Читать книгу "Первая тишина. Том 4"

После сегодняшней истории изменилось и моё отношение к нему. Когда нас прижали в В-7, Ломов предложил остаться и прикрыть отход, прекрасно понимая, чем подобное решение могло для него закончиться. Подобные вещи в нынешней жизни стоили значительно дороже красивых слов, а я такого обычно не забывал.

– Спасибо тебе, – сказал я спустя некоторое время.

Ломов поднял голову и несколько секунд смотрел на меня, словно решая, стоит ли вообще отвечать. Потом только коротко кивнул и снова устроился удобнее.

После этого разговор сам собой закончился. Ломов придерживал автомат между коленями и некоторое время смотрел куда-то вперёд, а когда корпуса Маяка окончательно скрылись за деревьями, всё-таки вернулся к тому, о чём явно думал все последние минуты.

– Только давай заранее об одном договоримся, Серёг. Если вы решите собирать плату за вход, я с пацанами среди этого самого «товара» ходить не буду.

Я даже шага не сбавил.

Он больше ничего не сказал, а у меня перед глазами сразу возникли створки гаража, за которыми оставалась сорок одна пойманная тварь. Сколько из них ещё сохраняли нужную Белым реакцию, я понятия не имел, однако теперь эта цифра означала уже кое-что вполне конкретное. Если подойдут все из этих, до первого пропуска в Маяк нам не хватало всего девяти молчунов.

К кооперативу мы подошли ближе к вечеру.

Я остановил Элину жестом ещё метров за семьдесят до ворот. На крыше административного здания сидел человек с оружием. Через несколько секунд он заметил нас, поднялся и что-то крикнул вниз. Почти сразу за воротами началось движение.

– Похоже, нас уже ждут, – тихо сказала Элина.

– Или ждут кого-то другого, – ответил я. – Оружие пока не убирай.

Ломов напряжённо покосился на закрытые створки. Мы прошли ещё десяток метров, когда сверху раздался знакомый голос:

– Сергей! Стойте пока там!

Я поднял голову. Наблюдатель уже стоял у края крыши и внимательно рассматривал нас.

– Нас трое! – крикнул я. – Я, Элина и Ломов!

– Вижу. Подождите!

Он исчез из виду. Элина тотчас посмотрела на меня.

– Что-то случилось.

Через минуту показался Дмитрий. Он подошёл к калитке, посмотрел на нас через щель между створками и только после этого отодвинул засов.

– За время вашего отсутствия гости появились, – сказал он вместо приветствия.

– Кто пришёл?

– Внутри расскажу. Давайте быстрее!

Калитка открылась ровно настолько, чтобы мог пройти один человек. Первой я пропустил Элину. Следом доковылял Ломов, которому пришлось выбраться из тележки ещё перед воротами. Дмитрий подхватил его под руку и помог перебраться через порог, после чего я вошёл последним и дождался, пока за моей спиной снова задвинут засов.

Только после этого Дмитрий повернулся к нам и сразу заметил свежую повязку на ноге Ломова. Он присел рядом, несколько секунд рассматривал её, затем поднял глаза на меня.

– У Инны Павловны таких материалов, вроде, не было. Вы всё-таки добрались до Маяка?

– Добрались, – подтвердил я. – Только сначала расскажи, что за гости появились у нас.

Глава 4

– Пойдём, покажу, – сказал Дмитрий и вздохнул. – Тут у нас в последние пару часов тоже скучно не было.

Во дворе действительно чувствовалось, что люди готовились к проблемам. Семён Ильич занял место возле ворот, Вика стояла у прохода между рядами с ружьём…

Лиза появилась возле дальнего гаража, увидела нас и сразу остановилась. Я поднял ладонь, показывая, что со мной всё нормально. Она кивнула, однако с места пока не ушла, продолжала смотреть.

Дмитрий повёл нас к забору. Тело лежало возле штабеля покрышек, прикрытое старым брезентом до груди. Мужчина лет тридцати пяти, крепкий, коротко стриженный, одежда грязная. Возле головы на бетоне уже подсохла кровь.

Я присел рядом и осмотрел руки, обувь, карманы куртки, которые кто-то уже вывернул.

– Теперь рассказывай по порядку. Сколько их было, откуда пришли, кто первым увидел и почему этот здесь лежит.

Дмитрий тоже сел на корточки напротив и устало провёл ладонью по лицу.

– После вашего ухода долго было тихо, – начал он рассказывать. – Потом Лиза заметила человека возле заднего хода. Он сидел снаружи и наблюдал, внутрь сразу не полез. Мы решили попробовать взять его тихо, потому что второй раз отпускать разведчика просто так уже, сам понимаешь, совсем не комильфо. Паша пошёл через соседний ряд, Семён Ильич страховал. Когда начали сходиться, обнаружился второй мужик. Он сидел дальше, со стороны частного сектора, и прикрывал первого.

– То есть пришли уже парой и заранее распределились, – уточнил я. – Что случилось дальше?

– Первый заметил Пашу и сразу начал отходить. Ильич попытался его остановить, тогда этот вытащил ствол и два раза шмальнул. После этого тихого разговора у нас уже не получилось.

Дмитрий виновато развёл руками.

– Семён Ильич ответил, попал сразу. Второй ушёл в сторону частного сектора, мы за ним не полезли.

Я посмотрел на старика, который пока так и торчал возле ворот.

– Правильно сделали. После двух выстрелов бегать по частному сектору за вооружённым человеком – хороший способ собрать там ещё и молчунов. Твари подходили после стрельбы?

– Трое появились минут через десять, – ответил Дмитрий. – Мы их увели от ворот. Сейчас там чисто.

Вот теперь картина выглядела логично. Я ещё раз осмотрел мёртвого, на этот раз уже внимательнее.

– Что нашли при нём, кроме оружия?

Дмитрий поднялся и махнул в сторону мастерской.

– Вот это тебе лучше увидеть самому. Пистолет обычный, нож, пару магазинов – и, главное, бумага в кармане. Сначала думал, карта города, потом развернул и сразу решил ничего пока на ней не трогать.

– Показывай, – заинтересовался я.

Мы пошли в гараж мастерской, и Дмитрий достал придавленный металлической кружкой сложенный вчетверо лист и развернул его на верстаке. Я придвинулся ближе. На листе было криво нарисовано несколько рядов, прямоугольник административного корпуса, ворота, задняя сторона кооператива. Рисовали как курица лапой, но сам смысл читался прекрасно.

Возле ворот стояли две отметки. На административном здании – ещё одна, явно имелась в виду крыша. Несколько стрелок показывали проходы между гаражами. Рядом с задним проломом был поставлен жирный крест, ниже кто-то подписал время и пару цифр.

Элина встала рядом со мной и наклонилась над листом.

– Это наши посты. Вот здесь обычно Семён Ильич сидит, тут Дмитрий дежурит, а эта стрелка ведёт прямо к проходу. Они даже время записывали.

– Долго следили? – спросил я.

Дмитрий лишь пожал плечами.

– Сегодняшние двое могли сидеть несколько часов. Может, кто-то и раньше приходил. После прошлого нападения мы знали, что адрес у них есть, поэтому особого открытия тут нет. Только вот такой схемы раньше у них в руках мы не видели.

Я провёл пальцем вдоль нарисованных ворот, потом остановился возле отметки у второго прохода.

– Адрес они, получается, знали давно. Теперь изучают, как именно сюда заходить, где стоят люди и в какое время меняются посты. Это уже подготовка, – заключил я.

Ломов тоже зашёл в гараж, уже довольно тяжело хромая, подошёл к верстаку, опёрся ладонью на край и некоторое время изучал рисунок.

– Я, вроде, говорил, что второй раз они полезут уже с головой. Первый штурм показал, где они получили по зубам, – прокомментировал он.

Возразить было нечего.

Я сложил карту обратно и убрал её себе.

– Сейчас усиливаем наблюдение у заднего хода, смены на постах меняем ежечасно. А потом я расскажу, где мы были и почему сегодняшний рисунок сильно ускорил один разговор, который всё равно пришлось бы проводить.

Дмитрий покосился на меня.

– Какой ещё разговор?

Я кивнул в сторону двора, где между гаражами ходили наши люди.

– Про переезд. Зэки уже рисуют схему кооператива, так что ждать следующей попытки здесь я не собираюсь.

Разговор напрашивался – к мастерской уже подтянулись люди. Ломова заметили первым, точнее, его свежую повязку, которая выглядела слишком плотно и аккуратно для наших запасов марли и бинтов. Вика что-то спросила у Элины, Павел подошёл ближе, Никита вообще направился следом за нами, явно рассчитывая услышать историю раньше остальных.

Я остановился возле двери, обводя всех взглядом.

– Сейчас все расходятся по своим делам. Через некоторое время соберу всех и расскажу сразу всем, чтобы потом по гаражам десять разных версий не ходило. Дима, Инна Павловна, Григорий Семёнович – со мной. Элина тоже идёт.

Никита сразу скривился.

– Дядь Сергей, ну я же всё равно потом узнаю. Можно хотя бы сейчас послушать, раз там что-то серьёзное произошло?

Я улыбнулся, ничего не говоря, доходчиво так улыбнулся. Никита пробормотал что-то себе под нос, но всё-таки ушёл. Я пропустил Инну Павловну в мастерскую, дождался Антенну и прикрыл створку. Ломов добрался до верстака и сразу присел на край старого стула. Его лицо после дороги опять побледнело, хотя держался он вполне прилично. Но я-то понимал, что укол, который он получил в Маяке, уже не работает как прежде, и держится мужик теперь на морально-волевых.

Дмитрий дождался, пока створка мастерской закроется, и только после этого повернулся ко мне. За стеной ещё слышались голоса расходившихся людей, кто-то протащил по бетону железку, потом двор снова успокоился.

– Ну, теперь рассказывай. Вы ушли на несколько часов, Ломов вернулся с такой повязкой, какой у нас отродясь не было. Что произошло?

Я поставил автомат возле верстака и освободил себе место среди инструментов.

– До В-7 мы добрались. Обратно вышли уже через Маяк.

Дмитрий нахмурился. По лицу Антенны тоже было видно, что одной этой фразы ему вполне хватило, чтобы догадаться о неприятностях.

Я рассказал, как нас обнаружили в секторе. Как Белые перекрыли выходы, заняли коридоры и предложили сложить оружие. При раненом Ломове прорыв через две группы вооружённых людей выглядел способом быстро закончить разведку вместе с собственной жизнью, поэтому пришлось договариваться.

– Положили стволы на пол и вышли, – закончил я. – После этого нас обыскали и отвели к начальнику охраны.

Дмитрий покачал головой.

– И всё?

– Почти. Ломову сразу привели медика. Рану обработали, перевязали, сделали укол. Потом поговорили с нами, провели по внешней части территории и отпустили. Оружие тоже вернули.

Последнее уже вызвало реакцию. Антенна даже переспросил про магазины и патроны, словно допускал, что автоматы нам могли вернуть исключительно ради красивого жеста. Пришлось подтвердить: вещи отдали все, из карманов тоже ничего не пропало.

Инна Павловна всё это время слушала вполуха. Свежая повязка интересовала её куда сильнее местной дипломатии, поэтому Ломову пришлось вытянуть ногу и терпеть её осмотр.

Она осторожно приподняла край бинта, проверила рану и довольно долго молчала. Ломов сперва ещё пытался изображать безразличие, потом всё-таки перестал подёргивать здоровой ногой.

– Хорошо сделали, – вынесла она, наконец, вердикт. – Обработано нормально, материалы хорошие. Сегодня трогать больше не будем, вечером посмотрю ещё раз.

Для неё этих нескольких слов было достаточно. Для меня тоже. В нашем положении нормальный медик уже сам по себе стоил очень дорого.

– Там медицинский корпус есть, – добавил я. – Несколько человек работают постоянно. При нас привезли раненого с вылазки, сразу забрали внутрь. Санитарная машина своя, лекарства есть. С водой тоже порядок, электричество работает.

Инна Павловна явно сразу вспомнила о тех, кто лежал у неё в медбоксе. Максим всё ещё оставался тяжёлым, мать Артёма продолжала температурить, Сенька требовал наблюдения. На этом фоне Маяк впервые переставал выглядеть для нас чужой крепостью где-то в городе и превращался в место, где можно решить вполне конкретные проблемы.

– Людей там сколько? – спросил Дмитрий.

– Несколько сотен точно есть. Семьи есть, дети есть. Живут внутри постоянно, работают, воду набирают, бельё сушат. Мы собственными глазами видели.

Ломов довольно усмехнулся.

– А я вам что говорил?

– Подожди радоваться, – сказал я. – Сейчас дойдём до второй половины.

Он сразу понял, о чём речь. Элина прежде всё стояла возле стены и почти не вмешивалась, однако после этих слов подошла ближе к верстаку.

Второй раз пересказывать про В-7 по минутам я не собирался. Для разговора хватало главного. Белые привезли туда молчунов. Живых, связанных, собранных явно заранее. После включения акустической установки твари почти одновременно потеряли активность, и рабочие спокойно начали ходить рядом с клетками.

Антенна сперва слушал молча, затем попросил уточнить именно этот момент. Музыкой мы уже умели отвлекать молчунов и тянуть их за источником звука. Здесь происходило другое: тварей словно прижимало к месту, причём люди Белых прекрасно знали, когда можно подходить к ним вплотную.

– Один рабочий потом залез к ним и вытащил нужного, – продолжил я. – Его посадили в отдельную клетку и отвезли в испытательный корпус.

Про бассейн пришлось рассказать подробнее. Огромное бетонное помещение, кран над водой, металлические площадки и клетка, которую начали опускать вниз – всё это я описал. А вместе с тем и то, как после этого из воды поднялась тварь.

Ломов выругался, хотя видел всё вместе с нами.

– Наш изменившийся рядом с ней вообще мелким казался.

– Эта намного крупнее, – подтвердил я. – Чёрные полосы те же. Она схватила клетку и утащила молчуна. Когда клетку подняли обратно, внутри уже никого не было.

В мастерской повисла тяжёлая тишина. Дмитрий первым задал очевидный вопрос:

– Они её кормят молчунами?

– Один такой случай мы видели сами. Что происходит там постоянно, пока неизвестно.

– А рабочие?

– Продолжили заниматься своими делами, – объяснил я. – Когда тварь полезла выше, включили другой сигнал. После него она успокоилась и ушла под воду.

Антенна задумался уже всерьёз. С нашей первой колонкой всё выглядело почти случайной находкой: нашли реакцию, проверили, начали использовать. В В-7 вокруг того же принципа существовала целая система – оборудование, люди, порядок действий и отдельный сектор.

– Значит, звук действует даже на изменившихся, – произнёс он.

– На эту тварь подействовал, – подтвердил я. – Насколько универсально всё это работает, понятия не имею.

Элина напомнила ещё одну деталь, которую я сам собирался оставить напоследок. Уже во время экскурсии по Маяку мы снова услышали знакомый низкий гул. Источник находился за внутренним забором, закрытым брезентом.

После этого картина становилась куда неприятнее. В-7 мог считаться отдельным старым сектором, куда Белые ездили по своим делам. Такой же звук внутри основного периметра означал, что технология использовалась непосредственно в Маяке.

– Андрей Викторович заметил, что мы его узнали, – сказал я. – Я, раз так вышло, спросил про акустическое оборудование. Он ответил, что комплекс раньше занимался такими системами, и сейчас часть техники они используют для своих нужд.

– Удобное объяснение так-то, – заметил Дмитрий.

– Очень. А возле ворот он дал мне ещё один совет. Если мы увидели в В-7 что-нибудь лишнее, лучше это забыть.

Теперь даже Ломов перестал изображать адвоката Маяка. Доказательств того, что нас попытались взять именно из-за бассейна, у меня не было. Последовательность событий при этом выглядела достаточно неприятно: мы залезли в закрытый сектор, увидели происходящее внутри, вскоре после этого Белые перекрыли нам выходы, а начальник охраны уже на прощание отдельно упомянул В-7.

– Поэтому я и собрал вас раньше остальных, – заключил я. – Там действительно можно жить. Медицина настоящая, стены настоящие, охрана тоже. Только считать Маяк добрым лагерем спасателей после увиденного я не собираюсь.

Инна Павловна некоторое время молчала. Для неё выбор выглядел особенно неприятно: по одну сторону находился бассейн с тварью, по другую лежали люди, которым местные врачи могли реально помочь.

– И что ты хочешь делать? – спросила она.

– Уходить отсюда, – ответил я. – Сегодняшняя история с разведчиками сильно ускорила этот разговор. Кривцов уже знает наши посты и время пересменок, второй его человек ушёл. В следующий раз они придут подготовленными. Здесь ещё можно усилить ворота и тот проход, выиграть несколько дней. Этим и займёмся. Только превращать кооператив в крепость на следующие месяцы я больше не собираюсь.

– Значит, уходить всё-таки придётся, – произнёс Антенна.

– Я к этому готовлюсь. Маяк сейчас выглядит самым сильным вариантом из тех, которые у нас вообще есть. Это ещё не значит, что мы завтра строимся колонной и доверяем Белым детей.

Эта граница была для меня принципиальной. После сегодняшней вылазки я впервые увидел достаточно, чтобы серьёзно рассматривать Маяк. И достаточно, чтобы ни на секунду Белым не доверять.

Оставался ещё один вопрос – что из этого говорить остальным.

Если рассказать про бассейн всему кооперативу, к вечеру подробности будут знать даже те, кого на собрании не было. Потом двадцать человек придут к воротам Маяка, и кто-нибудь обязательно ляпнет про огромную тварь или В-7. После предупреждения Андрея Викторовича проверять его чувство юмора мне совсем не хотелось.

Но и полностью скрывать увиденное тоже было нельзя. Люди должны понимать, куда мы собираемся их вести.

– На общем расскажем, что нашли закрытый сектор, где Белые работают с молчунами и акустикой, – решил я. – Скажем прямо, что у меня после этого появились вопросы к Маяку. Про бассейн и большую тварь пока молчим. Пропуск Лизы тоже сюда не приплетаем.

– Почему про пропуск-то молчим? – спросил Дмитрий.

– Потому что её отец специально предупредил держаться подальше от Белых меток и не отдавать его никому. Сейчас это единственная нитка, которая может объяснить, что такое В-7. Светить её перед людьми Маяка раньше времени я не собираюсь.

Антенна согласно кивнул. В этом вопросе особого спора и не возникло: людям сообщаем о рисках, детали оставляем тем, кому они действительно нужны.

Теперь можно было заниматься практикой.

– Условия входа подтвердились, – сказал я. – Пятьдесят молчунов за человека. Есть второй вариант с пятью живыми.

Я коротко объяснил главное отличие от прежних слухов. Пятерых после регистрации тоже принимали в Маяк, поэтому человек фактически закрывал собственный проход, приводя ещё пятерых будущих жителей. Формулировка мне по-прежнему не нравилась, зато теперь хотя бы было понятно, что приведённых за воротами не ждёт неизвестная судьба.

Оставалось решить, кого вообще считать нашей группой.

Элина к этому моменту уже держала тетрадь под мышкой. Я только попросил открыть список, и она быстро нашла нужную страницу.

Число людей раньше интересовало меня, в основном, из-за еды, воды и дежурств. Теперь каждый человек означал ещё место в транспорте, скорость колонны, запас на дорогу и отдельную проблему возле ворот Маяка.

Элина начала перечислять имена.

Я слушал и одновременно раскладывал людей уже совсем по другим категориям. Дети и больные потребуют машины. Кто-то должен вести транспорт. Кто-то пойдёт с оружием впереди и сзади. Раненые пешком далеко не уйдут. Линду тоже нельзя будет просто поставить в середину толпы и надеяться, что всё получится само собой.

Когда Элина дошла до Ломова, я остановил её.

– Его ребят пока отдельно.

Ломов сразу понял, почему.

Он пришёл к нам вместе с Ильёй и Борисом, а ещё совсем недавно собирался использовать кооператив как временную остановку перед Маяком. За последние сутки многое изменилось, только автоматически записывать троих в нашу группу я всё равно не собирался.

– Разумно, – признал он. – Я бы точно так же поступил.

– Вот и хорошо. Дима, позови Илью с Борисом. Сразу решим.

Оба появились через несколько минут. По их лицам было понятно, что новости о нашей вылазке до них ещё не дошли, зато свежую повязку Андрея они заметили моментально.

Я не стал устраивать длинный разговор. Объяснил только то, что касалось их непосредственно: если группа уходит к Маяку, мне нужно понимать, идут они вместе с нами или продолжают действовать отдельно.

Борис ответил почти сразу. До Маяка они готовы были идти общей колонной, подчиняться общим правилам в дороге и помогать с охраной. Свои проходы через ворота собирались закрывать самостоятельно и на наши запасы молчунов не рассчитывали.

Меня такой вариант устраивал. Проблема возникла только с Ломовым.

Его собственная полусотня пока существовала исключительно в теории, а раненая нога сильно сокращала возможности добыть её самостоятельно.

Ломов тоже это понимал.

– Если реально уходите к Маяку, пойду с вами, – сказал он после недолгого молчания. – Правила вашей группы принимаю. С проходом дальше разберёмся.

Я дал ему несколько секунд подумать и повторять ответ не заставил. После В-7 он мог остаться со своими людьми и снова попробовать старую схему. Вместо этого выбрал нас.

Илья с Борисом ушли готовиться к общему разговору. Элина вернулась к списку, а я ещё раз посмотрел на исписанную страницу.

Теперь это уже действительно была группа, которую предстояло вывести через город. Причём сначала нужно было убедить всех, что уходить действительно пора.

– Пошли собирать людей. Начнём с этой бумаги, – я вытащил схему зэков из-за пазухи. – А потом уже поговорим про Маяк.

Через четверть часа у мастерской стало тесно. Люди собрались возле открытых створок, кто-то встал прямо у стены, остальные растянулись полукругом по проходу. Даже те, кто оставался на дежурстве, постарались устроиться так, чтобы слышать разговор и одновременно видеть свой участок.

Я дождался, пока последние разговоры стихнут, и развернул найденную у разведчика схему. Лист пошёл по рукам, хотя долго рассматривать его никому не требовалось: собственное жилище люди узнавали сразу.

– Эту бумагу сегодня нашли у человека возле того прохода, – объяснил я. – Здесь ворота, административное здание, наши посты. Рядом подписано время.

Владик задержал лист у себя и показал Вике две отметки возле въезда. Обе действительно приходились примерно на время пересменки, а жирная стрелка с противоположной стороны вела через тот самый проход, возле которого сегодня сидел разведчик.

Второй мужчина, как было сказано, ушёл в частный сектор. Гнаться за ним Дмитрий не стал, однако результат от этого становился только неприятнее: всё, что двое успели выяснить, теперь вполне могло попасть к Кривцову.

– Значит, готовятся, – произнёс Павел, когда лист вернулся ко мне. – Вопрос только, когда полезут.

– Вот именно. Первый раз они пришли достаточно нагло и получили по зубам. Во второй уже смотрят посты и пересменки. Третий шаг угадать особого таланта не требуется.

После прошлого нападения угроза Кривцова никуда не исчезала, только до сегодняшнего дня она оставалась чем-то отложенным. Схема в моих руках делала её куда конкретнее.

Павел первым заговорил о том, что умел лучше всего. У ворот можно было поставить ещё одну распорку, задний проход дополнительно перекрыть металлом, часть прострелов между рядами расчистить. За сегодняшний день они как раз нашли подходящий крепёж, поэтому за несколько дней кооператив вполне можно было сделать обороноспособней.

Я спорить не стал. Всё перечисленное следовало сделать в любом случае, только смысл этих работ теперь менялся.

– Усиливаем ворота, тот проход и наблюдение. Нам нужно спокойно подготовиться и иметь запас времени, если Кривцов полезет раньше. Делать из гаражей крепость на следующие месяцы я уже не собираюсь.

Павел хотел что-то добавить, однако на этот раз промолчал. Он сам прекрасно понимал слабое место любой здешней обороны. Стоило начаться серьёзной стрельбе, и вместе с людьми Кривцова к забору снова потянутся молчуны.

В прошлый раз нам ещё повезло разбирать проблемы по очереди. Рассчитывать, что следующий штурм окажется таким же удобным, было глупо.

– Значит, всё-таки уходить? – спросила Вика. – И куда теперь? Опять по городу искать место?

Вот ради этого вопроса я и собирал всех вместе.

– Маяк.

По собранию сразу прошёл гул. Кто-то повернулся к Ломову, несколько человек заговорили одновременно, а Павел вообще решил, что ослышался. Ещё вчера я сам тормозил любые разговоры о переселении туда, поэтому удивление было вполне понятным.

Я поднял руку и дождался тишины.

– Мы сегодня там были. Поэтому теперь у нас вместо слухов есть то, что видели своими глазами.

После этого пришлось начать с самого простого. Снова излагать, что Маяк оказался настоящим укреплённым комплексом, где жило несколько сотен человек. Периметр охраняли вооружённые люди, электричество работало, воду никто не выдавал по кружке на человека, а между корпусами ходили обычные семьи.

Элина добавила про детей во дворе и развешенное бельё. Для наших людей именно такие мелочи звучали едва ли не убедительнее генераторов и оружия. За последние недели нормальная жизнь успела превратиться в нечто, чему приметой была женщина с тазом воды, а не рассказы о безопасности.

– Медики там тоже есть, – продолжил я. – Ломова, вон, можете сами рассмотреть.

Его повязку к этому моменту успели заметить почти все. Инна Павловна подтвердила, что рану обработали хорошо и материалы использовали нормальные. Потом коротко напомнила про мать Артёма и остальных, кому возможность попасть к нормальному врачу могла понадобиться гораздо раньше любого переезда.

Вот после этого настроение вокруг начало меняться уже заметно. Лена сразу задумалась о детях, Вика тихо заговорила с Владиком, даже Павел некоторое время молчал, хотя обычно первым находил десяток причин, почему хорошая идея обязательно сломается ещё до запуска.

Я дал людям немного переварить услышанное. Маяк действительно выглядел после наших гаражей почти другой жизнью, и делать вид, что этого преимущества не существует, было бессмысленно.

– Только давайте заранее проговорим одну вещь. Санатория там никто не построил, и доверять Белым я пока никому не предлагаю.

Я рассказал только ту часть, которую мы заранее решили не скрывать. Как по дороге в Маяк мы попали в закрытый сектор В-7, где Белые работали с живыми молчунами и акустическим оборудованием. Аппаратура влияла на тварей намного сильнее наших колонок, а сам сектор явно использовался постоянно.

Подробности о бассейне и его обитателе я оставил при себе. Скрывать сам факт было бы нечестно по отношению к людям, которых я собирался туда вести, при этом разносить по кооперативу всё увиденное в В-7 сейчас не имело никакого смысла.

– Нас там обнаружили, перекрыли выходы и забрали оружие, – продолжил я. – Разговаривали спокойно, Ломову оказали помощь. Потом всё вернули и выпустили. Второй раз в закрытую часть нам отдельно посоветовали не лезть.

Семён Ильич хмыкнул и заметил, что, учитывая подобную экскурсию по режимному объекту, нас приняли ещё довольно гостеприимно. Несколько человек усмехнулись, однако общее настроение уже осталось серьёзным.

– Значит, что-то прячут, – предположил Павел. – И ты после этого всё равно хочешь вести нас туда?

Вопрос был логичный. После того, что увидели мы трое, я сам задавал его себе всю дорогу обратно.

– Я, на самом деле, хочу вывести людей из места, которое Кривцов уже изучает перед следующим штурмом. И сейчас Маяк выглядит самым сильным вариантом. Там есть медицина, вода, электричество, стены и вооружённая охрана. Одновременно там происходят вещи, которых я пока не понимаю.

Этого людям хватило куда лучше любых заверений. Я ничего им не продавал и райской жизни не обещал. Маяк просто имел слишком много преимуществ, чтобы отмахнуться от него из-за подозрений, и слишком много странностей, чтобы расслабляться до, а тем более после входа.

Оставалась проблема гораздо более практичная.

– Есть ещё один момент. Наличие ворот совсем не означает, что нас через них пропустят.

Антенна уже слышал условия и потому только поморщился, зато остальные сразу насторожились. Пришлось объяснить порядок с самого начала.

Я чётко, как мог, проговорил, что внешнем периметре человек проходил карантин, после чего должен был закрыть условие входа. Первый вариант оставался тем самым, о котором раньше рассказывал Ломов: пятьдесят молчунов за одного человека. Живых.

Даже люди, которые минуту назад уже мысленно переселялись за крепкие стены, быстро вспомнили, насколько сложно вообще поймать одну такую тварь.

– На каждого пятьдесят? – переспросил Павел. – Это сколько нам тогда собрать придётся?

– Много. Поэтому есть второй вариант.

Вот он заинтересовал всех значительно сильнее. Я напомнил про пятерых живых, однако сразу добавил то, чего раньше мы не знали. После передачи этих людей не запирали и не увозили куда-то за внутренний забор. Каждый проходил осмотр и регистрацию, после чего получал обычный статус жителя Маяка.

Владик первым понял арифметику.

– Погоди. Получается, я привожу пятерых, сам закрываю ими вход, а эти пятеро тоже проходят внутрь?

– Да. После регистрации ты им никто и никаких прав на них не имеешь.

– Тогда можно сказать иначе: внутрь заходят сразу шестеро.

Я подтвердил. Не зря на внешнем пункте расспрашивал сотрудника так и эдак, пока схема окончательно не стала понятной.

Павел всё равно остался недоволен.

– Тогда зачем вообще называть людей оплатой? Собрали шестёрку, одного записали главным и зашли.

– Название придумал Маяк. Для нас важнее другое: взрослый человек может заранее знать условия и добровольно согласиться идти в такой пятёрке.

Владик пожал плечами.

– Тогда я вообще проблемы не вижу. Разбились по шесть человек и всё.

Вика повернулась к нему так быстро, что он сразу понял: сейчас проблема всё-таки найдётся.

– Хорошо. Ты в своей шестёрке кем будешь? Тем, кто приводит пятерых, или одним из тех, кого привели в качестве оплаты?

Несколько человек засмеялись, но смех быстро стих. Владик тоже уже не торопился отвечать. Формально после ворот положение всех шестерых действительно становилось одинаковым, только сама необходимость выбрать роли неожиданно задевала куда сильнее, чем казалось со стороны.

Кто-то считал формулировку полной ерундой, кто-то категорически не хотел числиться ничьей «платой», а люди, которых Ломов раньше собирался вести собственной пятёркой, вообще вспомнили старый разговор возле ворот.

Я позволил им поспорить совсем немного. Сейчас было важнее сразу установить правило, прежде чем кто-нибудь начнёт делить остальных на удобные шестёрки.

– Списков за чужой спиной не будет. Связанными людей к Маяку никто не повезёт, чужими людьми мы тоже не торгуем. Если взрослый человек знает условия и сам согласен войти в пятёрке – это его решение. Точно так же никто не обязан соглашаться только потому, что кому-то так удобнее считать.

Теперь уже каждый мысленно примерял схему на себя, и выражения лиц менялись заметно быстрее, чем во время рассказа про зэков.

Я посмотрел на Элину. Тетрадь всё ещё была у неё под мышкой, а значит, оставалось сделать самое неприятное – перестать рассуждать про условные шестёрки и разложить по имеющимся условиям наших реальных людей.