Читать книгу "Волчица. Охота на Чеченца"

Глава 4

Телефон на столе начинает вибрировать. Смотрю на экран – Аминат. Эта сука. Ненавижу её, но знаю, что она не отстанет. Отвечаю, грубо бросаю:

– Чего тебе?

Её голос холодный как лед, так бы и разодрал ей пасть и вырезал оттуда язык:

– Нам нужно встретиться, Марат. Это важно.

– Иди на хуй, – отвечаю, бросаю телефон на стол. Но через несколько секунд он снова вибрирует. Сообщение. Открываю и вижу фото. На нём одна из заключённых душит Алису. Руки начинают трястись. Всматриваюсь в посиневшее лицо и чувствуя как холодный пот катится градом по всему телу. Блядь. Сука. Долбаная, бешеная сука.

Сразу звоню обратно.

– Где и когда? – спрашиваю, стараясь держать голос ровным. Она смеётся:

– Через час, в вашем любимом с Шахом месте.

Я кидаю трубку и хватаю ключи. Тварь…специально выбрала это проклятое место! От одной мысли, что увижу эти стены начало тошнить.

Подъезжаю к заброшенному складу, где мыв последний раз слышал крики Алисы. Аминат уже там, её лицо выражает абсолютное спокойствие. Мерзкая змея. Придет день, когда я сдеру с нее кожу живьем.

– Что тебе нужно? – рычу я, приближаясь к ней. Она смотрит на меня, её глаза ледяные.

– Мне нужен ребёнок Алисы, – говорит она. – Она должна отказаться от него. Как ты это сделаешь, меня не волнует. Я хочу получить этого ребёнка. Иначе Алиса умрёт.

Я смотрю на неё, ярость накатывает волной. "

– Пусть умирает, я с ней развелся, она мне никто! – отвечаю я, голос полон презрения. – Мне всё равно!

Она усмехается, достаёт телефон и начинает набирать номер.

– Хорошо, я сейчас дам команду, чтоб ее хорошенько отымели бутылкой во все дыры, а потом прикончили. Пусть всё будет по-твоему.

Я рву телефон из её рук и швыряю его на землю.

– Только попробуй, сука!"– кричу, дрожа от ярости и бессилия. На меня направлены дула сразу двух пистолетов.

Аминат смеётся, её смех звучит как оскорбление.

– Марат, ты думаешь, что можешь что-то изменить? У меня достаточно денег, чтобы устроить ей адскую кровавую смерть. Ты этого хочешь?

Я хватаю её за горло, прижимаю к стене. Мне плевать на ее кобелей с пушками.

– Ты не понимаешь, с кем связываешься! – шепчу я, глаза налиты кровью.

Она смотрит на меня, её лицо искажено улыбкой.

– Алиса сдохнет, если ты не сделаешь, как я говорю. Выбирай или ты подчинишься мне или ее подчинят себе взбесившиеся суки лесбиянки.

Отпускаю её, отступаю. Внутри меня всё кипит. Хочу убить её, но понимаю, что пока это невозможно. Аминат все время смеётся, её смех режет по ушам.

– Ты знаешь, что делать, – говорит она, уходя.

Остаюсь один, мои мысли в хаосе. Алиса. Ребёнок. Внутри меня бушует огонь, но я знаю, что должен сделать выбор. Возвращаюсь домой, беру виски, пытаюсь забыться, но не могу. В голове только одно: как я могу спасти её? Да, тварь, да, шлюху. Да, уже не мою. Но, блядь, если она умрет я сойду с ума. Я перегрызу свои вены зубами. Ночь проходит в агонии. Утром, с больной головой, понимаю, что должен что-то делать. Беру телефон, набираю номер адвоката.

– Виталий, мне нужно, чтобы Алиса отказалась от ребёнка. Ты можешь это устроить?

Он молчит на другом конце, потом тихо отвечает:

– Марат, ты уверен? Это очень серьёзно.

– Чёрт возьми, да! Сделай это, и быстро, – кричу я в трубку.

– Будет сделано…Я как раз еду в роддом.

Дни проходят в тумане. Я не знаю, что происходит, но чувствую, как время уходит. Встречаюсь с Виталием, он приносит документы.

– Она подписала, – говорит он, передавая бумаги мне. Я смотрю на них, внутри всё переворачивается.

– Хорошо, – шепчу я, забирая документы.

Снова встречаюсь с Аминат. Передаю ей бумаги, её глаза сверкают торжеством.

– Ты сделал правильный выбор, – говорит она, забирая документы. Я молчу, ярость и ненависть бурлят внутри. – Но это только начало…Я жду когда ты принесешь этого маленького ублюдка ко мне.

– Зачем тебе ребенок, Аминат?

– Мой муж…какая насмешка, ведь он знал, что я бесплодна, он завещал часть денег мне, а часть своему ребенку, которого нет и не должно было быть! Я хочу чтобы все деньги остались в семье!

Она уходит, я остаюсь один. Виски больше не помогает. Только пустота и боль. Моя жизнь разрушена, но я спас Алису. Не знаю, правильно ли это, но выбора у меня не было. Возвращаюсь домой, ложусь на кровать, смотрю в потолок. Внутри всё горит. Отдать ей младенца…младенца, которого я не ждал и не любил, зачатого в боли и насилии.

***

Я договариваюсь с начальницей тюрьмы. Лидия Ивановна, женщина с холодными глазами и лицом, на котором не читается ни капли сочувствия. Мы встречаемся в небольшом ресторане в городе, и я ставлю перед ней условия. Она должна передать мне ребёнка Алисы в ближайшее время. Деньги, много денег – это всё, что нужно для того, чтобы она согласилась. Её глаза светятся жадностью, и она кивает. Всё решено. Проходит время. Нервы натянуты до предела. Я жду, когда всё будет сделано. Наконец, приходит день, когда я должен забрать ребёнка. Я жду эту продажную шкуру на окраине города. Она передаёт мне малыша, завернутого в одеяло. Я передаю ей чемоданчик с наличностью. Молча. Все молча.

Она уходит, а я остаюсь с младенцем на руках. Я смотрю на него и сердце сжимается. Он похож на Алису. Белокурый, глаза светлые, кожа белая. Вижу её черты, и внутри всё кипит. Малыш заплакал, и я инстинктивно принялся его покачивать… и даже напевать что-то себе под нос. Потом спохватился и замолчал, всматриваясь в нежное личико. Стиснув челюсти, я решаю, что ребёнок не достанется Аминат. Он никому не достанется.

Я еду за много километров в другой город, беру малыша на руки и направляюсь к «окну жизни». Место, где оставляют ненужных детей в одном из домов малютки. Он кричит от голода, разрывается и рвет мне душу и сердце. Но это мой выбор. Я выбираю жизнь. Потому что Аминат уничтожит этого ребенка, как только переоформит все на себя как его опекун. Я подхожу к серому зданию, сердце бьётся, как сумасшедшее. В голове только одна мысль – защитить его от Аминат. Если суждено…то когда-нибудь он найдется.

Оставляю малыша в «окне жизни», он плачет, словно зовет меня, но я уже решился. Дожидаюсь, пока кто-то из работников дома малютки заберёт мальчика. Смотрю, как они его уносят, и внутри всё переворачивается. Но это лучшее решение. Он будет в безопасности.

Возвращаюсь домой. Аминат уже знает. Она врывается в мой дом, глаза горят ненавистью.

– Где ребёнок? – кричит она. Стою перед ней непреклонный, сжимаю кулаки.

– Он не достанется тебе, – отвечаю я. Её лицо искажается от ярости, и она бьёт меня по щеке. Рывком хватаю её за руку, глаза суки расширяются от ужаса. В этот момент подскакивают её люди, наставив на меня пистолеты. Чувствую, как металл холодит кожу на затылке, но мне всё равно. Внутри меня бушует дьявольский огонь.

– Ты не получишь его, – шепчу я сквозь стиснутые зубы. Её люди готовы стрелять, но я стою твёрдо.

– Ты долбаный, больной ублюдок, твои мозги сожрал алкоголь! – шипит она, пытаясь вырваться. – Ты испортил все мои планы! Ты за это заплатишь!

Её слова, как яд, но я не поддаюсь. Я знаю, что сделал правильный выбор. Малыш будет в безопасности. Пусть она рвёт и мечет, мне всё равно.

– Ты тронешь женщину? Беззащитную? Безоружную? А слабо наказать меня? Мужика? М?

– Беззащитная овца убила моего мужа!

– С чего ты так решила? Может я с ней договорился и твоего козла убил именно я?

– Тогда почему она вытащила тебя из тюрьмы?

– Это уже не твое дело! Давай! Используй меня! Ты же хочешь мести! Мсти!

– Уберите пушки! – командует она.

Её люди медленно опускают пистолеты, видя, что разжал руки. Аминат отступает, её глаза полны ненависти.

– Это не конец, Марат. Ты пожалеешь об этом. Потому что я отомщу именно тебе! А теперь просто ответь – куда ты отнёс ребёнка? – шипит она, её голос леденящий. Я смотрю на неё, сердце стучит, как барабан. В голове только одна мысль – защищать.

– Ребёнок умер, – говорю я, голос ровный, холодный. – Я выбросил его тело в реку. Все. Забудь. Нет ребенка!

Она смотрит на меня, глаза сужаются.

– Ты лжёшь, – говорит она, приближаясь. – Я вижу это. Ты думаешь, что сможешь обмануть меня? Я молчу, сжимаю кулаки. Она не должна узнать правду. Никогда.

– Он мёртв, – повторяю я, чувствуя, как внутри всё кипит. – Его больше нет. Если ты хотела причинить боль Алисе, то ты опоздала. Это сделал я. Или ты думаешь я позволил бы жить этому ублюдку? Моя жена сделала меня рогоносцем и трахалась с твоим мужем!

– Ты…ты убил младенца?

– Да, я свернул ему шею и вышвырнул его в реку.

– Да ты монстр! – она расхохоталась. – Это тоже неплохой исход!

Ее смех холодный и жестокий.

– Но ты все же думаешь, что можешь меня остановить? Ты ошибаешься, Марат. Она приближается ещё ближе, её лицо искажено яростью. – Я заставлю тебя подчиниться. Ты будешь стоять на коленях передо мной.

Я смотрю на неё, глаза налиты кровью. Все вены пульсируют от напряжения, мне хочется оторвать ей голову голыми руками.

– Никогда, – рычу я, готовый сорваться. Но она продолжает, её голос становится ещё более зловещим.

– Если хочешь, чтобы твой уродец Шамиль и твоя любимая сука Алиса остались живы, ты женишься на Мадине. Ты станешь моей личной шавкой. Одно неверное слово – и ты получишь в коробке пальцы Алисы и Шамиля.

Внутри всё закипает, ярость накатывает волной.

– Только тронь моего сына и тебе матку наизнанку выверну!

– У меня нет матки, дорогой. Так что ты в пролете!

– Ты думаешь, что можешь меня сломать? Ты ошибаешься, Аминат.

Но её глаза полны уверенности. Она знает, что держит меня за яйца.

– Ты сделаешь, как я говорю, – шипит она, её голос тихий, но полный угрозы. – Иначе ты потеряешь всё, что тебе дорого. И это далеко не дом и деньги!

Сжимаю кулаки, чувствую, как ногти врезаются в ладони. Ненависть к Аминат бурлит внутри, но я знаю, что она способна на всё. Я не могу рисковать жизнью Алисы и Шамиля.

– Хочешь женить меня на Мадине? – спрашиваю, голос полон презрения. – На хрена тебе это?

– Твоя маленькая сестричка помогала мне. Я пообещала, что помогу ей. И она станет твоей женой. А еще это такое наслаждение заставить тебя подчиниться моим приказам.

– Блядь! Твою ж мать! Мадина!

– О дааа, но я не обещала ей, что все будет сладко. Надо бояться своих желаний. Они могут исполниться. Ты женишься на Мадине, – говорит она, её глаза сверкают торжеством. – Ты станешь моим. Ты будешь делать всё, что я скажу.

Я смотрю на неё, ярость и ненависть борются внутри меня.

– Хорошо, – шепчу я, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Я сделаю это. Но знай, придет время и я начну исполнять свои желания.

– Разве что на том свете, Марат.

Аминат улыбается, её лицо сияет победой.

– Ты сделал правильный выбор, Марат. Ты мой. И ты всегда будешь моим.

Она разворачивается и уходит, оставляя меня одного в комнате. Я смотрю ей вслед, чувствуя, как внутри всё горит.

Проходит несколько дней. Я пытаюсь смириться с этой мыслью, но это невозможно. Жениться на Мадине. Стать шавкой Аминат. Я чувствую, как каждый день внутри меня умирает что-то. Я живу только ради той, кто меня предала и моего маленького Шамиля. Но это не жизнь. Это ад.

Глава 5

Глаза Мадины полны ожидания.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, Марат, – говорит она, её голос мягкий. – Я всегда хотела быть с тобой.

Я смотрю на неё, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения. Сука, которая отвела Алису в полицию…Сука, которая знала об ее изменах.

– Я делаю это не ради тебя, – говорю я, голос холодный. – Ты мне безразлична и противна. Между нами никогда ничего не будет. При первой же возможности я с тобой разведусь.

– Я все это делала ради тебя!

– Спелась с моим врагом? Докладывала ей о том, что происходит в семье? Свела в могилу бабушку? Это ты делала ради меня?

Замахнулся, чтобы отвесить ей оплеуху, но остановился. Она сжалась в комок, спрятала лицо. Я хотел ударить так чтоб отлетела на несколько метров, но не смог.

Пока не смог. Но если будет нудить и попадаться мне на глаза, то я за себя не отвечаю.

– Я люблю тебя! – шепчет она.

– Хера с два! Ты любишь себя! Ты любишь себя рядом со мной!

– Мы сможем быть счастливы. Вместе.

– Счастливы? Поверь, теперь ты будешь самой несчастной, я тебе обеспечу ад. Ты пожалеешь, что вышла за меня замуж!

Свадьба проходит в тишине. Нет радости, нет праздника. Только холод и пустота. Я смотрю на Аминат, её лицо сияет торжеством. Она победила. Она сломала меня. Но я не сломаюсь окончательно. Да, моя жизнь теперь похожа на бесконечное разложение мертвеца, но я не встану на колени.

Свадьба. Чертовски пышная, не моя. В голове только ярость. Мадина стоит рядом, улыбается. Аминат тоже улыбается. Она выиграла. Я в костюме, который жмет, словно петля на шее. Вокруг гости, радость, смех. Но внутри меня все кипит. Хочу всё к черту разнести, но держусь. Не хочу доставить им удовольствие видеть меня в дерьме, неуравновешенного, отчаявшегося, беспомощного.

Пытаюсь не напиться, но не получается. Виски льется рекой. Один бокал, второй, третий. Голова уже плывет, но мне всё равно. Мадина что-то говорит, но я не слушаю. Всё это фальшивка. Чертова игра, в которой я марионетка. Аминат наблюдает, её глаза сверкают холодным торжеством.

Церемония заканчивается, мы выходим. Шампанское, тосты, поздравления. Внутри только пустота и огонь. Напиваюсь в хлам. Мадина ведет меня в комнату. Её руки нежные, но я чувствую только отвращение. В голове пьяный туман, все расплывается. Она пытается меня удержать, но я вырываюсь. Хочу уйти, хочу забыть. Я не собираюсь ее трахать. Лучше блядь отрезать себе член.

Аминат появляется из ниоткуда. Её лицо маячит перед глазами, она томно поводит ресницами.

– Идем со мной Марат…ты же помнишь – подчинение и все будет хорошо, – говорит она, и я не могу сопротивляться. Она ведет меня в свою комнату. Закрывает дверь. В голове туман, но я вижу, как она медленно снимает одежду. Её тело стройное, но я не чувствую ничего. Только ярость.

Она ложится на кровать, её глаза сверкают.

– Ты отнял у меня мужа, значит, станешь моим любовником, – шипит она. Ослушаешься – пожалеешь. Удовлетвори меня, Марат! Твоя шлюха кричала од тобой? Она трахалась с моим мужем, а я буду трахаться с тобой. Давай…начинай мне угождать. Не забывай, что я знаю где твой сын. Хочешь уже через час тебе привезут его мизинец? И не думай меня убить…я отдала приказ, что как только умираю я – умирает и твоя шалава и твой сын! Так что моя жизнь – залог того, что и они будут жить!

Слова режут слух, как нож. Я смотрю на неё, сжимаю кулаки. Ругаюсь сквозь зубы, но делаю шаг к постели. Потом ещё один. Внутри всё горит, но я знаю, что должен это сделать. Подхожу ближе, её глаза полны торжества. Хочу убить её, но не могу. Она сильнее. Она держит мою жизнь в своих руках. Ненавижу её, ненавижу себя. Но делаю то, что она требует.

– У меня не стоит…, – хрипло говорю я и смотрю на нее, – не все можно сделать по твоему приказу.

– Ублюдок! – шипит она и встает с постели. Голая, красивая и мерзкая до тошноты. Опускается передо мной на колени, сдергивает с меня штаны и берет мой вялый член в рот. Он встает…через какое-то время. Она поворачивается ко мне задницей и прогибается. Сука! Хера с два ты получишь удовольствие. Я пристраиваюсь сзади и рывком врываюсь в ее анус. Орет от боли. Но я крепко держу ее за волосы.

– Начинай получать удовольствие…Аминат!

И она таки его получает. Кончает тварь подо мной и бесит еще больше. Я ебу ее как последнюю псину, во все дырки, она сосет мой член после своей задницы и я кончаю ей в горло. И с яростью я вижу, что она довольна. Тварь!

Всё расплывается в пьяном тумане. Её тело рядом, её дыхание. Холодное, пустое. Я лежу на спине, смотрю в потолок. Внутри только боль и ненависть. Всё это ад. Чистый, выжигающий душу ад.

Утро приходит с головной болью и ощущением грязи. Встаю, едва держась на ногах. Вижу, как Аминат смотрит на меня, её глаза полны удовлетворения. Она выиграла. Но я ещё жив. Я не сломался. Выхожу из комнаты, Мадина ждёт меня. Её лицо полное тревоги.

– Что случилось? – спрашивает она, – Зачем ты ей был нужен?

– Чтобы оттрахал ее.

– И ты…ты это сделал? – кричит Мадина, дрожа всем телом.

– Да, я это сделал и сделаю столько раз, сколько она захочет. Ты ведь этого хотела, когда сливала меня ей?

Она рыдает, а я ухожу к себе в комнату, чтобы стоять под душем и смывать с себя прикосновения и слюни этой суки. Я ее трахал. А кажется, что меня изнасиловали. Ублюдина!

***

Проходит несколько дней. Жизнь становится ещё более пустой. Виски больше не помогает. Каждая ночь – это ад. Каждый день – это борьба с самим собой. Но я держусь. Деньги Мадины уходят на долги, на расплату с кредиторами. У нее большое состояние… я даже не думал, что эта дрянь имеет такие активы.

Аминат продолжает контролировать мою жизнь. Её приказы становятся всё более жестокими. Но я выполняю их, сжимая зубы. Я не сломаюсь. Я не позволю ей победить окончательно. Мадина пытается быть рядом, но я с омерзением отталкиваю её. Она часть этой игры, и я не могу ей доверять. Однажды я сверну ей шею…Однажды я оставлю ее без копейки и вышвырну на улицу.

Вечером Аминат вызывает меня к себе. Её глаза сверкают, она красиво одета, от нее веет лоском и аристократизмом. А еще мертвечиной. Горгона, блядь. Ее волосы, эти змеи на голове, когда я пьяный деру ее со всей мочи, мне противно к ним прикасаться, мне кажется что они кишат на ее голове.

– Ты хорошо себя ведёшь, Марат, – говорит она, её голос полный сарказма. – Но помни, одно неверное слово – и ты потеряешь всё.

Я смотрю на неё, сдерживая ярость.

– Наслаждайся, – шепчу я, чувствуя, как внутри всё кипит.

Её глаза сверкают, она уже раздета. Я подхожу к ней, внутри всё кипит. Грубо хватаю её, её дыхание становится прерывистым. Она любит это, ей нравится моя ярость. Мы занимаемся сексом, грубо, жестоко. Я не чувствую ничего, только боль и пустоту.

После она лежит рядом, её рука на моей груди.

– Теперь я твой агент, – говорит она, её голос полный уверенности. – У тебя скоро будет новый бой. Ты получишь тридцать процентов, если выиграешь. Пора тебе постепенно вылезать из дерьма. Но только так, как я скажу.

Я смотрю на неё, глаза налиты кровью.

– Ты думаешь, что можешь контролировать меня? – шепчу я, голос полный ярости. Она улыбается, её лицо сияет торжеством.

– Я уже контролирую тебя, Марат. Ты мой. И ты всегда будешь моим.

***

Наступает день боя. Я выхожу на ринг, внутри всё кипит. Противник сильный, но я сильнее. Вижу его лицо, и в нём всё зло, что я чувствую к Аминат, Мадине, всему этому миру. Я бью его с яростью, чувствую, как каждый удар освобождает меня от части боли. Я ломаю ему кости, я понимаю, что после этих ударов он станет инвалидом, но мне плевать. Победа. Я стою над побеждённым противником, сердце бьётся, как сумасшедшее. Внутри всё ещё огонь, но я знаю, что это только начало. Я не сломаюсь. Я буду бороться до конца. Придет день когда я вытащу из Аминат позвоночник и отдам собакам. Возвращаюсь в раздевалку, Горгона ждёт меня там. Её лицо сияет, глаза сверкают торжеством.

– Ты сделал это, Марат, – говорит она, её голос полный удовлетворения. – Ты победил. Теперь у тебя есть шанс выбраться из дерьма. Но помни, это только начало. И помни…кто дает тебе шанс.

– Засунь этот шанс себе в пи***у!

– Какие мы грубые…Я хочу чтобы ты вылизал меня прямо здесь.

– Я могу только оторвать тебе клитор. Шах не предлагал тебе обрезание? Ты слишком озабоченная. Давай…отсоси и я может быть тебя здесь трахну.

– Трахнешь! – рычит она и становится на колени. Со всей дури бью ее по лицу, а она смеется, широко открывает рот и заглатывает мой член. Чтоб ты подавилась и сдохла, мразь…Но мне пока нужно чтобы она оставалась живой. Пока я не отниму у нее сына и не буду уверен, что Алисе ничего не угрожает.

Всю ночь я не могла уснуть. Мысли, как острые ножи, резали разум на части. Марат. Его лицо, его глаза, его голос – всё это стало для меня ядом, который я вливала в себя с каждым воспоминанием. С каким-то едким мазохизмом я сводила сама себя с ума. Мне болело. Болело так сильно, что иногда казалось, что кожу содрали до мяса. Как мог он так предать меня? Как мог он так жестоко поступить с Шамилем? С ЕГО Шамилем… Я хотела вырвать это имя из своих мыслей, но оно пульсировало, как незаживающая рана. Каждый раз, когда я вспоминала о мальчике, я чувствовала, как в груди разливается холод, а внутри всё сжимается от боли.

Я любила его, заботилась о нём, словно он был частью меня. Я знала, что он не мой сын, но это никогда не имело значения. Для меня он стал родным. Марат принес его в мою жизнь, и я приняла его всей душой. Когда я узнала о том, что Шамиля отправили в этот ужасный интернат, что он страдает в боли и одиночестве, сердце разрывалось от тоски. Я чувствовала, как ненависть и ярость раздирают меня на части, как каждая часть моего существа кипит от злости и беспомощности. Как Марат мог так поступить? Как мог он оставить его в таком месте, где каждый день для Шамиля – ад? Я старалась быть сильной, старалась не поддаваться этим мыслям, но каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной вставало лицо Шамиля. Я видела его испуганные глаза, слышала его крики, и внутри меня всё переворачивалось от боли.

***

В тот день, когда кусок меня словно отмер, я сидела в комнате, нервно барабаня пальцами по столу. Внутри меня всё кипело, всё сжималось от напряжения. Миро сказал, что у него есть важная информация для меня, что мне нужно увидеть её собственными глазами. Я не знала, что ожидать, но сердце подсказывало мне, что ничего хорошего я не увижу. Когда он вошёл в комнату, его лицо было серьёзным, даже немного мрачным. Он молча положил передо мной толстую папку с фотографиями. Я не сразу решилась её открыть. В голове пульсировала мысль, что мне лучше не знать правду, что лучше жить в неведении. Но я знала, что должна это сделать. Я должна была узнать всё, каким бы ужасным это ни оказалось. Я открыла папку и начала перелистывать фотографии. Сначала были обычные снимки – Марат с Аминат в общественных местах, в ресторанах, на встречах. Но с каждым новым снимком мне становилось всё хуже. Вижу их вместе, смеющихся, их тела близко друг к другу, словно между ними нет ничего и никого. Я чувствовала, как внутри всё холодеет, как каждая фотография вырезает часть моего сердца. Но самое страшное началось, когда я дошла до фотографий, сделанных явно в тайне, с камер, установленных в спальне. Я смотрела на то, как Марат обнимает Аминат, как его руки скользят по её телу, как она, смеясь, опрокидывает его на кровать. Эти кадры были отвратительны, грязны, словно они пытались вытравить из меня последние остатки того, что связывало меня с ним.

Я видела, как Марат, тот самый Марат, которого я когда-то любила, был у неё в постели. Я видела, как его руки скользили по её коже, как его губы касались её шеи, как они сливались в поцелуях, от которых у меня внутри всё переворачивалось. Но что меня поразило больше всего – это его лицо. На этих снимках я видела человека, который был сломлен, чьи глаза были полны пустоты, чьи движения были механическими. Он стал её игрушкой. Не мужчиной, не любовником, а просто вещью, которой она управляла, как хотела. Снимки показывали каждую мерзкую деталь их связи. Они были брутальны в своей откровенности, в том, как Марат выполнял её прихоти, как он спивался, становился всё более жалким. Я видела, как он пил в баре с Аминат, как его лицо становилось всё более угрюмым, а глаза – потухшими. Он больше не был тем Маратом, которого я знала. Он превратился в тень самого себя, игрушку в руках женщины, которая использовала его для своих целей.

Миро сидел напротив, молча наблюдая за моей реакцией. Он видел, как я сжимаю кулаки, как мои руки дрожат от ярости и отвращения. Я не могла сдержать слёз, они сами текли по моим щекам, капали на фотографии, которые разрывали моё сердце на куски. Как мог он так опуститься? Как мог он стать этим жалким существом?

– Она его агент, – тихо сказал Миро, его голос был наполнен сожалением. Она полностью контролирует его. Марат – её марионетка, её любовник. Он больше не принадлежит самому себе.

Эти слова вонзились в меня, как острые бритвы. Всё, что я видела, всё, что я узнала, показало мне, что Марат больше не тот человек, которого я знала и любила. Он стал другим, стал её. Это было невыносимо. Я чувствовала, как внутри меня всё горит от ненависти к ним обоим, но ещё больше я ненавидела себя за то, что когда-то верила в него, за то, что когда-то любила его.

Я захлопнула папку, чувствуя, как меня накрывает волна отвращения и боли. Я не могла больше смотреть на эти снимки. Миро сидел молча, понимая, что мне нужно время, чтобы переварить увиденное. Но я знала одно – я больше никогда не смогу смотреть на Марата так, как смотрела раньше. Он был мёртв для меня, как мужчина, как человек. Его больше не существовало в моём мире. Эти снимки – последнее, что я хотела видеть. Но теперь они были выжжены в моей памяти навсегда, словно клеймо, напоминающее о том, кто он есть на самом деле. О том, как низко он пал. О том, что моя любовь к нему была лишь иллюзией.

И где-то на задворках этого ада вырисовывалась сука – Мадина. Мадина, его жена. Моя ревность к ней была почти осязаема. Она стояла между нами, как невидимая преграда, всегда присутствующая, всегда напоминающая о том, что я была лишь временной частью его жизни. Она получила от него всё, что я хотела, и это сводило меня с ума. Я пыталась прогнать эти мысли, но они возвращались вновь и вновь, как беспощадные волны, накатывающие на меня и утягивающие в бездну. Но если свадьбу с Мадиной я могла понять. Не принять, нет, а хотя бы понять, то его отвратительные, гадкие отношения с Аминат просто разъедали меня как кислота.

Когда я узнала, что Шамиля забрали в этот ужасный интернат, я не могла просто сидеть сложа руки. Мне нужно было действовать. Я должна была спасти его, должна была вытащить его оттуда, даже если это было бы последнее, что я сделала в своей жизни. Миро был моим единственным спасением в этом хаосе. Этот человек, верный Раде, теперь стал моей последней надеждой. Я знала, что могу доверять ему, знала, что он поможет мне, как помогал Раде.

Миро был старше меня, но его ум был острым, как лезвие, его связи простирались далеко за пределы того, что я могла представить. Когда я рассказала ему о том, что узнала, когда поделилась своими страхами и болью, он посмотрел на меня с глубокой грустью в глазах. Я видела в его взгляде то, что не видела уже долгое время – понимание. Он видел мою боль, чувствовал её, и это было тем, чего я так отчаянно искала.

– Ты должна действовать быстро, – сказал он, его голос был спокоен, но твёрд. – Мы найдём Шамиля, вытащим его оттуда. Но ты должна быть готова к тому, что тебе придётся пойти на крайние меры. Я кивнула, не понимая до конца, что он имел в виду, но зная одно – я должна сделать всё, чтобы спасти Шамиля. Миро нашёл детектива, человека с тёмным прошлым и мрачными глазами, который мог проникнуть в самые скрытые уголки и добыть информацию, которую никто другой не смог бы найти. Я знала, что могу довериться ему, знала, что он сделает всё возможное.

Прошло несколько дней, но для меня это было как вечность. Каждый час, каждую минуту я думала о Шамиле, представляла себе, как он страдает, как его хрупкая психика разрушается под давлением жестоких условий интерната. Моё сердце сжималось от боли, и я не могла найти покоя. Наконец, детектив сообщил, что он нашёл его. Шамиль был в закрытом специнтернате для детей с тяжёлым аутизмом. Условия были ужасны. Я чувствовала, как внутри меня всё переворачивается, когда я услышала это. Детектив рассказал, что Шамиля перевели туда недавно, по настоянию неких лиц. Он не смог узнать, кто именно, но я знала – это была Аминат или Мадина. Они хотели навсегда убрать его из жизни Марата, чтобы не мешал… а он позволил. Ублюдок! И это разрывало меня на части. Я ненавидела их всех. Ненавидела Марата, ненавидела Аминат, ненавидела Мадину. Они разрушили всё, что было для меня важным. Но больше всего я ненавидела себя за то, что позволила этому случиться. Потеряла своего сына, которого украл Марат, потеряла Шамиля.

– Мы должны его спасти, – сказала я Миро, когда он сообщил мне эту ужасную новость. – Мы должны вытащить его оттуда, любой ценой.

Миро посмотрел на меня с серьёзным выражением лица.

– Это будет нелегко, и не дешево, – ответил он. – Но у меня есть план. Ты должна мне доверять, Алиса. Это будет опасно, но я знаю, как сделать так, чтобы никто не узнал, что Шамиль у тебя.

Его слова удивили меня.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от надежды и страха.

– Если мы хотим, чтобы Шамиль был в безопасности, чтобы никто не пытался его найти и уничтожить, все должны поверить, что он умер, – объяснил Миро. – Это единственный способ защитить его и дать ему шанс на нормальную жизнь.

Я замерла, осознавая, что он говорит. Миро собирался инсценировать смерть Шамиля, чтобы спасти его. Это было безумно, это было рискованно, но это был единственный выход. Я понимала, что не могу позволить себе слабость, что должна быть сильной ради Шамиля и моего малыша. Но эта мысль всё равно разрывала меня на части. Как я могу сделать это? Как я могу позволить всем думать, что Шамиль мёртв, даже если это ради его спасения? Но я знала, что у меня нет выбора. Я должна была довериться Миро, как доверялась Раде. Я кивнула, сжимая кулаки, чтобы не показать, как внутри меня всё дрожит от страха.

– Сделай это, – сказала я тихо. – Сделай всё, что нужно.

Миро кивнул, и я видела в его глазах тот же холодный расчёт, который когда-то был у Рады. Он знал, что делает, и я знала, что могу довериться ему. Я не стала спрашивать, как он собирается это сделать, не стала вникать в детали. Темные дела Миро решал сам, так было и при Раде. Я знала, что он сделает всё, чтобы защитить Шамиля и меня.

И вот, наконец, Миро пришёл ко мне с новостями. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась твёрдая решимость.

– Всё готово, – сказал он, его голос был тихим, но твёрдым.-Шамиль больше не существует для этого мира. Теперь он будет в безопасности, под другим именем, в другом месте.

– У меня!

– У тебя…Здесь все его документы. Новая жизнь, где ты его мать.

– Как ты это сделал…

– Сгорела крыло лазарета…Дети не пострадали. Больше тебе знать не нужно. Это лишние детали.

Я не могла сдержать слёз. Я была так благодарна Миро. Обняла его и спрятала лицо у него на груди. А он погладил меня по голове.

– Ты столько делаешь для меня, Миро.

– Рада попросила…Для меня ее просьба закон. Она просила заботиться о тебе так, как если бы ты была моей дочерью. И я буду.