Текст книги "Школа Лысой горы. Мой прекрасный директор"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shkola-lysoy-gory-moy-prekrasnyy-direktor-178877.jpg)
Автор книги: Валентина Елисеева
Жанр: Русское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Валентина Елисеева
Школа Лысой горы. Мой прекрасный директор
Глава 1. Беда не приходит одна
Мама Василисы всегда знала, что ее муж работает в аналитическом центре ФСБ, несмотря на то, что в трудовой книжке Алексея Горенко уже более двадцати лет красовалась скромная запись: «инженер ОВК», с пояснением в скобках, что ОВК следует понимать как отопления, водоснабжения и канализации. Эта запись в трудовой книжке была ровесницей самой Федеральной Службы Безопасности, которая родилась в своем современном качестве и под ныне существующим именем, как известно, третьего апреля одна тысяча девятьсот девяносто пятого года. Мама Василисы, как положено, подписала в то далекое время бумагу о неразглашении, и свято придерживалась данного ею обещания не разглашать, но от дочери шила в мешке утаить не удалось, поскольку сам Алексей Горенко в состоянии легкого подпития любил похвастаться перед дочерью своими достижениями на ниве служения Отечеству. Алексей полагал, что дочери-то малолетней чуток рассказать можно, особенно если не упоминать в рассказах ни имен, ни званий, а вещать некую обобщенную сказку на ночь:
«Некто А пробрался в пункт Б1 с целью создать канал утечки секретнейшей информации в пункт Б2, но умный папа своевременно ситуацию проанализировал, вмешался, некто А изолировал, канал утечки перекрыл и доложил о происшествии в пункт Б3 согласно должностной инструкции…»
Впрочем, даже не случайся в ее детстве подобных сказок на ночь, Василиса Алексеевна Горенко и сама быстро сообразила бы, что нечисто дело в папиной работе, так как скромный инженер ОВК вряд ли жил бы в пятикомнатной квартире в историческом центре их славного города с многовековой историей, за ним не заезжали бы среди ночи черные машины с номерными знаками О 000 ОО, в кабинете не стоял бы несгораемый сейф, в котором в моменты открытия и закрытия блестели наградные медали и вороненая сталь пистолета. А еще на домашнем компьютере инженера ОВК можно было бы спокойно играть в игры в его отсутствие, а не утыкаться взглядом в требование ввести пароль при любой попытке исследовать папин ПК.
Итак, Василиса знала, кем работает ее любимый папочка, а мама Василисы не только знала, но и частенько повторяла, что добром эта работа не кончится. Мама утверждала это на том законном основании, что ее собственный отец, дедушка Василисы, служил в свое время в небезызвестной в Советском Союзе организации КГБ и погиб при невыясненных обстоятельствах в расцвете лет вместе с супругой, оставив маленькую дочь на попечении своих престарелых родителей. Престарелых родителей так подкосила смерть единственного сына, что они недолго задержались на белом свете, и в возрасте десяти лет Василисина мама оказалась в детском доме, где и познакомилась со своим будущим мужем и Василисиным отцом. Рано осиротевшие родители Василисы все огромные запасы своей нерастраченной нежности выплеснули на дочь, и первые годы жизни она провела в розовом мире обожания родных и вседозволенности.
Суровая реальность робко вошла в жизнь Василисы с началом школьной жизни. Ни одного дня не ходившая в детский садик девочка вдруг столкнулась с кучей активных, агрессивных, крикливых детей, которым никто и никогда не объяснял, что этот мир создан исключительно для Василисы Горенко, а следовательно, они обязаны выполнять все ее пожелания. Больше всего Василису поразило, что и до сведения учительницы сей факт не был доведен, и та упорно ставила Василисочку в один ряд со всеми другими детишками и даже высказывала ей замечания по поводу ее рассеянности и невнимания на уроках, неряшливости в тетрадях и ошибках в заданиях! Но Василиса недаром была дочерью своего отца – ей тоже передался по наследству аналитический склад ума, так что, прорыдав месяц на школьной скамье и не сумев убедить хоть кого-то в своей исключительности, Василиса смогла сделать верный вывод, что этой исключительности пока и в помине нет, а следует ее добиваться самостоятельно, не рассчитывая на папочку и мамочку. Близких друзей у Василисы в школе так и не появилось, зато ее лучшими и главными товарищами стали книги: девушка читала запоем всю рекомендованную учителями литературу, с не меньшим энтузиазмом зачитывалась и не рекомендованной, но имеющейся в домашней библиотеке, а еще очень полюбила математику – за ясность, четкость изложения и неоспоримую логичность результата.
Великие мечты Василисы о покорении столичных физико-математических ВУЗов споткнулись о тяжелую болезнь матери: у той обнаружили рак желудка.
И вот с этого момента суровая реальность вошла в жизнь Василисы Горенко полноправной хозяйкой. Муж и дочь приложили все мыслимые усилия для излечения любимой жены и матери: отец «выбил» все доступные квоты на лечение и лекарства, продал роскошную квартиру и купил двухкомнатную «хрущовку» на окраине города, а на вырученные деньги отвез жену на операцию в Германию. Сперва казалось, что болезнь отступила, но спустя год опять обнаружились метастазы… Василиса отложила планы об обучении в столице и поступила на бюджетное отделение физико-математического факультета педагогического института, здание которого украшало одну из центральных площадей их города. Еще четыре долгих года длилась борьба с недугом, но когда опухоль перекинулась на печень, стало ясно, что фатального конца не избежать. Алексей Горенко чуть умом не тронулся, заговаривал что-то о трансплантации новой печени, а доктора только печально качали головами, тихо говоря о том, что измученный страшным недугом организм никакую трансплантацию пережить не способен. При этом тактичные врачи умалчивали о том, что никто и никогда не отдаст донорскую печень больной раком, когда в очереди на трансплантацию ждут дети и небезнадежные пациенты. Отец же твердил, что главное – достать деньги, а уж за деньги все сделают. Одолжившись у знакомых, отец собрал копии всех анализов и последних исследований здоровья жены, еще раз съездил в клинику в Германии, пытался договориться о повторной операции там, но и немецкие врачи ему отказали.
Отчаявшийся отец привез тогда из Германии подарок для дочери к окончанию института: золотую цепочку с большим золотым крестиком.
– Ты у нас некрещёная, по правилам крест носить не должна, но этот крестик не простой, не церковный – он оборотную сторону имеет. Это оберег такой, тебе на счастье. Носи, не снимай.
Заграничный оберег жизнь волшебным образом изменить не смог. Василисе казалось, что она живет в затянувшемся кошмаре, из которого нет выхода: утром она сидела на занятиях в институте, полностью погружаясь в любимую математику и лишь в эти часы позволяя себе забыть о душевной боли, работала над дипломом, который вместе с научным руководителем планировала в будущем развить до полноценной научной работы, а после обеда бегом летела в областную больницу, зная, что в онкологическом отделении приемные часы начинаются с трех часов пополудни. Там она встречала исхудавшего отца, которому начальство позволило сдвинуть обеденные часы на период с пятнадцати часов до шестнадцати тридцати.
Василиса Алексеевна Горенко успела сдать последнюю сессию и как раз рассматривала свою фамилию в списке студентов, допущенных до ГОСов, когда ей позвонили из больницы:
– Приносим свои соболезнования… нам искренне жаль… скончалась…, – звучал в телефоне усталый мужской голос, – … не смогли дозвониться до Алексея Александровича…
С трудом осознав, что матери у нее больше нет, Василиса медленно побрела к зданию больницы. В ступоре стоя у тела матери, девушка не сразу заметила, что рядом с ней появился мужчина в коричневом свитере, который настойчиво что-то ей говорит и предлагает срочно куда-то пройти. Куда зайти, зачем? То, что мужчина в свитере привел ее на опознание тела отца, Василиса поняла только в стерильно-белой, освещенной голубым мертвенным светом комнате, когда увидела на каталке сине-белое неживое лицо с навек остекленевшим взглядом.
– Вы подтверждаете личность убитого? – нетерпеливо и раздраженно спрашивал ее мужчина в коричневом свитере.
Василиса кивнула и потеряла сознание.
Следующие две недели она пролежала в нервной горячке в той самой областной больнице, где долгие годы лечилась ее мать. Дни напролет ее преследовали страшные видения мертвого отца, силящегося пошевелить губами и рассказать о своих убийцах, матери, протягивающей к ней руки, каких-то преследующих ее жутких монстров и чудовищ. Девушка кричала, отбивалась и пыталась убежать, а в краткие минуты прояснения видела участливое морщинистое лицо медсестры и слышала ее приговоры: «Ничего, деточка, сейчас вот такое лекарство попробуем, врач прописал. Все хорошо будет, ты выздоровеешь, Армен Вартанович и не таких на ноги ставил и в светлый разум возвращал».
Добрая медсестра оказалась права: Василиса выздоровела. Высокий бородатый Армен Вартанович во время обходов теперь довольно кивал, читая бумаги в ее медицинской карте, и вскоре сообщил о выписке из больницы. В последний день он присел на кровать Василисы и, строго смотря на нее усталыми карими глазами, сказал:
– Ваше состояние полностью стабилизировалось и у меня нет больше законных оснований удерживать вас на больничной койке, но я очень вас прошу: отнеситесь со всей серьезностью к моему предупреждению. В ближайшие полгода (как минимум!) вам категорически противопоказаны волнения и переживания, сильные эмоции и стрессы. Когда вас доставили к нам, то мы диагностировали серьезные сбои в работе вашей центральной нервной системы, МРТ показывал нарушение кровообращения в разных долях мозга. Я рад, что все эти патологии были лишь кратковременным следствием пережитого вами горя и к данному времени все нормализовалось. И опять «но»: если вы не побережете свою нервную систему, то все симптомы психического расстройства, сильнейшие галлюцинации и спутанность сознания могут вернуться к вам в десятикратном размере. Регулярно принимайте те препараты, список которых вам вместе с рецептами передадут при выписке из больницы – это успокоительные: совершенно безвредные седативные средства. Если же к вам вернутся галлюцинации – немедленно возвращайтесь к нам – они могут быть симптомами очень серьезных заболеваний.
Врач помолчал и спросил негромко и участливо:
– Скажите, в вашей семье случаев шизофрении не бывало? У бабушек, дедушек, например?
Василиса сперва опешила, потом испугалась, напоследок – разозлилась.
– Нервный припадок у меня случился потому, что я в один день потеряла обоих родителей, – резко ответила она. – Про бабушек и дедушек я знаю немного, и то – только со стороны матери. Отец с малых лет жил в детском доме и о своих родителях абсолютно ничего не знал – его подкинули на порог приюта в младенчестве, ему даже дату рождения наугад в документах написали, согласно предположениям медиков о физическом возрасте.
Армен Вартанович извинился, еще раз посоветовал не волноваться и пить прописанные лекарства. Василиса пообещала вести себя разумно, честно купила все прописанное и сложила горкой в домашней аптечке: жить под гнетом антидепрессантов и нейролептиков она не собиралась. Врач сказал же, что проблем пока нет – значит, незачем травить себя лекарствами, а то так и впрямь до шизофрении долечиться можно.
О похоронах четы Горенко позаботились государственные службы: сослуживцы отца обо всем договорились и организовали пышные похороны, которые Василиса видела впоследствии лишь на видеозаписи, предоставленной ей коллегами отца. Выписавшись из больницы и придя в себя, Василиса затребовала и материалы о смерти отца.
– Это был несчастный случай, девушка, – профессионально изображая сочувствие к родственнице погибшего, сказал ей следователь, закрывший дело отца в связи с отсутствием состава преступления. – Алексей Александрович поехал покататься по реке на пароходе, оступился на палубе, старое ограждение не выдержало его веса и обломилось, в результате чего ваш отец упал в реку и утонул. Экипаж парохода предпринял все меры для его спасения, но увы – в том месте очень бурное течение…
– Вы говорите какую-то чушь, – поразилась Василиса, – мой отец никак не мог поехать кататься на пароходе – он безумно переживал за мать и последние несколько лет кроме дома, всевозможных больниц и работы нигде не бывал! Кроме того, отец прекрасно плавал – в молодости даже разряд по плаванию имел! И ваш человек на опознании говорил, что мне надо подтвердить личность убитого! Я это точно помню!
– Майор Соколов уже получил выговор за то, что привел вас на опознание в неадекватном состоянии сразу вслед за известием о смерти вашей матери. Вам послышались слова про убийство, ведь с самого начала было ясно, что это несчастный случай, – твердо ответил следователь, пристально смотря в глаза девушки и будто о чем-то намекая ей. – Ваших родителей уже похоронили, дело закрыто: оплачьте родных и живите дальше. Вы молоды, перед вами открыты все пути, закройте дверь в прошлое, не тревожьте его призраков!
– Дайте просмотреть материалы дела! – выкрикнула Василиса.
– Не нужно, поверьте, – уговаривал следователь, но в итоге отдал Василисе тоненькую папку.
Содержимое папки было тошнотворным, немыслимым и невозможным. Папа якобы был на этом пароходе со своей давней молоденькой любовницей, много пил, буянил, сам сломал ограждение на палубе в результате пьяной драки и свалился за борт, будучи в сильно нетрезвом виде, из-за чего не смог справиться с течением и утонул, пока экипаж останавливал пароход и организовывал спасательную операцию. И шли листы свидетельских показаний…
– Не боитесь, что отыщу эту Иванову Машу и порасспрашиваю, когда это она любовницей отца стать успела? – горько поинтересовалась Василиса.
– Иванова Мария Сергеевна все подтвердит, не сомневайтесь. А вам уехать нужно, забыть о содержимом этой папки и твердо помнить только одно – это был несчастный случай. Понимаете? – И пожилой печальный следователь вновь внимательно посмотрел Василисе в глаза.
– Понимаю, – процедила сквозь сжатые зубы Василиса, швырнула папку с «делом» на стол и вышла из кабинета следователя с гордо откинутой головой. Откинутой вверх, чтобы предательские слезы не пролились из глаз.
С той же гордо поднятой головой Василиса защищала дипломную работу и сдавала в дополнительный период ГОСы. Получала диплом о высшем образовании. Узнавала нерадостную весть, что бюджетных бесплатных мест в этом году на аспирантуре физмата нет, так что ждут ее через год.
А потом пришла домой и разрыдалась, горько и безутешно оплакивая родителей.
Глава 2. Нашествие странностей
Странности начались в конце июля. Возможно, впрочем, они начались и раньше, но Василиса стала замечать их только спустя три недели после обретения ею документа о высшем образовании, когда немного отрешилась от своего глубокого горя и смогла уделять окружающей действительности чуть больше внимания, чем все безотрадное последнее время.
Первая странность – мужчины в черных костюмах вернули компьютер отца, который ранее забрали вместе с сейфом со словами: «Это государственное имущество, выданное Алексею Горенко для работы». Компьютер был девственно чист: единственное, что заполняло необъятные просторы его памяти – это операционная система Windows.
Вторая странность была связана с первой и тоже касалась компьютера: это чудо техники научилось включаться и выключаться самостоятельно. Ночью Василиса слышала тихие щелчки из большой комнаты, но стоило ей появиться на пороге – и компьютер мгновенно погружался в полный анабиоз вплоть до нажатия на кнопку включения. То ли на почве нервного истощения, то ли по другой какой причине, но девушке стало казаться, что с монитора за ней пристально следят чьи-то злые глаза. Василиса не была компьютерным гением и среди своих знакомых таковых не имела, но про дистанционное управление краем уха слышала, так что перенесла компьютер в дальний угол, отключила его от сети питания, завесила монитор плотной скатертью и велела себе не сходить с ума.
Третья странность касалась денег: семья давно жила в режиме абсолютной экономии, а тут вдруг на карте Василисы обнаружился миллион рублей. Эту карту, как и все остальные студенты-бюджетники, Василиса получила на первом курсе института – на нее переводили стипендию и баланс карты крайне редко превышал десять тысяч рублей, так что карта была самой простой и даже смс-информирование на ней подключено не было. А тут на тебе – запросила баланс в банкомате и обнаружила миллион! Василиса обратилась в банк за объяснениями, откуда пришли деньги, и получила ошеломительный ответ: деньги на карту вносились через банкомат наличными – по четверть миллиона зараз.
– Вы сами и вносили, девушка. Не понимаю только, как служба безопасности банка такие внесения мимо глаз пропустила, не отметив как возможные случаи незаконной финансовой деятельности, – заявила служащая банка. – Вы же студентка, пока неработающая, а такие средства на карту вносите! Вам очень повезло, что карту вашу не заблокировали!
«Везение тут не причем, это явно папа постарался – уж со службой безопасности банка ему несложно договориться было и карту мою на время незаметно взять, – поняла Василиса. – Но откуда взялся этот миллион?! С продажи прежней квартиры? Да нет, я помню, что тогда все деньги мы в Германии потратили. Откуда же?»
Четвертая странность касалась ночных голосов: Василисе каждую ночь мерещились шепотки и шорох по углам, но стоило встать и включить свет – все как и ни бывало. Но она точно слышала голоса! И даже отдельные слова порой улавливала:
– Ты куда, несчастный, список дел? – то и дело шипел тонкий скрипучий голосок.
– Тут все перерыли уже, где дел – там уж нет, – вздыхал потусторонний еле слышный голос, казавшийся Василисе похожим на голос отца. – Что вы так переполошились из-за этого списка? Не найдет его Василиса, а если и найдет – выкинет, не придаст важности этой бумажке.
– Герр директор сказал – найти и изъять, а приказ самого герра директора – это тебе не шуточки!
– Что за директор? – громко спросила однажды Василиса. Голоса замолкли и впредь слышны не были, а вот шуршание по углам продолжалось.
Пятая странность касалась обысков, которые в отсутствии Василисы регулярно проводились в ее квартире. Нет-нет, ничего сломанного и разбитого Василиса по возвращении домой не находила, но то горшок с цветком чуть в сторону сдвинут, то полотенца в стопке чуть по-другому переложены, то вдруг давняя пыль из-под ванны и ковров исчезла, а на улице девушку всегда преследовало ощущение слежки. Последней каплей для Василисы стало исчезновение любимой и единственной сумочки: она лишь на миг засмотрелась на играющих в сквере у дома детишек, а повешенная на спинку уличной скамейки сумочка уже исчезла. То, что ключи от квартиры, кошелек со всеми деньгами, паспорт и банковская карточка обнаружились в почтовом ящике, скорее возмутило, чем успокоило.
– Вот и замечательно! – возрадовался участковый, к которому сразу после кражи обратилась Василиса, успокоено взирая сейчас на находку в ящике. – Забирайте свое заявление о краже, девушка, нечего мне показатели по району портить! Уверен, что над вами просто подшутили, и саму сумочку тоже скоро вернут.
Сумочку действительно вернули в целости и сохранности, даже более того – с заново простроченной подкладкой. Что именно неведомые люди пытались найти за подкладкой ее сумочки, Василисе было невдомек, но проснувшаяся злость заставила ее саму приступить к яростным поискам неизвестно чего.
«Я вам всем покажу! Я припомню вам убитого отца! И дело гнусное, что вы на его смерть сварганили – тоже припомню!» – Василиса пылала чистейшим негодованием и перетряхивала каждую пылинку в квартире. Но ничего не находила.
После двух недель бесплодных поисков началась вынужденная генеральная уборка квартиры, в которой царил теперь невероятный кавардак. Василиса, которая сперва радовалась, что так усложнила неизвестным шпионам их поиски, пришла к выводу, что долго жить в таком бедламе она не сможет, и взялась раскладывать все по своим местам. Потихоньку свалка всего и вся истаяла, и только на столе громоздилась неаккуратная стопка конспектов и лекций, напоминая хозяйке о прошедшей подготовке к ГОСам и необходимости определиться с дальнейшими планами, раз студенческая жизнь уже безвозвратно закончилась. Василиса начала сортировать тетрадки по предметам, поближе складывая конспекты по алгебре, аналитической геометрии и математическому анализу, а историю педагогики задвигая на самые высокие и труднодоступные полки. С ностальгией раскрыв один конспект, Василиса увидела, что первая страница порвана, причем порвана точно не ею.
«Вот сволочи, и в моих бумагах копались! Что еще они тут напакостить успели?!»
Василиса стала быстро пролистывать тетради по любимым предметам и вот, из страниц теории вероятности выпал сложенный вдвое листок формата А4. Обыкновенный листок, на котором сверху было напечатано: «Средняя школа деревни Лысая Гора, Энского района, N-ской области». А ниже шел список из тридцати пяти имен мелким шрифтом. Обычный список учащихся школы, похожий на список выезжающих на олимпиады:
Николай Белый, 8 кл., физика
Павел Добрынин, 10 кл., математика
Мария Новикова, 9 кл., мировая литература
И так далее, имя-фамилия, класс, указание предмета.
«Область наша, район самый дальний. Те, кто рылся в моих тетрадях, этот листок наверняка видели – в фильмах первым делом тетради и книги переворачивают и трясут, а он точно должен был при этом выпасть, – задумалась Василиса. – У меня в тетрадях много всяких листков напихано, дурная привычка – все свои пояснения к тексту лекции на отдельных листах писать и распечатанные задачи по соответствующей теме вкладывать. Но этот листок мне незнаком. Откуда он тут взялся? Подкинули? Нет, скорее перетряхнули мои конспекты, из них вывалилось множество листков, так они их назад вложили, и этот вывалившийся неизвестно откуда листок запихнули в первую попавшуюся тетрадь. Значит, искали они не этот список. Или этот? Голоса говорили именно про список и директора. Директора школы?! Да ну, с каким криминалом может быть связан директор школы в далекой деревеньке? И нет ничего такого особенного в этом списке! Или я чего-то не замечаю?»
В срочном порядке припомнив все прочитанные шпионские романы, Василиса понеслась с листком на кухню. Она грела его над огнем свечи, потом грела в духовке (справедливо полагая, что так нагрев равномерней идти будет), потом заливала водой скукожившийся несчастный листок и посыпала его солью (где-то читала, что это тоже способ проявить один из видов невидимых чернил). Новые надписи не проявились, а вот имевшиеся расплылись и стали трудночитаемы, но Василиса и так помнила название школы, ее адрес и первые имена в списке.
Следующим этапом стал поиск в Гугл. Включив свой верный ноутбук, Василиса погрузилась в глубины всемирной паутины. Собственного сайта указанная на листке школа не имела, но это не удивило – судя по расположению на карте и описанию это была дальняя-предальняя полувымершая деревенька, во всяком случае именно такие ассоциации возникали при чтении всей найденной информации о поселении:
«Коренное население деревни Лысая Гора – 12 человек. Магазинов и иных торговых точек нет. Предприятий промышленности и сельского хозяйства нет. Фермерских хозяйств нет. Газопровода нет. Подъездных асфальтированных дорог нет, от поворота за селом Верный Путь в сторону деревни идет гравийная дорога. Отделений почтовой связи нет. Из административных зданий – средняя школа».
Итак, средняя школа… Василиса вышла на сайт управления образования Энского района, на территории которого располагалась школа, и отыскала количество учащихся в этой захолустной деревеньке с ведьминским названием Лысая Гора. Знать, несуеверные люди там живут.
Мамочки! Триста с лишним учащихся! В деревне с населением двенадцать человек?! Откуда дети, господа?! Кто их нарожал-то столько и где они живут? И как они живут, если, согласно написанному, – торговых точек нет, газопровода нет и далее по списку…
Теперь Василисе стало совершенно ясно, что этот листок ранее принадлежал отцу: не мог аналитик ФСБ пройти мимо такого поразительного несоответствия всех данных по этой школе! Видно, папа случайно наткнулся на эту информацию и стал разбираться в ней. А потом его убили и теперь ищут этот чертов листок! Ищут, но плохо знают, что ищут, раз сразу не сообразили, что нашли искомое. Хотя опять нестыковка: на заглавии черным по белому адрес школы указан! Эх, Василиса, не быть тебе аналитиком ФСБ!
Посокрушавшись по поводу собственной недогадливости, девушка решила прогуглить фамилии детей из списка и, не мудрствуя лукаво, забила в поиск: «Николай Белый, 8 класс, физика».
На первой странице результатов поиска шли учебники по физике всех Николаев (впрочем, среди авторов не нашлось ни одного Белого), потом пошли сведения обо всех известных и мало-мальски известных физиках с именем Николай, потом пошли ссылки на страницах в Контакте, но упорная Василиса забиралась все дальше и наконец обнаружила некого восьмиклассника, выигравшего в этом учебном году олимпиаду по физике во Франции. Восьмиклассника звали Николя Бланк. Еще одно усилие – и переводчик известил, что «blanc» на французском означает именно «белый».
– Вот тебе и Николай Белый, 8 класс, физика! – вслух воскликнула пораженная таким совпадением Василиса и принялась искать других детей из списка.
Теперь, когда стало понятно, что искать, быстро нашлись: Пауль Фройндлишкайт (Павел Добрынин) – победитель математического турнира в Берлине, Мэри Нью (Маша Новикова), победившая в популярной телевикторине по мировой литературе, проводившейся в Канаде, и так далее. Собственно, нашлись все, но дела это не прояснило, скорее – еще больше запутало. Информация обо всех этих гениальных детях гласила, что они мирно учатся во Франции, Германии, Канаде, Англии, США и прочих странах, а к деревеньке Лысая Гора в глубинах России никакого отношения не имеют. И главный вопрос: неужели информация о горстке одаренных школьников стоила жизни ее отца?!
Отложив в сторону список, который приобретал все более загадочные очертания, Василиса взялась за домашний телефон и начала названивать по всем номерам, указанным на сайте управления образования Энского района. То ли в связи с летним временем отпусков, то ли по причине необщительности работников указанного управления образования, отвечать на звонки никто не спешил. Наконец, на другом конце сняли трубку, и раздосадованный голос что-то жующей женщины невнятно произнес:
– Слушаю вас.
«А не есть во время разговора вас не учили?» – мысленно вздохнула Василиса, но в провинции, видимо, были свои правила приличия, так что она миролюбиво ответила:
– Добрый день. Подскажите, пожалуйста, номер телефона школы в Лысой Горе.
– Нет у них телефона, – фыркнули в трубку и сбросили вызов.
«То есть как – три сотни школьников есть, а телефона нет? А если скорую вызывать придется? А продукты для школьной столовой как заказывать? Да мало ли что! Сейчас где угодно телефоны есть! Хоть мобильные, но точно есть».
Василиса снова набрала номер. Теперь женщина что-то пила, шумно прихлебывая.
– Слушаю вас.
– Извините, это снова я. Номер мобильного телефона директора дайте, пожалуйста. Той школы, что в Лысой Горе.
– Номера мобильных телефонов только у Анисия Аркадьевича.
– Соедините меня с Анисием Аркадьевичем, пожалуйста.
– Он занят. Велено беспокоить только в том случае, если молодые специалисты звонить будут. Вы – молодой специалист?
Голос дамы излучал уверенность, что столь надоедливая девица молодым специалистом быть никак не может, так что Василиса просто не удержалась от надменного ответа:
– Именно. Только что окончила наш областной педагогический институт. Так что – соедините с начальством?
В трубке телефона затренькало, потом голос прежней дамы прошипел, что молодой специалист на линии, ей в ответ что-то прокаркал мужской голос, снова тренькнуло и наконец Василиса услышала густой баритон:
– Здравствуйте! Вы – молодой специалист?
– Да.
– В выпуске этого года наших контрактников нет.
– Я не контрактник. Я училась на бюджетном отделении.
– И готовы приехать к нам в район работать?! Извините, а вы где сейчас проживаете? – После ответа, что проживает она в областном центре, на той стороне телефонной связи изумление усилилось: мужчина долго сопел, потом строго заявил: – В городских школах мест нет! Все учительские вакансии только на селе!
– Понятно. В какой сельской школе есть вакансии?
– В любой! – последовал категорический ответ. – Выбирайте! Извините еще раз, а вы специалист по каким предметам?
– По математике.
– Ага, замечательно! Вот – Люблинская школа: целая ставка математики и полставки физики! Итого – полторы ставки! Соглашайтесь!
– Я чистый математик. У меня в дипломе указан только один предмет. Математики-физики шесть лет учатся, а я только пять.
– Забудьте эту глупость! Вот прям сразу и забудьте!
– Какую глупость?!
– Чистую математику вашу, вот какую! Вы заканчивали физ-мат? Физ-мат! Вот и будете вести физику, математику, информатику, рисование и труды у девочек. Может, что еще директора предложат. Не хватает специалистов на селе, девушка! Страсть как не хватает! А вы – чистая математика! Ну, право слово – смешно! Давайте так – вы приезжайте, а мы вам обязательно что-нибудь подберем! Самое лучшее предложение для вас выберем! Приезжайте сразу, не задерживайтесь! Очень жду, очень!
Оторопевшая от такого напора Василиса тихо согласилась приехать и положила трубку. У нее было стойкое ощущение, что ей только что предложили длительный банковский кредит под грабительские проценты: вам обязательно что-нибудь подберем, самое лучшее предложение для вас выберем, приезжайте сразу, не задерживайтесь. Причем ее собственные планы дозвониться до таинственного директора школы Лысой Горы так и остались нереализованными.
«А что бы мне дал этот звонок? Что бы я ему сказала? Спросила бы, не он ли приложил руку к смерти моего отца?! Рассказала бы про странный список его учеников? Разумнее в самом деле приехать в Энск, устроиться в эту школу на работу и тихо разведать что к чему».
Вечером Василиса сунула искореженный утренними пытками листок со списком под подушку, и снова слушала полночи шуршание в квартире. Утром не выспавшаяся и злая девушка решительно вошла в автосалон, купила трехлетнюю в хорошем состоянии машину из трейд-ина, потратив почти весь упавший с неба миллион, так как выбрала надежную иномарку с высоким клиренсом и полным приводом: анекдотов о состоянии российских дорог в глубинке не слышал только глухой, и ехать на низеньком, восьмилетнем семейном фордике девушка не рискнула.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?