Текст книги "Республиканец"
![](/books_files/covers/thumbs_240/respublikanec-44678.jpg)
Автор книги: Вадим Полищук
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Фугас для нас уже приготовил? – вместо приветствия поинтересовался Вольдемар.
– Обижаешь, – включился Радек. – Все, что осталось, вбухал, все тринадцать тонн.
– А чего не взорвал?
– Город жалко, да и новости узнать хочется. Мы вчера к комплексу сунулись, да нас там обстреляли. Пришлось уходить, но карусель в воздухе все видели. Неужели действительно наши?
– Ты что, эмблемы в петлицах не видишь?
– Да вижу, что десантура. Как всегда, с неба свалились…
Бывший гвардейский сержант недолюбливал десантников. Между гвардейской тяжелой пехотой и космодесантниками издавна шло негласное, но всячески поощряемое командованием обеих сторон соперничество за звание самых крутых и отмороженных вояк.
– Что с Нейманом? – задал Вольдемар терзавший его вопрос.
– Плохо с Нейманом. Осколок у сердца засел, как донесли, непонятно. Сейчас к операции готовят.
– А ты всю войну у своего фугаса отсидеться решил? Там дела не очень веселые, астенцы за комплекс зубами держатся, потери большие.
– Что, без старого Радека ничего не можете, даже каких-то паршивых астенцев побить?
– Ладно, сколько у тебя более-менее подготовленных саперов?
Радек на секунду задумался:
– Вместе со мной шестеро.
– Собирай всех, через час возвращаться будем, подкинем.
Бронетранспортер тронулся с места.
– А вы-то куда?
– В мэрию, дела у нас там…
Казалось, волна хороших новостей летела на сто метров впереди машины. Вид трофейного бэтээра с республиканским флагом и десантниками на броне говорил, что освобождение уже близко, буквально рукой подать. Прохожие потянулись вслед за машиной, люди стали выходить из домов. На площади перед зданием мэрии уже собралась небольшая толпа. Вольдемар спрыгнул с брони, принял радиостанцию и направился к дверям. Полицейский при входе даже отдал ему честь.
В кабинете мэра Вольдемар пробыл около получаса, большую часть этого времени потратили на изучение настройки рации, позволяющей держать связь прямо с космосом. А работа с рацией была довольно простой, любого мэра… Ну, вы поняли. Через десять минут после ухода Вольдемара мэрия начала напоминать растревоженный улей. С крыльца здания открывался чудесный вид. Бронетранспортер уже превратился в импровизированную трибуну, с которой капрал Перкинс в…надцатый раз пересказывал последние новости собравшейся толпе. Народ продолжал прибывать, и шансы вырваться отсюда в ближайшее время убывали с катастрофической быстротой. Радеку и его саперам придется подождать.
* * *
Бронетранспортер с флагом Республики медленно двигался по шоссе, ведущему в столицу Зеды-3. Места внутри хватало всем, но Вольдемар сидел на крыше, держась за скобу. Скорость была небольшая, километров тридцать в час, дорога ровная, но вдруг колдобина? Суровый климат не способствовал долговечности дорожного покрытия. Сержант Радек сидел впереди, свесив ноги на лобовой лист и держась за ствол лазера бронетранспортера. Взгляд сержанта был прикован к серой ленте асфальта. Машин инженерной разведки у космодесантников не было, они им просто не нужны. Штаб адмирала Кагершема этим вопросом не озаботился – космическим волкам нет дела до планетных проблем, вряд ли они подозревали об их существовании. Такие машины были у астенцев, но дальше одного бронетранспортера их любезность не распространялась. Оставить десантникам хотя бы одну целую машину они не догадались. Вот и приходилось головной походной заставе – ГПЗ – проверять дорогу своими колесами. Сейчас Радек исполнял роль и минного трала, и саперной собаки в одном лице, жаль только, помехи радиовзрывателям он ставить не мог. Сам сержант утверждал, что любой фугас чует за сто метров минимум. Однако Вольдемар слабо верил в его нос.
Кстати, сержантские нашивки на погонах Радек теперь носил вполне официально. После двухлетнего перерыва он снова был зачислен в вооруженные силы Республики с сохранением прежнего звания, переодет в новенький десантный камуфляж и вместе с уцелевшими саперами в таком же камуфляже направлен в ГПЗ.
– Узнает кто из наших, что я в корпус служить пошел – долго ржать будут, а кое-кто и руки не подаст, – прокомментировал новое назначение Радек.
Сам бронетранспортер сверкал свеженькой краской и нанесенными в предусмотренных уставом местах знаками государственной принадлежности и эмблемами корпуса космодесантников. Вольдемар поправил на коленях новую винтовку и продолжил наблюдение в своем секторе. Он остался в живых, а глобальные проблемы можно пока отложить.
Бои за производственный комплекс продолжались еще неделю. Если в первый день высадки потери первого взвода роты лейтенанта Патрика казались катастрофическими, то к концу недели они выглядели вполне обычными. А с учетом местного пополнения взвод выглядел довольно прилично: целых одиннадцать человек, в том числе четверо местных во главе с Вольдемаром Дескиным. Почти полтора отделения, в других взводах, бывало, и того не насчитывали.
В боях за комплекс отлично проявили себя саперы сержанта Радека. Штурм укреплений и бои в городских условиях были коньком гвардейского полка тяжелой пехоты, поэтому и навыки у отставного командира саперного взвода были соответствующими. Бойцы группы Радека порой творили чудеса. Они взрывали укрепления астенцев, пробивали проходы в глухих стенах, несколько раз обрушивали на головы врага перекрытия. Расход взрывчатки для такой небольшой группы был колоссальным, и повсюду сержант таскал с собой старенькую взрывную машинку. Лейтенант Патрик пытался включить саперную группу в состав своей роты, но Радек оказался настолько востребованным в разных местах, что его действиями управлял лично «Пегас». Саперов днем и ночью бросали на самые горячие участки. К концу боев в группе по-прежнему насчитывалось шесть человек. Вот только состав группы обновился полностью, за исключением самого Радека. Не все были убиты, некоторым повезло отделаться ранениями, их эвакуировали на госпитальные суда, и дальше, в центральные миры Республики. Капрал Дувич в число счастливчиков не попал.
На бронетранспортер начальство тоже пыталось наложить лапу. Бой за транспортное средство был не менее жестоким, чем бой за позиции астенского комплекса ПРО. Лейтенант Патрик дрался как лев и сумел сохранить роте средство передвижения, существенно облегчавшее подвоз обеда прямо на позиции. Неофициально бэтээр был приписан к взводу Дескина – кто первым встал, того и тапки.
Капитан Троянов оторвал взгляд от экрана полевого оперативного компьютера и поднял глаза на стоявшего перед ним лейтенанта Патрика:
– Сколько лет мы с тобой вместе служим, шесть? Или семь?
– Шесть с половиной, – Патрик был, как всегда, точен.
– И ты хочешь, чтобы я это завизировал?
– А ты видишь другой выход? – задал встречный вопрос лейтенант. – Или надеешься, что третья бригада поделится с нами личным составом?
Командир батальона промолчал и снова уставился на экран.
– У меня в роте из ста двадцати человек осталось сорок четыре. И это считая меня, фельдфебеля и четверых местных под командованием Дескина. В других ротах ситуация не лучше.
– Хуже. Еще хуже.
– Вот я и хочу предложить местным стандартный полугодовой контракт на службу в корпусе, – сказал командир первой роты. – Те, кто нам не подойдет, через шесть месяцев отправятся обратно, а кто захочет – продолжит службу. А там и раненые в строй вернутся. Так мы сохраним основу бригады, а мясо потом нарастет.
– О бригаде у нас полковник думает, а ты за своей ротой смотри. Разбавим подразделения необученными новичками, и что дальше? Какой от них толк? – возразил командир батальона.
– Не так все печально. Группы Дескина и Радека отлично себя зарекомендовали. Местные ребята хороший материал для нас. После взятия производственного комплекса будет пауза, прогоним их через ускоренный курс начальной подготовки, а когда бои начнутся, понемногу введем в строй. Главное – сразу в мясорубку не кинуть. Жалко, что инструктора нет. Брауна так и не нашли?
– Пока нет. Но ищем, не мог же он сквозь землю провалиться. Ладно, будем считать, этот вопрос решили. А что ты предлагаешь по поводу этой сладкой парочки, Дескина и Радека? Нет, со вторым еще нормально, звание восстановим, а подчиненных из местных он сам найдет. Но как ты додумался предложить дать сержанта шестнадцатилетнему молокососу, да еще и назначить взводным сержантом первого взвода?
– А тебе напомнить, кто этот взвод из дерьма вытащил в первый день высадки? И этим взводом он уже больше недели командует. И неплохо, заметь, командует. После первого дня потери у него меньше, чем в других взводах. А какие потери у младших командиров, ты лучше меня знаешь. В моей роте только фельдфебель остался и два капрала. И все.
– Да знаю, не агитируй. Только странно все это и непривычно.
– Так ведь это война, а не маневры.
– Тоже правильно.
Капитан завизировал рапорт лейтенанта Патрика и вытащил карточку из компьютера.
– Ладно, иди. С полковником я завтра сам поговорю, а то ты еще дров наломаешь.
Лихо щелкнув каблуками, лейтенант вышел из комнаты, оборудованной под штаб батальона.
Через два дня после этого разговора всех уцелевших из группы Дескина и саперов Радека вызвали туда. Для начала всем им был предложен стандартный контракт военного времени на шесть месяцев. А затем были зачитаны два приказа по второй бригаде ОККР. В первом официально восстанавливалось сержантское звание Ивана Радека, во втором такое же звание присваивалось Вольдемару Дескину. Тут же обоим были вручены новенькие знаки различия.
А дальше начался ад. Всех вновь прибывающих прогоняли через предельно сжатую начальную подготовку космодесантника. И если Радеку еще делали скидку на возраст, то Вольдемар, как и остальные, пахал по полной программе. Батальон размещался в одной из городских школ, на школьном стадионе была устроена полоса препятствий, ставшая местом ежедневной смерти новобранцев – к вечеру некоторых просто уносили, как трупы. Оставшийся в живых единственный кадровый сержант и капралы вернулись к привычной работе и теперь отрывались по полной программе. Только через неделю у новоиспеченного сержанта появилась возможность выйти в город.
– Проходите.
Молоденькая медсестра заинтересованно стрельнула глазками в молодого, коротко стриженного десантника. После освобождения производственного комплекса все появившиеся в городе космодесантники являлись объектами повышенного внимания, в том числе и со стороны лучшей части городского населения. Поправив накинутый на плечи халат, Вольдемар открыл дверь и вошел в палату.
– Здравствуйте, господин лейтенант.
– Ну, уж нет. Хватит. Теперь я опять инженер, мэр обещал, что мое место останется за мной.
– Тогда здравствуйте, господин инженер.
– И вам того же, молодой человек. Проходите, присаживайтесь.
– Спасибо. Что говорят врачи?
– Жить буду. Осколок вытащили, дырка должна зарасти. Так что практически никаких последствий быть не должно, но на волосок был… Точнее, на четыре миллиметра, эта железка совсем рядом с сердцем прошла. Мне ее потом показывали, меньше ногтя.
– Последние новости знаете? – поинтересовался Вольдемар.
– Это по поводу реактора? Планета слухами полнится.
– Говорят, для его изготовления инженеров и рабочих на казарменное положение перевели. А подготовка к монтажу на второй день высадки началась.
– На второй день? – удивился Нейман. – Ни за что не поверю.
– Да я сам мэру рацию возил, а когда мы уезжали, они там все бегали, как наскипидаренные. Через неделю реактор будет.
– Значит, у нас есть шанс. Те, кто затеял эту авантюру, явно просчитались в этом моменте. Да и не только в этом. Республиканский флот застал их врасплох, и они не успели завершить развертывание, да и мы немного помешали. А десант свалился как снег на голову, на месяц раньше срока.
– Господин инженер, а вы знали про десант?
– Нет. Браун, крыса эдакая, никому ничего не сказал. Связь со штабом флота у меня была через него, и какие инструкции ему давали, я понятия не имел. – Нейман помолчал и добавил: – А может, и правильно он молчал, представляешь, что бы было, если бы астенцы знали про десант? Страшно подумать.
– Господин инженер, вы помните наш разговор тогда, перед подрывом колонны?
– Помню, конечно. В последнюю неделю у меня было мало дел и много свободного времени, только и делал, что вспоминал и думал, думал и вспоминал.
– Вы тогда про большую войну говорили…
– Ах, вот ты про что. Я не министр иностранных дел и не глава военной разведки, но любой умный человек тебе скажет, что политика «мягкой экспансии», которую наше республиканское правительство проводило последние десятилетия, уже давно стоит поперек горла всем нашим соседям. – Нейман на секунду задумался и продолжил: – Когда они осознали, что их промышленность принадлежит республиканским корпорациям, финансами заправляют республиканские банкиры, а армии вооружены республиканским оружием и на сто процентов зависят от поставок наших боеприпасов и запчастей, то поняли: чтобы сохранить независимость, у них остался только один выход – война. А отдавать власть планетарные элиты очень не хотят.
– Но ведь астенцы далеко, и влияние Республики на их планету минимально. Почему они напали?
– Вот именно, далеко, и влияние наше там минимально. Наши соседи просто не смогли бы втайне провести подготовку к такой операции. А если Астена без всякого видимого повода влезла в конфликт между Республикой и ее сателлитами, значит, ей обещали компенсировать потери и прикрыть от ответного удара. А это может только Коалиция независимых планет…
– Или Империя, – добавил Вольдемар.
– Или Империя, – согласился Нейман. – В любом случае, Республика эту пилюлю просто так не проглотит. Да они и сами не успокоятся. А чем все это закончится, не знает никто.
В палату заглянула медсестра:
– Господин десантник, вам пора. У господина инженера скоро процедуры.
Вольдемар поднялся и осторожно сжал ладонь Неймана.
– До свидания, господин инженер. Выздоравливайте скорее.
– Ого, а ты уже сержант! Быстро растешь! – Халат сполз с плеча, и Нейман увидел погон Вольдемара. – Постарайся выжить, не лезь в самое пекло.
– Как получится, господин инженер. А сержанта Брауна нашли. Позавчера. Его, раненого, под трубу спрятали и теплоизоляцией сверху прикрыли. Там он и умер. Нашли, только когда запах пошел. Из его группы вообще никто не выжил.
Дверь открылась, и в палату зашли врач и медсестра, а Вольдемару уже надо было спешить обратно в свою, да, теперь уже свою, роту.
А через два дня батальон построили на школьном стадионе и зачитали приказ о начале наступления на столицу. И вот уже шестые сутки навстречу машине тянулась серая лента дороги. Противник себя никак не проявлял, и до цели оставалось совсем немного.
Бронетранспортер дернулся, объезжая колдобину, и в тот же миг бронированная крыша лягнула Вольдемара, отбрасывая в сторону. Уже в воздухе его догнал страшный удар, а потом наступила спасительная тьма.
* * *
Запах был незнакомым и неприятным и что-то напоминал. Попытка сосредоточиться и вспомнить не удалась, мысли расплывались и путались. А звуков не было совсем, стояла полная тишина. И темнота тоже была полной. И этот неприятный запах где-то он его уже слышал.
«Надо попробовать пошевелить пальцами. Кажется, получилось. А теперь рукой. Тоже получилось. Только ощущения какие-то странные. И эта лента через грудь, но дышать вроде не мешает. Дышать. Дышать – это хорошо, дыхание – это жизнь. Жизнь. А что такое жизнь? Наверное, это не только дыхание, это что-то еще. Но откуда взялся этот неприятный запах? И куда-то девался Радек. Стоп. Кто такой Радек? Не помню. На голове какие-то тряпки. И ощущения странные, как будто рука ничего не весит. Не весит. Невесомость. А невесомость – это космос. Значит, я в космосе. Я лечу. Никогда не летал, тем более в космосе. И запах как в больнице. Больница в космосе? Нет, это скорее госпитальное судно. Всех тяжелораненых эвакуировали на госпитальное судно. Значит, я тоже ранен? Не повезло. Эй, эй, эй, не надо меня колоть иголкой. Куда все поплыло? Куда…»
Фельдшер отложил инъектор и сделал запись в медицинской карте о том, что раненый из бокса номер восемнадцать-би, диагноз «контузия и минно-взрывная травма», пришел в себя.
Вторая попытка открыть глаза была более успешной. Над головой висела тусклая синяя лампочка, рядом что-то тихо попискивало. Вольдемар скосил глаза и увидел, что к его руке тянутся трубки, уходящие в тело. Скрипнула дверь, и в поле зрения появился кто-то в белом халате, с инъектором в руке.
«Ну, вот опять», – успел подумать Вольдемар, прежде чем сознание отключилось.
* * *
Вольдемар Дескин проснулся, именно проснулся, а не очнулся. Причем проснулся не сам, его разбудили. И, судя по количеству собравшегося народа, не просто так.
– Как вас зовут? – спросил солидный мужчина лет сорока. – Вы помните, как вас зовут?
– Вольдемар Дескин. Сержант первого взвода первой роты первого батальона второй бригады отдельного корпуса космодесантников Республики. Личный номер четырнадцать семьсот семьдесят пять шестьсот четыре, – отбарабанил Вольдемар.
– Вы помните, что с вами произошло? – продолжил расспросы мужчина.
– Бронетранспортер подорвался на мине, а дальше провал.
– Как вы себя чувствуете? Слабость? Тошнота? Круги перед глазами?
– Слабость небольшая есть, а в остальном все нормально.
Мужчина обернулся к собравшимся:
– Случай более легкий, чем мы думали. По крайней мере, память восстановилась полностью. – Мужчина снова повернулся к Вольдемару: – Вы находитесь в Первом госпитале военного министерства. Я ваш лечащий врач, капитан Латин. У вас, наверное, много вопросов, со временем вы получите на них ответы, а сейчас отдыхайте. Пойдемте, господа.
Собравшиеся медики потянулись у выходу. Возле двери уходящий последним Латин обернулся к Вольдемару:
– Да, последний вопрос. Дата вашего рождения? Здесь какая-то ошибка. Судя по сопроводительным документам, вам позавчера исполнилось семнадцать лет…
– Сколько я был без сознания?
– Почти три недели.
– Тогда все правильно.
Врач удивленно посмотрел на Вольдемара и, не сказав больше ни слова, вышел.
Три дня в реанимации показались вечностью. Развлекали только медицинские процедуры, один раз даже возили на томографию головы. Вечером того же дня состоялся разговор с доктором Латиным.
– Ну, что ж, с головой у вас все в порядке. Либо она у вас очень крепкая, либо вам крупно повезло. Единственное, что выявлено, это искривление носовой перегородки, причем совсем недавнее.
Вольдемар недобрым словом помянул астенского пехотинца и собственную неуклюжесть.
– Это еще до подрыва, в рукопашной, – не стал вдаваться в подробности он.
– Если хотите, можем выправить, только придется сначала сломать.
– Обойдусь, не стрелять же мне из него.
– А, это у вас юмор такой, – догадался Латин. – Ну, как хотите. В таком случае завтра я переведу вас в общую палату.
– Спасибо, доктор, а то я тут от скуки загнусь.
– Медицине такие случаи неизвестны.
– Доктор, можно вопрос?
– Конечно, спрашивайте.
– Вы не знаете, в госпиталь не поступал сержант Иван Радек?
– Нет, не знаю, но я сделаю запрос.
После перевода в общую палату на Вольдемара обрушился поток информации. Он уже знал текущую дату и день недели. Знал, что находится на Астгартусе – центральной планете Республики, более того, в самом легендарном городе Республики, старой столице – Столичном Городе. Этот город был спроектирован и построен специально как столица, тогда еще одной планеты. Может, поэтому он и носил столь незатейливое название – фантазии, что ли, у предков не хватило? Именно отсюда шло руководство экспансией Республики. Потом город стал тесен для столичных функций многопланетной Республики, и столицу построили в другом месте, назвав так же незатейливо – Новая Столица. Если на Зеде-3 только начиналась осень, то на Астгартусе давно была зима. Впрочем, Вольдемар привык совсем к другим зимам. Зима – это когда мороз за сорок и снежный покров больше двух метров. А здесь низкое свинцовое небо и не очень холодный дождь. Через месяц сезон дождей закончится и снова начнется курорт. Жаль только, моря поблизости не было. А вот летом точно будет за сорок. В тени. Если с названием предки не мудрствовали, то место для города выбрали грамотно.
И, конечно, потоками шли победные реляции с Зеды-3. Пока Вольдемар катался на госпитальном судне, столицу Зеды освободили.
– И как только без меня обошлись? – схохмил сержант Дескин.
Но в глубине души было обидно – все закончилось без него. И очень жаль было тех, кто находился в транспортном отсеке. У них шансов не было. Хорошо, что второе отделение вместе с Перкинсом оставили в основной колонне. И что с Радеком?
Запрос капитана медицинской службы Латина ситуацию не прояснил. Из тех, кто пострадал при взрыве фугаса, на госпитальное судно никто не поступал. А если не поступал…
– Неужели только я один? – высказал свою мысль Вольдемар.
Общая палата, в которую попал сержант Дескин, была четырехместной. Одна койка пустовала, две других занимали космодесантник и сержант ВКФ с республиканского крейсера. Все трое в разное время были доставлены из системы Зеды. Республиканская военная медицина никогда не делила раненых, да и вообще любых пациентов, по родам войск. Все попадали в одни палаты, всем оказывалась одинаковая помощь. Но было разделение по званиям. Одни палаты предназначались для рядовых и сержантов, вторые для офицеров и третьи для генералов. Разница между солдатскими и офицерскими палатами была невелика, а в некоторых госпиталях отсутствовала вовсе. Совсем другие условия были созданы для генералов и адмиралов. Но это товар штучный, его надо беречь, холить и лелеять.
Космодесантник оказался из второго батальона, ранили его в первый день высадки – попал под взрыв снаряда, выпущенного из астенской самоходки. Досталось ему здорово, контузия была серьезная, да и других травм хватало. Если он пытался что-то сказать, то сильно заикался, поэтому почти все время молчал и говорил только тогда, когда к нему обращались. Зато сержант трещал за двоих, а может, и за троих. В палату он попал самым первым. Когда четверка республиканских крейсеров загоняла один неудачно подставившийся астенский, сержант въехал головой в переборку при маневре корабля.
– Эта ржавая галоша выпустила по нам две ракеты. Старик внезапно врубил маневровые левого борта, – в десятый раз пересказывал свою историю сержант Джимини. – А меня черт дернул взглянуть на датчики второго реактора, показалось, телемеханика брешет. Только я отцепился, а тут маневр уклонения. Я и клювом щелкнуть не успел, а переборка вот она, чуть в соседний отсек не улетел.
Травма оказалась серьезная, в черепушке сержанта образовалась трещина, которая, однако, не повлияла на его природную болтливость. Он сутками мог расписывать преимущества службы в ВКФ, обсуждать внешнюю политику Республики и расписывать скверный характер старика, то есть командира крейсера, где проходил службу доблестный сержант. Но иногда он выдавал действительно интересные вещи.
– Когда мы уже готовились стартовать, к месту сбора прибыли четыре здоровенных транспорта. Секретность была та-акая! Контрики[1]1
Сотрудники военной контрразведки. (Прим. авт.)
[Закрыть] вокруг них вились, как… пчелы у цветка. Все думали, что там какое-то сверхсекретное оружие, а оказалось… Как ты думаешь что? Реакторы!!! – вещал сержант, почуяв неподдельный интерес публики в лице Вольдемара. – Оказывается, они запихнули в эти транспорты реакторы от недостроенных орбитальных крепостей, посадили эти корабли на Зеду и собирались присобачивать к ним генераторы. Потом воткнут их в планетарную систему, и готово! Сначала планировали эвакуацию населения, а сейчас ее отменили. Энергии на зиму хватит.
Источники своей информации Джимини не открывал, но знали эти источники далеко не всё. Реакторные отсеки вырезали из почти готовых крепостей и с трудом впихнули в трюмы спешно конфискованных транспортов подходящего размера. Транспорт сажали на поверхность планеты, с которой ему уже никогда не взлететь, и корабль служил оболочкой реактора. При посадке на Зеду-3 один реактор повредили и начали лихорадочно ремонтировать, стараясь успеть до окончания монтажа генерирующего оборудования. Сами генераторы снимали с недостроенных электростанций по всем планетам Республики. Энергии для населения действительно должно было хватить, если только не будет серьезных аварий, а в спешке слепленные конструкции не могли обладать высокой надежностью. Поэтому к отправке на Зеду экстренно готовили пятый реактор, обдирая при этом одну из почти готовых электростанций. Расходы были колоссальными, но с затратами не считались, речь шла о выживании не только двухсотмиллионного населения, но и о существовании самой Республики. Нельзя сказать, что в республиканском правительстве собрались исключительно гениальные мыслители, но и дураков там было немного. Республику можно было сравнить с жирным ленивым котом, которому крысы отгрызли кусок хвоста. И вот этот кот зашипел, выгнул дугой спину, вздыбил шерсть и выпустил когти. Под слоем жира у кота оказались железные мускулы. Одна из крыс с располосованной мордой уже спряталась за спины других. Но этих других было еще много. И неизвестно, сколько их еще может прятаться в темноте норы, и нет ли там самой большой, главной суперкрысы.
Треснувшие ребра благополучно срослись, и Вольдемар мог свободно передвигаться по госпиталю. Сезон дождей заканчивался, и в окна все чаще заглядывал теплый солнечный свет. В один из таких прекрасных дней выздоравливающий сержант Дескин был вызван в кабинет военного врача капитана Латина.
– У меня для вас три новости, одна хорошая и две плохие, – начал разговор доктор. – Вопреки традициям, начну с хорошей. Через месяц любая медицинская комиссия признает вас полностью здоровым и годным к дальнейшему прохождению строевой службы.
– А плохие новости? – поинтересовался Вольдемар.
– Во-первых, военная контрразведка запросила вашу медицинскую карту.
– Меня в чем-то подозревают?
– Если бы вас, сержант, в чем-то подозревали, то меня в известность поставили бы в последнюю очередь. А если бы у них были конкретные улики, то вас арестовали бы прямо в палате. Так что речь идет о рутинной проверке. Ваш случай довольно необычный, семнадцатилетних сержантов ОККР, насколько мне известно, в республиканской армии за всю ее историю не было. Вот они и заинтересовались. Вы и так не болтливы, но сейчас будьте особенно осторожны и контролируйте свой язык, этим ребятам только дай повод…
– А вторая новость?
– Вы практически здоровы.
– И что в этом плохого?
– Через месяц вы покинете госпиталь, потом вас три месяца промаринуют в казарме и по окончании контракта выкинут на улицу. Продлевать контракт с несовершеннолетним никто не рискнет, мы на Астгартусе, а не на Зеде-3. Что вы будете делать дальше?
– Попробую получить аттестат и поступить в военное училище.
– Контракт истечет перед выпускными экзаменами, вы просто не успеете к ним подготовиться, а то, что вам удастся скопить, не растянуть на год с лишним. Правительство Республики не слишком щедро платит своим сержантам, тем более новичкам, никакой выслуги лет у вас нет.
– Я найду работу.
– Не смешите, у вас даже аттестата нет, а вокруг тысячи специалистов с дипломами работу найти не могут. – Латин посмотрел на приунывшего Вольдемара и продолжил: – У меня есть другое предложение. В двух кварталах от госпиталя есть гимназия. В ней учатся мои дети, ее директор мой хороший знакомый. Я договорюсь, и вам разрешат посещать занятия бесплатно. Программу нагоните и сдадите экзамены экстерном, вместе со всеми.
– Но через месяц меня выпишут.
– Выписывают по решению медицинской комиссии, но документы на выписку подает лечащий врач, а ваш лечащий врач это я. И я могу не торопиться.
– Но зачем вы…
– Зачем я это делаю? – Латин потер переносицу. – А почему бы не помочь человеку? В конце концов, мне это ничего не стоит.
Доктор Латин был хорошим человеком, в том смысле, что не изменял жене, не делал подлостей коллегам и не пытался подсидеть начальников. Прекрасный диагност и посредственный хирург, он не брался за сложные операции, меняясь с коллегами, но и никогда не отказывал им в диагностике сложных случаев, его даже приглашали в другие госпитали и больницы. Если бы доктор Латин попал в экстремальные обстоятельства, то неизвестно, как он повел бы себя. Но карьера доктора катилась по накатанной колее: школа – военно-медицинский институт – ординатура – госпиталь. К сорока годам он занял давно заслуженное место заведующего отделением и понимал, что выше уже не прыгнуть. Поэтому можно спокойно доработать до пенсии и уйти на заслуженный отдых. А еще доктору Латину нравилось делать людям добро, особенно когда это действительно ничего ему не стоило.
Новенькую форму выдали на госпитальном складе, нужные эмблемы и знаки различия Вольдемару купил Латин. Кстати, бюрократическая машина Республики крутилась без задержек, продолжая начислять на личный счет Вольдемара Дескина денежное содержание взводного сержанта ОККР без выслуги лет. Не бог весть что, но в положении Вольдемара и это было хорошо.
Вольдемар взялся за ручку большой двери из настоящего дерева и потянул. Через три дня после разговора с доктором он снова вернулся к учебе.
Нового ученика директор представил классу лично. Еще бы, впервые в гимназию пришел военный, да к тому же раненый и находящийся на излечении в госпитале. А затем началась учеба. С утра Вольдемар покидал госпиталь, а возвращался уже поздно вечером, зачастую не успевая на ужин, так как допоздна засиживался в гимназической библиотеке. Многое приходилось догонять, да и требования в столичной гимназии были жестче, чем в провинциальной муниципальной школе. Здесь готовили элиту. Ни с кем из одноклассников Вольдемар не сошелся близко, среди своих сверстников из обеспеченных и благополучных семей он выглядел «зеленой» вороной. Но уже через месяц плохие отметки сменились удовлетворительными, а затем хорошими и отличными. Оценки эти никуда не шли, официально никакого Дескина в гимназии не было. Если вначале гимназисты помогали Вольдемару, то через три месяца уже к нему обращались за помощью.
В один из чудесных весенних дней дверь класса приоткрылась, и показалась голова сержанта Джимини. По его перекошенному лицу Вольдемар понял: что-то случилось и это пришли за ним. Когда он выскочил в коридор, то замер от удивления. На Джимини был офицерский плащ с погонами капитана медицинской службы. Из-под плаща торчали ноги в госпитальной пижаме и тапочках, в руках он держал офицерскую фуражку.
– Давай в госпиталь! Быстро! – выпалил Джимини. – Там по твою душу целая комиссия из военного министерства приехала.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?