Читать книгу "Однополчане. Русские своих не бросают"

Он что, бессмертный? Его убить не могли? Могли, да еще как!

Уберегся, и слава богу.

А теперь все как-то улеглось в душе, унялось, осела муть. Хотя мамулька все еще там, и теперь, наверное, уже за обоих беспокоится.

«Ничего, – вздохнул Исаев-младший, – и эту задачку мы решим».

Отец привстал, и подкинул в печку пару поленьев.

– Не закрывай, Илья, – сказал Владимир Тимофеев.

Марленович послушался, и по темной комнате разбежались оранжевые отсветы пляшущего огня.

– Типа, камин, – сказал Вика.

– Типа, – кивнул его отец.

Рука Тимофеева-старшего лежала на сыновнем плече, и крепкие пальцы сжались, словно передавая невысказанное.

– Марлен, – проговорил Илья, – а ты долго привыкал к этому времени? Ну-у… ты понял, да? Тут же все другое – еда, разговоры… Да все!

Марлен покачал головой.

– Это только так кажется, бать. На самом-то деле тут люди немного иные, да и то… Честно говоря, первые месяцы было не до привычек. Сначала отступали, потом наступали, а мы еще в разведроте служили… Совершенно не находилось времени для рефлексий, даже поговорить по-человечески некогда было. Хотя, знаешь… Спасибо фронту, у меня всю интеллигентщину выбило на передовой. Я ведь раньше как думал? Нельзя ничего менять, а то вдруг будущее изменится! Помнишь, Вика?

– Было дело.

– А тут… Понимаешь, бать, в будущем никому ничего не объяснишь, слова бесполезны. Смотрит молодняк на стариков с орденами, что звякают на кургузых пиджачках, и шуточки отпускает. А ведь эти смешные, больные, дряхлые, порою дементные деды – молодые парни сейчас. И сколько их выживет к 45-му, хотя бы? А от скольких только фотокарточки останутся? Помнишь, как ходил в «Бессмертном полку»? И вот, когда я тут видел таких – веселых, чубатых, зубастых, – и как их наскоро хоронили в братской могиле… Да какой могиле… Красноармейцы из похоронной команды хватали убитых за руки, за ноги, и сбрасывали в воронку от бомбы! Засыпали по-быстрому, и все. Такой, вот, обряд. И мне уже как-то не думалось о будущем, больше настоящее интересовало. Вот и затеяли мы эту… шефскую помощь. Хотели сначала отделаться писульками, только нас быстро припахали… Вот, трудимся. А насчет будущего я уже не волнуюсь – ничего с ним не станется. Понятия не имею, как устроено время, но я точно знаю, что перемены, произошедшие здесь, никак не отражаются на наших современниках. Пример? Мы служили в дивизии Панфилова, того самого, но его не убило в декабре, генерал жив-здоров. Панфиловцы били немцев под Вязьмой, так что не случилось там котла, не окружали наших. Понимаешь? А когда я в XXI побывал, смотрю в Интернете – там все по-прежнему, как было. Видишь, что получается? Тут перемены, а никакого «эха» до будущего не докатывается, время и там, и здесь течет одинаково. Тот самый год, из которого мы все пришли, станет другим через семьдесят с лишним лет, однако люди, там живущие сейчас, наши соседи, ближние и дальние, будут к тому сроку жить в 2087-м.

– Тут свое время, – кивнул Алексей, – там – свое.

– Да нет, время-то едино для всех, просто «вчера» и «завтра» никогда не пересекаются. Мы едем в разных поездах, прибываем на те же станции, только будущее впереди, а прошлое – позади.

– Все равно непонятно, – покачал головой Владимир. – Ведь, чем дальше, тем больше изменений. Верно? Допустим, построим мы Братскую ГЭС на десять лет раньше…

– И что? – фыркнул Илья. – Думаешь, в будущем сразу две плотины вылезут? Построим ГЭС тут, тут она и останется – для настоящего, а не для будущего!

– Но тогда получается, что не только времена разные, но и пространства! Миры разные! Или… как сказать? Реальности? Если в одной реальности – Сталинград с Ленинградом, а в другой – Волгоград с Петербургом, то они никак не могут существовать в одном и том же пространстве!

– Ну, значит, они разные, – пожал плечами Исаев-старший. – Хотя… Да что мы знаем о времени?

– Я знаю, – сонно пробормотал Марлен, – что уже поздно. А нам

рано вставать.

– И точно, припозднились мы!

– Как старший по званию… – ухмыльнулся Алексей Петрович. – Отбой!

Глава 4. КРЫШКА ДЛЯ «КОТЛА»

Для работы над «МиГом-15» выбрали заброшенные цеха, когда-то выстроенные фабрикантом Гужоном. Основной корпус был достаточно обширен, да и ворота можно было сделать пошире, чтобы выкатывать собранный истребитель, благо, тот не отличался большими размерами.

Илья Марленович, «крестный отец» реактивного самолета, планировал сначала отработать технологии, собрать парочку «мигарей», а уже потом разворачивать производство на авиазаводе № 1 имени Сталина. К тому времени – к лету – можно будет и группу летчиков обучить. А пока…

А пока в нетопленных цехах грохотали молотки, гремели листы дефицитного дюраля. Модельщики уже заканчивали деревянный макет «МиГ-15».

Исаев-старший, в ватнике и ушанке, в галифе, заправленных в валенки, больше всего походил на сантехника, обнаглевшим до того, что начал что-то вещать целой группе конструкторов в пальто и барашковых шапках.

– …Фюзеляж цельнометаллический, – вещал «сантехник», – круглого сечения. Воздухозаборник в носу с двух сторон обхватывает кабину и выходит к двигателю. Крыло стреловидное, с четырьмя аэродинамическими гребнями – они предотвращают перетекание воздуха вдоль плоскости. Шасси трехколесное с носовой стойкой. Выпуск и уборка шасси, а также двух тормозных щитков в хвостовой части производятся с помощью гидросистемы. Управление самолетом тоже на гидроусилителях. Двигатель один – с центробежным компрессором. Сейчас он проходит испытания, думаем довести тягу до двух тысяч трехсот килограмм…

– И вы хотите сказать, что этот самолет сможет обогнать «Мессершмитты»? – спросил конструктор с обрюзгшим лицом.

– Легко! Скорость нашей «птички» составит тысячу тридцать – тысячу сорок километров в час. Только вот задачи у самолета – не игра в догонялки с самолетами противника, а их уничтожение.

Марлен усмехнулся: батя ото всех отгавкается.

Тут за стеной поднялся вой, перешедший в рев – на стенде запустили турбореактивный двигун.

Поразительно – минул какой-то месяц, а батяня развернулся вовсю. И людей подтянул, и оборудование выбил, станки какие-то по линии ленд-лиза получил. Такое впечатление порой создается, что «мигарь» вот-вот полетит. И полетит!

– Марлен!

– Здесь я!

Запыхавшийся Мишка вынырнул из-за штабелей огромных дощатых ящиков.

– Привет! Я с витькиным батьком побалакал насчет управляемых ракет. На Западе тоже над этим думают. В общем, про инфракрасную головку самонаведения надо забыть – такие штуки смогут наводиться только с задней полусферы на сопло реактивного двигателя, а у немцев они пока не водятся.

– А на поршневые моторы никак?

– Никак! Очень слабое тепловое излучение.

– Понятно… Ты там что-то про Запад толковал…

– А, ну да! В общем, картина такая. Через три-четыре года и в Германии, и в Англии, и в Америке должны будут появиться первые ракеты «воздух-воздух». Управляемые, я имею в виду. У немцев – «Руршталь», весом шестьдесят кило, но управляться будет по проводам, да и дальность всего три с лишним километра. У англичан – «Артемис»…

– Ты, главное, про управление.

– У «Артемис» наведение автоматическое, полуактивное радиолокационное. Истребитель подсвечивает цель радиолокатором, и ракета наводится. Там на ракете такой спойлер специальный стоит – когда на детектор попадает сигнал от самолета противника, спойлер сразу выдвигается, направляя ракету на цель. Американская «Тиамат» наводится… будет наводиться по лучу радара. Она тяжелее «Руршталя» раз в пять, зато и дальность – пятнадцать кэмэ. И еще одна штатовская ракета – «Горгона». Здоровая, но бесполезная – ею хотели управлять с помощью радиокоманд, наблюдая за полетом через видеокамеру на самой ракете. Провал полный – ни черта не разобрать в тутошние камеры.

– Короче, будем клепать свою, с наведением по лучу локатора с самолета. Или с подсветкой радиолучом.

– Так вы ж уже сварганили с Королевым эту самую… с наводкой!

– А толку? Велика больно – семь метров в длину, весит тонну. Куда такую? Ею только «Б-52» сбивать, цель достойная, так ведь не построили пока ни одного «Стратофортресса», рано еще. Да и какая там наводка? С земли! А нам-то нужно, чтобы с борта самолета. Значит, автопилот ракете подай, а самолету-ракетоносцу только РЛС – четыре штуки.

– Многовато, что-то…

– А ты посчитай. РЛС обнаружения воздушных целей – раз. РЛС опознавания – два. РЛС автоматического сопровождения цели и наведения ракет – три.

– Ну! Три. А четвертая зачем?

– Так получается – после старта ракета «проседает» метров на сто, и надо ее ввести в луч. Вот для этого и четвертая РЛС. А у нас даже радиоприцела нету! Наши из НИИ-20 только начинают кумекать над бортовым радаром «Гнейс-2», и ставить его будут не на истребители, а на двухмоторную «пешку» – вес большой, полтонны. Штука хорошая, и все такое, но мне надо полегче, и получше. И побыстрее! Уже к этому лету.

– Размечтался… – хмыкнул Краюхин.

– Мечты, мечты, где ваша сладость? – уныло продекламировал Марлен. – Мечты ушли, осталась гадость.

– А мы не слишком спешим? Нет, я понимаю, реактивные истребители – это вещь, но те же управляемые ракеты только к середине 50-х появятся… появились, я имею в виду. В нашей реальности.

– Миха, знаешь, когда начали работать над управляемыми ракетами? В 20-х! Сам же говорил – через три-четыре года нужно ждать. И если наши «мигари» к тому времени окажутся без ракет, союзнички мигом миллионы потратят, чтобы вооружиться и валить наши «птички». Нет, ты не думай, что я совсем уже из реала выпал. Знаешь, что такое инфа из будущего? Это не деньги даже, а время. Мы годы сэкономим!

– Верно – и лишим опыта наших конструкторов.

– Фигня! Ничего из того, что используется в нашем времени, мы здесь не клепаем, да и не сможем при всем желании. Все наши разработки остаются на уровне 50-х годов, мы выигрываем десять-пятнадцать лет максимум. Просто торим дорожку нашим яйцеголовым, чтобы они не заходили в тупики, не теряли зря то самое время. Наработают они опыт, не волнуйся, просто начнут с уровня повыше, чем в прошлой жизни, так сказать. Ладно, сделаем, куда мы денемся…

Марлен покинул цех, и выбрался во двор, где сгрудилось целое автостадо, состоявшее, в основном, из «эмок», с редкими вкраплениями «ЗИСов».

Исаеву достался «ГАЗ-61» – по сути, полноприводная «эмка» с мощным движком. Их начали выпускать всего четыре месяца тому назад, как командирскую машину, и вот на перегоне из Горького одна из них серьезно вляпалась в столб.

Это «ломье» и выпросил Марлен. Мишкин отец здорово помог с ремонтом, да и Вика, как оказалось, кое-что смыслил в автосервисе, даже сварщиком поработал.

В общем, с нового года Исаев обзавелся «колесами».

Заботливо прогрев мотор, Марлен выехал с одного режимного объекта и направился к другому, к знакомым лабораториям ИРЭ.

Институт радиоэлектроники разросся, его здания занимали уже целый квартал, хотя названию отвечал лишь один дом, а в остальных занимались темами, лежавшими несколько в стороне от диодов и транзисторов.

Полдома выделили Королёву и прочим ракетчикам, а в двухэтажном особняке напротив Владимир Тимофеев колдовал над акустическими торпедами и планирующими бомбами. В подвале особняка порой глухо звучали выстрелы – там доводился до ума пистолет-пулемет Судаева, ППС-42.

Если бы Абвер или «Интеллидженс сервис» узнали, что деется за глухими заборами ИРЭ, в Берлине и Лондоне случилась бы массовая истерика…

Марлен прошагал во владения Королёва. Самого Сергея Павловича не было видно, но голос доносился – ругался конструктор, опять смежники сплоховали.

Отперев дверь, на которой висела картонка с надписью химическим карандашом «УРВВ»,11
  Управляемая ракета «воздух-воздух».


[Закрыть] Исаев сразу подошел к стенду, где вытягивалась ракета «воздух-воздух». Гладкая, с растопыренными стабилизаторами, УРВВ походила на чучело худой акулки.

Потому и назвали «Катраном».

К сожалению, и мозгов у ракеты нашлось бы не больше, чем у чучела. По сути, «Катран» был неуправляемым ракетным снарядом – НУРСом, чуть более продвинутым, чем те, которыми заряжают «катюши».

Ничего, до лета время еще есть, склепают они и бортовую РЛС, и сносный радиоприцел. Куда денутся…

Осторожно взяв в руки увесистую ракету, Марлен покачал ее. Все равно, вещь! Таких немцы не делают. Эксклюзив.

«Катранами» вооружат штурмовики «Ил-2». Двум эскадрильям «горбатых» уже провели «апдейт» – вырезали за кабиной пилота местечко под пулемет, и приделали «насест» для борт-стрелка. Пусть хоть такая, доморощенная, защита будет!

И подвеску поменяли – теперь под крыльями у каждого «ила» будет по восемь «Катранов». Истребителям столько не поднять, но по четыре-шесть ракет подвесить можно. Хоть что-то…

Исаев вздохнул – близились бои под Демянском. И на этот раз немцы, угодившие в «котел», должны были в нем свариться!

* * *

Сталин жаждал перейти в контрнаступление, его в этом поддерживал Шапошников, хотя резервы были практически исчерпаны. «Гости из будущего» убедили вождя не спешить, сосредоточившись на активной стратегической обороне – пусть войска измотают и обескровят врага к лету, накопят силы.

Но одно исключение все же было, и касалось оно Демянского выступа, куда сами же себя загнали девяносто пять тысяч гитлеровцев – 2-й корпус 16-й армии вермахта.

Группу армий «Север» к тому времени раздергали и общипали, оставив всего две армии, 16-ю и 18-ю, лишенные танков.

Командующий ГА Вильгельм фон Лееб убеждал Гитлера отвести 2-й корпус, но тот упрямился, и фон Лееб подал в отставку.

Демянская наступательная операция РККА была разработана еще в декабре. 11-я армия в составе пяти стрелковых дивизий, десяти лыжных и трех танковых батальонов должна была выйти во фланг и тыл группы армий «Север» – ударить на Старую Руссу и, совместно с левофланговыми войсками Волховского фронта разгромить новгородскую группировку противника, то есть 16-ю немецкую армию.

3-й и 4-й ударным армиям Северо-Западного фронта следовало нанести удар из района Осташкова, осуществляя глубокий прорыв в стыке групп армий «Север» и «Центр», а 34-й армии ставилась задача сковать силы врага «посередке», в Демянском выступе, и замкнуть кольцо окружения.

«Попаданцам» было несложно отговорить Сталина от столь большого размаха, тот и сам убедился в неподготовленности войск, вычитав, что наступление 11-й армии на Старую Руссу захлебнулось в первый же день.

Было решено сосредоточиться на главном – завершить первое за всю войну окружение немецких войск, их демянской группировки.

Поэтому в помощь 3-й, 4-й и 34-й армиям была переброшена 1-я ударная армия, и к 8 февраля кольцо окружения было замкнуто.

Но окружить еще не значит уничтожить.

Командовавший окруженцами генерал граф Брокдорф-Алефельдт грамотно организовал оборону, полагаясь на гренадеров дивизии СС «Мертвая голова». Эсэсовцы держались стойко, несмотря на пайки, урезанные наполовину, и лютые морозы.

Ставка фюрера развернула бурную деятельность по спасению окруженных, организовав «воздушный мост».

Демянской группировке требовалось не менее трехсот тонн грузов в сутки. Чтобы их перевезти, нужно было задействовать пятьсот самолетов типа «Юнкерс-52», немцами прозванных «Тетушкой Ю».

Транспортников не хватало, и «тетушек» перегоняли отовсюду – из Германии, со Средиземного моря. Гитлер даже свой четырехмоторный «Кондор» передал, чтобы не посрамить вермахт и не допустить разгрома под Демянском.

Для «торжественной встречи» в районе Демянского выступа была сосредоточена 6-я воздушная армия генерала Кондратюка, в состав которой входили шесть истребительных полков.

Почему в «прошлой реальности» ударные армии не смогли уничтожить окруженных немцев? Да потому что советское командование не предпринимало надлежащих усилий для уничтожения «воздушного моста»!

Что проку атаковать окруженных немцев, если тем по воздуху перебросили пятнадцать тысяч тонн грузов? Если раненых вывозили, а подкрепления – двадцать две тысячи солдат и офицеров! – доставляли?

В марте все закончилось деблокированием котла. На этот раз операция должна была пройти по иному сценарию.

Глава 5. «ШЕПОТ ЗВЕЗД»

До линии фронта добирались на поезде, там вся техника сгружалась и следовала колоннами по заметенным снегом дорогам. От озера Селигер до Ловати проследовали довольно быстро – пара танков с отвалами впереди расчищали путь, и по следам гусениц уверенно катились грузовики с кунгами и ракетными установками, запеленутыми в плотный брезент.

Марлен улыбнулся, вспомнив, как отец уговаривал его не ехать самому. Опасно-де.

«А кому? – спросил Исаев-младший. – Думаешь, у нас тут полно ракетчиков? Как ни крути, а мы с Мишкой самые главные спецы по этому делу!»

«Вот именно поэтому и сидели бы в тылу! – горячился Илья Марленович. – Берегли бы свои головы, они еще очень даже пригодятся советской Родине… если останутся целыми!»

«Бать, помереть не сложно. Можно и в самом глубоком тылу с кровати упасть, и шею сломать. Ты пойми, я же не в тыл врага собрался, да еще в одиночку. Нас две колонны пойдут, с танками, с «зэсэушками», с бронеавтомобилями. И с воздуха нас прикроют. Отстреляемся, и вернемся!»

Признаваться в истинных своих побуждениях Марлен постеснялся. Он не за подвигами собрался на Ловать.

Просто невмоготу было отсиживаться в тылу, греться у печки, спать на чистых простынях, когда на том же Калининском фронте житуха была совсем иной – там война шла, и всякого могла погибель достать.

В общем, когда он следовал со всеми в колонне на бой, ему было комфортно, и совесть помалкивала. А батя выехал следом, вместе с локаторщиками…

Приближался День Красной Армии, 23 февраля, и «Юнкерсы» так и сновали в небесах, туда и обратно. Два последних дня даже советские истребители не показывались, приучая немцев к безнаказанности.

– Первая колонна занимает позиции дальше к западу, зенитно-ракетные комплексы располагать с юга на север!

Машины рычали и подвывали, расшвыривая и трамбуя снег гусеницами, да колесами в цепях. Марлен и сам носился, следя за тем, чтобы зенитно-ракетный дивизион занял свое место скрытно и по всем правилам.

Позиция была выбрана неплохая – неширокая, но длинная поляна тянулась в южном направлении, расширяясь клином. Похоже, что здесь когда-то выгорел лес.

Свои места заняли ЗСУ22
  Зенитная самоходная установка.


[Закрыть] и батарея «С-15».

Ракет хватало – весь январь готовили боеприпас, начиняли его хитрой электроникой и бесхитростной взрывчаткой, и копили, копили…

Набегавшись, Исаев отдышался – и поразился тишине зимнего леса. Ветер легонько шуршал хвоей, заглушая моторы, крутившиеся на холостых оборотах, а голосов и вовсе слышно не было – все при деле.

– Летят!

– Ага! – ухмыльнулся Марлен. – Пожаловали, гости дорогие!

Ему не терпелось залезть в душный кунг и самому все проверить, провернуть, но он сдержался – капитану Лягину, зенитчику, надо осваиваться, опыт наживать.

«Теорию» и матчасть Лягин освоил, теперь дело за практикой. В принципе, капитану повезло даже – раньше на станциях наведения ракет стояли здешние осциллографы, как на «радиоулавливателе самолетов» РУС-2, и показывали «пилу». Надо было углядеть за теми импульсами пеленг и дальность, и умудриться как-то опознать тот же «юнкерс» или «мессер».

А теперь все, как полагается – индикаторы кругового обзора.

Укрывшись за сосенками, Исаев прислушался. Еле различимый гул донесся с южного направления. Еще немножко, еще чуть-чуть…

Вот они! «Тетушки Ю» летели тройкой, причем два самолета тащили за собой по большому планеру «Гота».

«Юнкерсы-52» создавали впечатление устарелости – этот коробчатый фюзеляж из гофрированного дюраля… Третий мотор, ни к селу, ни к городу присобаченный посередине…

Впрочем, и на трех двигателях «Тетушка Ю» не могла выжимать даже трехсот километров в час. Небесный тихоход.

Поглядим теперь, с какой скоростью вы вниз посыплетесь!

Ох, что сейчас в кабинах управления творится…

«С-15» на стреле дрогнула и плавно задралась вверх.

Марлен поспешно зажал уши, и тут же загрохотало, зашипело – разметая снег пушистым огненным хвостом, ракета сорвалась и взвилась вверх.

Что-то ракетчики все-таки намудрили – «С-15» не подорвалась на подлете, а врезалась в «Юнкерс», и лишь потом сработала БЧ, разнося самолет, четвертуя «Тетушку Ю».

Планер, летевший сзади «на поводу», клюнул носом – и тут же заработала ЗСУ. Короткая очередь трассирующих снарядиков переломила правое крыло и одну из хвостовых балок – планер резко накренился, и рухнул в лес, ломая деревья.

Тут сразу две самоходки ударили по второму планеру, раскраивая его вдоль и поперек – обломки и тела посыпались на ельник.

Еще одна ракета взмыла в небо, теперь уже срабатывая штатно – боеголовка рванула, выбрасывая пучок поражающих элементов. Вся «морда» транспортника, вместе с мотором превратилась в груду мелко нашинкованных обломков. По короткой дуге «Юнкерс» сверзился с высоты.

Третий самолет сбили зенитчики соседнего дивизиона.

С грохотом распахнулись двери кунга, и оттуда выглянул встрепанный Лягин.

– Три – ноль, в нашу пользу! – заорал он.

* * *

Ближе к вечеру счет вырос до 27:0, а потом ракетчики сделали перерыв, уступая место штурмовикам и истребителям 6-й воздушной.

«Ил-2» и «ЛаГГ-3» стайками и звеньями набрасывались на «Ю-52». Дымные шнуры трассеров прошивали воздух, а их перечеркивали белесые шлейфы «Катранов» – каждая вторая ракета попадала в цель. Хотя некоторые пилоты умудрялись «поразить мишень», выбивая шесть из шести. Или восемь из восьми, если речь о «горбатых».

Несерьезные с виду ракетки несли приличные фугасные заряды – полкило адской смеси из гексогена, тротила и алюминиевой пудры. На всякий случай у «Катрана» имелся радиовзрыватель – если летчик промахивался, то подрывал ракету хотя бы вблизи вражеского самолета. Марлену показалось, что однажды он такой фокус заметил – скользнувшая ракета разорвалась ниже «Юнкерса», но этого хватило, чтобы оторвать самолету крыло.

Все произошло очень быстро, но глаз вроде как ухватил мгновенье.

– «Мессеры» с юга!

Надо полагать, кто-то из немецких пилотов успел-таки передать своим, что «воздушный мост» разваливается, и ретивое командование, не дожидаясь грозных окриков из Берлина, послало «худых» разобраться на месте.

Марлен понесся большими скачками к кунгу, взлетел на верхнюю ступеньку, и просунулся в дверь.

– Срочно вызывай «больших»! Пусть займутся «мессерами»! «Юнкерсами» займемся мы!

– Есть, товарищ младший лейтенант!

«Большие» послушались, и отлетели к югу, принялись сживать со свету «Мессершмитты». Ракеты для этого подходили вполне – клубы огня и дыма то и дело вспухали в небе, а потом доносились резкие удары взрывов.

– Цель с севера! – гаркнул Лягин. – Идет на нас!

– Все по местам! – скомандовал Исаев, мельком ловя горделивый взгляд отца. – Готовность!

– Готовность к бою одним каналом!

– Захват цели!

– Есть захват!

– Миха, что это прется?

– Большое что-то…

– Неужто «Кондор»?

– Похоже!

– Сбить бы…

– Да куда он от нас денется…

– Готов к стрельбе!

– Пуск!

С «улицы» донеслось громовое шипение «С-15». Пуская дрожь по тонким стенкам кунга, ракета унеслась в небо, навстречу здоровенному четырехмоторному самолету.

Да, это был Фокке-Вульф-200 «Кондор», красавец-лайнер. Если навстречу ракете летел именно личный самолет Гитлера, то и пилотировал его сам Баур, «возивший» фюрера.

По крайней мере, реакция у летчика была отменной – заметив что-то непонятное, брызжущее огнем, он стал отворачивать, задирая крыло, и ушел бы, но «С-15», по сравнению с пулей-дурой, отличалась умом и сообразительностью – ракета тоже подвернула, и разорвалась под брюхом «Кондора», вынося тому всю нижнюю гондолу.

«Фокке-Вульф» не выдержал такого обращения – его повело, скручивая, и оторвало хвостовую часть. Бесхвостый «Кондор» нелепо и смешно шлепнулся на южном конце поляны, скашивая крыльями молодые елочки, и замирая. Отлетался.

* * *

Пока не село солнце, Марлен приказал убираться с «засвеченной» поляны. Часа не прошло, а кунги, СНР33
  Станция наведения ракет.


[Закрыть] и прочее хозяйство уже катило дальше на север, к запасной позиции.

Это была старая, проверенная тактика маневренных групп из двух-трех ракетных дивизионов, отработанная во время войны во Вьетнаме. Старая тактика из будущего…

Исаев только головой покачал.

К северу, за лесом расстилался целый луг, хоть в футбол играй. Правда, тут и с шайбой не порезвишься – снег по колено.

Кунги распихали под деревья вдоль опушки, а ракетную батарею и вовсе опустили в неглубокий овражек – белые «С-15» на крашенных известкой пусковых установках совершенно сливались с тенями низин.

Радиоуловители самолетов, как в этом времени называли радары, установили на самом видном месте, но с чисто индейским коварством. Рассказывают, что однажды смелый апач сходил в разведку, вычисляя, сколько «длинных ножей»44
  Так индейцы называли американских кавалеристов – за их сабли.


[Закрыть] схоронилось в форте. Индеец небрежно завернулся в одеяло, понатыкал в него колючек – и замер среди высоченных кактусов. Он не прятался, стоял у самой дороги, но ни один американский кавалерист, проезжая мимо, не видел его!

Вот так же и с локатором. Здоровенная антенна, составленная из длинных горизонтальных и коротких вертикальных планок, терялась на фоне редкой рощи деревьев, их черных, изогнутых ветвей, будто зачеркивавших ломаными кривыми четкие перекрестья радара.

Натоптав под елками на опушке площадку, чтобы не вязнуть в снегу, Марлен поплотнее запахнул тулуп – солнце село, и «Генерал Мороз» сразу оживился, за щеки стал щипать.

– Бедненькие немцы! – насмешливо сказал подошедший Краюхин. – Им так и не досталось наше зимнее обмундирование! Мерзнут сейчас в своих шинельках, сопливые сосульки под носом обламывают…

– Так им и надо, – пробурчал Лягин, вытаскивая пачку папирос. Глянул на Марлена: можно? Исаев кивнул.

Чиркнула спичка, капитан с удовольствием втянул в себя дым.

Приблизился Илья Марленович, и тоже достал – нет, не папиросы, сигареты «Мальборо». Исаев-старший относился к куреву спокойно, без жадности заядлого «чекуртаба», просто поддерживал компанию, да и то не всегда.

– Лендлизовские? – поинтересовался Иван Жирный, тощий, узкоплечий зенитчик.

– Ага, – согласился Марленович, и глазом не моргнув. – Угощайся.

Жирный прикурил от папиросы Лягина, затянулся.

– Ничего, так, – снисходительно оценил он, – сладенькие. Но слабоват табачок.

Исаев-старший рассмеялся.

– Как думаешь, Марлен Ильич, – заговорил Лягин, – ночью они будут летать?

– Должны, – кивнул Марлен. – В окружении целый корпус, а засветло много груза не перебросишь. Тем более, потери такие. Не думаю, что немцы сейчас здорово обеспокоились, но если и завтра «Юнкерсы» не долетят до окруженцев… А так и будет! – помолчав, Исаев снял варежку, и пальцами обхватил подмерзший нос. Сказал чуть гнусаво: – Знаете, у меня такое ощущение, что уже завтра нужно ждать гостей.

– Танки?

– Нет у них танков. Да и не пробиться им, наши на Ловати закрепились, как надо. Бомбовозов надо ждать, да с прикрытием.

– Значит, будет жарко…

– Вот что… Надо бы нам по лесу пошарить западнее, площадки подыскать. Боюсь, что немецкие пилоты попытаются просто обойти наш участок стороной. Как мыслишь?

Лягин задумчиво поскреб подбородок.

– Западнее, говоришь… К западу 6-я воздушная. Им там, я слышал, еще два истребительных полка перебросили – на время операции. Если немцы туда сунутся – огребут.

– Ну, тогда восточней.

– Пожалуй. А то стоим кучно, чуть ли не перекликаемся. Прямо с утра пошлю моих сибиряков, пускай разведают те места.

– Мало нас… – вздохнул Краюхин.

– По-моему, вы кое о чем подзабыли, товарищи, – спокойно проговорил Марленович. – Немцы окружены, и там, чуть дальше к северу, наши стоят. И зенитки у них есть, так что мы не одни.

– Толку с тех зениток… – проворчал Лягин.

– А это от командира зависит. Иные, пока не пнешь, служить по-хорошему не будут. Не догадаются просто головы задрать, чтоб немецкие самолеты увидеть.

– Эт-точно…

– Цель с юга! – донеслось от станции наведения ракет.

– По местам! Готовность!

– Готовы к бою одним каналом!

– Захват цели!

– Есть захват!

Марлен задержался, слабо улыбаясь. Повернул голову к Мишке – тот тоже остался на месте, когда все кинулись к кунгам.

– А ведь у нас получилось, Миха!

– Ага! – расплылся в улыбке Краюхин.

* * *

После пяти «Юнкерсов», сбитых вечером, случилось затишье – часа три в небе было пусто. Истребители летать не могли – темно было, а транспортники выжидали будто.

По всей видимости, в немецких штабах решили, что резко возросшие потери самолетов вызваны возросшей активностью советских зенитчиков, и сделали паузу. Надежда, видать, была у фрицев, что в ночную пору зенитки палить не будут. Правда, существовали такие штуки, как прожектора…

В общем, в десять часов вечера показалась одиночная цель с юго-запада. Лягин уже до того навострился, что с ходу определил в ней «Тетушку Ю».

Разомлев в теплом кунге, Марлен живо оделся, нахлобучил ушанку, обул теплые бурки, и выскочил «на улицу».

«На улице» было темно. Полный мрак окутывал лес, а в ясном небе холодно и льдисто мерцали звезды.

– Знаешь, что такое «шепот звезд»? – спросили из тьмы голосом Краюхина. – Это якуты-охотники так говорят. Когда на градуснике за минус пятьдесят, пар от дыхания замерзает и маленькими, такими, льдиночками шуршит по одежде…

– Прямо, поэты. По-моему, сегодня звезды точно шепчут!

– Да уж… Будто и не одевался! Пробирает… Вон он!

– Ты его видишь?

– «Юнкерс» пару звезд заслонил!

– Уши!

Пуск ракеты свел на нет светомаскировку – оранжевая вспышка вырвала из черноты ночи чуть ли не всю поляну, протянула шатучие тени по снегу. Ракета с ревом метнулась в небо и расцвела огненным цветком, на мгновение подсвечивая немецкий самолет, словно зависший в воздухе.

В следующую секунду «Юнкерс» отозвался вторым взрывом – лопнули бензобаки. В облаке огня самолет рухнул в лес – пламя высветило четкие контуры елей.

– Готов!

Глава 6. МАНЕВРЕННАЯ ГРУППА

За ночь еще восемнадцать самолетов отправились следом за первым, и лишь к трем часам немцы дали отдохнуть ракетчикам.

Марлену удалось поспать часа четыре, а на рассвете он сам себе скомандовал «подъем».

Сумеречная синева лишь подчеркивала, какая холодина стояла, а небо, еще недавно ясное, помалу затягивалось тучами. Серая хмарь придавала лесу угрюмости.

Солнце за ельником поднималось красное, как яблоко, румяное, но тепла от него шло мало, свет один. А когда солнечная алость помалу перешла в ярую желтизну, заплывшую облачностью, из леса пожаловали разведчики во главе с Цирендаши Доржиевым.

Разведка волокла брезент с грузом – ящики какие-то, коробки…

– Там самолет немецкий валяется, – доложил Цирендаши, – не сгорел, развалился только, а в нем продукты. Ну, не бросать же!

– Недурно вы отоварились! – ухмыльнулся Исаев, поднимая коробку бельгийского шоколада. – А вон и колбаса, и печенье… Сгущенка датская. Коньячок! «Мартель», однако. Видать, офицерам подарочки везли. Будем считать, что доставили по адресу!