Читать книгу "Первая тишина. Том 1"

Глава 6

Я вывел Smart со двора отдела осторожно, почти на холостом ходу. Машинка шла тихо, электромотор только тонко посвистывал где-то подо мной.

Ростов встретил нас так, словно первый удар уже прошёл и город успел застыть в том положении, в котором его прихлопнуло. Дорога впереди стояла мёртво. Машины тянулись рядами до самого поворота, дальше терялись между домами, и конца этому железному хвосту видно не было. У одних дверцы остались распахнутыми настежь, будто люди выскочили на секунду и собирались тут же вернуться. У других капоты были смяты, стёкла осыпались на асфальт, редкие водители висели на рулях, как куклы в витрине после закрытия магазина.

В стороне орала сирена. К ней видимо и потянуло остальных водителей и их пассажиров – быстро, дёргано, с той самой звериной целеустремлённостью, которую я успел выучить за последний час.

Элина прижала ладонь к стеклу и тихо сказала:

– Господи...

Я взял левее, объехал брошенный кроссовер, ткнувшийся носом в автобус, и ещё сбросил ход. На широкой улице делать было нечего.

Здесь любой сигнал, даже дурацкая автосигналка собирали вокруг себя толпу быстрее, чем раньше собирали зевак на драку.

– Туда точно не полезем, – я кивнул на впереди застывший поток.

Я взял к обочине, втиснулся между брошенной «Киа» и фургоном. Там начинался двор, проезд между домами и узкая улица с редкими машинами и пустой детской площадкой.

Я повернул туда. Smart скользнул во двор легко, почти бесшумно, и городской гул сразу остался где-то сбоку, за коробками домов.

Во дворах всё выглядело пугающе пусто. Качели стояли неподвижно. На лавке валялась чья-то сумка. У подъезда на асфальте лежал какой-то огромный желтый самокат явно не детского размера. Окна вокруг были тёмные. Мой взгляд скользнул по большим рекламным щитам. И я не сразу сообразил, что это не просто щиты, а огромные плоские экраны с видеорядом… цивилизация блин. Сколько ж такие стоят?

Экраны горели на фасаде дальнего дома и крутили какую-то рекламу. Правда уже без смысла, как если бы сам город продолжал бубнить по привычке, когда слушать его больше было некому.

Элина смотрела в окно, будто искала знакомое место и никак не могла поймать его глазами.

– Ростов вроде, – прошептала она. – И как будто уже не он.

Я ничего не ответил. Провёл взглядом по домам. Они полезли вверх, стекло на стекле, вывеска на вывеске, подсветка, камеры, шлагбаумы… всё сияло, мигало, пиликало и жило своей жизнью. Вот только в итоге подложило людям свинью по всем направлениям сразу. В девяносто девятом город был куда проще, грубее и беднее. И я свой родной Ростов узнавал с трудом.

Я хмыкнул и свернул к узкому проезду между двумя домами.

– Раньше тут железа было меньше, – сказал я. – Меньше экранов, меньше автоматики, меньше поводов, чтобы весь город сошёл с ума из-за каждого писка.

– Давно не был в городе?

– Давно… последний раз в девяносто девятом.

Девчонка покосилась на меня, видимо прикидывая, сколько лет на тот момент мне было.

– Маленький совсем переехал?

Я помолчал.

– Потом расскажу. Сейчас смотри по сторонам. Нам нужны проезды через дворы.

Элина еще пару секунд смотрела на меня, но потом вернула взгляд на дорогу. Я видел, что ей хочется поговорить и хотя бы так, но снять напряжение. Но сейчас было не до разговоров.

Через минуту она уже показала рукой вправо.

– Там арка. Дальше маленькая улица и ещё двор. Если не перекрыто, можно проехать.

Я на секунду моргнул дальним в сторону арки. На земле валялся мусорный бак, рядом торчал брошенный скутер, сам проезд был узкий, но для Smart хватало.

Я подъехал ближе и опять остановился, прислушиваясь. Где-то далеко ещё визжала сирена.

– Сергей, – спросила Элина, – а если там тоже есть эти...

– Есть, – согласился я.

Девчонка сглотнула и кивнула. По хорошему следовало объехать, но проезд был всего один. Smart юркнул в арку. За аркой открылся ещё один двор – тесный, заставленный машинами, с мусорными контейнерами у стены и вывеской круглосуточной аптеки на углу. Аптека была заперта. У крыльца лежал человек в куртке охранника.

– Куда мы едем? – спросила Элина, поежившись от вида мужчины.

– Пока в сторону военных. Потом по обстановке.

– Если там тоже всё... Ты вообще боишься? Честно? Я с трудом сдерживаюсь чтобы на разрыдаться.

Элина отвернулась к окну, принявшись размахивать ладонями, чтобы не выпустить слезы. А я вывел Smart из двора на следующую тихую улицу и чуть прибавил газу. Сирена продолжала реветь, и самое паршивое – с каждой секундой звук только приближался.

Ростов мелькал по сторонам знакомый и чужой сразу: старые дома прятались за новыми фасадами, киоски сменились стеклянными коробками. Теперь весь этот блестящий удобный город работал против своих.

Я крепче сжал руль, выбрал ещё один поворот и повёл машину туда, где было тише. Именно в тишине у нас пока оставался шанс. Но дальше город снова показал зубы. Далее по дворам было уже не проехать – проезд вел в тупик. А как только я выкатился к выезду между двумя домами, то сразу ударил по тормозу... сука!

Впереди, над самой дорогой, на металлической консоли висел городской громкоговоритель. Из него и лился протяжный вой сирены.

Под столбом уже собралась толпа. Плотная, вязкая, скомканная в одну шевелящуюся массу. Молчунов тянуло к источнику, и вся эта куча медленно, упрямо лезла вверх. Кто-то карабкался по дорожному ограждению, кто-то вставал ногами на капот брошенной легковушки, кто-то цеплялся за спины впереди. Один сорвался вниз, ударился плечом о стойку светофора и тут же исчез под ногами других. По нему полезли дальше, как по мешку с тряпьём.

Элина выдохнула сквозь зубы:

– Твою мать...

– Пригнись, – рявкнул я.

Она послушно вжалась ниже, а я отъехал назад и встал за фургон, чтобы с перекрёстка нас не было видно целиком. Сам остался смотреть в щель между кузовом и углом дома. Оттуда всё было видно как на ладони.

Теперь стало понятно почему целый городской квартал опустел. Все зараженные были здесь – возле столба с сиреной. Толпа нарастала снизу вверх. Вся эта живая куча дёргалась рывками, толкалась, лезла, соскальзывала и снова наваливалась. Сверху кто-то уже достал до консоли и повис на ней обеими руками. Металл прогнулся. Громкоговоритель качнулся, сирена на секунду захлебнулась, потом опять взвыла с той же дурной настойчивостью. Ещё двое вцепились выше, ещё кто-то полез им под ноги, и вся конструкция пошла вниз с мерзким скрежетом.

– Сейчас сорвут, – сказал я.

– Отъедем? – быстро спросила Элина.

– Поздно. Смотри.

Крепление не выдержало. Громкоговоритель сорвало резко, вместе с куском кронштейна. Он рухнул вниз прямо в толпу. Звук сирены оборвало, и на перекрёстке вдруг стало тихо.

На миг всё правда замерло.

Толпа снизу будто ослепла. Те, кто ещё секунду назад перли вверх, застыли с поднятыми головами. Несколько человек нелепо качнулись на месте, кто-то разжал пальцы и съехал по чужим плечам. Казалось, что сейчас вся эта человечная масса просто осядет, расползётся по асфальту и выдохнется.

Элина прошептала:

– Всё?..

– Не похоже, – ответил я.

Первым дёрнулся тот, что стоял ближе всех к упавшему динамику. Он нагнулся, рванул его двумя руками, словно хотел выдрать из мёртвого железа остаток звука. Потом другой толкнул его в спину. Третий ударил плечом сбоку. Через секунду вся куча опять пошла вразнос. Они тыкались друг в друга, натыкались на машины, сами же создавая шум и сами де на него реагируя.

Перекрёсток захлебнулся в новом месиве, только теперь оно стало ещё хуже: раньше их тянуло в одну точку, теперь эта стая потеряла узду и начала искать во чтобы вцепиться дальше.

Я увидел, как один молчун резко вскинул голову на дребезг жалюзи рекламного щита у остановки. Другой тут же пошёл за ним. За ними рванули ещё трое, и через пару секунд уже половина кучи устремилась в ту сторону, ломая друг друга о бордюр и капоты. Один залез на крышу такси и начал бить ногами по светящемуся коробу, пока пластик не лопнул с сухим треском.

Я быстро глянул по сторонам. Справа шёл широкий выезд к проспекту – это точно мимо. Там не проехать из-за застрявших машин. Слева же уходила узкая улица вдоль старой пятиэтажки, но выезд на неё перекрывал скошенный автобус, а вокруг него как раз и шевелились молчуны.

– Уезжаем? – с надеждой спросила Элина.

– Да, – я указал на узкую улочку. – Через тот проезд и дальше вглубь.

Девчонка не успела испугаться, как один молчун ударил по капоту внедорожника. В ответ сработала сигнализация. Резкий писк прорезал воздух, и толпа тут же переломилась в ту сторону. Полтора десятка тел дёрнулись почти одновременно и полезли на машину с такой злостью, будто внутри сидел их личный враг.

– Сергей, смотри! – выпалила Элина.

Слева, у края перекрёстка, из перевёрнутой маршрутки выбрался мужчина. До этого он, видимо, лежал внутри и решил, что после обрыва сирены у него появился шанс. Он спрыгнул на асфальт, пробежал три шага и неудачно подвернул ногу. Из его рта донесся всхлип боли… Мужик иут же встал как вкопанный, прижимая рот ладонью и вся живая масса на перекрёстке разом повернула головы на новый звук.

Это произошло мгновенно. Ещё секунду назад молчуны давили друг друга у мигающей машины, лезли на капот, рвали пластик, а потом будто кто-то дёрнул за один общий поводок. Десятки тел переломились в движении одновременно. Передние рванули первыми, за ними пошли остальные, и вся эта куча, живая, плотная, сшитая одним раздражителем, покатилась в сторону маршрутки.

– Беги, идиот, – процедил я.

Мужик у маршрутки дёрнулся назад, поскользнулся на стекле, впечатался спиной в перевёрнутый борт и полез обратно через разбитое окно. Жить хотел. По-настоящему.

– Чёрт, – выдохнула Элина.

Толпа долетела до маршрутки через секунду. Удар пришёл в борт такой силы, что кузов качнулся и глухо лязгнул. Молчуны облепили машину сразу с нескольких сторон, полезли на всё, что ещё звенело, мигало и дышало, застучали ладонями, плечами, ногами по железу, по стёклам, по дверям. Кто-то ухватился за край разбитого окна, куда только что нырнул мужчина, кто-то полез сверху, а кто-то начал рвать резину уплотнителя, чувствуя, что добыча там, внутри.