Текст книги "Красная икра – 2. Записки сахалинского таёжника. Девятая книга"

– Время Федя первый час, а дизель с Покровки уходит в десятом часу вечера.

– Вправь Олег ему мозги. У нас с Тимохой уже не получается!

– Что вправь? Пока загрузимся, пока доедем.

– Ну, и часа четыре торчать возле Покровки.

– Федя, а что там грузиться? Не спеши, пойду-ка брюшки проверю.

Подкинул дровишек, закипает варево. Фёдор на улицу вышел.

– Пусть себе мозги подправляет.

– Не, Федька, здесь ты не прав, ему поздно подправлять мозги. Он ещё не так погонит, у кодированных это бывает. Ты там тушёнки хорошей поищи.

– Да я возьму тушёнки в стеклянных банках. Водки бы взять, да Тимоха?

– Я бы не отказался, напились бы и точно грохнули бы Васька! Так что не надо Федя водки, да он тебе потом убьёт. Так, тихо кажется, идёт.

Васёк вышел на улицу, он понял, о чём говорят. – Компот, если привезёшь водку, вешайся сразу.

– Да брось ты Васёк, мы про водку не говорили. А да же если бы и говорили. Деньги общие и привезли бы на всех, а тебя бы не спросили. Ты вон, что с общими деньгами сделал, да лучше бы пропили их, не так обидно. Водка здесь не нужна.

Бригадир зашёл в дом, ребята следом.

– Олег, не вздумайте водки взять.

Олег пристально посмотрел на Тимоху, тот понял по глазам, что Олег хотел взять водки!

– Ну хоть пива то можно взять, по баллону на каждого? А тебе Васёк сникерса привезём.

– Мне тоже сникерса визите. А пиво мне по барабану, берите.

– Ну ты тогда Тимоха в список включай, сникерс и пиво.

Парниша внес в список пиво и сникерс. – Какие баллоны, двухлитровые?

– Десяти литровые!

– Тебя Васёк не спрашивают, ты не пьёшь. Я вас сейчас на улице проинструктирую как пиво покупать!

– Я пробки на бутылках проверю, так что можешь не консультировать.

– Олег, а где ты так научился гильзы в табак забивать?

– У меня опыт с пятого класса. Покуриваю, у нас конопля хорошо растёт.

– По тебе не скажешь, что ты дуешь, ты ни разу не обмолвился, вот бы курнуть.

– Ты Васёк курил коноплю?

– В армии было дело, там почти все курили. А потом всё, как отрезало. Мне вон Компот, часто предлагал. Я не про то хотел сказать, сейчас есть такие гадости, они в обыкновенный табак подмешиваются, вот от них идет привыкание.

– Ну и что, ты хочешь Олег сказать, что безопасно курить марихуану, не каких последствий.

– Тимоха и от простого табака тоже последствия.

– Я в курсе, никотин – это слабый наркотик. Когда нет курева, наступает ломка, но слабенькая. Надеюсь, каждый испытывал. Никотин бьёт по внутренним органам, а марихуана бьёт по мозгам.

– Я курю с пятого класса и мозги у меня нормальные.

– Ты уверен в этом? Если бы у тебя Олег были нормальные мозги, ты бы с нами на путину не поехал!

Народ дружно рассмеялся.

– Тимоха, тогда твои выводы не правильны. Значит, никотин по мозгам тоже хорошо бьёт!

Обед готов, покушали, самодельные папиросы в зубы и в лёжку. После вкусного обеда по закону Архимеда, что бы жиром не заплыть, полагается курить! Обед может быть и вкусный, но приелся, тем более рис холодный. На счет заплыть жиром, говорить не стоит.

***

На дороге послышался шум какой-то техники.

– Что-то едет. Может сходить посмотреть, а Васёк!

– Лежи Тимоха, зачем светиться? Если сюда едут, то придут.

– Кажется мотоцикл Урал, – сказал Олег и поднял палец. – Во, остановились!

– На Ключе встали, значит к нам гости. Федя, шестнадцатый спрячь.

Тимоха быстрее поднялся, взял всё оружие. Курковку Феди, Барсик Ваську. У себя на нарах под одеялам пристроил двадцатку. Пристроил так, чтоб можно было сразу пальнуть в дверь!

– На всякий случай, а случаи бывают разные. Будим, надеется, что ОМОН на мотоциклах не рассекает!

– А вдруг они обеднели и перешли на более дешевое транспортное средство.

– Да скорей всего гости с западной стороны. Они последний год ездят. Так Федя, я чуть не забыл. Помнишь где у бабушки тот курок? Так вот, свёрток привезёшь сюда. Но смотрите осторожно, а то можно влипнуть.

– А что там Васёк?

– Там Тимоха две амонитовых шашки, одна на килограмм, вторая на восемьсот грамм, электродетонаторы и провод. Короче, дорогу взорвём к чертовой бабушки, надоели уже эти Чеховские. Что, они там, заблудились на тропе?

Черти, они легки на помин. Раз и появились два молодых чертика, только без рогов и хвостов, но гонору, на пятерых чертей с рогами и с хвостами. Мальчики, армейского возраста без здравствуйте, зашли в избу и сразу в лоб.

– А где хозяин зимовья, он должен здесь быть. Он нас должен ждать!

У пятерых браконьеров челюсти отвисли! Ведь мальчики этими славами, фактически выгоняют из избушки. Они даже чихали на численное превосходство. На то, что каждый из пятерых присутствующих сними один разберётся на счет два. Васёк с Тимохой непонимающе, удивленно переглянулись.

– Какой хозяин! – Васёк вскочил и закричал. – Это мой лес, я хозяин участка, а вон хозяин избы, – пальцем показал на Тимоху.

Мальчики попятились задом.

– Стоять бл…! – Тимоха из под одеяла вытащил ружьё. – Где остальные?

– Мы вдвоём приехал, – гонор исчез, как будто его и не было. Ребятишки поняли что попали.

– Откуда приехали и кстати зачем?

– За грибами они Васёк приехали! – Тимоха рассмеялся. – Как будто не понятно, зачем они приехали.

Васёк внимательно посмотрел на парнишу, мол помолчи.

– С Чехова приехали, за икрой.

– Так всё уже, кончилась икра. Вам что девяносто пятого года мало показалось, очухались уже?

– Мы в тот году на Найбе небыли, мы здесь рыбачили. С хозяином зимовья.

– С каким хозяином, я разве не понятно сказал. Значит, Федя они после вас здесь были. Так, теперь давайте про хозяина, кто такой?

– С Холмска мужик, мы ещё до армии сюда приезжали, он здесь жил и сказал что это его изба.

– Кажется, я его знаю, три или четыре года назад, какой-то хрен пробовал здесь пальцы гнуть. Сказал что он с Холмска. А Боря без разговора заехал ему в рыло!

– А вы что пацаны, больные?!

– Почему больные?

– Да по кочану. Вдвоём врываетесь в избу и пытаетесь строить пять человек. У вас что, здоровье лишние? Можем забрать, я один у вас, его заберу, могу всё забрать. Вы чё в натуре такие дурные?

– Прекращай Тимоха пацанов пугать. Ну ты сам представь, они не первый год ездят на зимовье, здесь постоянно один и тот же человек, который им по ушам проехал. Сегодня приезжают, а хозяина нету, за место него пять чужих.

– А почему вас в том году не было?

– Да мы в бригаде на другой речки работали, и пролетели.

– Появились бы вы в том году, когда мы только заехали!

– Тимоха не надо о страшном, да, я и представить не могу, что бы было! Да вы бы пьяные убили бы их. Их может, и не убили, а вот так называемого хозяина убили бы. Можете ехать обратно, кончилась рыба.

– Да нам икры много не надо, одну флягу и все.

– Шустрые вы, однако, ребята. Сорок литров икры, много не надо!

– Чем вы ловить думаете?

– Крючками.

– Мы сегодня неводом взяли всего десять литров икры.

– Ниже есть такие ямы, где неводом не подлезешь, а рыбы много.

– А это далеко вниз?

– Полчаса от моста, мы там не рыбачим.

– Ну мы пойдём, да?

– Да идите, нужны вы нам. Но запомните, что бы здесь вас больше не было, я имею в виду на избе.

– И кстати, если встретите этого хозяина, набейте ему морду. Потому что он вас подставил.

Два молодых ушлых браконьера пошли на дорогу.

– Тимоха, а где ты такие рыбные ямы видел и почему нам не сказал?!

– А зачем они здесь рядом нужны, да еще с крючками. Пусть ищут, может, найдут. Вот я баран! – парниша хлопнул себя по лбы и выскочил из зимовья.

Пробежал по тропе, спустился на дорогу. Ребята уже ехать собрались.

– У вас с куревом как?

– Ну можем пачку дать, – парень полез в коляску и вытащил пачку Беломора. – Так, а вы сами откуда?

– С Южно-Сахалинска. И что с этого следует?

– Нет не чего.

– Вы там по аккуратней, мишка глупый, неправильный лазает. Он у нас два дня назад погонял самого молодого.

– А что вы его не застрелите?

– Зачем его стрелять? Рано еще, он отсюда некуда не денется. Мы не любим солёное мясо.

***

Вернулся на избу, Чеховские поехали на мост. Бросил пачку Беломора на стол. Васек сразу пачку прикарманил.

– Не понял?

– Я Тимоха выдавать буду, а Олег с Федькой перебьются. Они уже вечером курить будут.

– Открывай пачку, давай покурим. Я им ещё жути нагнал.

– На какую тему? – спросил Олег

– Так, курим одну на двоих.

– Ну, а ты один на одного, нас-то пятеро. Давай по папиросе, не жили богато и не хрен начинать. Табака до завтрашнего вечера хватит и ещё останется. А жути я нагнал на тему медведя.

– Большой и страшный?

– Нет, глупый и неправильный.

– Правильно Тимоха, надо было ещё сказать, что медведь отморозок. С молодёжью нужно разговаривать на их языке, свой язык они лучше понимают.

– Пацаны, вы чё в натуре, куда собрались, там внизу тусуется медведь отморозок, вообще напрочь глючный!

– Во, так бы ты Тимоха им сказал, они бы развернулись и поехали бы домой. Что у них интересного было в коляске?

– Кроме фляги, нечего интересного не было. Не такие-то уж они и молодые, армию уже отслужили. А ведь они нам сейчас помешают. Поставим уазик у моста, а они обратно поедут.

– Понял, тогда давай сумки с икрой через сопку протащим. Тогда что сидеть, пошли потихоньку на стан.

Не спеша, вчетвером пошли на икорный стан. Виктора оставили избу охранять, он без желания остался. Лазить по сопкам у него тоже желания нет, но он бы предпочёл идти со всеми. Охранять избу, это страшно, опасно, однако. Морду набьют и все оружие заберут. Тогда жизнь закончиться быстро!

Загрузили две спортивные сумки икрой. Сумки поставили в рюкзаки, пошли вверх по ручью. На отроге Тимоха передал ношу Фёдору, Васёк Олегу. Упали в пойму ручья, поднялись на тропу.

– Надо громко разговаривать.

– Ага, песни петь, ну Тимоха!

– А причем здесь я. И ты Васек не прав. Если будим петь песни, то мы замучаемся по лесу собирать ружья. Витёк то будет убегать с тремя стволами!

– Возможен и такой вариант. А если тихо подойдем, то он может, кого ни будь на входе оставить на всегда. Вот ты первый и пойдёшь.

– Нет, тебе были нужны специи, вот и иди первый! Во попали, хрен в избушку зайдёшь! – Тимоха рассмеялся, Васёк тоже.

– Да, Тимоха упустили мы эту деталь!

Подошли Икроносы, им не до смеха, у каждого за плечами по тридцать килограмм. Зато Васёк с Тимохой на самом трудном пути пронесли икру.

– Что смеёмся? – спросил Олег.

– Во, Олег пойдёт первый. Ведь Витёк твой корешок!

– Что-то я нечего не пойму.

– Олег, ты как думаешь, Витька будет по нам стрелять или нет?!

– Зачем по нам стрелять, он-то не дурак. Опаньки, а хотя, сегодня чужаки приезжали, и как он не хотел оставаться в зимовье с тремя стволами.

– Понял Васёк, ладно пошли.

На овраге, перед колодцем Тимоха остановился и заорал на всё горло. – Витёк, не стреляй, моя люди ходи!

Виктор выскочил с карабином наперевес, а лицо. Да какое лицо, ну и рожа! Парниша моментально присел в кусты, Васёк этот манёвр проделал одновременно!

– Витка, не ссы свои идут! – прокричал Олег.

Сторож выправился в лице и опустил карабин. И только после этого Тимоха с Васьком вылезли с кустов.

– А чего вы прятались? – спросил таежник с Украины!

– Да, делать нечего, мы в прятки играли!

Олег с Фёдором потащили икру к машине.

– Что Витя страшно?

– Да причем здесь страшно. Народ вон разный шарахается.

– Да только двоя, и были сегодня. А что вчера тоже кто-то был?

– Ты что Тимоха, ни кого вчера не было.

Не стал парниша трепать нервы гарному хлопцу. Завёл костер, чайник повесил на огонь. Отъезжающие переоделись в чистую одежду. Парниша составил список длиной в тетрадный лист с обоих сторон.

– Они Тимоха два дня будут отовариваться по твоему списку.

– Не боись, завтра к вечеру приедем.

– Я то Федька не боюсь, а ты помни, не дай бог, – Васёк в открытую сказал, что он боится, и так боится, не дай бог как боится!

Попили чая, пошли провожать. Уазик молотит на холостых, двигатель прогревается. На холодную может не вытянуть по волоку, который идёт в лоб на сопку. За руль сел Олег, у него опыта больше, права на управление транспортными средствами у него забрали не хорошие дядьки с пагонами, на долго забрали. Уазик на пониженной передаче, ревя на всю округу, что мотонарты Буран, полез по волоку.

Где-то, через час по дороге проехал мотоцикл.

– На развилку, наверное, поехали, там и ночевать будут.

– А где там ночевать? – спросил Витя.

– В балке с лесниками.

– Лесники Тимоха уже уехали. Они в этом году что-то рано с Десны сорвались.

– Икры заготовили и уехали.

– Возможно и так.

– Слушай, Васёк, а где они именно лес садят?

– В июле ковырялись вот на этой сопке.

– На какой на этой сопке?

– Которая между Ключом и Первым ручьём.

– Ох, не хрена себе. Фактически соседи. Но до стана они не дойдут. Там наверху бамбук сильный, кустарник, деревьев мало.

– И я про тоже. Они на следующий год будут сажать лес на вырубках, в бассейне Второго ручья.

– Так там что, посадки большие будут?

– Не знаю я, какие там будут посадки, ну естественно, не гнездовые.

На ужин сварил риса, брюшки и икра с обеда остались.

В девять часов уже фактически темно, вот и осень подошла. Можно сказать снова год без толку прошёл. А если бы хорошо взяли икры, сделали на ней нормальные деньги, год бы прошёл с толком? Для пролетария, который сам себе хозяин, нормальные деньги, вещь опасная. Какой Тимоха пролетарий? Он паразит на теле России молодой! Точней будет паразит на теле омолодевшей России! Страну снова омолодили, а может, подмолодили?!

Как и при первом омоложении или подмоложении, ну тогда, в далёком семнадцатом. В стране расцвела буйным цветом малина, разухабилась разная тварь! В который раз анализирует, как народ жил после той революции и как живёт после нынешней революции. Не то что много схожего, а идет, чуть ли не копирование. Булгаков, Ильф и Петров, Зощенко, в их произведениях хорошо и довольно честно сказано как оно было на самом деле, как жил простой народ после получения дарственной о свободе.

В данное время фактически то же самое, прогресс развился, а человек остался прежний. Что можно сделать, как избавиться Росси от множества паразитов копашывшихся на её омолодевшем теле или подмолодевшем теле?! Нужен дихлофос, надо снова вводит в уголовный кодекс статью за тунеядство. То есть всеобщая трудовая повинность – отличный яд для паразитов! Да ты что баран, в стране демократия, какое тунеядство? Так называемой демократии это не помешает.

Если конечно брать понятие демократия, как и положено, как оно есть. А не как эту демократию преподносят и лепят к ней все, что не попадя. Вот как это будет звучать на доступно понятном языке. – Надо снова вводить всеобщею трудовую повинность! Да ты что баран, в стране всеобщее равенство перед законом. Вот так-то оно, и не звучит вообще, а наоборот противоречит. Если всеобщее равенство перед законом, тогда и работать надо всем.

Приведём жизненный пример. Живут два товарища, скажем соседи. Один работает в совхозе механизатором, жена, двое детей. Живут не ахти как, да как и все кто работает в совхозе. Второй товарищ, сосед его, не работает в совхозе, он вообще негде не работает. Занимается икрой, подворовывает в том же совхозе. У него также жена, двое детей. Живут они, ахти как, хорошо живут. Какая же это демократия, какое равенство перед закон?

Второй товарищ пользу государству не приносит, а наоборот. Хочу, работаю, хочу, не работаю – всеобщее равенство перед законом? Нет, это вседозволенность, но в рамках уголовного кодекса. Скажем, анархия в рамках уголовного кодекса. Можно хоть как назвать это хочу работаю, хочу не работаю, но только не демократией.

***

С утра пошли на стан, надо тузлука набрать, да ведро взять. Виктор тащит сачок. У Васька на плече карабин, он все надеется, что мишка косолапый выскочит на речку. Остальное оружие отнесли на схрон. Бригадир опять было хотел навязать Тимохи ружьё, но тот как обычно упёрся руками и ногами. На стане взяли ведро, парниша налил немного тузлука в три вставленных в друг друга вкладыша.

На развилки разошлись. Ребята залезли на мост и по дороге пошли на Второй ручей. Тимоха направился вниз по Первому ручью. Вышел на устье, затем на тропу и до устья Ключа. Но сначала заглянул на забойку, мало горбуши. Вот такие он петли вяжет, крючок стоит возле дерева немногим выше аквариума. Да ему в сущности можно было идти сразу вниз по Ключу, забрать крючок, ну а потом заскочить на стан за тузлуком.

Остановился на водопаде, на третьей большой яме Первого ручья. Яма хорошая, рыбы в ней много, гораздо больше, чем на забойке и горбуша свеженькая. Одно его беспокоит. Крючок будет сильно рвать тело горбуши, значит, опреснитель станет попадать на спелую икру. Подсекать за голову?

Крючок – это не винтовка! С кармана рюкзака достал ещё вкладыши, вставил пакеты в друг дружку, отлил немножко тузлука с первого вкладыша. Подцепил рыбу за голову, икру в первый вкладыш, поймал рыбу за брюхо, икру во второй вкладыш.

Перекурил это дело, преступил к работе. Самок в яме много, рыбины крупные, осенний заход. На крючке нет зазубрин, надо резко выкидывать рыбу на камни. Какие зазубрены? Крючок с гвоздя на двести миллиметров. С другой стороны это хорошо, не нужно отцеплять рыбу. Поймать за голову, удается не часто, когда за спину. В основном за брюхо. Выдергиваешь рыбу из воды, а икра сыпется. Это происходит не часто. В яме мало спелой готовой к нересту рыбы.

Спелые самки проскочили водопад, перепад здесь серьезный для горбуши, высотой более двух метров, но не отвес. Данная рыбы стоит в яме, дозревает, а как будет готова, полезет наверх. На большой развилке Первого ручья, там где мост не далеко. Горбуши не много, рыба полудохлая и фактически вся отметала икру. За два часа работы напорол икры литров пятнадцать. Спелой икры, которую брал с рыбы пойманной за брюхо, всего то пару литров.

Наверху появился человек, за ним второй. Вот уроды, что вам здесь надо. Вчерашние знакомые, у первого в руках крючок, а второй длинный за ручку несёт флягу. Да уж! Тимоха был не то, что удивлен, он был поражен.

Вы представьте эту картину – тайга, узкий распадок заваленный большими валунами, с правого берега отвесная скала с серого камня, высотой метров пятнадцать. Горный большой ручей, серьезный красивый водопад, По камням тащится молодой человек с молочной флягой! Что бы это значило! Корову потеряли или решили бражки нажраться, что бы ни кто не увидел?! Короче, демократия!

– Вы че совсем без башки, а если полную флягу икры напорите, как понесёте?!

– Да какой полную флягу, в этом году мало рыбы, – сказал короткий, тот который с крючком.

Он охотник, охотится за рыбой, а длинный носильщик. Мотоцикл короткого, потому что он вчера за руль сел. Так же он разговор в зимовье вел, короче заводила, но пока что глуп. А если и дальше будет наезжать на взрослых дядек, то, наверное, не поумнеет, не успеет!

– Вы бы ещё в октябре приехали, тогда бы вообще рыбы не было. На дворе сентябрь и в этом году горбуша очень рано в речки пошла. Опоздали вы, да и мы тоже. А где тачку бросили? – парниша весь в напряжение, да не должны они на стан выйти.

– На мосту оставили, поедим, наверное, домой, внизу тоже рыбы мало.

– А вверху, на развилке?

– Там другие ловят, мы сними, в балке ночевали.

– Тоже ваши Чеховские?

– Ну да, наши.

– Но видать круче вас!

– Да там тоже ерунда, рыбы хватает, но самки почти пустые, мало полных самок. А здесь ниже по речке ямы хорошие есть?

– Хорошие ямы понятие относительное, смотря к кому отнести. Если надо кого ни будь утопить, то в сотни полторы метров от устья вниз, есть хорошая яма. Но в полу километре по реке вверх, для этого дела есть яма лучше. А вот рыбы в той яме ни когда не было.

– А до моста по речке долго идти?

– Нет, не спеша минут двадцать, мы там набили отличную тропу.

– Медведя не видно?

– Да какой медведь? Он вас с флягой увидел и срочно уехал из этих мест! Медведь уже было свыкся с пятёркой дурачков на путине, но тут еще двое появились, с флягой!

Два хитрых рыбака с поселка Чехов, пошли на Десну. Тимоха, быстро надергал два десятка горбылей. Срезал брюшки и убедился, что с этих самцов молоки не текут, молоки большие, рыхлые, но не жидкие. Ребята постоянно режут брюшки с самцов, они жирней, крупней. Упаковал брюшки, икру, пошёл на стан. Прошёл развилку, все внимание под ноги, стараясь заметить чужие следы, которые здорово отличаются от своих следов. Два молодых браконьера обуты в кроссовки, а бригада УХ, ходит в болотных сапогах.

Свернул на маленький ручей, пролез по камням, здесь самый серьёзный подъём. Дальше пошла контрольная полоса, тропка набита так, что травы уже нет и отлично видно следы. Внизу можно по ручью пройти, по воде. Здесь по воде не пройдёшь. Ручей бежит по глубокой, узкой канаве. Поднялся до стана, чужих людей здесь не было. Тогда почему на душе не спокойно?

На тузлучнице завёл костер, поставил чайник и кастрюлю с брюшками. На ужин Васёк должен брюшков нарезать. Прогрохотал икру, полуспелую икру быстро грохотать. В обще сложности получилось пятнадцать литров. А ведь не плохо. Можно бочку добить. Два литра икры взятых со спелых самок пойманных за брюхо, помыл и отставил в сторонку. Попробовал на зуб, нормально, не катается. Нужно посолить и потом попробовать. Эти два литра могут испортить всю бочку.

***

Обед готов, собрался, было преступить к трапезе, напарники подошли.

– О, Тимоха уже кушать собрался. Я смотрю ты не плохо порыбачил, а в стечки что за икра?

– Это икра от дойных самок, пойманных за брюхо, гвоздь двухсотка брюхо разрывает конкретно, дырка как от разрывной пули, икра дождём сыпется! А вы как сработали?

– Отлично, литров двадцать пять, полностью спелой икры мало. Завтра снова пойдём на Второй ручей.

– Я тоже с вами пойду, на Первом рыбы мало.

– Тимоха, добивай на Первом. Что мы там будем впятером делать? Завтра ружьё возьмём, там рябчика много.

– А что с Барсика по рябчикам не стрелял?!

– Зачем патроны тратить, а вдруг промахнусь! Витя предлагал мне свои услуги. Он в тире метко стреляет!

– Ну я же не знал, что такие патроны делают с рябчиком.

– Они нечего не делают, потому что от рябчика нечего не остается. Тимоха знает, он плавал.

– Я с Барсика полуоболочными по рябчикам не стрелял. Мне хватило двух раз, когда ты соболю в шейку попал, а потом два часа шил шкурку. А второй раз через год, когда моя Белка зайца гнала. Видели, заметили, что после выстрела от зайца что-то отлетело, какая-то запчасть. Подошли, у зайчишки отсутствует левая передняя лапа, часть ребер и сердца в мести с лёгкими, как не было, так и не нашли лапу. Короче, эти вчерашние два аяврика, оставили мотоцикл на мосту и по ручью вышли на устье, с флягой!

– С флягой!!!

– Да, Васёк с флягой! Я было, бежать хотел! Ты мне предлагал ружьё взять, да я бы с испуга положил бы обоих!

– И хорошо было бы. Помощники нам не нужны, самим мало. А эти помощники крутятся не далеко от стана.

– Я поэтому и прекратил рыбалку, а так бы ещё ловил. Они домой собрались уезжать. На развилке в балке бригада живет и скорей всего сырцом возят икры.

– А где они её берут!

– Витёк, им много не надо, десять, пятнадцать литров, на одиночку прыгнул, через час ты уже в Чехове. Водкой продуктами затарился, полтора часа и на Десне.

– Да, на одиночки по этой дороге можно быстро ездить, тут всего-то сорок пять километров. Последние дни они здесь ездят.

– Васёк, а ты взрывал, что ни будь? Ведь как-то нужно правильно заряд закладывать.

– Это не соложено, мне всё объяснили. Выкопаем метровый шурф, и как рванет! Надо на скале взрывать, где у нас машина заглохла.

– А как мы там шурф выкопаем? Там камень, скала.

– Посмотрим, всему своё время.

– А та бригада на зимовье не придёт?

– Витёк, успокойся. В той бригаде видно народ взрослый, может немножко думать, и они видели уазик. Я почему-то уверен, что они по речке с флягами не ходят! Это первое, а вторе, молодые им вчера рассказали, кто на зимовье и что у них оружие есть.

– Да, Тимоха, я представляю картину!

– Ты только представляешь, а я видел! И знаешь, в первое мгновенье мне стало как-то не уютно. Как ты говоришь, каждый с ума сходит по-своему, законом не запрошено ходить по речке с молочными флягами, демократия!

– А при коммунистах, что запрещено было ходить по речка с молочными флягами?

У Вити к коммунистам такое отношение, как и у Гоши. А почему? Да потому что Виктор стал не кто, он скоро свою точку зрения поменяет и будет ненависть на бизнесменов. Гоша давно уже ненависть с коммунистов перебросил на бизнесменов и депутатов – демократов. Значит у Виктора позднее зажигание? Возможно, заметно, здесь дело в другом.

Он много времени был фактически изолирован от основного общества. Читал то, что было в судовых библиотеках. У Гоши был огромный выбор. Но ведь Виктор видел, как живут люди в разных странах, вот-вот, и поэтому ненависть на коммунистов у него пока что жива. Значит, он не далёкий человек. Виноват кто угодно, что мы так живём, но только не я виноват.

– Разумеется, запрещено было ходить с флягами. Вот ты Васёк видел при коммунистах людей в лесу с молочными флягами? Нет, и я тоже не видел! А при демократах вон, что твориться стало.

– Тимоха, а почему ты решил, почему с такой уверенностью говоришь, что те наверху работают на водку.

– Эх, Витя, Витя, Тимоха не решал нечего, и я тоже не решал, мы уверены, что на развилке чуть ли не каждый день пьют водку. Эти двое приехали по быстрому срубить бабок, да потом с девчонками погулять. Те, которые живут в балке на развилке, они не работают на водку, они вообще не работают, они отдыхают на природе.

Покушали, преступили к переработки. Тимоха с Виктором на прокатке, Васёк на засолке. Грохотать фактически нечего, за пятнадцать минут пропустил всю свою икру через грохотку. Плохо катать икру, которая взяла немного соли, икра пенится. Одно успокаивает, икра намного чище. А было бы сито как в том году, можно было бы прокатывать на два раза.

– Васёк, а вы брюшков нарезали?

– А зачем, вечером наши приедут.

– А если не приедут сегодня? Приедут сегодня, собакам брюшки отдадим.

– Тимоха, каким собакам! – Васёк рассмеялся.

– Футы черт, а ты, однако прав, собак то у нас оказывается, нету!

– Понял Витя, что такое в тайге человек с флягой! Все, Тимоха заговариваться стал. Ладно, мы докатаем, иди за брюшками.

– Я Васёк прогуляюсь сейчас до Второго ручья и по речке вверх, посмотрю, что там Чеховские творят или уже натворили.

– Да я тебе хотел тоже самое предложить. Но потом подумал, а вдруг ты ругаться начнёшь.

Парниша пристально посмотрел на бригадира. – Вы что тоже встретили человека с молочной флягой и скрыли это от меня.

– Тимоха, да отвык я уже от тебя. Допустим Компота, что бы после работы отправить на такой маршрут, нужно нервы потрепать.

Взял рюкзак, пошёл вниз, на мосту вылез на дорогу и верх на водораздел. Долго шёл до Десны, ягода малина нас к себе манила. Странно, мотоцикл не увидел, был уверен, что Урал будет стоять не далеко от моста. Значит уехали. Пробежал по тропе до плотины, точней до места, где плотина была. Теперь нет, не каких остатков от плотины. Восемь лет назад можно было определить точное место, где плотина стояла. Дошёл до сегодняшней ямы, наловил самцов, нарезал брюшков, рванул домой через устье Ключа.

Заглянул на забойку, рыбки немного прибавилось. Завтра можно здесь завести, минут десять вглядывался в рыбу на забойке. Нет смысла здесь заводить, самки полуживые или полудохлые. Пришел домой, некого, да вот вот-вот должны подойти, там икры оставалось литров шесть прокатать.

Завёл костер, повесил чайник, кастрюлю с рисом рядом пристроил. Риса решил отварить немножко, а его и осталось немножко. Если не приедут сегодня, завтра с утра придётся варить последний рис. Через полчаса пришёл Васек с Виктором.

– Ну что Тимоха интересного увидел.

– Ни чего, даже мотоцикла не видел. Уехали, наверное, здесь ловить нечего.

***

Поужинали и в лёжку. Виктор через десять минут захрапел. Рано еще спать, время восемь часов. Услышал далекий шум техники. Минуту вслушивались.

– Кажется Урал, – сказал парниша и сразу выскочил на улицу.

Пробежал до начала южного распадка, спрятался за дерево, стал ждать. Уже отчетливо слышно, что едет мотоцикл Урал. Минута, и мотоцикл затормозил на ручье, переключился на нижнею передачу, проехал данное препятствие и снова полетел в гору. Ну а парниша побежал на избу.

Васёк без слов понял, что проехали те самые, которые по речке ходят с флягой. Он поднёс палец к губам, мол, тихо. Молча, обули сырые болотные сапоги. Виктор так и не проснулся, ему и не надо просыпаться. Ему не надо знать, что назревает дело мокрое. Тимоха сбегал на схрон за двадцаткой. Пошли следом за мотоциклом.

– Что Васёк делать будим, валить что ли?

Бригадир не ответил на вопрос. – Значит, они вышли на стан. Они скорей всего верхами вышли, вот почему и следов не было. Не зря тебе Тимоха сегодня сердце подсказывало.

– Да, после встречи тревога в душу запала, я и рыбалку бросил. Ну куда они еще могли поехать на ночь глядя? Только за нашей икрой. Я тебе спрашиваю, что будим делать.

– А ты как думаешь?

– Если встретим с нашей икрой, я наверное не выдержу, пристрелю, – парниша с лицемерил.

Не хочет он их валить, потому что он не один. А значит, дело запахнет сроком, большим сроком. За что, за полторы бочки икры? Был бы один, он бы их и за пол бочки приговорил, рука бы не дрогнула. Вот и объяснение душевной тревоги, снова далеко на горизонте замаячил лагерь. И на это раз Белый лебедь.

– Сейчас пойдем по сопке и между двух ручьё на отроге сядем в засаду.

– Надо посмотреть, стоит ли у моста мотоцикл.

– Мотоцикл может и не стоять.

– Вот уроды, они вообще с головой не дружат. Значит, они мне специально сказали, что домой уезжают.

– Они посчитали, что усыпили твою бдительность. Молодые то, все умные, через чур. Федька вон, что хотел учудить, то же умник.

Ушли с дороги, пошли по сопке, прошли место, где клоповка растёт. Метров двадцать ельником, вот и пришли. Ручей как на ладони, засидка отличная. Расположились в засаде, темнеет.

– Васёк, короче ставлю, точи над И. Стрелять, никого не будим, не хрен панты колотить. Перед кем, передо мной что ли? – в упор посмотрел на старшего товарища.

– Ты потише говори. Твои предложения, я слушаю?

– А твои предложения?

– Если серьёзно у меня нет не каких предложений, а тем более нет, не какого желания перестрелять этих ублюдков, – Васёк тяжело вздохнул.

– Желание, то есть, что у тебя, что у меня. Боязнь ответственности за содеянное нас тормозит, ещё как тормозит. Было бы за что. Я не хочу за две не полные бочки икры надолго терять свободу. По закону тайги, да, они заработали по пули.

– Тимоха, давай по существу.

– А что по существу. Ты держишь их на мушке, ну разумеется для острастки, пару раз стрельнуть, да и не в воздух, а рядышком. Что бы почувствовали, и слышали уроды звук пролетающей пули. Ну а я с ними разберусь.