Текст книги "Школа Лысой горы. Мой прекрасный директор"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shkola-lysoy-gory-moy-prekrasnyy-direktor-178877.jpg)
Автор книги: Валентина Елисеева
Жанр: Русское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 4. Школа без дверей
Табличка «Лысая Гора» действительно обнаружилась за развалинами последнего дома Верного Пути. Стрелка таблички указывала на гравийку, уходящую вбок от основной дороги и петляющую вдаль среди заросших кустарником полей. Василиса приготовилась к еще худшей тряске, чем на предыдущем отрезке пути, но ее опасения не оправдались: по крепкому ровному гравию машина катила легко, радостно урча мотором, только многочисленные резкие повороты не давали Василисе развить скорость. Постепенно поля сменились лесистыми холмами, потом высокие деревья приблизились вплотную к дороге, и теперь Василиса ехала в зеленом полутемном туннеле: кроны деревьев нависали и сплетались над дорогой, заслоняя солнце и причудливо рассеивая его лучи. Постепенно кроны становились все гуще, свет под ними стал меркнуть все сильнее, дорога сужалась, а вековые деревья, чудилось, наваливались на машину, угрожая сломать ее в своих тисках. Резко похолодало. Или так только казалось? Василису вдруг заколотило от иррационального страха, ей захотелось немедленно развернуться и двинуться в обратный путь.
Крепко сжав руль, снизив скорость до минимума и велев себе успокоиться, девушка двигалась дальше. По рукам ее бежали мурашки, по спине тек холодный пот, сердце гулко колотилось в груди, а душу наполнили и переполнили дурные предчувствия.
«Что со мной творится?! Почему так безумно страшно и неудержимо хочется повернуть назад?! Я же решила – вначале заеду сюда! И дорога нормальная, и вода с собой есть, и кисель с пирожками. Бояться совершенно нечего, день на дворе, солнышко светит, хоть тут и темно, как в подземелье, под этими деревьями… и все темней и темней становится… Так, не паниковать, развернуться на этой узкой дороге все равно не удастся».
И тут – бах! – разворот! Новехонький такой разворот, асфальт еще блестит на резко расширившейся дороге, и разметка белая имеется, и знак разворота новехонький стоит, а за разворотом на продолжении дороги знак «кирпич» красно-белым цветом подмигивает.
«Вот-те раз, – растерялась Василиса, – как же так? Агафья Федоровна говорила, что дорога до самой Лысой Горы идет. И откуда тут новый асфальт?! Столько километров жуткой дороги, и вдруг – на тебе! Отличная ровная заасфальтированная площадка для разворота, а за ней – опять гравийка. Бред. И почему так дрожат руки и так нестерпимо хочется развернуться?! Ну уж нет, я решила ехать – я поеду! Если там ремонт дороги или завал какой – пешком дойду, тут километра три осталось, а то и меньше. Что там пишет навигатор?»
А навигатор ничего не писал. Как только Василиса попробовала проехать асфальтовую площадку прямо, навигатор замигал экраном и стал строго повторять одну и ту же фразу: «Вы ушли с маршрута, развернитесь. Вы ушли с маршрута, развернитесь.»
– Да как это «ушла»?! Сам этот путь проложил, тут некуда свернуть было! И Агафья Федоровна говорила, что дорога прямая, без поворотов! Эй, навигатор, ты сломался что ли?
Навигатор ответил на возмущения хозяйки той же фразой: «Вы ушли с маршрута, развернитесь».
– Да ну тебя! – рассердилась Василиса и выключила бесполезный прибор.
С раздражением вдавив в пол педаль газа, она хотела резко рвануть вперед, но машина заглохла и встала. Попытки завести ее вновь ни к чему не привели.
– Ну, автосалон, берегись! – прошипела Василиса. – Все машины из трейд-ина проверены, полностью исправны, имеют состояние нового авто? Где это состояние, я вас спрашиваю?!
Открывать капот смысла не имело – Василиса разбиралась в машинах, как бегемот в балете, а изображать скорбную девицу в беде тут было не перед кем. Тут не оживленная автотрасса, впечатлиться ее проблемами и стройной фигуркой некому.
Вытащив из салона пакет с едой и сумочку с деньгами, телефоном и документами, Василиса опять тронулась в путь, старательно не обращая внимания на затопивший ее ужас. Мистический и неясно откуда взявшийся ужас перед неведомым. Василисе казалось, что в обступившем узкую дорогу густом лесу каркают вороны (или они в самом деле каркают?), по дороге змеится и стелется ледяная поземка (или правда изморозью потянуло?!), а из-под земли раздаются тяжкие потусторонние стоны.
Стискивая зубы и утирая холодный пот со лба, Василиса медленно двигалась вперед, как в бесконечной комнате страха. Только воспоминания о непонятной смерти любимого отца, о его поруганной репутации верного мужа и семьянина давали ей волю и силу передвигать ноги. Она должна своими глазами посмотреть на эту школу, этого директора, которого так превозносила Агафья Федоровна, и самолично убедиться, что он порядочный человек и никак не связан с гибелью ее отца. Почти столетний ветеран Великой Отечественной войны – не лучший кандидат в убийцы, а список победителей олимпиад – это еще не улика. Дядя Олег считает, что это шпионские службы других стран постарались отца убрать, но следователь-то, который дело о смерти отца вел, был наш! Его тоже иностранные агенты подкупили, чтобы он такую мерзкую историю состряпал? А наши службы куда смотрят?! Могли бы отца похоронить, как героя, а они – вот так…
Потихоньку полегчало: руки и ноги перестали дрожать, дыхание из рваного и хриплого стало ровным и тихим, пот перестал заливать глаза, и Василиса увидела, что лес кончился, вокруг дороги опять тянутся поля, а невдалеке и деревня виднеется. Шагать стало легко, будто она пудовую ношу с плеч скинула. Солнышко припекало, хорошо укатанная грунтовая дорога ровно стелилась под ноги, небо над головой было ясное и настроение девушки быстро поднималось вверх. Деревня была обнесена высоким ровным частоколом, причем не черного гнилого цвета, а светло-бежевого цвета крепких бревен. Верхние края этих бревен были заострены, прям как в старинных фильмах порой показывают, а на дорогу из деревни выводили массивные ворота – тоже светлого дерева с затейливой резьбой и ажурной верхней частью, перекинувшейся поверх створок. Створки ворот были гостеприимно распахнуты, и над ними блестела большая солидная табличка, покрытая толстым слоем голубоватого стекла:
«Деревня Лысая Гора.
ОМИИ ПАСК»
Василиса подивовалась на невиданную ограду и ворота, задумалась, что означают аббревиатуры под названием деревни, но ни до чего разумного не додумалась. Запомнив написанное, решила посмотреть позже в интернете, который, как известно, знает всё.
Перед воротами на поле паслось стадо коров. Исконная горожанка Василиса, позабыв на время о загадочных названиях, уставилась во все глаза на этих редких животных отдаленных сельских пейзажей. Коровы тоже, все как одна, развернули рогатые головы, уставились на Василису и злобно оскалились, так что у гостьи деревни мороз по коже прошел. Такое пристальное внимание примерно трех десятков коров показалось Василисе странным, но что она – жительница большого города – могла знать о повадках коров? Ровным счетом ничего, так что со спокойной душой сочтя такой интерес вполне нормальным, Василиса поспешно шагнула в ворота, подальше от скалящихся коров.
Деревня оказалась изумительной – будто сошедшей со страниц книги сказок с большими иллюстрациями. Все дома были деревянными, из исполинских круглых бревен светлого дерева, а вот наличники и ставни на окнах, карнизы, фронтоны, столбики крыльца были самых разных цветов и их сочетаний. Деревянные коньки на крышах по верху отблескивали металлом и свисали над крыльцами резными фигурками коней, быков и петухов. Крытые входы в дома, поддерживаемые затейливыми столбиками самых невероятных форм, вели к дверям с орнаментом, изображавшим трехголовых змеев Горынычев, русских витязей с бородой по пояс, бабу Ягу в ступе и прочие сцены из русских былин и сказок. Дорога под ногами Василисы приобрела ровный и гладкий булыжник, шагалось по которому звонко и весело. Со дворов доносилось кудахтанье кур и блеяние овец, где-то ржали кони, над головой проносились ласточки, вдоль дороги важно вышагивали голуби, чирикали воробьи. Вот перед Василисой вышла на дорогу делегация крупных белых птиц с красными клювами и лапами и вперевалочку двинулась по своим делам, не обращая внимания на туристку.
«Гуси! Невидаль какая», – ахнула Василиса и потянулась за телефоном – сфотографировать такое чудо.
Телефон оказался полностью разряжен и на попытки его реанимировать не отзывался. Странно – она только утром его с зарядки сняла и индикатор батареи показывал сто процентов. Вернув бесполезный девайс обратно в сумочку, Василиса двинулась вдоль главной улицы, высматривая школу.
Несмотря на явно бурлящую в деревне жизнь, людей на своем пути девушка не встречала. Все в поле? На сенокосе? На выпасе? Вроде, рядом со стадом коров тоже людей не было. О реалиях сельской жизни Василиса знала столь мало, что решила не мучить себя догадками, где же скрывается коренное население деревни, те самые двенадцать человек. И почему двенадцать? Здесь все дома жилые, с большими подворьями, и домов этих только в обозримом пространстве штук пятнадцать, не меньше, а Василиса еще и до школы не дошла.
– Стой, Сивка, чтоб тебя! Вот глупая скотина! Ну, будет тебе теперь отборная пшеница и ключевая вода! Сеном с болотных мест, что похуже соломы, кормить буду! – раздался вдали молодецкий крик, а перед Василисой вылетел и замер на месте конь.
Огромный вороной конь со струящейся гривой и влажными лиловыми глазами, косящими на девушку.
– Мамочка родная! – пискнула Василиса, перепуганная до полусмерти и застывшая в ступоре посреди дороги.
Конь заржал громко, взвился на дыбы, стукнул оглушительно копытами о булыжник и помчался дальше мимо Василисы, а следом за ним погнался с воплями невысокий бородатый мужичок в самом что ни наесть национальном русском наряде, как в кино показывают. Мужичок замысловато бранился, сулил коню гнилой овес и тухлую воду, и промчался со свистом мимо Василисы, не обратив на нее внимания. А Василиса сошла с середины дороги на обочинку и дальше шла с оглядкой.
Вот и школа – единственное каменное здание на всю деревню, стоящее на плоской, скошенной вершине небольшого холма. Здание двухэтажное, из красного кирпича, в форме квадрата, в середине которого через закрытые массивные кованые ворота просматривался большой школьный двор со скамейками, ветвистыми деревьями и фонтаном посередине. На этих воротах также имелась табличка:
«Школа Лысой Горы. ОМИИ ПАСК»
Опять этот ПАСК непонятного ОМИИ!
Василиса обошла вокруг здания, отыскивая центральный вход в школу. Входа не нашлось: ни центрального, ни черного, никакого. Может, вход за воротами, со двора? Нет – во двор выходят только стены с окнами, входа нет. Кажется… Но надо проверить.
Поставив пакет с едой и сумочку на широкий бордюр, окаймлявший дорожку, идущую вокруг школы, Василиса с трудом просунула голову между толстенными железными прутьями ворот и протиснулась внутрь двора. Обошла его по кругу, любуясь белейшими свежевыкрашенными окнами школы и ее расписными стенами, изображавшими эпическую битву русского витязя с кем-то, смахивающим на Кощея Бессмертного. Удивительный выбор мотивов для настенных фресок, в советские годы все Ленина да серп и молот изображали, а не сцены из национального фольклора. Или школа заново перестраивалась недавно? Вон какая новенькая.
Но где же все-таки вход в эту школу? Невозможно не заметить вход! У школы вход должен быть очень заметным – с большими ступеньками, на которых первого сентября фотографируются все классы, и с козырьком над входом, а тут – вообще ни одной двери нет. Не подземным же ходом они пользуются?!
Василиса протиснулась обратно сквозь ворота внутреннего двора и опять пошла по посыпанной песком широкой дорожке, идущей вокруг школы. Огибая очередной угол в поисках несуществующей двери, она лоб в лоб столкнулась с худощавым мужчиной в очках.
– Простите, – пробормотал мужчина, не поднимая глаз, и двинулся было дальше, но был схвачен и остановлен Василисой.
– Добрый день! – воскликнула Василиса, бесконечно счастливая от того, что видит перед собой нормального живого человека в нормальном современном наряде: джинсах и темной футболке на выпуск. – Скажите, а где вход в школу?
Мужчина поднял глаза, недоуменно моргнул, рассеяно осмотрел Василису и столь же рассеяно ответил:
– Вход в школу? Где вам угодно.
Выдав эту странную фразу, рассеянный очкарик попробовал двинуться дальше, но Василиса держала крепко. Мужчина, поняв, что его упорно удерживают на месте, не возмутился, а удивленно посмотрел на девушку и поправил сползающие на кончик носа очки. На вид мужчине было лет тридцать с небольшим и первое слово, которое приходило на ум при виде его нечесаных русых волос, мятой футболки и больших очков, – «ботаник».
Мужчина провел пальцем по вороту футболки, оттягивая его, и впервые с интересом посмотрел на Василису.
– Вы новенькая ученица? – Он окинул Василису еще одним взглядом, явно пришел к выводу, что для ученицы она старовата и сильно озадачился.
– Нет, я новая учительница.
Мужчина оживился:
– Очень рад, коллега. Очень рад! А вы по какому предмету учительница?
– По математике.
– Замечательно! Это просто замечательно! Вы знаете, мне очень нужен математик. Елисей Назарович великолепный специалист, гениальный ученый, но знаете ли, возраст дает о себе знать. – Мужчина в очках неопределенно покрутил в воздухе рукой, выразительно пошевелил пальцами и пояснил: – Косность мышления появляется с возрастом, понимаете? Он все по старинке жить хочет, все утверждает, что статистические методы надежнее методов численного интегрирования на произвольных множествах в уравнениях типа звездной статистики. А вы как считаете?
Василиса, честно говоря, никак не считала. Нет, она изучала в институте высшую математику, но про звездную статистику слышала только краем уха, поэтому решила проигнорировать вопрос.
– Меня зовут Василиса Алексеевна Горенко, – представилась она, отвлекая внимание мужчины от интегральных размышлений.
– Ах, извините. Иванов Алексей Семенович, учитель физики этой школы. Так как вы считаете…
Но Василиса поспешила перебить ученого, дело которого когда-то расследовал ее отец:
– Пожалуйста, покажите мне, где входная дверь, – попросила Василиса.
Дядя Олег верно сказал, что с этим доктором наук все с первого взгляда ясно и расследовать тут нечего.
Алексей Семенович снова поправил очки и взглянул на Василису крайне неодобрительно:
– Косность мышления, везде и всюду косность мышления, – проворчал он. – Вы так молоды, а уже загоняете себя в катастрофически узкие рамки всяческих традиций и условностей! Дверь в школе – какая нелепая идея! Зачем школе дверь? Да еще во время каникул? Косность и обывальщина… А ведь вы еще так молоды. – Тут мужчина двинул очки верх и уточнил с сомнением: – Вы ведь молоды?
– Э-э, – откровенно растерялась Василиса. Она так плохо выглядит после долгой дороги? – Мне двадцать два года.
– Вот! – Мужчина вздернул вверх указательный палец. – Всего двадцать два, а уже такой ограниченный взгляд на мир!
Сзади Василисы раздалось громкое фырчание, и она испуганно обернулась. За ее спиной, у куста шиповника с краю дорожки сидел кот. Черный с белой грудкой и лапками, большущих размеров кот, неприязненно сверлящий Василису ярко-зелеными круглыми глазищами.
– Кис-кис, – автоматически пискнула Василиса.
Кот зевнул, встал и вальяжно пошел прочь, помахивая толстым пушистым хвостом и мягко ступая белыми лапками.
«Гигантский котик, такого только на деревенских сливочках выкормить можно», – ошеломленно подумала Василиса, проводила взглядом спускающегося к домам кота и обернулась к учителю физики, бывшему сотруднику Сколково.
Учителя не было.
Вперед и назад тянулась дорожка вдоль длинной школьной стены, но на дорожке никого не было. На лужайках под окнами школы и на дороге в деревню тоже было пусто, если не считать неспешно бредущего кота. За спиной, с другой стороны холма, на широком лугу пасся какой-то мелкий домашний скот, и людей также заметно не было.
– Куда он делся? Я на секунду отвернулась… И шагов не слышала… Он что – сквозь землю провалился?
Опешившая Василиса обежала еще раз вокруг школы, ни двери, ни очкарика не нашла и вернулась на прежнее место. Поверив в невероятное, она присела на корточки и осторожно постучала по песку дорожки, а потом – по бордюру вокруг нее. Подземный вход (если он тут был) не обнаружился и открыться не пожелал. Василиса чуть сместилась и постучала правее.
– Хм, извините, что отвлекаю вас от вашего занятия, но хотелось бы знать – а чем это, собственно, вы заняты у моей школы?
Василиса, так и сидя на корточках, подняла глаза на спрашивающего. Ух ты, у нее даже дыхание перехватило от нереальной красоты стоящего со сложенными на груди руками мужчины. «Чернобровый, черноглазый, в плечах широкий, а стан стройный, да ноги длинные», – вспомнились слова бабки Агафьи Федоровны. Только годков этому красавцу было явно не девяносто пять! Может, внук?
– Здравствуйте. – Василиса поднялась и отряхнула руки с таким видом, будто простукивать дорожки на предмет потайных ходов – самое тривиальное занятие для пришедшего трудоустраиваться молодого специалиста. – Меня зовут Василиса Алексеевна Горенко, я учительница математики. Анисий Аркадьевич говорил, что у вас в школе вакансия имеется.
Ровная смоляная бровь приподнялась, взгляд мужчины посуровел, а Василиса страшно пожалела, что стоит перед ним в запыленном виде в старых джинсах и выцветшей футболке, тогда как красавец брюнет возвышается перед ней в бежевых отглаженных хлопковых брюках и синей рубашке-поло с короткими рукавами, открывающими загорелые мускулистые руки. И почему она не переоделась в машине перед выходом? Ведь взяла с собой в дорогу платье, чтобы в приличном виде после долгого пути перед районным начальством предстать! Но сломавшаяся машина спутала ей все мысли и выскочила она в раздражении в том наряде, в котором была.
– У нас нет вакансий, – отрезал красавец.
– А Анисий Аркадьевич…
– Он ошибся.
– Извините, а вы кем будете? – прищурилась Василиса. Что-то слишком настойчиво ее отгоняют от этой странной школы без дверей.
– Елисей Назарович Навь, директор этой школы, так что можете быть уверены в достоверности того факта, что вакансий в школе нет.
– Как – Елисей Назарович? Тоже Елисей Назарович? – подивилась Василиса.
– Что значит – тоже?
– Агафья Федоровна из Верного Пути говорила, что в этой школе директором после войны тоже был Елисей Назарович Навь. По описанию очень похожий на вас. Это ваш дед?
Вопрос Василисы не удостоили ответом. Черноокий и чернокудрый Елисей потер ладонью крепкий подбородок, потом пожал плечами, окинул Василису еще одним взглядом с нечитаемым выражением лица и сказал:
– Анисий Аркадьевич предложит вам много других мест, куда более подходящих молодой девушке, чем наше удаленное село. Кстати, на чем вы прибыли к нам?
– На машине, но она сломалась на развороте, так что последние километры я шла пешком.
– Вот как? Шли пешком по дороге? До самого села? – На лице красавца промелькнуло изумление.
– Да, а что? – насторожилась Василиса, припомнившая жуткий ужас, испытанный ею по дороге.
– Ничего. Пойдемте, я провожу вас назад. – И мужчина зашагал вниз с холма, на котором стояла школа.
– А я хочу задержаться здесь, – с вызовом отозвалась Василиса. Она не для того проделала такой длинный путь, чтобы тут же бежать назад. Она останется и прояснит все странности, что здесь творятся!
– Не хотите, – прожурчал бархатный голос Елисея, который вдруг снова возник перед ней. Когда успел вернуться?
Но этот вопрос, как и все остальные, внезапно перестал интересовать Василису: ее волновали только глубокие темно-карие глаза стоящего рядом мужчины. Он хочет, чтобы она уехала? О, ради Елисея она сделает, что угодно! По битому стеклу босыми ногами пройдет! Уедет, приедет, переплывет океан…
«Ради твоей матери я готов на все», – созвучно мыслям всплыл в памяти глухой голос отчаявшегося отца, и Василиса очнулась от навеянного прекрасными очами дурмана. Директора, о котором рассказывала бабка Агафья – почти столетнего мужчину, громившего фашистов, заново отстроившего и возродившего село и школу, уважаемого всей округой – Василиса никогда не заподозрила бы в темных делишках, но этот молодец – отнюдь не героический ветеран войны, так что вполне может оказаться отъявленным мерзавцем. Почему гениальный физик из Сколково переселился именно сюда, под бочок к этому красавчику? Случайно? Ой, вряд ли! Василиса нутром чувствовала, что темна вода в этом омуте, именуемом «деревня Лысая Гора»! Слишком разительно отличается эта деревня ото всех тех, что встречались на ее пути, включая те, где еще осталось постоянно проживающее население.
Отступив на шаг от обольстительного красавца, Василиса упрямо заявила:
– А я все-таки осмотрюсь тут и уточню в районном управлении образования относительно вакансий. Очень мне у вас понравилось: гуси ходят, козочки на лугу пасутся.
Широким жестом Василиса указала на стадо небольших животных на лугу под холмом.
– Это не козочки, это овцы, – усмехнулся Елисей.
– Отсюда плохо видно, – покраснела Василиса. Нет, вблизи бы она точно разобралась, кто есть кто, картинки часто видела! Скрестив за спиной пальцы, девушка вдохновенно соврала: – Я всех животных люблю, всегда мечтала жить в деревне!
Елисей Назарович Навь продолжал буравить ее пристальным взглядом, но девушка смотрела в ответ твердо и решительно, не опуская глаз. На накатывающие теплые волны восторга Василиса внимания не обращала, помня, что она явилась в эту деревню не для того, чтобы восхищаться ее жителями, а для того, чтобы вывести их на чистую воду.
– Вот, значит, как… – протянул черноглазый Елисей.
Не понравился Василисе его чересчур понимающий взгляд. Складывалось устойчивое впечатление, что ее имя он узнал сразу, о настоящих причинах ее появления также догадался, и с отцом ее определенно знаком был. В похолодевшем взгляде черных глаз девушке померещились настороженность и недовольство. Легкое недоумение также проскальзывало, но злобы или страха она не заметила. Впрочем, это ничего не значило – мужчина мог быть хорошим актером, умело скрывающим свои чувства и мысли.
За спиной Василисы раздалось хриплое зловещее карканье, в котором померещилась ядовитая насмешка. Что-то много ей мерещится в последнее время… Крик птицы молотом ударил по натянутым нервам. Судорожно обернувшись, девушка увидела черного ворона, сидящего на рябине у окна.
– Кар-ррр! – Еще раз выкрикнул ворон, взмахнул крыльями и пронесся над самой Василисой, заставив ее испуганно присесть и прикрыть голову руками.
Охнув, девушка распрямилась и погрозила кулаком птице вослед. Перевела взгляд…
Директора не было. Елисей Назарович Навь как в воду канул. Вперед и назад тянулась все та же дорожка вдоль длинной школьной стены, но на дорожке никого не было. Нигде никого не было!
Скрипя зубами от досады, Василиса пробежала еще один круг, осматривая местность у школы. С южной и восточной стороны холма – деревенские дома, между которыми широко простиралась центральная дорога, ведущая от ворот до школы, и расходились лучами тропки поменьше. С северной стороны – луг с овцами и тонкий голубой серп речки, круто огибающей этот луг с дальней стороны и скрывающейся за лесом, с запада – поле, тот же лес за ним и одинокая гора, возвышающаяся над деревьями. Гора, до середины поросшая зеленью, а выше – пустая и голая, блестящая серо-белой каменной вершиной. В самом деле – «лысая гора».
«Куда они все исчезают? Меня специально так мистифицируют?! Запугать черными котами и воронами хотят? Не на ту напали! Я тут каждый камень обыщу, но выясню, кто к смерти моего отца причастен! Ох, недаром на странном листке список учащихся этой школы был! Недаром ночные голоса о директоре говорили! Вот чую – про этого самого директора речь шла, точно – про него, больше не про кого. Так, сейчас первым делом в районо ехать надо, пока оно не закрылось, а там уж посмотрим, как обстоятельства сложатся. В конце концов, если вакансий в самом деле нет, то кто мне мешает просто в этой деревне домик снять? Как дачнице, до конца лета…»
С этими мыслями Василиса незаметно добежала до своей машины. Та на удивление безропотно завелась и послушно развернулась, покатив обратно к селу Верный Путь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?