихо и молча. Услышу хоть один звук – задержу на пятнадцать суток.

– Меня? – я так обалдела, что выдавать могла только неуместные вопросы.

– Тихо! – строго повторил полицейский. – Иначе «браслеты» надену.

– Знаете, меня в первый раз арестовывают, это очень волнительно, но я все же уточню: «браслеты» – это наручники, да? – уточнила я.

– Да, – кивнул он.

А тот, что сидел рядом, только насмешливо улыбался.

Убью поганца! Насмерть! С особой жестокостью!

Я отсела подальше, обняла сумочку и уставилась в окно, стараясь рассуждать здраво. Здраво не получалось, ибо было страшно.

Не то чтобы я всю жизнь была скромной учительницей, которая вбивала в головы малышни мудрое, доброе и вечное, но полиция меня задерживала в первый раз. И что дальше? Кто этот парень, сидящий рядом? А вдруг он опасный преступник, а меня задержат как его подельницу? Или того хуже – посадят!

Боже мой, господи, если ты есть, помоги мне!

Поддавшись панике, я не сразу заметила, что нас привезли в отделение. Двое бравых офицеров вышли на улицу, нас заставили выйти из машины и повели в здание.

Я шла, с трудом перебирая ногами, колени от страха подгибались, а меня трясло. Добавляла угля в коктейль моей невменяемости еще и концентрированная ярость из-за самоуверенного типа, который чувствовал себя так, словно такие экскурсии для него норма.

Нас завели внутрь и заставили остановиться у комнаты дежурного, который лениво смотрел на нас через решетку.

– Колдун, – выплюнул дежурный, глядя на парня.

А тот издевательски склонил голову и выдал еще одну самоуверенную ухмылку. Кажется, в его арсенале их было немало, на все случаи жизни!

– Тихон Павлович, – поправил он дежурного.

– В обезьянник их, – рассвирепел дежурный.

– Эй, я тут вообще ни при чем, – попыталась достучаться я, но тщетно.

– Алехин придет, разберется, – махнул рукой дежурный.

– Я имею право на один телефонный звонок, – возразила я.

– Алехин придет, разберется, – повторил дежурный уже с нажимом.

У меня забрали мою сумку, обыскали, а потом в компании Тихона Павловича, чтоб его, Колдуна отвели в небольшую камеру.

Я вздрогнула, когда раздался скрежет замка, мужчина в форме ушел, а я...

– Я тебя убью!

Глава 2. Янина

Тихон зарылся пальцами в густую шевелюру и снова посмотрел на меня своим фирменным наглым взглядом. Он оценивающе прошелся по моей фигуре снизу вверх, задержал взгляд на груди и улыбнулся:

– Я Тихон.

– Что мне сейчас делать с этой информацией? – презрительно прошипела я.

– Пока просто запомнить, – огорошил он, выдавая новую улыбку.

Еще самодовольнее той, что была ранее.

– Вид у тебя такой строгий, – пропел он, облокачиваясь спиной о решетку, – училка, что ли?

Тихон сложил руки на груди, приподнял бровь и ждал ответа. Я молчала, вспоминая хоть одно цензурное выражение. Но они, как назло, куда-то испарились, а в голове вертелись только крутые обороты великого и могучего матерного.

– Тебя как зовут, училка? – сделал он новый заход.

– Знаешь что? – сорвалась я. – Как меня зовут – не твое дело! Ты лучше сделай так, что меня отсюда выпустили, и сиди один!

– Одному скучно, – лениво протянул Тихон, – а вот с тобой нам будет весело, обещаю!

– Мне и без тебя было не скучно, – пробурчала я. – Ты собираешься что-то делать?

– Да. Знакомиться с тобой, – закивал индивидуум.

– Чтобы нас отсюда выпустили! – Я даже ногой топнула от избытка чувств.

– Да никуда не денутся, к утру точно выпустят.

– К утру?! Ты предлагаешь мне ночевать здесь? С тобой?

– Знакомилась когда-нибудь в обезьяннике? – продолжал ухмыляться Тихон.

– Допустим, знакомилась, – пожала я плечами.

Кажется, мне удалось его обескуражить.

– И как? – хрипло уточнил он.

– Никак! – огрызнулась я. – За что тебя?

– За то, что мне боженька красоту и ум подарил, а им нет. Обиделись, – съехидничал он.

– Да? Что-то ни красоты, ни ума не заметила, – съязвила я в ответ.

– Заметила, просто делаешь вид, что ты холодная и неприступная недотрога. А мысленно ты уже едешь ко мне домой...

– Неправильный ты колдун, Тихон, ненастоящий, – хмыкнула я, – ни плащ-невидимку достать, чтобы от полиции убежать, ни мысли прочитать неспособен. И вообще, ты можешь помолчать?

– Зачем? – уточнил он.

– Я паникую, неужели не видно? И паниковать я желаю в тишине.

– Да не паникуй, я ж с тобой.

– С тобой я паникую еще больше. Откуда я могу знать, вдруг ты опасный преступник?

– Я развратный преступник, – подмигнул он.

– Все вы так говорите, – снисходительно фыркнула я.

– Иди ко мне – докажу, – сверкнул он глазами.

– Угу, только чур потом не плачь, – попросила я.

У Тихона восхищенно приоткрылся рот, а глаза азартно загорелись.

– И что ты со мной сделаешь? – уточнил он, делая шаг ко мне.

– Есть предположения? – чопорно уточнила я.

– Полно, – радостно махнул он рукой.

– Ладно, – согласилась я, – садись, будем спряжения учить.

– Не, ну в обезьяннике меня еще не спрягали, – заржал он.

– Все когда-то случается в первый раз, – вздохнула я.

– Ты меня не помнишь, да, училка? – вдруг посерьезнел он.

Я поперхнулась воздухом и очень пристально посмотрела в его лицо. Я готова была поставить на кон свои любимые сережки, что ЕГО я встретила в первый раз в жизни, но глаза Тихона были такими честными, что я засомневалась.

Тихон захлопал длинными ресницами, скрестил на груди, обтянутой черной футболкой крепкие руки и улыбнулся пухлыми губами. Приподнял широкую бровь и сверкнул медовыми глазами.

Затем, явно рисуясь, он провел рукой по двухдневной щетине, которая произрастала на его лице, и вытянул вперед длинную ногу.

И кто он? Родитель одного из моих учеников? Сосед? Сотрудник налоговой?

– Не могу вспомнить, – выдохнула я, – видимо, не такой ты интересный и запоминающийся, как думаешь.

– Мог бы обидеться, но не буду. Эту нашу встречу ты точно запомнишь.

– ЭТУ нашу встречу я очень постараюсь забыть! – фыркнула я. – Втянул меня в неприятности и...

– И даже спряжения учить отказываюсь, – веселился он, снова облокачиваясь плечом о решетку.

– Вот и ходи теперь как дурак необразованный, – решила я, – и сделай что-нибудь уже, я не собираюсь сидеть здесь всю ночь!

– И не будете! – вклинилось в наш диалог новое действующее лицо.

Лицо было при исполнении, в форме и очень симпатичное. Голубые глаза горели живым огнем любопытства, а мужчина продолжил:

– Капитан Шереметьев Богдан Дмитриевич, очень приятно!

– А мне-то как приятно, – всплеснула я руками. – Товарищ капитан Шереметьев, а когда нас выпустят?

– Колдун, – вздохнул товарищ капитан, с укором посмотрев на Тихона. – Что опять?

– Ничего, – пожал плечами Тихон, – слушай, Бага, отпусти девчонку по-братски, а? Я ее случайно зацепил, хотел, как Челентано...

– Превосходно, – уперла я руки в бока, – товарищ капитан, а что мне надо сделать, чтобы этого Д’Артаньяна у вас до утра оставили? А лучше на пятнадцать суток.

– Она в меня уже влюбилась, – громким шепотом «поделился» Тихон с капитаном.

– Только в твоих фантазиях, – возмутилась я.

– Прямо взглядом раздевала, пока ты не зашел, – громким шепотом продолжал «рассказывать» полицейскому Тихон.

– Чушь, – выдохнула я и, кажется, покраснела.

– Смотри, как щечки покраснели, раздевала, еще бы чуть-чуть, и я был бы весь твой, а Бага посмотрел бы шоу феерии, – продолжал злить меня Тихон.

– Извращенец, – фыркнула я, скрещивая руки на груди.

Когда самоуверенность раздавали, Тихон влез без очереди и забрал все!

– Да, – просто согласился Тихон, – я вижу, ты в меня с первого взгляда влюблена. Предлагаю сейчас оставить это жуткое место без нашего присутствия и отправиться куда-нибудь вместе. Представь: ты, я и музыка. И весь мир принадлежит нам.

Я долго думала с цензурным ответом, мысленно перебрала все некультурные жесты, которые знала, но ничто из этого не могло в полной мере показать то, что я в тот момент чувствовала и какими узкими тропками хотела послать поганца в сторону теплых краев.

А товарищ капитан Шереметьев, вместо того чтобы бороться со злом, взял и примкнул к нему, ухмыляясь и перекатываясь с пятки на носок.

– Молчание – знак согласия, – сделал вывод Тихон, насмешливо ухмыльнулся и отвернулся от меня к товарищу капитану Шереметьеву.

Сказать, что я была в шоке – это недооценить степень того состояния, в котором я находилась в тот вечер.

– Ну что, выпустишь? – спросил Тихон у товарища капитана.

– Ты зачем от наших убегал? – уточнил Шереметьев.

– Опаздывал, – загадочно ответил ему Тихон.

– Куда?

– По делам, – тем же тоном с нотками загадочности продолжал Тихон.

– Ты когда-нибудь серьезно нарвешься, – пообещал ему Шереметьев.

– Угу, завтра, – согласился Тихон, – может, даже сегодня.

– Оставить бы тебя до утра, чтобы дров не наломал, – задумчиво пробормотал капитан.

– Я аккуратно, – напевно пообещал Тихон, – больше не попадусь, зуб даю.

– Ария? – страдальчески уточнил капитан.

– Угу, – согласился Тихон, а я напряглась.

Ария? Он музыкант, что ли? Песни пел у меня во дворе, и его решили задержать, не зная, что сегодня у руля индивидуума таракан по имени Д’Артаньян?

Или Ария – это имя? Получается, у него есть девушка, а этот... Челентано со мной заигрывает? Хуже того – он притащил меня сюда с собой, дабы не скучать?

Ну и засранец! У меня впервые за много лет случился ступор. Я все еще не могла подобрать подходящий ему эпитет, который бы раскрывал все, что я о нем в тот момент думала.

Капитан закатил глаза, вздохнул и ушел звать дежурного, снова оставляя нас наедине.

Я скрестила руки на груди и сузила глаза, прожигая Тихона взглядом. Он немного подумал, его глаза насмешливо сверкнули, а сам он поднял руку, зарываясь пальцами в волосы.

– Я с тобой никуда не поеду, – предупредила я.

– Ты много потеряла, – горячо предупредил он.

Я решила быть выше всего этого! Замолчала и старалась смотреть куда угодно, только не на нахала. Тот, впрочем, тоже потерял ко мне интерес, поняв, что остаток ночи он проведет не в моей компании.

Минут через пять напряженной тишины вернулся капитан Шереметьев. Открыл замок на решетке и радостно выдал:

– На выход с чистой совестью, с Алехиным я порешаю.

Тихон хотел выйти первым, потом вспомнил, что в камере не один, решил играть в Д’Артаньяна до конца и шутливо пропустил меня вперед.

Я гордо вышла, мазнув по нему равнодушным взглядом, и вопросительно посмотрела на товарища капитана.

Нас проводили к выходу, мне вернули мою сумочку, а я почти бегом побежала подальше от отделения, Тихона и его приколов...

Вызвала такси и решила воспринимать этот вечер как короткое приключение, призванное разбавить серость моего бытия. Приехала домой, позвонила дочери, приняла душ, и когда ложилась спать, о Колдуне уже не вспоминала.

Но кто же знал, что в тот вечер высшие силы решили все по-своему...