Читать книгу "Первая тишина. Том 3"

Глава 10

Рёв двигателя оборвался за соседним рядом гаражей. Несколько секунд там ещё дребезжало железо, потом всё стихло. Ломов уже стоял у стены рядом с воротами, чуть повернув голову к узкому просвету между листами металла.

– Машина одна, – тихо сказал он. – Но людей явно больше.

– Сколько?

– Человек восемь точно есть. Ещё двое остались у машины, остальные растянулись вдоль забора, – доложил Ломов.

Я показал Павлу на площадку справа, где лежали мешки с песком и стояла тележка, которые не так давно притащили из супермаркета. Он увёл туда двоих. Вадика отправил к боковому проходу, а сам подошёл к воротам и остановился в шаге от створок.

Снаружи послышались неторопливые шаги. Кто-то провёл ладонью по металлу, словно проверял толщину листа. Потом в ворота трижды постучали костяшками пальцев.

– Хозяева есть? – спросил мужской голос. – Поговорить хотим.

– Говорите, – ответил я.

За воротами переглянулись. Я услышал шорох подошв и короткий шёпот.

– Через железо разговор выходит какой-то негостеприимный, – последовал ответ.

– Зато безопасный, – возразил я и уточнил: – Для обеих сторон.

В ответ засмеялись. Смех быстро оборвался, и к воротам подошёл тот, кто говорил.

– Нас четверо. Идём с юга, от промзоны. Машина встала, до темноты далеко уже не уйдём. Нужен ночлег, вода и возможность поговорить по-человечески.

Ломов поднял ладонь и загнул уже девятый палец. Я кивнул ему и вернул внимание на говорившего.

– Как зовут?

– Виктор.

– Фамилия у тебя какая, Виктор?

– Тебе, может, паспорт показать? – Как показалось, мой новый знакомый ответил с раздражением.

– Можешь начать с фамилии, – спокойно возразил я.

Виктор по ту сторону помолчал.

– Кривцов.

– Откуда вышли, говоришь?

Ответ мужика стал для меня неожиданным. Потому что Виктор не стал ничего скрывать.

– Из колонии, – последовал прямой ответ.

– Из какой?

За воротами снова зашевелились. Кто-то отошёл в сторону, и Ломов едва заметно повёл глазами влево.

– Далеко отсюда, – ответил Кривцов. – Теперь уже никакой разницы нет. И нет больше этого дерьма.

– Номер колонии какой? – повторил я, не особо впечатлившись его объяснениями.

– Слышь, ты воду, может, лучше продашь или будешь и дальше протокол составлять? Из СИЗО мы, чё дальше… – ответил он, снова раздражаясь.

Вообще было такое впечатление, что ему совсем не хотелось со мной разговаривать. Но что-то вынуждало Виктора это делать. Что? Нежелание терять людей и рисковать – я был практически уверен в этом. Беглецы явно были не прочь захватить кооператив бескровно.

Ну а насчёт номера колонии – хотелось понять, на каком режиме чалились эти люди. Косвенно это указывало, как далеко они смогут зайти в своих начинаниях. И будут ли они врать?

Как выяснилось – будут.

Я знал, что вся эта компашка дёрнула из-за стен строгого режима. Передо мной за воротами были люди, отбывавшие срок по тяжёлым статьям. Впрочем, врали «гости» не только по части номера колонии.

– Воду я даю тем, кто отвечает на вопросы, – ответил я после продолжительной паузы. – Пока вы врёте уже со второго предложения.

Снаружи стало тихо. Даже люди, стоявшие дальше, перестали ходить. Кривцов несколько раз провёл пальцами по воротам, и металл едва слышно заскрипел.

– Где я соврал?

– Вас больше четырёх. Машина исправна. От промзоны сюда ведёт прямая дорога, однако вы подъехали через гаражи. Ночлег вам тоже не нужен, солнце сядет через четыре часа.

Ломов загнул десятый палец и коротко указал на соседний гараж у забора. Там осторожно, но вроде отчётливо, прошуршала подошва чьей-то обуви.

– Ладно, – сказал Кривцов. – Допустим, нас немного больше. Времена сейчас нервные. Люди любят стрелять раньше, чем спрашивать.

– Значит, вы привели толпу к закрытым воротам и решили проверить, насколько мы спокойные?

– Мы просто хотели познакомиться. И воды купить.

– Познакомились. Воды получите две канистры. Поставите пустые перед воротами, отойдёте к машине, потом заберёте полные, – озвучил я свою позицию.

Я прекрасно понимал, что по ту сторону ворот блефуют. Просто тянул время, хотя бы для того, чтобы получить больше ясности – сколько зэков за воротами и как они хотят провести штурм. Так-то я всегда за диалог, но в данном случае он был обусловлен неуверенностью зэков, что штурм пойдёт без сучка и задоринки.

– А переночевать пустите? – промурлыкал Виктор.

– Здесь нельзя.

– Почему?

– Потому что времена непростые, как ты сам сказал, и люди у меня тоже нервные, – пояснил я.

Кривцов шумно выдохнул. Рядом с ним кто-то пробормотал несколько слов, и он резко велел тому заткнуться.

– Слушай, Сергей, – произнёс он уже другим тоном, даже не став лукавить, что ему приятно познакомиться. – Мы целый день в дороге. Люди устали. Давай откроешь калитку, выйдешь, посмотрим друг на друга и решим всё спокойно.

Ломов перевёл внимательный взгляд на меня. Имени я им не называл. Во дворе за моей спиной кто-то тихо снял оружие с предохранителя.

– Откуда знаешь, как меня зовут?

– Слышали, – самодовольно хмыкнул Виктор. – Мир тесный.

Кривцов опять взял паузу. На этот раз она затянулась. За воротами кто-то осторожно спросил:

– А девчонка у вас живёт? Молодая, светлая такая.

Я посмотрел на Ломова. Он чуть качнул головой и показал два пальца в сторону подъезда к кооперативу. Ещё двое двигались вдоль стены, стараясь идти в тот момент, когда говорил Кривцов.

– Девчонок у нас хватает, – ответил я. – Вы какую ищете?

– Родственницу. Одного нашего человека, очень нами уважаемого.

– Как зовут родственника?

– Сам спроси, когда откроешь. Как-то некультурно с людьми разговаривать через забор.

– Особенно когда люди к тебе пришли с добром, – к Виктору присоединился ещё один переговорщик, разговаривавший низким басом.

Кривцов провёл ладонью по створке. Его терпение заканчивалось быстрее, чем список ответов.

– А ещё, Сергей, помимо девочки, нас интересует Антенна, – вдруг сказал он. – Вопросы к нему есть.

Кривцов отступил от ворот. Голос его стал громче, чтобы слышали люди во дворе и те, кто прятался вдоль забора.

– Хорошо. Хватит этой игры. Выводишь Лизу, Антенну и отдаёшь рацию. После этого мы уезжаем. Ворота, припасы и ваши люди нас не интересуют.

Я повернулся к Ломову.

– Сколько теперь?

– Двенадцать, – сходу ответил тот. – Может, тринадцать. Один ползает по крыше, считает наши позиции.

Кривцов услышал, что мы о чём-то переговариваемся, и ударил кулаком по воротам.

– Ты меня понял, Сергей?

– Понял. Получите две канистры воды и уйдёте.

– Воду себе оставь. Я предлагаю решить всё спокойно.

Быстро они, конечно, переобулись из формата «сами мы не местные» в формат «делай, что я говорю».

– Спокойное решение я уже назвал, – ответил я.

– Тогда послушай, что будет дальше. Мы зайдём сами. Лизу найдём, Антенну найдём, рацию тоже. Тебя я оставлю напоследок и сломаю обе руки. Отдельно каждую, чтобы ты успел почувствовать разницу.

Кривцов снова подошёл к воротам, прижавшись к металлу почти вплотную.

– Последний раз предлагаю открыть.

– А я последний раз предлагаю уйти без потерь. Людей-то не жалко?

Последовал хлопок ладонью по воротам. Виктору моё предложение явно не понравилось.

– Ты за чужую девку всех своих положишь?

– Ты пришёл к моим воротам с вооружёнными людьми. Лиза здесь уже ни при чём.

Несколько секунд Кривцов молчал. Потом ещё дважды хлопнул ладонью по воротам и отошёл. С дальнего конца подъезда к гаражам ему ответил одиночный свист.

Ломов резко повернул голову.

– Заводят машину, – предупредил он.

Двигатель взревел сразу на высоких оборотах. Машина стояла совсем близко, скрытая за поворотом.

Я поднялся на перевёрнутую тележку и выглянул через щель над воротами. Из-за бетонного угла медленно выползла белая кабина. Передок закрывала сваренная из швеллеров рама, усиленная поперечными пластинами. На лобовом стекле висел металлический щиток с узкой смотровой прорезью.

Неплохо они придумали. Просто выстрелить и снять водителя здесь не получалось при всём желании. Но даже за такой бронёй я узнал водителя.

– Тот самый разведчик, – шепнул я.

Ломов встал рядом и тоже посмотрел наружу.

– Быстро они учатся, – хмыкнул он.

– Плохо учатся. Передок усилили, а двигатель нет, – ответил я.

Автомобилем была «Газель» – машина вырулила в проезд и остановилась метрах в сорока от ворот. Водитель несколько раз нажал на газ, показывая серьёзность намерений. Машина резко дёрнулась вперёд, потом снова замерла.

Кривцов отошёл к ней на несколько шагов и крикнул:

– Видишь, Сергей? Ворота всё равно откроются. Сейчас у тебя есть возможность сделать это самому. И, чёрт возьми, договориться!

Я ничего не ответил – разговаривать уже было особо не о чем.

Кривцов, не дождавшись ответа, повернул голову к кабине и поднял руку. Двое его людей сразу отделились от группы. Один нёс короткий лом, второй держал свёрнутую цепь.

– Обход справа, – сообщил Ломов. – Двое.

Я это сам прекрасно видел и спрыгнул с тележки.

– Зайди им во фланг со своими, – бросил я.

Ломов махнул двум своим мужикам и быстро ушёл вдоль внутренней стены. Я подозвал Павла и указал на «Газель».

– Когда пойдут на разгон, стреляй по колёсам и двигателю. Водителя всё равно не достанешь.

– А ворота выдержат? – настороженно спросил он.

Я посмотрел на створки. Первый удар металл пережил бы. А вот дальше начиналась лотерея.

– Один раз выдержат, – честно сказал я. – Второй раз мы им уже не дадим.

Кривцов снова подошёл ближе. За его спиной люди разошлись по обеим сторонам проезда, освобождая машине путь.

– У тебя минута! – крикнул он. – Открываешь ворота, выводишь Антенну и девку и кладёшь рацию на землю. Тогда разойдёмся спокойно.

– Ты уже обещал сломать мне руки, – напомнил я. – Или за базаром не следишь, Виктор? Подходи к воротам один, я пущу тебя внутрь и поговорим, – озвучил я заведомо неприемлемое для бывших заключённых предложение.

Кто-то возле «Газели» рассмеялся. Кривцов резко обернулся, и смех оборвался.

– Борзый, когда за железом прячешься, да, Сергей?

– Проверь. Но я тебе на секундочку напомню, что на звук сюда стянется половина района. И мы-то спрячемся, а вот вас разорвут на куски.

Я думал, что изо рта Виктора польётся куча дерьма и угроз. Но он лишь постоял несколько секунд, глядя на ворота, потом медленно поднял руку. Двигатель «Газели» взревел ещё громче. Машина качнулась на подвеске и начала сдавать назад, выбирая место для разгона.

Со стороны калитки донёсся голос Павла, который не выдержал напряжения:

– Стоять! Ещё шаг, и останетесь здесь до утра!

Ответом послужил звон цепи и громкое ругательство. Я показал Павлу два пальца, затем указал на левое колесо машины. Стрелки заняли позиции за мешками и бетонными блоками.

Кривцов отступил к стене, освобождая проезд.

– Открывай, Сергей! – крикнул он. – Потом будет поздно! Десять секунд у тебя осталось.

Ему я уже ничего не ответил. Вместо этого оглядел своих.

– Всем приготовиться.

«Газель» остановилась в дальнем конце проезда. Водитель выровнял её, несколько раз повернул руль и включил передачу. Кривцов смотрел на меня через щель между створками, хотя увидеть мог только темноту.

– Последний шанс! – крикнул он.

Я положил ладонь на рукоять автомата.

– Я уже тебе ответил. Если тебе мало острых ощущений – поехали.

Водитель «Газели» смотрел через узкую щель в стальном щитке. Двигатель взревел. Машина дёрнулась вперёд, просела на заднюю ось и начала набирать скорость, тяжело переваливаясь на разбитом асфальте. Укреплённый передок гулял перед кабиной, сварная рама заметно тянула морду вниз, однако водитель продолжал давить на газ.

Что ж, зэки выбрали пойти ва-банк…

Я смотрел на приближавшуюся кабину. За щитком мелькали только лоб и часть щеки, всё остальное закрывал металл.

– Огонь не открывать. Пули уйдут в щиток, рикошеты полетят по проезду, и через секунду стрелять начнут все. Пусть доезжает, – распорядился я.

Стрелять в ехавшую «Газель» даже по колёсам значило расточительно использовать имеющийся запас патронов. А вот стрелять по статичной мишени – совсем другое дело.

– Ворота жалко, – шепнул Павел.

До ворот оставалось метров двадцать. «Газель» шла быстрее, чем позволяли её подвеска и перегруженный передок. Правое колесо подбросило на выбоине, кабина качнулась, водитель дёрнул руль и выровнял машину слишком поздно. Удар пришёлся в правую створку, ближе к нижней половине.

Металл грохнул так, что у меня заложило уши. Молчуны наверняка услышали и, шепча своё «тише», уже двинулись к нашему кооперативу.

Створка вогнулась внутрь, металлические трубы с трудом, но всё-таки выдержали. Всё-таки конструкция получилась на загляденье.

– Не стрелять без моей команды! – крикнул я.

Из стены брызнула крошка, нижняя петля вырвала часть крепления и отошла от бетона на ладонь, однако края ворот остались сцеплены.

«Газель» приняла удар всей мордой. Усиленная рама вдавилась в капот, капот сложился домиком, решётка исчезла под металлом. Под машиной сразу растеклась тёмная лужа, затем из-под смятого передка ударил пар. Лопнувший радиатор зашипел, левое колесо вывернуло наружу, и машину повело боком.

Водитель ещё держал газ. Повреждённая рулевая тяга не дала ему выправиться, «Газель» развернуло поперёк проезда и швырнуло правым бортом к гаражной стене. Кабина остановилась под углом, двигатель захлебнулся, зато гудок заклинило. Он взревел непрерывно, ровно и оглушительно…

И вот это было, пожалуй, куда хуже разового громкого удара.

Несколько секунд во дворе никто не двигался. Потом Павел выскочил из-за мешков, добежал до правой створки и присел возле нижней петли. Я подошёл к нему, придерживая автомат у груди.

– Что с воротами?

– Держат. Створку повело, нижнее крепление вырвало частично, – быстро прокомментировал Павел.

За воротами уже орали на водителя, требуя сдать назад. Стартер несколько раз провернулся, двигатель кашлянул и снова заглох. Один из зэков подбежал к кабине, другой упёрся плечом в борт, третий полез смотреть под машину. Колесо стояло поперёк, пар продолжал валить из-под капота, а гудок перекрывал все команды.

Зэки были жестокими людьми, тут спорить было не с чем. Однако даже невооружённым взглядом было видно, что они растерялись, когда их план пошёл по наклонной. Прямо сейчас ничего не стоило открыть огонь и выкосить тем самым половину из них.

Павел это понял и тотчас вскинул автомат, собираясь открыть огонь. Его примеру последовали остальные, но прежде, чем грохнул первый выстрел, я вскинул руку.

– Не стрелять! От ворот отошли, кому говорю!

Гудок продолжал реветь. Он забивал шаги, голоса и скрежет инструмента, которым зэки пытались отогнуть капот. Виктор метался между кабиной и воротами, размахивал руками, потом схватил одного из своих за куртку и ткнул пальцем под смятый передок.

– Лезь к аккумулятору! Снимай клемму, пока эта дрянь всех сюда не собрала!

Он это понял.

Понял, что будет дальше, когда они у закрытых ворот гаражного кооператива, а клаксон вовсю орёт.

Дальше не будет ничего хорошего… учитывая, что прямо сейчас сюда стягивались молчуны. Это была чёртова ловушка, которая сработала на этих слишком самоуверенных идиотов. Я собирался решить эту проблему, не тратя патронов и не подвергая опасности своих людей.

Молчуны уже появились за спинами зэков, которые лихорадочно пытались добраться до автомобильного аккумулятора.

– Идут, сука! – завопил кто-то из зэков, завидев тварей.

– Клемму снимай, иначе я тебя выпотрошу, – зарычал Виктор, перекрикивая рёв клаксона.

Молчуны бежали к воротам, до которых оставалось метров сто. Когда я говорил про полрайона, я ничуть не преувеличивал. Тварей было столько, что рябило в глазах.

Виктор, понимая, что произойдёт через несколько секунд, выпучив свои безумные глаза, сам бросился к «Газели». Отбросил своих людей, пытавшихся снять клемму, и сам добрался до аккумулятора.

Миг.

И вой клаксона прекратился.

Молчуны, которые со всех ног неслись к воротам кооператива, сразу остановились как вкопанные. Источник звука пропал, и у них сбился ориентир. Зэки тоже замерли, хотя многие из них уже приготовились встречать тварей выстрелами.

Получалась картина маслом.

Ворота кооператива, выдержавшие тяжёлый удар автомобиля-тарана, не давали зэкам зайти внутрь, на что они наверняка рассчитывали. Сами зэки – напротив ворот, а орда молчунов – с другой стороны.

Теперь любой звук мог спровоцировать движение лавины тварей, которая бы попросту стёрла в порошок заключённых. Разумеется, зэки не собирались издавать этот звук.

А вот я…

Я встал на тележку, поднимая руку с пистолетом и направляя ствол на Виктора, стоявшего ко мне спиной.

– Ну что, Вить, по ходу, хреновы твои дела? А теперь и поговорить по-нормальному можно, да?