Читать книгу "Первая тишина. Том 4"

Андрей Викторович усмехнулся и несколько секунд помолчал.

– Сергей, люди сейчас приводят друг друга сюда очень разными способами. Кто-то договаривается заранее, кого-то вытаскивают из подвала, кого-то находят на дороге, а кто-то приходит связанным в совсем неприятной компании. На пункте уже разбираются, что произошло. Там важнее состояние человека и то, можно ли его принять. И я думаю, что ты понимаешь: нам люди нужны кровь из носа, и тут не до любезностей.

Ответ мне ожидаемо не понравился, хотя и спорить с ним сейчас пользы не было. Пятеро, которых мы видели раньше, действительно остались живы, их осмотрели и отвели внутрь. Значит, Ломов ошибался в самом неприятном месте: его предполагаемая «плата» не исчезала за воротами. Другая часть истории всё равно выглядела паршиво – кто-то получал возможность привезти пятерых связанными и оформить их как собственный пропуск.

Но всё же исключать, что им действительно были нужны люди и только в этом и была причина такого требования, я бы не стал.

– После регистрации они свободны от того, кто их привёл? – спросил я. – Никаких долгов перед ним, работ на него, отдельного статуса?

– Перед ним – никаких. Дальше действуют общие правила Маяка. Где поселят, куда определят, чем поручат заняться – это уже решают другие люди. Привилегий внутри Маяка нет ни у кого. Все привилегии рано или поздно плохо заканчиваются, – хмыкнул Андрей Викторович.

Я кивнул и промолчал. Обсуждать местные нравы можно было после того, как я выведу сюда всех своих и пойму, действительно ли собираюсь заводить их за эти ворота.

– В-7 закрыт для посторонних, – продолжил начальник охраны и предупредил. – Сегодня вы отделались разговором. Если предпримете ещё такую прогулку, второй раз я уже не спишу на любопытство. Стрелять будем на поражение.

Он отбил пальцами по столешнице некую мелодию.

– Сейчас можете пройти на внешний пункт и там у ребят всё конкретизировать по обычной процедуре приёма. Потом вас проводят за внешний периметр, там вернут оружие, дальше идёте куда хотите.

Ломов повернулся ко мне, Элина тоже. Я понимал, почему они так смотрят. Всё было слишком… просто. Ещё каких-то двадцать минут назад я считал, и не без оснований, что ничем хорошим наша вылазка не закончится. Но Андрей Викторович, как и его люди, убеждал нас в обратном. Можно было воспринять это как блеф, но в чём логика этим людям блефовать, если сам Андрей Викторович в любой момент мог отдать приказ, и нас скрутили бы в бараний рог?

– Спасибо. Мы можем идти? – уточнил я.

– Можете, – вздохнул начальник охраны с таким видом, будто уже утомился от этого разговора.

Я поднялся и собрался идти к выходу, когда начальник охраны прокашлялся и спросил:

– Сколько у тебя людей, Сергей?

Вопрос прозвучал слишком быстро, словно Андрей Викторович ждал подходящего момента, чтобы его задать. Значит, рассказ про Маяк был для него не одной только любезностью. Он уже прикидывал, сколько человек может прийти следом за нами.

– Достаточно, – я не стал врать. – Есть женщины, дети и раненые.

Андрей Викторович едва заметно кивнул. Вот теперь интерес в его взгляде стал понятнее. Ему были нужны не мы трое. Его заинтересовала вся группа.

– Тогда просчитайте состав заранее. На пункте так будет быстрее. Правила одинаковые для всех, размер группы на них не влияет.

Андрей Викторович тоже поднялся и даже протянул мне руку. Я пожал, но прежде чем отпустить его руку, уточнил:

– Хорошо. Допустим, количество людей на шесть ровно не делится. Что происходит с остатком?

– Делите группу шестёрками по той схеме, которую мы сейчас обсудили. Кто остаётся сверху, закрывает свой проход отдельно: пятьдесят пригодных молчунов или ещё пятеро живых, – повторил он. – Правила общие для всех.

Я не спешил отпускать руку.

– Допустим, пятеро приходят со мной добровольно. На приёмном пункте они заявляют, что сами решили идти, товаром себя не считают. Это что-то меняет?

Андрей Викторович усмехнулся.

– Можете заранее расписку друг другу написать, если настроение есть. Для нас ничего не меняется. Ты закрываешь свой проход пятерыми, они проходят регистрацию и после этого отвечают за себя сами. Остальное приёмному пункту обычно неинтересно.

Вопросы у меня ещё были, и я бы их даже с удовольствием задал. Например, если Маяку настолько были важны люди, то какая к чертям собачьим разница – придёт их пятеро или трое? Значит, либо Андрей Викторович чего-то мне недоговаривал, либо смысл этого правила вообще заключался не в количестве людей.

Однако мой собеседник явно собирался заканчивать наш занимательный разговор.

– Думаю, на приёмный пункт вам сейчас уже нет смысла идти. Всё необходимое вы знаете, – заключил Андрей Викторович и освободил руку.

Он посмотрел на бойца у двери.

– Камил, выведите их за периметр. Оружие отдайте уже снаружи, незаряженным.

– Погоди, Андрей Викторович, – остановил я его.

Начальник охраны посмотрел на меня с явным вопросом.

– Ты сам спросил, сколько у меня людей. Там женщины, дети, раненые. Если я решу привести их сюда, хотелось бы сначала понять, куда именно я их веду.

– Что именно ты хочешь понять?

– Покажи обычную часть Маяка. Где люди живут, откуда берут воду, куда несут раненых, чем кормят. В ваши закрытые сектора я больше лезть не собираюсь.

Андрей Викторович несколько секунд смотрел на меня, потом перевёл взгляд на Ломова.

– Экскурсий у нас вообще-то не проводят.

– Тогда считай это осмотром перед приёмом, – предложил я. – Ты говоришь, что вам нужны люди. Я своих за ворота вслепую не поведу.

Вот теперь он задумался. Взгляд снова скользнул по мне, потом по Элине и Ломову.

– Сколько человек, говоришь, у тебя?

– Я этого не говорил.

Андрей Викторович усмехнулся.

– Правильно. Ладно. Всё равно пойдём через жилую часть. Покажу воду, медпункт, столовую и один из жилых корпусов. Этого хватит?

– Для начала – вполне.

Андрей Викторович встал из-за стола, открыл дверь и пропустил охранника вперёд, после чего обернулся ко мне и кивком велел выходить.

Ломов поднялся осторожно, опираясь на край стола. Элина сразу подошла ближе на случай, если нога его подведёт. Я подождал, пока он выпрямится, и вышел в коридор следом за Андреем Викторовичем.

Нас вывели из охранки через другой коридор. Андрей Викторович пошёл впереди вместе с одним из охранников, второй держался чуть позади, подстраиваясь под скорость Ломова. Тот после перевязки и обезбола шагал заметно увереннее, хотя больную ногу всё равно берёг и время от времени касался ладонью стены. Я шёл рядом с Элиной и снова запоминал дорогу, насколько это вообще получалось среди одинаковых переходов, лестниц и кирпичных корпусов.

Через несколько минут техническая часть закончилась. Охранник открыл тяжёлую дверь, и мы вышли в широкий двор. Здесь уже попадались обычные люди, причём довольно много. Возле больших пластиковых баков, которые мы уже видели ранее, люди набирали воду.

Элина огляделась и замедлила шаг, поравнявшись со мной.

– Смотри, у них электричество по корпусам разведено. И баки, похоже, постоянно наполняют, потому что люди воду набирают спокойно, очереди возле кранов почти нет. У нас половина дня уходила только на то, чтобы посчитать остатки и решить, кому сколько выдавать.

Говорила она негромко, чтобы остальные не услышали.

– Вижу, – так же тихо ответил я.

Я ничего больше не сказал. Теперь оставалось смотреть и запоминать. Андрей Викторович демонстрировал мне Маяк именно с той стороны, с которой хотел его показать, а меня интересовало прежде всего то, что он предпочёл бы оставить за кадром.

Глава 3

Тут из бокового проезда медленно выкатилась санитарная «Газель». Водитель остановил её возле одноэтажного корпуса, оттуда сразу выбежали двое в медицинских жилетах и подкатили каталку. В кузове лежал мужчина с перебинтованной грудью, рядом сидела женщина и держала пакет с раствором выше его головы.

Ломов тоже проводил машину взглядом, после чего осторожно переставил ногу. Укол, который ему сделали совсем недавно, явно начинал действовать в полную силу, и двигался он теперь заметно свободнее, хотя наступать на раненую ногу всё равно старался как можно меньше. Повязку ему здесь уже поменяли, рану обработали. Одного этого вполне хватало, чтобы понять уровень местной медицины. Инна Павловна в наших гаражах творила чудеса из того, что попадалось под руку, однако здесь имелись нормальные лекарства, инструменты и люди, которые могли заниматься ранеными постоянно.

Тем временем возле медицинского корпуса началась привычная, очевидно, для этого места суета. Мужчину из «Газели» переложили на каталку и сразу повезли внутрь, женщина с пакетом раствора почти бежала рядом, стараясь держать руку выше. Один из встретивших машину медиков задержался возле водителя и быстро спросил, где их зацепило. Тот назвал какую-то улицу возле старой развязки и добавил, что остальные вернулись своим ходом.

– Опять на север полезли? – спросил медик, нахмурившись.

– А куда деваться? На складе половину нужного ещё в прошлый раз оставили, – отозвался водитель. – Сегодня хотели закончить, зато нарвались на целую стаю.

Разговор закончился так же быстро, как начался. Медик побежал вслед за каталкой, водитель захлопнул задние двери и переставил машину ближе к стене, освобождая проезд. Никто вокруг особенно не удивлялся происходящему, словно раненый с вылазки был делом обычным, давно превратившимся здесь в обычную часть рабочего дня.

Андрей Викторович проводил «Газель» взглядом и уже после этого бросил одному из своих охранников:

– Витьку цепанули.

– Третий за последние два дня, – невозмутимо пожал плечами тот. – Ну, Андрей Викторович, за забор ходить – это вам не на Гавайях под южным солнцем жопу греть.

Второй охранник захихикал, а я отметил совсем другое. Люди Маяка, судя по всему, регулярно ходили наружу, причём вылазки явно не ограничивались ближайшими зданиями. Значит, красивые рассказы о запасах внутри стоило воспринимать с поправкой. Какими бы серьёзными эти запасы ни были, Маяк продолжал жить за счёт окружающего города и платил за это потерями.

Ломов, похоже, пришёл примерно к тем же выводам, хотя интересовало его сейчас другое. Он ещё раз посмотрел на медицинский корпус, пошевелил ногой и довольно усмехнулся.

– Вот теперь можешь хотя бы признать, что про Маяк я тебе не сказки рассказывал. Медики есть, вода есть, охрана есть, люди живут. Мне, вон, ногу за двадцать минут сделали. Я тебе именно это ещё в гаражах говорил.

Я промолчал, поскольку спорить с очевидным смысла не видел. Маяк действительно работал, причём работал гораздо лучше, чем я ожидал увидеть после рассказов Ломова. Вопрос заключался в том, какой ценой всё это здесь поддерживали и насколько много из происходящего нам пока предпочитали не показывать.

Людей тут было действительно много. Причём помимо взрослых встречались и дети. Возле стены две девочки играли пластиковыми крышками от бутылок, выкладывая из них какие-то фигуры. Рядом женщина латала куртку, время от времени поглядывая на детей. Чуть дальше мужчина катил тележку с мешками, а подросток помогал ему придерживать верхний ряд.

Возле двери одного из одноэтажных зданий спорили двое мужиков, и, судя по тому, как один размахивал куском кабеля, предмет разговора касался местной электрики.

Элина некоторое время рассматривала двор, потом тихо заговорила:

– Знаешь, Серёж, после наших гаражей это всё выглядит странно. У нас человек с ведром воды – уже событие, потому что сначала надо найти воду, потом принести, потом ещё решить, сколько можно её потратить. А тут женщина бельё развесила и спокойно занимается своими делами.

Она так всё это говорила, словно испытала настоящий культурный шок, и я прекрасно понимал её ощущения. За последние недели мы успели привыкнуть считать воду литрами и глотками, экономить каждую таблетку и радоваться работающей лампочке почти как празднику. Оказалось, что обратная к привычному миру дорога существует тоже: достаточно увидеть женщину, спокойно развешивающую бельё, чтобы внезапно вспомнить, насколько ненормальной стала наша собственная жизнь.

– Для наших это будет иметь значение. Особенно для Инны Павловны и тех, кто у неё сейчас лежит, – продолжила Элина. – Для детей тоже… всё это так… так необычно.

Я посмотрел на девочек у стены. Одна как раз отобрала у второй красную крышку, получила порцию возмущённого шёпота и тут же поменяла её на две зелёных.

– Сначала поймём, что тут реально происходит, а уже потом будем решать, где кому гулять, – ответил я. – Я пока вижу работающий лагерь и много охраны.

Элина кивнула. Она прекрасно понимала, о чём я говорил. Где-то за несколькими корпусами находился В-7, а под крышей одного из зданий был спрятан бетонный бассейн с тварью, которой Белые совсем недавно скармливали молчуна. Двор с довольными детьми от этого факта, конечно, никуда не исчезал, и всё же.

Андрей Викторович всё это время внимательно наблюдал за нашей реакцией. Сами же жители лагеря особого внимания на нас не обращали. Да, отводили взгляд, заговорить не пытались. Но ничего удивительного в этом не было – всё-таки мы сейчас не на курорте, а на предполагаемом и довольно небольшом островке безопасности во время конца света.

Мы дошли до ещё одного забора, на этот раз из металлической сетки. Что было за этой сеткой, увидеть не получалось, потому что она была завешена плотным брезентом. Но начальник охраны дальше нас не повёл. Остановился у ворот, скрестил руки на груди и повернулся к нам.

Я уже собирался спросить, что там, когда из-за брезента донёсся короткий металлический грохот. Через несколько секунд звук повторился, будто внутри большого ангара тяжёлая железная конструкция ударилась о направляющую, а следом можно было заметить низкий ровный гул. Ломов почти не обратил на всё это внимания, зато Элина сразу повернула голову в сторону забора.

Здесь гул звучал значительно тише, чем в испытательном корпусе В-7, временами почти теряясь среди генераторов, голосов и работающей техники, но спутать его я уже не мог. Именно такой звук сопровождал работу установки, от которой молчуны в клетках теряли способность нормально двигаться. По выражению лица Элины было понятно, что она тоже узнала его и вспомнила тот самый бассейн.

Я посмотрел на верх брезентового полотна. За ним виднелись только крыши нескольких корпусов и верхушка металлической конструкции, похожей на крановую ферму. Затем гул оборвался, после чего где-то внутри послышались несколько человеческих голосов. Слов разобрать не удалось.

Андрей Викторович всё это время наблюдал за нами и, конечно, заметил нашу реакцию.

– Что-то заинтересовало? – спросил он.

– Звук знакомый, – ответил я. – У вас здесь какое-то акустическое оборудование работает?

По его лицу ничего нельзя было прочесть, хотя пауза перед ответом получилась чуть длиннее обычной.

– Здесь много чего работает. До всего этого комплекс занимался акустическими системами, часть оборудования сохранилась, кое-что сейчас используем для своих нужд.

Объяснение выглядело достаточно правдоподобно. Особенно для человека, который не провёл сегодняшнее утро внутри В-7 и не видел, что именно происходило с молчунами после включения этого оборудования.

– Полезная вещь, наверное, – заметил я.

– Сейчас любое работающее оборудование – полезная вещь.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Андрей Викторович прекрасно умел держать лицо, поэтому определить, понял ли он, сколько именно нам удалось увидеть в секторе, было невозможно. Может быть, он действительно ничего не знал и просто проверял реакцию. Или охрана уже успела осмотреть В-7 и обнаружить следы нашего присутствия. Пока гадать можно было сколько угодно.

За брезентом опять что-то тяжело ударило о металл, после чего гул появился на несколько секунд и снова затих. Андрей Викторович даже не обернулся на звук.

– Ну что, господа хорошие, ваши впечатления? – спросил он, словно предыдущего разговора про оборудование вообще не было.

– Самые благоприятные, – заверил я. – Но было бы здорово попасть именно внутрь Маяка.

Андрей Викторович медленно покачал головой.

– Дальше пройти не получится. У нас внешний карантин. Первые сутки все новые люди проводят здесь, а внутрь проходят только после проверки и выполнения условий, – пояснил он.

Я ещё раз осмотрел палатки и людей перед решётчатым забором. Значит, часть из них появилась здесь только сегодня, а остальные могли торчать на внешнем периметре сколько угодно, пока не выполнят условия Маяка. Сама идея карантина выглядела вполне разумно. Мы до сих пор толком не понимали, как распространяется вся эта зараза, и я на месте здешних точно так же не стал бы пускать незнакомого человека сразу за основной периметр.

– Так что без обид, ребята, но здесь действуют свои правила, – продолжил Андрей Викторович. – Мы до конца не понимаем, с чем имеем дело, поэтому рисковать несколькими сотнями человек ради чьего-то удобства не собираемся.

– Тут спорить не с чем, – согласилась Элина.

– Именно, – хмыкнул Андрей Викторович. – Так что здесь вы можете осматриваться сколько душе угодно, но внутрь пока ни-ни.

Нас окружали несколько палаток, длинный навес, стоянка транспорта и площадка возле ворот. У стола сидели двое сотрудников, перед ними стояла семья с рюкзаками. Чуть в стороне мужчина в грязной одежде пил воду из одноразового стаканчика, а рядом женщина кормила малыша.

Семья возле стола состояла из мужчины лет сорока, женщины заметно моложе и двух пацанов, младшему из которых было на вид лет шесть. Возле их ног лежали четыре рюкзака, пара хозяйственных сумок и пластиковая канистра. Судя по одежде и общей измученности, сюда они добрались далеко не из соседнего квартала.

Один из сотрудников сверился с лежавшей перед ним тетрадью, нашёл нужную строчку и провёл пальцем по нескольким цифрам.

– На сегодняшний день за вами сто пятьдесят три, – сообщил он. – Вас четверо, значит, нужно двести.

Мужчина тяжело вздохнул и потёр ладонью заросший подбородок.

– Мы вчера ещё один гараж нашли, но там всего девять было. Дальше идти уже некуда, жена с детьми здесь четвёртый день сидит, а я один по району мотаюсь.

– Троих можно провести сегодня, – предложил сотрудник. – Сто пятьдесят закрыты, ещё три пойдут в остаток. На четвёртого потом доберёте.

Мужчина сразу посмотрел на жену. Та прижала младшего мальчика к себе и едва заметно покачала головой.

– Нет, – решил он. – Вместе пришли, вместе и зайдём. Сколько, говорите, осталось?

– Сорок семь молчунов. Или переходите на второй вариант, если вам так быстрее.

Мужчина несколько секунд молчал, после чего выражение его лица заметно изменилось.

– Живых я сюда таскать не буду.

Сотрудник пожал плечами, словно подобный ответ слышал уже много раз.

– Никто не заставляет. Тогда сорок семь молчунов, и вопрос закрыт. Пока семья остаётся на внешнем периметре, воду получите, место у вас есть. Карантин вы уже прошли, поэтому доберёте норму – оформляем всех четверых и заходите внутрь.

Мужчина кивнул, забрал со стола какую-то бумажку и вернулся к жене. Старший мальчик сразу поднял один из рюкзаков, после чего вся семья медленно направилась к палаткам.

Я проводил их взглядом. Вот теперь условия Маяка переставали быть абстрактным рассказом Ломова или даже здешнего безопасника. Четыре человека стоили здесь двух сотен молчунов, а если очень хотелось ускорить процесс, существовал другой курс – пять живых за одного. Причём мужчина за столом произнёс всё это с такой будничностью, словно речь шла о мешках цемента.

Андрей Викторович заметил мой интерес и остановился рядом.

– Что-то не нравится?

– Пять живых за человека мне с самого начала не нравились.

Он посмотрел вслед уходящей семье и спокойно пожал плечами.

– Поэтому никто не заставляет выбирать этот вариант. Молчунов принимаем точно так же.

– А откуда у человека возьмутся пять живых, которых он может вам отдать, ты предпочитаешь не спрашивать?

Андрей Викторович повернулся ко мне. На этот раз прежней добродушной улыбки на его лице уже не было.

– Я предпочитаю не спрашивать людей о том, что происходило с ними до наших ворот, пока это не касается безопасности Маяка. У тебя в группе свои правила, у нас свои, и каждому новому человеку условия называют заранее.

Спорить дальше смысла не было. По крайней мере, теперь я увидел систему в действии. Оставалось понять, что происходило с теми, кто необходимые пятьдесят молчунов быстро собрать не мог.

Ломов заметил, куда я смотрю.

– Вот про это я тебе и говорил. Тут можно жить. Понятно, что рай никто не обещал, зато ночью возле твоего гаража створку молчуны не грызут и Кривцов в гости не приходит.

– Давай ты пока не будешь продавать мне экскурсионный тур, – ответил я. – У меня есть глаза.

Он довольно улыбнулся и больше тему не развивал.

Формально разговаривать с теми, кто находился на карантине, нам никто не запрещал, однако желания общаться с посторонними те явно не проявляли. Большинство просто занималось своими делами, а стоило кому-нибудь из нас задержать на них взгляд, как человек почти сразу находил себе особенно важное занятие в противоположной стороне.

Элина некоторое время наблюдала за женщиной, которая сидела возле стены и латала детскую куртку, потом всё-таки подошла ближе и присела возле неё на корточки.

– Извините, а вы давно здесь ждёте? – спросила Элина.

Женщина подняла глаза, несколько секунд рассматривала её, после чего снова вернулась к куртке.

– Четвёртый день уже.

– А Андрей Викторович сказал, что карантин всего сутки.

– Карантин-то сутки. Мы его уже прошли, только условия пока не закрыли. Муж добирает, поэтому мы всё ещё здесь.

Элина невольно посмотрела на девочек возле стены, одна из которых продолжала увлечённо выкладывать из крышек какой-то узор.

– И как здесь вообще?

На этот раз ответ появился после небольшой паузы.

– Живём. Кормят нормально, вода есть, ночью спокойно.

– А дальше за этим забором уже сам Маяк?

Женщина слегка повернула голову в сторону брезента. Мне показалось, что она сейчас что-то добавит, поскольку игла замерла у неё между пальцами. В этот момент по дорожке прошёл один из охранников. Он просто нёс две пластиковые канистры и разговаривал со своим напарником, даже головы в нашу сторону не повернул, однако женщина сразу углубилась в шитьё.

– Вам Андрей Викторович всё расскажет, – произнесла она уже гораздо суше.

Элина удивлённо посмотрела на неё.

– Я просто спросила…

– Девушка, я услышала вопрос. Вам лучше у начальства спрашивать, если интересно.

В её голосе раздражения почти не было. Скорее звучало желание закончить разговор как можно быстрее, причём появилось оно слишком резко, чтобы списать всё на обычную неприязнь к незнакомцам.

Элина поднялась и вернулась ко мне. Когда мы отошли на несколько шагов, она тихо заметила:

– Странная какая-то.

– Возможно, просто осторожная. Здесь и сейчас осторожность неплохо помогает доживать до следующего утра.

Я сказал это прежде всего для Элины, а сам продолжал наблюдать за женщиной. Стоило нам отойти, как она снова спокойно заговорила с девочками и даже улыбнулась одной из них. Андрей Викторович в это время стоял чуть поодаль и разговаривал с охранником, поэтому определить, слышал ли он разговор, я не мог. Впрочем, ещё несколько минут назад мы уже услышали достаточно, чтобы понять, насколько здесь не любят вопросы о происходящем за внутренним забором.

Андрей Викторович дал нам ещё несколько минут осмотреться, хотя попытку Ломова подобраться к брезенту и заглянуть за внутренний забор пресёк сразу. Сам я даже пробовать не стал. Если местные намеренно закрыли эту часть территории от посторонних глаз, показывать её трём вооружённым незнакомцам никто не собирался, и на их месте я поступил бы точно так же. После недавнего нападения удивляло, скорее, другое: почему нас вообще провели по внешней территории, обработали Ломову рану и собирались спокойно отпустить обратно. Видимо, рассказы о том, что Маяку нужны новые люди, всё-таки были далеко не пустыми словами.

– Ну что, господа хорошие? – позвал нас начальник охраны.

– Пора и честь знать? – усмехнулся Ломов.

– Пора, – Андрей Викторович не стал отрицать.

– Пойдёмте, – сказал я. – Спасибо большое, что провели нас по территории.

Мы дошли до внешних ворот. Андрей Викторович остановился возле маленького помещения охраны и коротко распорядился вернуть наши вещи. Один из его людей ушёл внутрь, а мы остались под навесом. Здесь уже хорошо просматривалась дорога наружу и кусок промзоны за ограждением.

Через пару минут охранник вынес пластиковый ящик и поставил его на стол. Внутри лежало всё, что у нас забрали: автоматы, пистолеты, магазины, ножи и мелочь из карманов. Всё на месте, ничего не пропало, как ни удивительно.

Мы забрали свои пожитки и оружие. Закончив, я отдал пустой ящик охраннику. Андрей Викторович тем временем открыл наружную калитку и жестом показал, что дальше мы можем идти самостоятельно.

За воротами я отошёл подальше от поста, вставил магазин и проверил ремень. Элина тоже зарядила оружие. Ломов попытался сделать то же самое одной рукой, второй придерживаясь за ограждение, однако быстро понял, что получается так себе. Я забрал у него автомат, быстро вставил магазин и вернул обратно.

Мы уже собирались уходить, когда Андрей Викторович окликнул меня. Я остановился и повернулся к воротам. Он стоял внутри периметра, придерживая калитку рукой, и выглядел всё так же спокойно.

– Сергей, если всё-таки приведёшь своих, идите сразу через внешний пункт. Охрана получила ваши приметы, поэтому второй поход через В-7 закончится гораздо быстрее сегодняшнего.

– Я понимаю с первого раза, – ответил я.

– Вот и хорошо. Есть ещё один совет, который тебе лучше запомнить. Если вы всё-таки успели увидеть в В-7 что-нибудь лишнее, постарайтесь это забыть. Жить спокойнее будет.

Я задержал на нём взгляд. Андрей Викторович больше ничего не добавил, просто подождал несколько секунд и отпустил калитку. По выражению его лица понять что-то было трудно, да я и не собирался устраивать долгие беседы возле ворот.

– Пошли, – сказал я своим. – До вечера ещё надо добраться домой и объяснить людям, что наш сказочный Маяк оказался вполне настоящим.

Элина быстро догнала меня. Ломов двинулся следом, чуть медленнее из-за ноги. За спиной закрылась калитка, потом лязгнул засов.

Мы прошли вдоль забора и свернули к дороге. Через несколько минут корпуса Маяка начали исчезать за деревьями, и вокруг снова осталась знакомая промзона с брошенными машинами, закрытыми воротами складов и пустыми окнами.

Следовало забрать тележку и опять везти Ломова в ней. Это сейчас, пока действовал укол, он практически не чувствовал дискомфорта, но экспериментировать с больной ногой совсем не входило в мои планы.

У тележки мы оказались всего через несколько минут. Она осталась стоять ровно в том месте, где мы её оставили.

– Не угнали, блин, – прокомментировал Ломов. – А я, честно говоря, переживал!

Теперь, когда мы отошли от Маяка на достаточное расстояние, Элина первой вернулась к последней фразе начальника безопасности.

– Как думаешь, он знает, что мы всё видели, Серёж? – прошептала девчонка.

– Если бы точно знал, разговор мог получиться другим. Сейчас он либо подозревает, либо же проверяет каждого, кто забирается в сектор, – высказал я своё предположение.

– На идиота он точно не похож, – высказался Ломов, залезая в тележку.

Тут я был с ним солидарен. Андрей Викторович производил впечатление профессионала, который знал своё дело не понаслышке.

– Про бассейн нашим расскажем? – спросила Элина.

При одном воспоминании о том месте она заметно помрачнела. Понять её было легко. После двора с детьми, развешенного белья и нормального медицинского корпуса бетонный бассейн из В-7 выглядел ещё более дико. Эти две части Маяка пока и у меня никак не складывались в одну понятную картину.

– Расскажем всё, что видели, – решил я. – Про бассейн тоже. Смысла скрывать это от своих нет.

Элина несколько секунд шла рядом, затем спросила:

– А сюда их приведём?

Вот с этим вопросом всё было гораздо сложнее. До сегодняшнего дня Маяк существовал для меня главным образом в рассказах Ломова и слухах, которые доходили до гаражей. Теперь я увидел его собственными глазами. Здесь действительно имелись врачи, вода, электричество, охраняемый периметр и несколько сотен людей, которые могли позволить детям сидеть во дворе и играть хотя бы даже крышками от бутылок. Для нашего кооператива даже половина этих возможностей означала огромный шаг вперёд.

Одновременно существовал В-7. Белые собирали молчунов, сортировали их, использовали акустическую установку и кормили одну тварь другой. Вдобавок Андрей Викторович уж слишком внимательно следил за тем, что именно мы успели увидеть.

– Вернёмся, расскажем людям, что нашли, потом спокойно решим, – наконец, сказал я. – Если кому-нибудь срочно потребуется врач, это отдельный разговор. После того, как сегодня Ломову помогли, спорить с местной медициной глупо. Но переселять весь кооператив только потому, что здесь есть вода и стены, я пока тоже не готов.

– То есть опять будешь копать, пока не узнаешь, что у них под каждым сараем лежит? – поинтересовался сам Ломов, пристраивая ногу получше.

– Хотя бы до того момента, пока не пойму, зачем им В-7 и почему туда таскают молчунов. Если после этого окажется, что Маяк действительно лучшее место для наших, я первым это признаю.

Ломов, устроившись поудобнее, задумался. Теперь даже ему было трудно спорить с тем, что у Маяка имелась вторая сторона. Ногу ему здесь действительно привели в порядок, но и бассейн в В-7 он видел собственными глазами вместе с нами.

– Ладно, – наконец, произнёс он. – Только если завтра Инна Павловна посмотрит на мою ногу и скажет, что мне лучше дуть обратно к этим докторам, геройствовать я не стану.

– Вот это как раз будет разумно. Сегодня тебе уже сделали всё, что могли сделать быстро, а дальше посмотрим по состоянию.

Я взялся за ручку тележки. Укол пока работал, поэтому Ломов выглядел гораздо бодрее, чем несколько часов назад, однако тащить его обратно пешком никто всё равно не собирался. Нам ещё предстояло выбраться из промзоны и достичь гаражей до темноты.

Ломов вытянул здоровую ногу, ещё разок проверил, удобно ли лежит раненая, и довольно откинулся назад.

– Ну всё, командир, пациент готов.

Мы двинулись к выходу из промзоны. То ли обратно попалась дорога хуже, то ли за сегодняшний день я всё-таки успел вымотаться, но теперь каждый разбитый участок асфальта ощущался через ручку тележки особенно хорошо. Ломов тоже перестал шутить и сидел молча, стараясь лишний раз не тревожить раненую ногу.