Читать книгу "Первая тишина. Том 3"

Глава 7

Открывать ворота я не спешил – подошёл к узкой щели между створками. Дмитрий встал справа от меня, Семён Иванович продолжал следить за улицей, а Антенна расположился у угла забора и поглядывал на крыши.

– Теперь оружие разрядите, – велел я. – Магазины положите отдельно, патроны из ружья тоже выньте. Стволы поставьте к стене, затворы оставьте открытыми. Подходить будете по одному.

Ломов несколько секунд рассматривал меня, словно пытался понять, где заканчиваются меры предосторожности и начинается желание показать власть. Потом перевёл взгляд на закрытые ворота и слегка качнул головой.

– Всех так встречаешь, Сергей? – спросил он.

Голос у него оставался спокойным, хотя распоряжение ему явно пришлось не по вкусу.

– Тех, кто приходит с оружием, – обозначил я.

Ломов повернулся к своим людям. В его голосе сразу появилась привычная командная твёрдость.

– Разрядить оружие. Патроны положить рядом, затворы открыть. Движения делайте медленно, чтобы хозяева ворот не нервничали.

Последняя фраза предназначалась скорее Илье. Тот скривился, однако полез в карман осторожно, взял пистолет за рукоять и положил его на асфальт стволом к стене.

Борис поставил ружьё прикладом на землю и начал вытаскивать патроны. Левая рука слушалась плохо, поэтому Ломов подошёл к нему и молча придержал оружие, пока тот открывал затвор.

Свой автомат Ломов разрядил последним. Он отсоединил магазин, несколько раз передёрнул затвор, после чего повернул оружие так, чтобы я увидел пустой патронник. Мне же было интересно другое – достанет ли мужик ещё один ствол, который был спрятан у него под курткой.

Достал.

– Ещё один пистолет под курткой, – сообщил он. – Нож на поясе, складной нож в правом кармане.

– Выкладывай всё, – сказал я.

Илья посмотрел на него с заметным раздражением. На зэков эта компания была не похожа.

Ломов расстегнул куртку, достал второй пистолет и положил его рядом с автоматом. Следом на асфальт отправились оба ножа.

– У остальных? – спросил я.

Глаз с их рук я не сводил.

– У Бориса охотничий нож в рюкзаке, у Ильи складной в левом кармане, – ответил за своих бойцов Ломов. – Больше оружия нет.

– Достаём, – велел я.

Мужчины молча достали ножи после того, как Ломов снова повторил мои слова своим тоном. Получалось, что его люди слушались своего командира, хотя порядок задавал я.

Дмитрий покосился на меня. Он тоже заметил эту мелочь, но обсуждать её возле ворот смысла не было.

– Первым подойдёт Борис, – решил я и повернулся к мужику. – Руки держи так, чтобы их было видно. Остановишься в двух шагах от калитки.

Борис посмотрел на Ломова. Тот коротко кивнул, после чего раненый двинулся к воротам.

Дмитрий приоткрыл ворота. Я проверил карманы Бориса, затем попросил его медленно снять рюкзак и поставить на землю. Семён Иванович тотчас его подобрал.

– Заходи, – велел я.

Борис зашёл на территорию кооператива, и я показал ему идти к гаражу, где мы уже проводили фильтрацию. Тот не сопротивлялся и делал всё, что я говорил. Я прекрасно понимал, что в моё отсутствие эта троица вполне могла взять наш кооператив. Слишком хорошо были обучены эти ребята. Но делать они этого не стали. Формально тот повод, который они назвали, был пустяковым. Я не верил в это.

Но что-то заставило всех троих сознательно играть по моим правилам.

Что?

Вот это и предстояло выяснить, для того я и намеревался допросить каждого из них по отдельности.

Правда, и тут я хорошо понимал, что как минимум Ломов осознаёт, что я задумал, и никак этому не препятствует. Подготовились? А вот сейчас и посмотрим.

Борис зашёл в пустой гараж и встал, широко расставив ноги и ожидая моих дальнейших распоряжений.

– Полное имя? – спросил я.

– Борис Андреевич Кравцов.

– Откуда пришёл?

– Из района старого хлебозавода. Последние два дня шли через промзону.

– Где ночевали?

– В автосервисе на улице Механизаторов.

– Номер здания?

Борис задумался и оглянулся на Ломова, который стоял у ворот и не слышал нашего разговора.

– Дом восемнадцать. Вывеска «АвтоКласс», половина букв уже отвалилась.

Борис провёл языком по пересохшим губам.

– Кто ещё там находился?

– Когда пришли, никого уже не было. Следы свежие оставались, посуда стояла на столе.

Деталей он называл более чем достаточно. Но я всё же решил уточнить:

– Сколько тарелок было на столе?

– Три, – спокойно ответил мужик.

Вот на таких деталях чаще всего и сыпались во время допроса. Я кивнул на руку Бориса, рана пряталась за пропитавшимся кровью бинтом.

– Ранение где получил?

– Возле железнодорожной насыпи. Полез через разорванную сетку и распорол руку.

– Когда?

Борис снова посмотрел на Ломова.

– Около десяти утра, мы прошли под мостом через двадцать минут после этого.

– Вчера или сегодня?

– Сегодня, – ответил Борис. – Часа четыре назад.

Я попросил Семёна Ивановича принести рюкзак. Тот поставил рюкзак у ног Бориса.

– Показывай, что у тебя там, – велел я.

Внутри лежали два сухих пайка, бутылка воды, запасные носки, моток тонкого провода, небольшая аптечка и охотничий нож в кожаном чехле.

Явно не случайный набор гражданского, бегло спасавшего свою задницу.

Я продолжил расспрашивать его про станцию, дороги и людей, которых они видели. Борис отвечал ровно, хотя боль постепенно делала его раздражительным.

Когда вопросы закончились, я велел Семёну Ивановичу отвести его к нашему доктору.

Следующим подошёл Илья. Его звали Илья Павлович Савельев. Ночёвку в автосервисе он описал так же, хотя время выхода назвал неточно.

– Андрей поднял нас, когда уже рассвело.

Расхождение выглядело обычным. Люди редко запоминали минуты одинаково, особенно после ночёвки на грязном полу и прогулки по городу с оружием. А вот количество тарелок мужик назвал точно.

У Ильи нашлись два магазина к автомату, коробка пистолетных патронов, фонарь, батарейки и вторая бутылка обеззараживающего раствора.

– Кто знает дорогу к Маяку? – прямо спросил я.

– Андрей знает полностью, – без колебаний ответил мужик.

Илья отвечал менее охотно, однако прямых противоречий я пока не услышал. Закончив с ним, я вызвал Ломова.

Он подошёл к калитке, остановился в указанном месте и сам расстегнул куртку. Карманы выворачивал спокойно, позволяя Дмитрию проверить каждый.

– Полное имя?

– Андрей Викторович Ломов.

– Откуда пришли?

– Автосервис на Механизаторов, дом восемнадцать. Вошли около девяти вечера, вышли в семь двадцать утра.

Этот отвечал чётко и без малейшей запинки, и никаких расхождений с ответами Бориса и Ильи в ответах Ломова не было.

Наверное, правильным было дождаться, пока Инна Павловна осмотрит раненого, и попрощаться с этими людьми. Однако приходилось признать, что Ломов говорил правильные вещи, когда мы стояли снаружи. Оборона кооператива была явно дырявая. А учитывая, что в любой момент у ворот могли появиться нехорошие люди…

В общем, подумать было над чем. В текущих обстоятельствах три опытных стрелка нам явно бы не помешали.

– Ты знаешь, где Маяк? – спросил я у Ломова, когда закончил досмотр и опрос.

– Могу на карте показать, – ответил Ломов.

Он достал карту из своего рюкзака. Развернул её. Это была карта района, именно района, не города. Чёрт его знает, откуда он её взял, но на карте многое было доработано и подписано от руки. Сама карта была советских времён и определённо требовала уточнений.

На бумаге были отдельно отмечены основные улицы, перекрытия, две стоянки брошенных машин и несколько проходов через дворы. А ещё на карте стояли белые метки. Одна из них возле «сервиса» обозначалась небольшим крестом.

Оказалось, что это и есть их отправная точка, откуда они вышли утром.

Я присел возле схемы и уточнил расположение белых меток. Их здесь было предостаточно. Парни, похоже, использовали «сервис» как базу, с которой разведывали местность и наличие белых стрелок. Грамотно, что тут ещё скажешь – и сегодня утром они решили идти к загадочному Маяку, но один боец посередине пути получил травму.

Все мои домыслы подтвердил Ломов.

– Почему не дошли до Маяка? Рана не настолько серьёзная, – спросил я.

– Потому что раненых туда не берут, – без какой-либо паузы ответил он.

Можно было, конечно, сказать что-то вроде «такой большой, а в сказки верит», но сказать это не поворачивался язык. Эти трое явно дружили с головой, и Маяк для них не был сказкой. Они знали, куда идут.

Я помолчал, смотря прямо на Ломова.

– Лиза вас не интересует?

Ломов едва заметно приподнял бровь.

– Я не знаю, кто такая Лиза, – ответил он.

Я смотрел на него ещё несколько секунд. Ломов выдержал взгляд спокойно.

И на этот раз он тоже не врал.

– Вы хотите остаться? – спросил я.

– Я, кажется, сразу это сказал, – Ломов мягко улыбнулся. – Повторю, что трое опытных стрелков тебе тут не помешают. Так что я, Илья и Борис в полном вашем распоряжении.

– Вы военные?

– Ветераны, в Ростове гуляли и должны были возвращаться на передок. А я даже не знаю… есть ли этот передок теперь, – вздохнул Ломов.

Я помолчал, принимая непростое решение.

– Хорошо. Вы можете остаться, пока Инна Павловна залатает бойца.

– Буду должен, – заверил Ломов и протянул мне руку, чтобы закрепить нашу договорённость.

– Оружие пока останется у нас, – обозначил я.

– Хозяин – барин, – согласился Ломов. – Я в чужой монастырь со своим уставом не прихожу.

Только после этих слов я пожал руку этому человеку. Рука у него была сухая и мозолистая.

Я же вышел из гаража, в котором мы разговаривали, взял пистолет Ломова, проверил магазин и патронник.

– Этот можешь оставить, – сказал я, протягивая ему ствол.

Ломов принял пистолет и убрал его в поясную кобуру. Лицо осталось спокойным, хотя решение его явно заинтересовало.

Ломов посмотрел на меня, после чего застегнул куртку, пряча кобуру с пистолетом подальше от посторонних глаз.

– Правила у тебя строгие, – сказал он. – Зато в них хотя бы есть смысл.

Инна Павловна уже занималась раной бойца. Она усадила Бориса на перевёрнутый ящик и снимала грязную повязку. Рана действительно оказалась неприятной – глубокой, хотя сухожилия, судя по движениям пальцев, остались целы. Кожа вокруг пореза покраснела и заметно распухла. Для такой раны держался Борис мужественно.

– Чем-то обрабатывали или промывали? – спросила Инна Павловна. Она осторожно раздвинула края раны и нахмурилась.

– Водой промывал, командир налил что-то из аптечки… – ответил Борис.

– Что именно?

Борис посмотрел на Ломова. Тот достал из рюкзака пластиковую бутылку с раствором и передал её Инне Павловне.

– Этим обрабатывали. Вторая бутылка целая.

Доктор прочитала надпись на этикетке и кивнула.

– Подойдёт. Рану придётся промыть ещё раз, потом решим насчёт швов.

Ломов положил рядом упаковку батареек и вторую бутылку раствора.

– Это за помощь. Батарейки новые, упаковку вскрыли только для проверки.

Инна Павловна ничего не ответила и занялась Борисом. Илья остался рядом, а Ломов отошёл со мной к воротам, откуда всё ещё видел своего человека.

Остальные люди нашего «городка» явно ждали объяснений и то и дело поворачивались в нашу сторону. Собрание придётся проводить обязательно. Но сначала мне следовало отдельно поговорить с Ломовым о том месте, при упоминании которого у многих кружилась голова.

О Маяке.

– Теперь рассказывай, – сказал я. – Что представляет собой Маяк?

Ломов прислонился плечом к металлической стойке. Пистолет оставался под курткой, руки он держал на виду.

– Точно я не знаю, но, по моим расчётам, это бывший логистический комплекс. Территория около десяти гектаров, забор высокий, сверху сварная сетка. Внутри склады, административный корпус, ремонтные боксы, своя скважина и два дизельных генератора.

– Как ты это понял? – спросил я.

– Разведка – наше всё, – ответил Ломов и мягко улыбнулся. – Ну и с кое-кем удалось пообщаться, появилось чуточку больше конкретики…

Я кивнул, обдумывая его слова. Ранее реальность Маяка, чем бы ни было это место, уже подтвердил Антенна. Теперь то же самое говорил Ломов. Отныне сомневаться в том, что это место действительно существует, не приходилось.

– Это от государства? – спросил я. – Сколько там людей?

– Я не знаю, – честно ответил Ломов. – Ни сколько там людей, ни является ли это место государственным образованием… Хотя, наверное, самого государства уже нет.

Далее Ломов ещё раз, но уже подробнее пересказал мне всё, что знает об этом интересном месте.

Судя по тому, что в Маяк принимали только «равных», это была стремительно формирующаяся община. И единственной её целью было, скажем так, упорядоченное выживание. Попытка сохранить некие общественные институты…

Логично, потому что вместе и организованно выживать куда как проще. По крайней мере, пока. А ещё легче, если брать в свои ряды только крепких людей, обученных профессионалов и взимать с каждого «вновь входящего» мзду.

– Вроде как там есть совет, и он распределяет запасы, разбирает споры и утверждает правила, – продолжил рассказывать Ломов.

– Как принимают новых, ты, полагаю, в курсе? – спросил я.

– Сначала разговаривают у внешних ворот и проверяют – пришёл ли ты случайно или сообразил, как построить маршрут.

– Если случайно, как понимаю, таких разворачивают?

Ломов коротко кивнул.

– Принимают только достойных.

– А заражённых расстреливают?

Мужик помолчал, и я понял, что он прикидывает – стоит ли говорить следующие слова.

– Не только заражённых, но и всех тех, кто не прошёл проверку, – наконец сказал он. – Звучит дерьмово, я это понимаю. Но думаю, что ты согласишься со мной – в нынешних реалиях это рабочий вариант. Не самый хороший, но тающие на глазах запасы на полках магазинов дают ему право на жизнь.

Прозвучало жёстко. Тех, кто не приходился ко двору этого Маяка, попросту убивали. И делали это, следуя логике – слабым в этом мире места нет.

Право сильного.

Холодный расчёт, подкреплённый осознанием, что благ, которые остались от вмиг рухнувшей цивилизации, надолго не хватит.

Я уловил, что Ломов наблюдает за моей реакцией на эти слова. Теперь становилось более понятным его решение не идти к Маяку до того, как рана одного из его людей заживёт.

– Если человек подходит, он сдаёт оружие, проходит осмотр и сутки проводит в карантинном секторе. После этого ему дают место и работу, – продолжил мужик свой рассказ. – Больше я ничего не знаю. К сожалению, рассказчик, который мне всё это поведал, умер, не договорив.

Ломов развёл руками, как будто виновато.

– Где ты его нашёл?

– Он и ещё трое ставили по городу метки, а заодно обносили все ближайшие магазины продовольствия. Логика там простая – набить склады Маяка до отвала…

Картинка складывалась всё чётче.

– Кто решает, сколько человек стоит? – уточнил я.

– Я не знаю.

– Потому решил не рисковать с раненым.

Вместо ответа Ломов лишь медленно кивнул, подтверждая моё очередное предположение.

– И зачем тебе туда?

– Ровно затем, зачем ты организовал здесь общежитие, – пояснил Ломов. – Выжить даже втроём шансов мало. А там…

Он запнулся и не договорил.

– Что там?

– Ничего, – мужик медленно покачал головой.

На этом наш разговор подошёл к концу. Ломов всё это время говорил спокойно и конкретно. Красивых обещаний про всеобщее спасение от него не прозвучало. А что прозвучало, так это правда нынешней жизни. Но даже такая, вся неправильная по прежним нормам морали, эта правда заставляла людей верить, что где-то есть место лучше, чем то, в котором они находятся сейчас.

– В чушь про то, что там есть электричество, горячая вода и прочие блага, я не верю, – заключил Ломов. – Но во что я верю, так это в то, что там есть организация, а это гораздо важнее сейчас, чем всё остальное. Да и других вариантов, так сказать, альтернативных, я не знаю. Я думаю, что ты понимаешь, Сергей, что долго даже в группе ты в кооперативе не продержишься.

Я ничего не ответил на эти слова. Спорить с этим было бессмысленно. Как и говорить Ломову о том, что гаражи являются лишь перевалочным пунктом для того, чтобы подготовиться и вновь попытаться выйти из города. Эту информацию ему было совершенно незачем знать.

Что такое Маяк, мне было более-менее ясно. Принцип работы этого места я тоже понял. Однако на один вопрос ответа у меня не было. Зачем эти люди, установившие на территории комплекса свой порядок, зазывали к себе людей, умалчивая о том, что членами сообщества могут стать далеко не все?

И тот ответ, который напрашивался после всего услышанного от Ломова, заставил меня поёжиться. Озвучивать его вслух я не спешил.

Кто такой Ломов, я тоже пока не до конца понимал.

Глава 8

Разговор с Ломовым закончился, однако двор расходиться не собирался. Здесь уже собрался честной народ. И все они активно обсуждали новые сведения о Маяке.

Всего за несколько минут скважина на Маяке успела обзавестись насосной станцией, генераторы снабжали электричеством жилые корпуса, врачи принимали больных круглые сутки, а по стенам ходили военные с пулемётами, обеспечивающие безопасность всех и каждого.

– Горячую воду включают вечером, – уверенно сообщил Вадик. – Один человек вроде сам видел.

Павел повернулся к нему и окинул внимательным взглядом.

– Он прямо оттуда пришёл? Мокрый, с тазиком и полотенцем через плечо?

Вика закрыла рот ладонью, Семён Иванович усмехнулся в усы, а Вадик насупился. Двор уже начал превращать Маяк в санаторий с вооружённой охраной, романтизируя его, поэтому ждать продолжения я не стал.

– Дима, собери людей, – распорядился я. – Проведём совещание.

Дмитрий сразу пошёл вдоль гаражей. Я перехватил Элину, когда она проходила мимо с тазом, где лежали использованные бинты.

– Никиту уложи в тихом боксе, – попросил я. – Пусть пацан приходит в себя.

– Никита уже объявил себя полностью здоровым. – Элина улыбнулась. – Правда, подняться с дивана для подтверждения диагноза отказался.

– Проследи за ним, он явно к тебе неровно дышит.

Элина улыбнулась и направилась к жилым гаражам. Возле медбокса Инна Павловна продолжала промывать руку Бориса. Тот сидел на ящике, стискивая зубы, – без нормального обезбола мужику приходилось терпеть.

Через несколько минут собрались почти все. Лена подошла последней, проверив внутреннюю дверь и детей. Инна Павловна осталась у Бориса, но створка медбокса была открыта, поэтому слышала она каждое слово.

Я встал посередине перед людьми, выстроившимися полукругом. Передо мной находились люди, которые неделю назад прошли бы мимо друг друга на улице, а теперь делили воду, продукты, дежурства и все возможные неприятности.

– Сначала познакомимся, – сказал я и показал на Антенну. – Григорий Семёнович. Специалист по радиосвязи. Последние несколько дней он слушал эфир, записывал передачи, отмечал белые знаки и собирал маршруты по городу. Существование Маяка подтвердил раньше нас.

Антенна кивнул, подтверждая мои слова.

– Здрасьте, здрасьте, люди добрые.

Он поставил перед собой станцию и следом положил на неё два журнала и свёрнутую карту.

– Аппарат полностью исправен, аккумулятор заряжен примерно наполовину, – сообщил Антенна. – Журналы при мне, карта тоже. Из недостатков могу предъявить возраст и больное колено.

– Ничего, проблемы есть у всех, – отозвался Семён Иванович, скрещивая руки на груди.

Антенна посмотрел на него поверх своих очков, задержал взгляд и коротко кивнул, словно признал достойного соперника.

– Сегодня бежавшие зэки пытались забрать Григория Семёновича вместе с оборудованием, – продолжил я. – Сделать этого мы им не дали. Мы вынесли основную аппаратуру и ушли другим маршрутом. После этого я предложил ему прийти к нам и получить какую-никакую, но крышу над головой.

Павел сразу посмотрел на ворота.

– Зэки знают, куда он ушёл?

– Точного адреса у них нет. Они видели группу, могли проследить часть пути или пройти по нашим следам. Считать историю законченной пока рано, – честно заверил я.

Антенна положил ладонь на корпус своей станции.

– Если найдут, придут за мной и техникой. Эти граждане рассчитывали обменять аппаратуру на проход к Маяку или другую ценную услугу. Возле моего дома я насчитал восемь человек. Остальные держались поблизости.

– Сколько остальных? – спросил Дмитрий.

– Точную цифру назвать не могу, – ответил Антенна. – Но по голосам, следам и движению в соседних дворах выходило около двух десятков человек. Часть могла уйти в другие районы.

Я дал людям несколько секунд, чтобы переварить поступившую информацию, затем показал на троих возле наружной стены.

– Теперь про гостей. Андрей Ломов, Борис Кравцов и Илья Савельев. Все трое ветераны. Пришли получить сведения о Маяке и попросили помочь раненому.

Ломов слегка наклонил голову. Илья остался у стены, скрестив руки на груди. Борис при слове «раненый» попробовал пошевелить пальцами левой руки и сразу получил от Инны Павловны лёгкий удар по костяшкам.

– Сиди спокойно, герой, – велела она. – Ещё раз дёрнешься, и я тебе могу случайно руку не туда пришить.

Я дождался, пока Инна Павловна снова взялась за рану.

– Ломов и его люди пока остаются гостями. До утра они находятся отдельно от остальных. Во внутреннюю часть не заходят, к запасам и оружейному гаражу доступа не получают. Завтра примем решение по их дальнейшему статусу.

Павел перевёл взгляд на куртку Ломова. Пистолет под ней разглядеть было трудно, хотя о нём уже знали люди, участвовавшие в досмотре возле ворот.

– Один ствол у него всё-таки остался, – сказал Павел. – Зачем оставили?

– Ломов добровольно сдал автомат, второй пистолет, ножи и патроны. О втором пистолете сообщил сам, хотя мог промолчать. Один ствол я вернул ему под личную ответственность. Мы знаем, кто его носит, где он находится и сколько патронов лежит в магазине. А учитывая, что вокруг полно бежавших зэков… – я развёл руками.

Павел задумчиво почесал щёку.

– Допустим, он передумает соблюдать правила.

Я посмотрел на Ломова. Тот встретил мой взгляд спокойно, чуть сдвинув полы куртки, чтобы рукоять пистолета оставалась видна.

– Тогда этот пистолет станет самой маленькой его проблемой, – заверил я.

– Пока мы здесь, мы выполняем ваши правила. Я согласился на эти условия возле ворот и отказываться от своих слов не собираюсь, – ответил Ломов.

Павел больше вопросов не задавал. Дмитрий подошёл ближе и остановился рядом со мной, показывая остальным, что решение принято вместе с ним.

– Теперь Маяк, – продолжил я. – Он существует. Дорога к нему существует тоже. На территории работают генераторы и скважина, есть охрана, склады и внутренний порядок.

Вадик переглянулся с Викой. Кто-то возле стены спросил про врачей, однако я поднял ладонь, и разговоры прекратились.

Я, по сути, подтвердил всё, что так привлекало людей в этом месте. Отрицать это было как минимум глупо и в мои планы точно не входило. Но тут следовало добавить ложку дёгтя в эту бочку мёда, чтобы у людей было полное представление о Маяке без приукрасов.

– Полных условий приёма у нас пока нет, – продолжил я. – Туда берут специалистов, вооружённых людей и владельцев пропусков. Раненых могут развернуть. Людей, которые не проходят проверку, по имеющимся сведениям, убивают.

Вика крепче взяла Вадика за руку. Артём сразу нахмурился, а Семён Иванович перестал улыбаться.

– Где убивают? – спросила Лена. – Прямо возле входа? А зачем они это делают, Сергей?

– Этого мы пока не знаем. Григорий даст записи и карту. Ломов покажет маршрут и свои отметки. После этого сравним сведения и проверим всё, что сможем проверить, – пояснил я следующий порядок действий.

– Я отвечу на вопросы и покажу дорогу, которой шли мы, – подтвердил Ломов. – Часть рассказов про Маяк придумана по пути от одного костра к другому. Охрана, генераторы и организованный приём существуют точно. Остальное требует проверки.

– Я понимаю, что первое, чего хочется каждому, когда он слышит, что есть место безопаснее и комфортнее, – это пойти туда. – Я начал подводить черту. – Но пока туда никто не уходит, пока сведений недостаточно. После проверки каждый решит сам: остаётся он в кооперативе или отправляется к Маяку.

Дмитрий повернул ко мне голову.

– Каждый сможет уйти? Это как, Сергей? Просто соберёт вещи и пойдёт? – Насторожился он.

Вопрос был резонный.

– Удерживать людей силой я не стану. Человек забирает личные вещи и уходит туда, куда считает нужным, – обозначил я свою позицию.

Я обвёл взглядом собравшихся. Некоторые уже смотрели на складской гараж, поэтому следующую часть стоило произнести сразу.

– Общая вода, продукты, лекарства, оружие, аккумуляторы и оборудование остаются здесь. Эти запасы добывали вместе и использовали для общей защиты. Делить склад перед уходом никто не будет.

– Допустим, человек принёс своё оружие, – сказал Павел. – Оно тоже станет общим?

– Личная вещь остаётся личной, пока владелец сам не передал её в общий запас. Каждый спорный случай разберём отдельно. Сегодня никто никуда не собирается, поэтому инвентаризацию наследства проводить рано.

Семён Иванович нахмурился и потёр подбородок.

– Правильно. Горячего душа ещё никто не видел, так что и дёргаться, пока не проверим всё, рано.

Я прекрасно понимал, что стереть мысли о Маяке как о чёртовом оазисе не получится. Да и не нужно, на самом-то деле. Что, если место действительно стоило тех надежд, которые возлагались на него?

– Обсуждать Маяк можно, – продолжил я. – Слухи тоже запретить не получится. Но я предлагаю все вместе принять решение, которое станет осмысленнее.

– Записи могу включить вечером, – сообщил Антенна. – По очереди и на малой громкости. Там встречаются интересные объявления. Особенно полезно слушать паузы между ними.

Артём сразу поднял руку.

– Аппаратуру покажете? У нас есть аккумуляторы, провода и преобразователь. Питание соберу и вообще могу вам помочь.

– Покажу, – ответил Антенна. – Сначала вымоешь руки. Потом объясню, к каким ручкам разрешается прикасаться.

– Я электрику здесь собирал… – Немного смутился Артём.

Я дождался, пока разговор снова утихнет.

– Теперь решаем вопрос с Григорием Семёновичем. Я привёл его сюда по собственному решению и считаю полезным для этого места. Постоянное место означает общий паёк, воду, защиту и право пользоваться нашими запасами. Такое решение касается всех.

Дмитрий посмотрел на радиостанцию, затем на сложенную карту.

– Связист нам точно нужен. Только людей уже больше, чем нормальных мест. Куда его укладывать и где ставить оборудование?

– Возле мастерской есть нормальный сухой бокс, – сразу ответил Артём. – Там половину барахла можно переставить на верхние полки. Станция встанет у верстака.

Инна Павловна закончила стягивать края раны Бориса, закрепила повязку и сняла перчатки. Только после этого она подошла ближе.

– Колено у него плохое, – сказала она. – Далеко ходить не сможет. Лекарства и помощь ему тоже могут понадобиться.

– Колено моё, лекарства ваши, а вот работа общая, – ответил Антенна и широко улыбнулся. – Ходить могу, дежурить тоже способен. Ну и, как я сказал, связь подниму, карты обновлю и эфир буду слушать. По нынешним временам почти идеальный работник.

– Скромный ещё, – добавил Семён Иванович. – А вообще один толковый старик часто заменяет трёх молодых балбесов. Иногда четырёх, когда молодёжь особенно талантливая.

Павел снова перевёл взгляд на ворота.

– Зэков он сюда за собой привести всё-таки мог, – прошептал он так тихо, что услышал только я.

– Мог, – согласился я. – Поэтому сегодня удваиваем наблюдение и проверяем ближайшие дворы. Но выгонять связиста обратно под нож из-за возможной погони я не стану.

Наконец я поставил вопрос прямо, чтобы принять окончательное решение.

– Григорий Семёнович остаётся в Узле на общих условиях, подчиняется нашим правилам и отвечает за связь. Кто против?

Люди переглянулись. Дмитрий посмотрел на Лену, Лена перевела взгляд на Инну Павловну, Павел ещё раз оценил старика и его аппаратуру.

Семён Иванович кашлянул в кулак.

– Ты спросил, кто против. Я за, если это имеет значение для протокола.

– Я за…

– И я… – послышались голоса в поддержку решения оставить старика Антенну в нашем кооперативе.

Того, кто высказался бы против, не нашлось.

Я повернулся к Григорию Семёновичу и протянул ему руку.

– Тогда всё. С этого момента ты с нами, Антенна.

Он посмотрел на мою ладонь и пожал её. Пальцы у старика оказались крепкими, а само рукопожатие было коротким.

– Вот так сразу Антенна? – спросил он. – Отчество уже отменили?

– Григорий Семёнович слишком долго кричать во время тревоги, – пояснил я.

– Разумный подход. Антенна так Антенна.

Ломов всё это время стоял чуть поодаль. Теперь он медленно оглядел двор, задержал взгляд на Дмитрии, Павле, Артёме и новом связисте, после чего посмотрел на меня.

Сказать ничего не сказал. Выносить на голосование вопрос о нём и его людях сейчас не имело смысла. Они сами ещё не озвучили, хотят ли остаться в нашем кооперативе или пойдут дальше.

– Собрание окончено, – сказал я.

Люди начали расходиться, возвращаясь к своим делам.

Мне же дальше следовало заняться хозяйством, прежде всего теми делами, которые не могли ждать. Я жестом подозвал Дмитрия. За последнее время он вместе с Элиной фактически стал моим заместителем в кооперативе. Во дворе оставались трое гостей, раненый, новый связист с аппаратурой и оружие, сложенное возле стены. Всё это требовалось привести в порядок раньше, чем кто-нибудь проявит лишнюю самостоятельность.

– Дима, стволы надо перенести в оружейный гараж, – распорядился я. – Пусть Элина запишет каждую единицу, магазины и патроны посчитаете отдельно. И проследи за тем, чтобы Артём освободил сухой бокс возле мастерской. Антенна развернёт там свою связь.

Артём сразу ухватил переносную станцию обеими руками. Антенна поднял сумку с журналами и прижал к боку свёрнутую карту.

– Корпус держи ровно, – предупредил он. – Она у меня там на соплях держится, а чинить тут попросту нечем.

– Я аппаратуру не роняю, – буркнул Артём, которому не совсем нравилось, что Антенна взял шефство и сделал это максимально органично.

Дмитрий быстро подтащил пластиковый ящик и начал складывать внутрь оружие. Автомат Ломова лёг рядом с ружьём Бориса, следом отправились второй пистолет Ломова, пистолет Ильи, магазины, коробки с патронами и ножи.

Элина раскрыла тетрадь и стала записывать каждую позицию.

– Автомат, один. Магазины к нему – четыре единицы. Патроны россыпью, две коробки и один пакет. Ружьё, патронов двадцать три…

Девчонка запнулась, потому что Илья вдруг поставил ботинок перед ящиком, когда Дмитрий уже взялся за него, готовый поднять.

– Патроны оставьте ближе, – сухо сказал он. – Хотя бы один магазин к моему пистолету. Если сюда полезут, бегать за оружием через весь двор будет поздно.

Дмитрий продолжал держать ящик. По нему было видно, что желание убрать чужой ботинок вручную уже появилось.

– Ногу убери, – вмешался я. – Оружие хранится там, где его контролируют наши люди.