Читать книгу "Императрица эпохи авантюристов. Взятие Берлина и Прусская губерния"

Глава 10. Союзники и враги России

Крепость Хотин

Отнюдь не случайно Анна Иоанновна, едва лишь вступив на трон, взялась подтягивать боеспособность армии и флота. Развал России в прошлое царствование по-своему оценила Франция, готовила очередную общеевропейскую войну. Яблоком раздора на этот раз становилась Польша, там король Август Сильный износился, болел. И как раз с учетом того, что творилось в нашей стране, кардинал Флёри в 1728 г. на Суассонском конгрессе выдвинул на польский престол Станислава Лещинского – тестя Людовика XV и ярого русофоба. Флёри предложил поддержать его своим союзникам по Ганноверскому пакту: Англии, Голландии, Дании, Швеции. В Стокгольме настолько вдохновились, что вызвались помочь Станиславу не только деньгами, но и военной силой [34, с. 216].

Французы принялись возбуждать и турок. Австрийцы забили тревогу: если Польша станет враждебной, отрежет их от русских, то их империю раздавят с разных сторон. Но и в России хорошо представляли, что против нас сомкнется единый фронт: шведы, поляки, турки, а за ними французы, англичане, датчане. А ко всему прочему, еще и польско-саксонский Август Сильный усугублял положение, вел себя совсем не дружественно. У императора Карла VI не было сыновей, и он ввел Прагматическую санкцию – корона империи передавалась по дочерней линии. Но Август этот закон не признал, наделся поживиться при разделе имперских владений. Он раскатывал губы и на Курляндию, даже на Лифляндию, якобы захваченную русскими вопреки соглашениям (которые Петр I похерил после измены Польши). Заключил договоры о дружбе со Швецией и Францией, за что Флёри начал платить ему субсидии.

Правда, турки к схваткам в Европе пока были не готовы, они воевали с Персией. Но стало наглеть их вассальное Крымское ханство. Отряды татар все чаще налетали на наши приграничные районы, грабили селения, угоняли скот и пленных для продажи в рабство. Русское правительство предложило хану Каплан Гирею переговоры, а он в ответ… потребовал уплатить «недоимки» по дани за 80 лет! С тех пор, как царь Алексей Михайлович перестал посылать в Крым «поминки», откупаясь от набегов. Турки реанимировали и фигуру преемника Мазепы Орлика, официально признали его «гетманом». В Малороссии появились его эмиссары, агитировали к восстанию. А в Австрийской империи точно так же принялся из Турции мутить воду венгерский сепаратист Ракоци.

Анна Иоанновна представляла, что Петр I не напрасно ликвидировал гетманство на Украине. Тем не менее, подтвердила права Даниила Апостола, осыпала его новыми пожалованиями – чтобы был противовес «турецкому гетману». Но при этом государыня фактически подчинила Апостола Военной коллегии, и Миних с помощью казаков стал наращивать оборону границы, строить вдоль нее укрепленную Украинскую линию. И не только у турок, у русских против них тоже нашлись тайные козыри. Изменивших запорожцев, сбежавших вместе с Мазепой, принял на службу крымский хан. Там им пришлось худо. Их без платы гоняли в гиблые походы в Персию, заставляли ремонтировать крымские укрепления, запрещали торговать, за те или иные проступки продавали в рабство. Запорожцы еще при Екатерине I каялись, просились вернуться, но получили отказ. В условиях надвигающейся войны императрица и ее министры рассудили, что запорожцы очень пригодятся. Через Апостола и киевского генерал-губернатора Вейсбаха начали с ними секретные переговоры.

Но основные интриги сплетались в европейских столицах. Французская дипломатия, готовясь разделаться с Австрией, сумела оторвать от нее прежних союзников, Испанию и Сардинское королевство, посулив им австрийские владения в Италии. Старалась оторвать и Россию. Предложила ей заключить союз! Доказывала, как это будет выгодно обеим державам, а в Европе обеспечит мир. Остерман сразу раскусил обман: Франция жаждет порушить наш альянс с Австрией, а после ее разгрома на Россию обвалится вся коалиция врагов.

Однако посол Людовика XV Маньян обработал Миниха. Он в свое время успел послужить и во Франции, и в Австрии, причем о французах сохранил лучшие воспоминания, а на Вену держал старые обиды. Денег на подкуп Маньян не жалел, а Миних был в чести у государыни. Передавал послу всю информацию о сношениях с Австрией, добился, чтобы переговоры с французами доверили ему. Маньян докладывал в Версаль, что дело почти сделано. Но Остермана поддержал Бирон. Тормознул Анну, предостерегая от ловушки. Французы и его хотели подкупить, выделили сказочную сумму 100.000 экю (600.000 ливров, больше 3 тонн серебра). Но фаворит, которого историки изображают алчным хищником… не взял.

Что ж, и русские дипломаты трудились не покладая сил. С Австрией договорились быть заодно. В отношении Польши была важна и позиция другой ее соседки, Пруссии. Властителя этой страны Фридриха Вильгельма называли «королем-солдатом». Трудолюбивый, неприхотливый, он в первый же день царствования сократил расходы двора в 4 раза, распустил придворных, оставив лишь 8 слуг. Пресек увлечение французскими модами, манерами, языком. Устроил капитальную ревизию, отправив многих чиновников под суд. Сам проверял даже мелкие расходы, вычеркивая, без чего можно обойтись. Наладил четкую систему администрации, сбора налогов. Но он же первым в Европе отменил пытки при следствии, прекратил все еще продолжавшуюся по западным странам «охоту на ведьм» с «колдовскими» процессами и сожжениями.

Армией король руководил лично. Очень любил видных, рослых солдат. Когда Петр I в период союза дал ему подразделение здоровенных гренадеров, Фридрих Вильгельм подарил царю знаменитую Янтарную комнату. Но увлечение короля не ограничивалось внешним видом. Он внедрял самые современные методики обучения войск, ставших лучшими в Европе. Не отказываясь от наемничества, ввел рекрутские наборы и военные поселения, увеличив армию до 80 тыс. Хотя жизнь в режиме постоянного контроля и экономии, с культом «прусской добродетели», нравилась далеко не всем. Чуть ли не главной оппозиционеркой монарху стала его жена София Доротея, дочка английского Георга.

Фридрих Вильгельм обвинял, что она портит детей, лупил ее и отпрысков, запретил им видеться. Но они посещали мать тайно, и наследник Фридрих вырос непохожим на отца. Увлекался музыкой, танцами, французской культурой и философией, вступил в переписку с Вольтером. Его влечение к «свободе» дошло и до гомосексуализма. Считая тиранию отца невыносимой, он решил в возрасте 18 лет бежать в Англию. Замысел пресекли, Фридрих очутился в тюрьме. Его сообщника и партнера Катте обезглавили у него на глазах. В гневе король готов был казнить и сына, предложив ему за прощение отречься от наследования трона. Фридрих гордо отверг подобное условие – и угадал. Прусские вельможи и генералы дружно отказались судить наследника. Заступились иностранные послы, в том числе российский Карл Густав Лёвенвольде. Да и сам король поостыл. Сослал сына в провинциальный Кюстрин.

А Лёвенвольде с австрийским послом Зекендорфом уламывали Карла Фридриха вместе действовать против Лещинского. В Берлин для переговоров приехал и сам Бирон. Они были непростыми – «короля-солдата» интересовали только выгоды для Пруссии. Склоняя на свою сторону прусских министров, российские представители и им помогли, поддержали их ходатайства о наследнике. Фридрих Вильгельм окончательно простил его, но сразу приставил к войскам, назначил шефом пехотного полка. А Бирон попытался работать и на будущее. Зная о скудном содержании принца, распорядился пересылать ему субсидии, чтобы расположить к России.

Фридриху Вильгельму доказали перспективы, что Польша попадет под совместное влияние трех наших держав. Русские за содействие даже согласились уступить свои интересы в Курляндии, признали следующим кандидатом в герцоги его младшего сына Августа Вильгельма. Король согласился, был заключен «Союз трех черных орлов». Как раз с ним связались два брака. В Россию поехал родственник Карла VI Антон Ульрих для женитьбы на Анне Леопольдовне. А прусский король тут же женил Фридриха на Елизавете Кристине Брауншвейгской – родной сестре Антона Ульриха. В противовес партии жены, которая прочила в жены наследнику английскую принцессу – и, соответственно, тянула политику к Ганноверскому пакту. Фридрих, наученный горьким опытом, дисциплинированно подчинился воле отца. Хотя супругу воспринял холодно, в брачную ночь уединился с ней лишь на час, после чего гулял по улицам.

Россия, Австрия и Пруссия договорились вместо Лещинского выставить на польский трон португальского принца Эммануэля – совершенно безбашенного авантюриста, сбежавшего от брата-короля и колобродившего по всей Европе. Обязались поддержать его войсками, на подкуп избирателей выделить по 36 тыс. золотых [14]. Но «Союз трех черных орлов» оказался настолько же ненадежным, как оба брака, которыми его скрепляли. Карлу VI фигура Эммануэля не понравилась, он договор не утвердил. А пока утрясали, прусского короля перекупил Август Сильный. Предложил ему совсем забрать Курляндию и даже еще часть Польши. А за это пускай остальная Польша присоединится к Саксонии, станет наследственным королевством. Такой вариант Фридриху Вильгельму понравился гораздо больше. Только завершить переговоры не удалось, 21 января 1733 г. Август умер.

У французов в Польше все уже было схвачено и куплено. В Варшаве сразу взяли верх сторонники Лещинского. Хотя склочные поляки со своей «демократией» никогда не ладили друг с другом. Нашлось и немало противников французского кандидата (или противников панов, ратующих за него). Вмешались Анна Иоанновна и Карл VI, грозно предупредили, что избрания Лещинского не потерпят. Об альтернативных кандидатах споры прекратили. Большинство поляков, не желавших Станислава, ориентировались на сына Августа Сильного – Августа III, унаследовавшего престол Саксонии. Он осознавал, что собственными силами польский трон не получит, и повел себя умнее отца. Признал императорский титул Анны Иоанновны, Прагматическую санкцию Карла VI, отрекся от претензий на Лифляндию и заключил с Россией союз.

Но тут же подала голос и Франция. Направила на Балтику военную эскадру. А французские армии с союзными испанцами и Сардинским королевством вторглись в австрийские владения в Италии, Лотарингии. При таком раскладе озадачился прусский Фридрих Вильгельм. Вместо выполнения обязательств по договорам с Австрией и Россией объявил нейтралитет. В Польше торжествующие сторонники Лещинского провозгласили его королем. Да только просидел он в Варшаве лишь пару недель. К польской столице уже шел русский корпус генерала Ласси. К нему навстречу хлынули паны и шляхта, выступавшие против Станислава. Устроили свой сейм, объявили королем Августа III. Сражаться Лещинский не осмелился. С верными войсками, французским и шведским послами удрал к морю в Данциг. Ласси занял без боя Варшаву и повернул за ним. Отряды сторонников Станислава легко громили и разгоняли, осадили Данциг.

Но Австрия помочь не могла, отбиваясь от нескольких противников. Да и для России тоже обозначился второй фронт. Крымская орда, воюя с персами, ходила на них через Северный Кавказ, Кабарду. При Петре II на это смотрели сквозь пальцы, но правительство Анны Иоанновны заявило протест – Кабарда была владением России еще со времен Ивана Грозного. Султан и крымский хан ноту проигнорировали. В 1733 г. 25 тыс. крымцев двинулись по той же дороге. Однако в верховьях Кубани их встретили 4 тыс. солдат и казаков принца Гессен-Гомбургского. С ходу кинулись в атаку и раскидали татар. Те возмутились, набезобразничали по Тереку.

Конфликтом воспользовались французы, подтолкнули султана Махмуда I вмешаться в борьбу за Польшу. Из-за войны с Персией он решил сделать это пока «неофициально». В начале 1734 г. крымцы ринулись в набег на наши земли. Украинская линия была еще не достроена, и они прорвались, разграбили окрестности Полтавы. А запорожцы получили приказ идти в Польшу на помощь Лещинскому. Но кошевой атаман Иван Белецкий сразу сообщил об этом генералу Вейсбаху. К запорожцам приехало посольство императрицы. Анна Иоанновна принимала казаков в подданство, сохраняла их традиционное самоуправление, назначила жалованье. Вместо Польши они повернули к русской границе, принесли присягу царице, построили Новую Сечь.

Турки и татары были в шоке. И особенно Орлик. Запорожцы числились его войском! Были его козырем перед турками, европейцами. Из Бахчисарая к казакам поехали делегации уговаривать одуматься. Их выпроводили ни с чем, а посланцев Орлика выдали русским. Малороссийский гетман Даниил Апостол в это время умер. А Анна Иоанновна отлично разобралась, что гетманская автономия ничего хорошего не дает. Но и официально упразднять ее в условиях войны не стала, чтобы не дать пищи вражеской пропаганде. Пост гетмана ликвидировала явочным порядком. Украина-то стала прифронтовой зоной, вот ее и подчинили военному командованию.

Тем временем Ласси и сменивший его во главе армии Миних осаждали Данциг. Это была сильнейшая крепость Европы, там собралось 24 тыс. защитников, масса артиллерии. Русских было вдвое меньше, орудий мало, не хватало даже пороха. Пруссия, объявив нейтралитет, не пропускала через свою территорию ни подкреплений, ни военных грузов. Любые припасы приходилось везти кружным путем через Литву и Польшу. Лещинский как раз и рассчитывал дождаться в крепости французов, шведов, англичан.

Хотя сказалось и то, что Франция воевала на нескольких фронтах. На выручку Данцига сумела прислать лишь небольшую эскадру и 2500 солдат. К городу их русские не пропустили, они расположились у моря возле портового форта Вайхзельмюнде. Ждали шведов и других союзников. Но… блестящий ход сделала российская дипломатия. Англичане давно уже подкатывались, чтобы их купцам возвратили привилегии, дарованные еще Иваном Грозным, – их отобрал Алексей Михайлович в 1649 г. В сложившейся обстановке Остерман, Шафиров и Бирон предложили: немедленно согласиться с британскими запросами. В 1734 г. был оформлен торговый договор на 15 лет. Англичанам предоставили ряд преимуществ, льготные тарифы на ввоз сукна – основного их товара. Разрешили даже транзитную торговлю с Ираном через Россию.

Историки дружно клеймят этот договор как «преступный», убыточный для нашей страны. Но столь же дружно не замечают: это был единственный экономически невыгодный договор, заключенный Анной Иоанновной. Зато он расколол Ганноверский союз! В британском правительстве и парламенте заправляли те же купцы. Получив такие выгоды, они ни в коей мере не желали ссориться с Россией! Англия, вдохновитель и создатель Ганноверского блока, Лещинского не признала, в войну не вступила и Голландию удержала. А без могучего британского флота не рискнули воевать Швеция, Дания. Кстати, права транзитной торговли с Персией всего через несколько лет Англию лишили.

Но Россия благодаря этому договору сохранила абсолютное превосходство на Балтийском море. К Данцигу адмирал Головин привел 16 линейных кораблей, 3 фрегата и 2 бомбардирских судна. Французская эскадра так резво упорхнула, что не только бросила на берегу свой десант, но и три корабля в бухте. Головин доставил Миниху орудия, боеприпасы, подкрепления. Подошли и союзные саксонцы Августа. Данциг, форт Вайхзельмюнде и французский лагерь подвергли шквальной бомбардировке, у врагов рванули пороховые погреба, и они сдались. Лещинский, переодевшись в крестьянское платье, сбежал на лодке.

У австрийцев дела обстояли куда хуже. Они терпели поражения и в Италии, и в Германии. Однако в 1735 г. на помощь им выступил 13-тысячный корпус Ласси. Проделал трудный марш через всю Европу в образцовом порядке. Драться ему уже не пришлось. Само появление русских на Рейне подтолкнуло Францию мириться. Она признала Прагматическую санкцию, Лещинский отрекся от польского трона. Хотя Австрия осталась в проигрыше, потеряла Лотарингию и часть владений в Италии. Ласси за этот поход был пожалован в фельдмаршалы.

Но у России уже начиналась другая война, с Османской империей. Сильнейшей державой, выставлявшей стотысячные полчища. Еще не забылось, как турки окружили армию Петра на Пруте, в одиночку сражаться с ними считали слишком опасным. Союзница Австрия не сразу приходила в себя после баталий с французами. И вдобавок, обострилась ситуация в Закавказье. У персов выдвинулся талантливый полководец Надир Кули-хан. Сверг шаха, сам сел на трон. Вовсю громил турок, они согласились вернуть захваченные иранские провинции. Однако ставили условия – если русские тоже уйдут из персидских областей. Подталкивали Надира против России, он начал угрожать нашей стране.

Получить одновременно войну с Османской империей и Ираном – это уж была совсем грустная перспектива. У русского Низового корпуса в Закавказье служба и без того была адская. Боевые действия там затянулись со времен Петра I: с местными ханами, просто бандами. Но куда большие потери, чем в боях, войска несли от тяжелого климата, жары, эпидемий. За 10 лет сгинуло 40 тыс. человек. Еще при Екатерине звучали предложения вывести корпус, но их отвергали как противоречащие «заветам Петра». Теперь Анна Иоанновна решилась. С Надир-шахом заключили Рештский и Гянджинский договоры. К великой радости солдат и офицеров, они покидали Азербайджан и Дагестан. Границей определялся Терек. Но за это Иран провозглашал вечную дружбу с Россией, военный союз против любых держав, в том числе и турок. Предоставлял русским право свободно причаливать в любых местах на Каспийском море, торговать в Персии без всяких пошлин.

В Петербург прибыло пышное посольство Надир-шаха. Среди массы дорогих подарков он прислал императрице живого слона, даже сватал царевну Елизавету, был наслышан о ней, как о первой русской красавице. Но уж отдать царевну в гарем мусульманина выглядело совсем недостойным (и получить потенциальных наследников в Иране!). Сватовство Надир-шаха вежливо замяли. А вот политический итог был важным. Сочли, что с таким союзником можно наконец-то ответить на выходки соседей. На Крым послали корпус генерала Леонтьева.

Он прособирался долго, выступил в октябре. В степях разгромил татарские загоны, возвращавшиеся из набега, освободил множество пленных. Выиграл бои с ханской конницей. Но неожиданно рано ударили морозы, завалили снега. Потеряли 9 тыс. человек, пришлось вернуться. Однако прибывали войска из Польши, из европейского похода. Миних разработал грандиозный план на 4 года. Покорить Крым, Приазовье, прорываться на Балканы, подняв против турок христианские народы, и завершить войну взятием Константинополя. Под Воронежем на Дону, как при Петре I, строились корабли. Вторую флотилию готовили для Днепра, на верфях под Брянском.

В 1736 г. армия Ласси взяла Азов. Вторая, Миниха, разгромила войско хана и ворвалась в Крым. Разорила Перекоп, Евпаторию, Бахчисарай. Но татары укрывались в горах и лесах, вели партизанскую войну. А у русских не хватало продуктов, фуража. Падали лошади. От плохой воды солдат стали косить желудочные болезни. Миниху пришлось покинуть Крым. В последующих кампаниях на полуостров еще дважды вступала армия Ласси. Опять била татарские войска, жгла города. Но Миних и его штаб допустили грубые просчеты, не проверив «морские» вопросы. Несколько лет было жарких, засушливых. Азовское море обмелело, у устья Дона волны намыли песчаную отмель. Построенные корабли вывести в море не удалось.

Флотилию построили заново из обычных лодок. А султан прислал сильную эскадру. Его корабли разгоняли наши лодки, заставляли отсиживаться на мелководье. Снабжать армию в Крыму они не могли, а на полуострове татары прятали и уничтожали припасы. Оставшись без провианта и фуража, Ласси уходил. Ну а на Днепре не учли даже пороги, способные разбить в щепки любое судно. Брянская флотилия застряла там со всеми грузами. Тем не менее Миних сумел взять Очаков.

Враги наносили ответные удары. Каждую зиму крымская конница обрушивалась на российские окраины. Кавалерия и казаки перехватывали ее, свирепо рубились в снегах и метелях. Турецкий флот и 50-тысячное войско подступали к Очакову. Гарнизон был в 10 раз меньше, но отбил все приступы, заставил неприятелей убраться. А Миних от Очакова пытался наступать дальше, на Молдавию, Валахию (Румынию). Не удалось, дорогу ему преградили крупные турецкие силы и эпидемия чумы. Она проникла в войска. Остатки вымирающих гарнизонов Очакова и Кинбурна вывезли из зараженных мест, крепости взорвали.

Между тем персидский Надир-шах, получив нужные ему области, выполнять союзный договор даже не подумал. Заключил с турками сепаратный мир. Правда, со временем оклемалась и наконец-то вступила в войну другая союзница, Австрия. А Миних извлек уроки из прошлых неудач. Походы на Крым отменил. И для наступления на Балканы в 1739 г. выбрал дорогу не по пустынным приморским степям, а по благоустроенным районам через Польшу. Появился с неожиданной стороны, застав врасплох турецкую армию Вели-паши. Блестяще разгромил ее под Ставучанами, потеряв всего 13 убитых и 54 раненых. Удирающие турки заразили паникой гарнизон неприступного Хотина, он разбежался, и город пал [35, с. 43–44]. Русские углубились в Молдавию, их встречали восторженно, как освободителей. Миних писал царице, что ей остается лишь принять Молдавию под свою власть.

Но в это же время сказывались иные факторы. Турки наголову разгромили австрийцев. Они в полном ужасе плюнули на союзные обязательства. Даже не уведомив русских, подписали мир, отдав султану Белград и еще ряд областей. А Франция подзуживала к войне Швецию – дескать, самое время возвратить завоевания Петра. Связи между Стокгольмом и Константинополем осуществлял шпион майор Синклер, член шведского Секретного комитета. Дорога лежала через страны, союзные России, и Синклер курсировал тайно, под чужим именем Гагенберга. Русский посол в Швеции Михаил Бестужев-Рюмин узнал об этом и известил Петербург. Советовал перехватить агента и «анлевировать» – ликвидировать без шума, свалив на разбойников. Одобрило не только русское правительство, но и австрийцы. Анна поставила эту задачу Миниху, а список расширила – кроме Синклера, «анлевировать» еще и Орлика с венгерским сепаратистом Ракоци, если попадутся.

Фельдмаршал назначил для операции драгунских офицеров Левицкого, Веселовского и Кутлера. Предписал им перехватить и «тайным образом» убрать Синклера, изъяв его бумаги. Но шпион был матерым волком и проскочил, доставил в Турцию документы к заключению союза. Обратно он повез эти документы уже подписанные, личные послания султана, великого визиря. Причем враги России пронюхали, что Синклеру грозит опасность, а бумаги он вез наиважнейшие. До границы его сопровождала турецкая, а потом польская охрана – среди панов хватало друзей Франции. И все-таки три офицера выследили его.

В глухих лесистых горах на границе Польши с Саксонией Синклер распрощался с польским конвоем, тут-то его и настигли, «анлевировали», забрав документы. Хотя обычные армейские офицеры в тайных операциях опыта не имели и проявили… русскую доброту. Синклер ехал не один, а с французским купцом Кутурье. Точнее, шпионом. Он же, вроде, был ни при чем. Его не тронули. Привезли в Дрезден к российскому посланнику, посадили под замок. А по поводу убийства агента поднялся шум. Расследование начала Австрия (тайно одобрившая акцию), ведь Саксония входила в империю Карла VI. Вот и решили не осложнять отношений с ней и с Францией еще одним трупом. С Кутурье взяли клятву молчать и выпустили, заплатив за моральный ущерб и язык за зубами круглую сумму, 500 золотых дукатов.

Как бы не так! Он мгновенно очутился в Стокгольме, главным свидетелем. Скандалище взорвался на всю Европу. Шведы получили отличный предлог для войны, раздували истерию против русских. Чтобы сохранить лицо царского правительства, крайними сделали исполнителей. Якобы убили шведа самовольно, в личном конфликте. Их сослали в Сибирь (но не в качестве арестантов – определили там на службу). И теперь-то к туркам вот-вот должна была присоединиться Швеция, а Россия-то осталась одна, без союзников.

В Петербурге трезво оценивали, что планы Миниха о взятии Константинополя – шапкозакидательтво. Кроме его хвастливых реляций, получали и другие сведения (на фронте были два брата Бирона, один отличился под Очаковом, второй был ранен под Ставучанами). А когда турки перебросят на русских все силы с австрийского, персидского фронтов, и с другой стороны полезут шведы – дело могло обернуться худо. Кабинет министров, императрица, Бирон пришли к единому решению: срочно мириться, пока впечатления от наших побед еще свежи.

Россия войну все-таки выиграла. Присоединила Запорожье и Азов с прилегающими областями. Но не должна была укреплять Азов, держать там войска. Перевозки по Азовскому и Черному морям допускались только турецкими судами. Зато Османская империя возвращала всех русских невольников, когда бы их ни захватили. Запрещала крымцам набеги и обязалась строго наказывать за них [35, с. 44]. Да и Швеция без турок воевать не отважилась. Что ж, Анна Иоанновна еще не смогла открыть дорогу в Черное море. Но изначально такая задача и не ставилась. Россия еще не наступала, а оборонялась! Ее армия снова показала свои лучшие качества, и наша страна полностью отстояла собственные интересы. Не дала превратить Польшу во враждебный бастион. А на юге добилась главного – утвердила безопасность наших границ. Теперь плодородные здешние земли стало возможным заселять, осваивать. И тем самым готовить базу для будущего наступления…