Текст книги "Эксперимент. Книга 1. Затерянный мир"

Это же сколько нужно энергии, чтобы удерживать такую конструкцию в воздухе, да и как это вообще возможно? Я задался этим вопросом и не заметил, как погрузился в расчеты, прикидывая, какие технологии нужно для этого применить. И выходило, что на Земле понадобилась бы отдельная термоядерная электростанция, если подвешивать крест в электромагнитной ловушке. На Луне с этим обошлось бы проще. Но у нас эти электростанции хотя бы есть, да и технологии развиты, а здесь я вряд ли найду что-то подобное.

Я посмотрел на колесо поскрипывающей телеги, оценивая уровень технологического развития, и выходило, что между ним и висящим в воздухе крестом просто непреодолимая технологическая пропасть. Тогда как это возможно? Аналог плазменных щитов, появляющиеся по желанию клинки и висящий крест – все это звенья одной цепи. Может, дело, как выразился Васимир, в чарах, что бы это ни было? Я уже достаточно насмотрелся, чтобы к этому моменту мое любопытство уже горело пламенем термоядерной реакции.

С такими мыслями я не заметил, как мы подошли к насыпи перед воротами, и только сейчас понял, что такие укрепления нужны для защиты, – только вот для защиты от кого? Я уже привык, что человечество теперь состоит в едином государстве, но здесь, похоже, все еще ведутся междоусобные войны. В моей голове проскочили картинки осады этого укрепления, и мне слегка стало дурно, когда я представил, что нужно забраться на эту стену под градом стрел и камней. Хотя, может, у них тут есть что-то более эффективное, чем лук.

Тем временем мы преодолели насыпь, подошли к арке, которую перегораживали ворота, состоящие из все тех же геометрических узоров такого же голубоватого цвета. Здесь явно была задействована та же технология, что и на щитах обозников. По бокам арки стояла парочка воинов, в уже виденном мной облачении. Васимир издал звук, заставивший лошадей остановиться, и поднял в приветствии руку.

– Здрав будь, вой, – обратился он к одному из стражников. – Чаго стряслось? Почто людей не видать?

Стражник приложил руку к груди и поклонился.

– И ты здрав буде, боярин. – Воин выпрямился и указал копьем в сторону. – К юже зрели малу рать железодеев. Вот воевода и заслонил сельбище.

Васимир поднял взгляд на видимую часть креста, который заслоняла стена, и натурно перекрестился:

– С Божьей подмогой удержимся.

В то же мгновение, как я увидел жест Васимира и услышал, что он сказал, в моей голове все сложилось. Если раньше я принял то, что здесь живут люди и они русские, но все равно воспринимал это как какое-то недоразумение, то вот сейчас я проникся полностью. Потому-что совпадение еще и религиозной веры говорило о том, что это не просто люди, а люди с Земли, причем мои соплеменники.

Вопросов появилось еще больше, но я силой заставил себя переключиться на переваривание того, что сказал воин. Он упомянул о небольшом отряде железодеев, и я вспомнил, как те двое уродов у ручья назвали меня так же, кто бы они ни были. По всей видимости, их боятся до такой степени, что закрыли поселок. Что ж, похоже, я все же увижу осаду.

– Удержимся! Несть сомненья, боярин, – ответил стражник.

Васимир одобрительно кивнул, после чего сказал:

– Клич воеводу, у меня поганы вести. И зельника тож.

С этими словами он обернулся и отдернул ткань с телеги, где лежали погибшие обозники. Стражник бросил мимолетный взгляд и тут же махнул рукой куда-то кверху надвратной башни, и мистические ворота, словно съедаемые термитами, медленно растворились.

⁂

Похоже, что такие ворота не только преграждали путь, но и отрезали любой звук, потому что как только они исчезли, меня оглушил хор встревоженных голосов. Не отставая от телеги, я преодолел надвратную башню, и передо мной во всем великолепии развернулась картина всеобщей паники. Люди куда-то бежали, тащили тюки, уводили за руки детей, крик, плач – все сливалось в общий хаос.

Но это было лишь мое первое впечатление, так как у всего происходящего все же обнаружился порядок. На вид гражданская часть населения тянулась к центру поселения, где и стоял храм. В то время как войска, наоборот, подходили из центральной части к стенам. По мощеной дороге, идущей прямиком к храму, вышагивали ровные коробочки закованных в броню воинов. Но основная масса солдат споро поднималась на стены, а также занимала позиции у их подножия. Отовсюду слышались отрывистые команды, разбавленные отборной руганью, и я на мгновение почувствовал себя на практических занятиях по боевой подготовке в училище.

Само же поселение выглядело куда менее величественным, чем стены и храм. Простые деревянные дома с трубами, откуда едва струился дымок, теснились за двухметровыми заборами, скрывающими внутренние дворы. Большинство домов были одноэтажными, но кое-где сиротливо возвышались и дома в два этажа.

На Земле только в последние пятьдесят лет новые города или районы строили по четко выверенному плану застройки, чтобы равномерно распределять все блага и особенно нагрузки на дороги. Здесь же генеральный план застройки виден был невооруженным глазом: широкая дорога к центру и, по всей видимости, не одна, так как еще три подобных арки ворот виднелись на внутренней части стены. Дороги поменьше отходили от главной через одинаковые расстояния. У меня даже возникло подозрение, что здесь реализована радиально кольцевая система транспортных артерий, но для того, чтобы убедиться, нужно взглянуть с высоты. Да и дома выглядели уж больно типично, как по одному проекту.

Но, похоже, с пожарной безопасностью здесь большие проблемы – в случае возникновения пожара огонь мгновенно охватит всю площадь внутри стен. Не хотелось бы здесь оказаться, когда такое произойдет. Единственные каменные постройки виднелись возле храма, но понять их назначение с такого расстояния невозможно. Все это сильно контрастировало с теми же стенами и храмом, будто их построил кто-то другой, а уже потом сюда пришли люди.

Пока я разглядывал окружающую обстановку, Васимир направил телегу к строению, расположенному в тридцати метрах от врат. Несмотря на то что я вырос совсем в другом мире, даже я ощущал дух казенщины в этом здании, и у меня почему-то возникла ассоциация с таможней. Васимир развернул телегу на небольшой площадке перед этим деревянным строением и остановился, а через мгновение из здания выбежала пара воинов, тут же принявшихся обхаживать лошадей.

Васимир спустился и вместе со мной минут десять молча наблюдал за приготовлениями гарнизона к бою. Наше занятие прервал коренастый пожилой мужчина, вынырнувший из-за угла этого дома в сопровождении четырех воинов. Тут я уже не мог ошибиться с возрастом, Его лицо, испещренное морщинами, говорило о долгих годах на поле брани.

Он был явно не из простых – уверенность и властность читались в его глазах. На нем был богато украшенный неполный доспех, в некоторых частях которого так же, как и на наручах Васимира, в воздухе висели геометрические узоры. Из наблюдений складывалось впечатление, что местные возвели геометрию в культ.

Когда этот однозначно старый воин остановился перед Васимиром, я не мог не заметить, как его борода соперничала с бородой Васимира по длине и ухоженности, – здесь это, по-видимому, было знаком статуса.

– Здрав будь, воевода, – первым поздоровался Васимир и слегка поклонился.

– Здрав будь, боярин, – ответил тем же воевода.

На этом формальности закончились, и воевода, шагнув вперед, протянул правую руку:

– Како сие приключилось, Васимир?

Аптекарь пожал ее за локоть и бросился в пояснения.

– Прости, Гридар, не уберег я твоих людей. – Васимир прижал руку к груди и снова поклонился, но уже чуть ниже. – Засада нас подстерегла в двадцати верстах отсюда. – Он махнул рукой в сторону ворот, откуда мы пришли. – Не думал я, что настолько поперек горла встал Борену, служащему аптекарского приказа в граде Тиховодье. Он и подослал девятерых нечистых. Один я остался на ногах, да Явенир был еще жив, в телеге сейчас лежит с оберегом лечебным. – И Васимир мотнул головой в сторону, где пара воинов начищала лошадей.

Гридар тут же покраснел, а мое лицо вытянулось в очередной раз, когда его глаза вспыхнули голубым цветом. Он повернулся в сторону здания, около которого мы остановились, и крикнул:

– Да где же носит этого зельника?!

Откуда-то из глубины знания выскочил относительно молодой парень в простых кожаных доспехах, будто только и ждал рыка воеводы. На поясе у него болтались какие-то сосуды с жидкостью, а за плечами висел кожаный рюкзак. Он преодолел небольшой дворик и остановился напротив воеводы. «Да, муштра, она и в гипере муштра», – подумал я, так как этот зельник чуть ли не на носочках стоял в попытке дотянуться до неба макушкой.

– Посмотри там, в телеге, – бросил ему воевода.

Парень молча сорвался с места, едва не поскользнувшись, и рванул к телеге. А Гридар снова обратился к Васимиру:

– Как отобьемся, отправлю весточку в Тиховодье, пускай служивые поспрошают у этого Борена.

Со стороны телеги донесся звонкий голос зельника. Когда я обернулся, рядом с телегой уже стояли два человека с носилками, на которые грузили молотобойца. Раненого уложили, зельник снял с его груди предмет, который положил Васимир, и направился к нам. Получив разрешение от воеводы, зельник отдал небольшой прямоугольник аптекарю и заверил, что через две недели раненый встанет на ноги, после чего скрылся за своим пациентом в темном проеме здания.

– А отобьемся? – неожиданно спросил Васимир.

Гридар хмыкнул и усмехнулся, хоть его лицо оставалось напряженным:

– Конечно, отобьемся. Там их всего несколько сотен.

После этих слов Гридар бросил на меня взгляд и снова на Васимира, но уже с немым вопросом. Мой работодатель машинально обернулся, тоже взглянув на меня, и сказал:

– Вьюношу подобрал на дороге у ручья, если бы не он, то и меня бы здесь не было. Ты на его одеяния не смотри, Гридар, голый он совсем был, пришлось ему одежду нечистых брать.

Васимир вдруг шагнул к воеводе и секунд пять шептал ему что-то на ухо. Постепенно лицо Гридара менялось, и теперь в его взгляде читались тревога и удивление. Возможно, эта милая беседа могла продолжаться еще какое-то время, но вдруг все, включая охрану воеводы, повернулись в одну сторону южных врат.

– Пора, – бросил Гридар и, быстро откланявшись, скрылся с охраной за углом, откуда и появился.

В то же мгновение послышался нарастающий гул, а небо озарилось яркими вспышками, источник которых был от меня скрыт крышей здания. Поддавшись любопытству, я медленно пошел по двору к центральной улице. И, когда моему взору больше ничего не мешало, ошеломленно замер.

Небо за стеной переливалось светящимися волнами похожими на северное сияние, но одного цвета, а воздух над южными воротами, кипел и светился от попадания плазмы в невидимый барьер. То, что это сгустки плазмы, у меня не было сомнений, ни с чем подобное оружие не спутаю. Сотни таких сгустков прилетали из-за стены и на границе с ней, врезались в преграду, которая проявлялась в момент попадания. От столкновения расходились концентрические круги, а в самом месте удара еще какое-то время виднелось яркое белое пятно. Из-за количества плазменных снарядов уже довольно приличная площадь этого щита постоянно светилась, и, казалось, весь воздух пылал.

Неожиданно рядом встал Васимир.

– Сейчас почти все жители молятся в храме, а с Божьей помощью не пробить им щит веры, – сказал он и в очередной раз перекрестился.

Я отрешенно посмотрел на безмятежного Васимира – ясности после его слов не прибавилось. И даже наоборот, картина этого мира стала еще сложнее для моего понимания. Передо мной возникла целая новая реальность, полная тайн и невероятной мощи.

Тем временем гарнизон стал отвечать. Где-то там, за стенами, образовался целый грозовой фронт – молнии били вниз чуть ли не сплошной стеной. А затем послышались резкие низкочастотные звуки, и с глубин поселения взмыли в небо сотни огненных шаров, чтобы потом обрушиться на врагов. Они двигались с небольшой скоростью и оставляли за собой полоску белого дыма. Как только первая волна перелетела через стену, облака засияли еще ярче, и вскоре до меня добрался и звук, а ноги почувствовали дрожь земли. Канонада гремела такая, что казалось, началась орбитальная бомбардировка.

Мне даже стало дурно, когда представил, что сейчас творится там, на полях, за стенами. После начала ответной бомбардировки интенсивность обстрела поселения резко упала, и понятно почему, но, видимо, кто-то все же смог преодолеть этот армагеддон. Через пару минут такой огненной обработки с земли, от самого основания стены, полетела туча голубоватых черточек. Они взлетали вертикально вверх и, достигнув высоты ста – двухсот метров, разворачивались и так же отвесно падали вниз с той стороны. «Вот и стрелы», – подумал я и подметил, что они, скорее всего, тоже выполнены по той же технологии, что и остальные чудеса.

Глядя на затухающий обмен ударами, я, конечно, хотел разобраться в происходящем, взглянуть на этих железодеев, понять, из-за чего вражда. Но больше всего меня занимала мысль от том, что вот оно, оружие, которое даст преимущество человечеству в борьбе за место в Галактике. Ни один сгусток плазмы не смог пробиться через барьер или щит, не знаю точно, что это. Но знаю, что ни плазменные элемийские щиты, ни наши пылевые не идут ни в какое сравнение с тем, что я увидел. А значит, мой долг – разобраться, как все это работает, или, по крайней мере, попытаться.

Глава 4

Сельбище Ручейково. Подворье боярина Васимира.

Посмотреть, что там за железодеи, мне так и не удалось, а на мою просьбу осмотреть поле боя Васимир ответил:

– Нечего там смотреть. Всех дьявольских созданий уже предали огню, а то еще поднимутся.

И мы отправились ко двору боярина, расположенного ближе к центру поселения, почти у самого храма.

– А ну, открывай ворота, хозяин вернулся! – крикнул Васимир, когда мы подъехали к деревянным воротам одного из подворий.

По ту сторону кто-то ойкнул, потом что-то упало, закудахтали куры и послышалась неразборчивая ругань. Через минуту все стихло, и, наконец, со скрипом створки начали раскрываться внутрь двора.

– Чего так долго возитесь?! – снова прикрикнул боярин и тронул лошадей.

Когда телега выезжала в ворота, передо мной раскинулся просторный двор, на противоположном конце которого стоял как раз один из двухэтажных деревянных домов, которых в Ручейково не так уж и много. Также на подворье громоздились еще три строения в один этаж и не таких основательных, как дом. По двору бегали куры и утки, еще одни представители земного царства животных. Видимо, они как-то попали сюда вместе с людьми.

Но, кроме этого, нас встречала разношерстная компания, скорее всего проживающая здесь же. По правую руку стоял совсем седой старик, а по левую – юная девушка лет шестнадцати и добротная женщина лет сорока и метра два в обхвате. Все они поклонились Васимиру, но такое показательное послушание продлилось недолго.

Как только телега пересекла условную линию, старик тут же сорвался с места и стал закрывать ворота, а девчушка умчалась в одну из построек. Ну а женщина выпрямилась, уперла руки в бока и с прищуром посмотрела на меня. От этого взгляда мне сразу стало не по себе, но зато сделалось ясно, кто тут главный на самом деле.

Васисмир спрыгнул с телеги, подняв пыль, и, передав поводья старику, обратился к женщине:

– Вараня, это новый работник, – он указал на меня, – будет помогать по двору и Сергуту на конюшне.

Не знаю, кто в этот момент больше всего удивился. Вараня, во владениях которой появился неизвестный фактор в моем лице, а ее высоко задранная бровь красноречиво говорила, что она думает обо всем этом. Или, может, Сергут, который аж присел на полусогнутых, видимо подумав, что из-за старости боярин решил отправить его на пенсию. Или же я, который лошадей до сегодняшнего дня видел только на картинках.

– Зовут его… – Васимир прервался на пару секунд и, пожевав губами, продолжил: – Дамитар. – И кивнул мне, чтобы я следовал за ним.

Деваться было некуда, и, пожав плечами, я направился вслед за боярином. Но тот, пройдя метров десять, не оборачиваясь добавил:

– Сергут, телегу сам не разгружай, я сейчас с Дамитаром поговорю, и он тебе поможет.

– Да-а, хозя-яин, – протянул скрипучим голосом Сергут.

Почувствовав, как мой затылок нагрелся от чужих пристальных взглядов, я обернулся на две фигуры, не сменившие поз, и не нашел ничего лучше, как подмигнуть, после чего шагнул в открытый проем двери дома.

Васимир на бегу продемонстрировал мне кухню, свою аптекарскую лавку, кладовую и двери трех спален, где жили такие негостеприимные работники, а затем завел в просторное помещение. Стоявшие повсюду узнаваемые стеклянные приборы всех возможных форм и размеров, сосуды с какими-то сыпучими веществами, а также рабочий стол и столь же узнаваемый запах медотсека не оставляли сомнений, что это лаборатория.

Боярин обошел свой стол и сел на деревянный стул, достал с полки под столом массивную тетрадь и настоящий грифельный карандаш. Степенно перевернул обложку и принялся что-то писать, пока я рассматривал убранство лаборатории.

Мое внимание привлекли странные светильники. Окна в лаборатории были узкие и пропускали мало света, поэтому на стенах, под самым потолком висели светильники, очень напоминающие керосиновые, используемые когда-то на Земле. Но в этих не было емкости для топлива, да и фитиля тоже, имелось только металлическое основание, на котором стояла стеклянная колба, и эта конструкция удерживалась на кривой ножке, приколоченной к стене.

Странность заключалась в том, что внутри колбы горел яркий огонек, просто висящий в воздухе. Я, конечно, знал, что такое возможно повторить в моем мире, но для этого понадобится фокусировка СВЧ излучения в одной точке, а конструкция светильника была такой простой, что об СВЧ-излучателе и речи быть не могло. Я даже пробежался глазами вокруг в попытке найти нечто схожее, но мое занятие прервал голос Васимира.

– Сними оберег, – произнес он и указал на его подарок, висящий у меня на шее.

Когда я выполнил его просьбу, он потянулся к коробочке на столе, где вертикально стояли два десятка трубок, и, вытащив одну из них, посмотрел через нее на меня. Затем вернул ее на место, что-то записал в тетрадь, взял другую, и процедура повторилась. После пятой трубки он запустил руку под стол и вытащил камень, по форме напоминающий картошку.

– Возьми это в руки, – протянул он камень мне.

Я без всяких мыслей взял его и просто рассматривал, после чего положил на стол. Все эти манипуляции для меня были непонятны и казались смешными, но только не для Васимира. Он откинулся на спинку стула и, глядя на меня, хмурился. По его глазам было видно, что происходящее для него также непонятно. Так мы и играли в гляделки, что мне аж стало не по себе, но, наконец, он спросил:

– Кто ты и откуда?

И вот что ему ответить? Я уже пытался сказать, кто я, но был обозван сумасшедшим, и не факт, что со второй попытки что-нибудь получится. А если расскажу, что прилетел с неба, то не вызовет ли это культурный шок у боярина, если вообще поверит? Поэтому я все же решил придерживаться изначального плана – помалкивать и слушать.

– Я уже говорил, что зовут меня Дмитрий Воеводин, – ответил я. – Но кто я и откуда, не помню.

Васимир вдруг вскочил и, обогнув стол, прикоснулся к моей голове, потом к груди, после чего вернулся обратно и задал следующий вопрос, который я слышал еще там, на дороге:

– Почему я не вижу в тебе чар и дара?

Ну вот, снова какие-то чары, дар. Сам того не ожидая, я спросил:

– А что это?

Васимир аж поперхнулся от такого вопроса, и добрую минуту я наблюдал, как он пучит глаза, пытаясь прокашляться.

– Вот что, Дми-трий… – наконец медленно произнес мое имя боярин, как будто контролируя произношение. – Не знаю, зачем тебя назвали именем из древности, но в Беловодье так уже никого не называют. Поэтому будешь Дамитаром, с таким именем полно людей в Ручейково, да и во всех людских землях тоже, – он махнул рукой, – даже у нелюдей найдутся.

Упоминание каких-то нелюдей не вызвало у меня никаких ассоциаций – мало ли кого они тут называют не людьми, под такое определение и животные подходят. Поэтому я поперекатывал на языке свое новое имя и кивнул, а Васимир продолжил:

– О роде своем… – Он запнулся и посмотрел мне за спину, где была дверь, потом на окно и заговорил уже тише: – О роде своем пока что помалкивай, от греха подальше. – Он сделал паузу и повторил: – Пока что. А я поспрошаю кое у кого, – может, и имя рода тебе придется другое брать.

А вот здесь я насторожился. Что может быть такого в моей фамилии, что ее нельзя называть? Хотя я не знаю ничего об этом мире, может, моя фамилия говорит местным о принадлежности к чему-то или кому-то, вот Васимир и пытается меня отгородить от проблем. Вообще удивительно, что этот приютивший меня человек пытается легализовать меня в этом обществе, выполняя то, что рано или поздно я попытался бы сделать сам, но вот с каким результатом – другой вопрос. Только вот в чем причина такой добродетели?

Несмотря на вопросы к действиям Васимира, мой градус доверия к нему вырос еще на несколько пунктов. И, чувствуя, что нахожусь в компании не друга, конечно, но точно не врага, я поддался любопытству и, ткнув пальцем в светильник, спросил:

– А как это работает?

Васимир обернулся и проследил за моим указательным пальцем.

– Так благодаря дару и работает, – с удивлением произнес боярин. – Могу пожелать огонь ярче, – в этот момент пламя в светильниках разгорелось сильнее, – или тише, – процесс повторился, только в противоположную сторону, – а могу потушить и поджечь, когда мне захочется. – И он тут же продемонстрировал на одном из светильников то, о чем говорил. – Но светильник работает именно так, потому что его изготовил чародей. Любой может создать огонь, но только чистый разумом истинный ревнитель веры может изготовить такой светильник или клинок, как у тебя в ножнах.

Я вдруг почувствовал себя ребенком, и меня одолело такое жгучее желание получить эту игрушку, что я с благоговением и с огоньками в глазах выпалил:

– А я смогу получить этот дар?

Лицо Васимира вытянулось, но, глядя на меня, он вдруг расслабился и, улыбаясь, с теплом в голосе произнес:

– Дамитар, все живое на этой благословленной земле рождается с даром Божьим. Он есть у всех людей, нелюдей, животных и даже растений, его нет только у дьявольских отродий железодеев. Я уверен, что и у тебя он есть, и, как только я разберусь, что с тобой сотворили, ты также сможешь им пользоваться. А пока вот, – он снова протянул мне оберег, лежащий на столе, – носи его и не снимай, никто не поймет, что у тебя нет дара.

В этот момент неприятный холодок пробежал у меня по спине, потому что я понял, что мне конец.

⁂

Помогая Сергуту разгружать тюки из телеги, я размышлял над тем, что же мне делать с тем, что я услышал. И выходило так, что если кто-то узнает, что у меня нет дара, то могут приписать к этим дьявольским отродьям, о которых упомянул Васимир. А учитывая набожность этого общества, все у них тут с верой да даром Божьим, то так можно и на костер попасть. Васимир же сказал, что железодеев предали огню, чтобы не дай Бог не поднялись. Вот и меня могут так запросто упокоить навечно, а это точно не входит в мои планы.

Получается, что, останься я здесь в поселении, рискую испытать, что такое тысяча двести градусов Цельсия, причем натурально. Но если уйду, то не узнаю, как все здесь работает, потому что придется все время бегать по лесу, где разные твари, какие-то железодеи, да и идиоты, обдирающие первого встречного до нитки, – дилемма та еще. Но, как говорится, утро вечера мудренее, тем более уже темнеть начало.

С такими мыслями я направился в конюшню, в небольшую каморку, куда меня и определили на ночлег. Дверь в мои апартаменты находилась на противоположной стене от входа в конюшню, и, не доходя до них метров пять, я услышал ворчание Варани:

– Опять привел не пойми кого, теперь следи из-за него за кухонной утварью. В прошлый раз чуть без ложек не остались, а они фамильные.

– Али этот все же хороший, Вараня? – послышался девичий голосок. – Ты его глаза видела? Ммм…

Раздался шлепок и девичье «Ой!».

– Ты варежку свою закрой, бестолочь. Вот оставит тебя на сносях, вот тогда по-другому заговоришь!

Дальше секунд тридцать ничего не было слышно, кроме шуршания тканей, но, видимо, девчонка долго молчать не могла и выдала:

– Ну он же как две капли воды похож на Тимарея!

– И без тебя вижу, – буркнула Вараня. – Поэтому боярин наш и притащил его к себе. О-о-ох, – послышался протяжный вздох, – не миновать теперь беды.

Мне надоело подслушивать, и я, громко прокашлявшись, шагнул в светящийся проем. Внутри меня ждали две пары округлившихся глаз, а я, будто ничего не случилось, стал осматривать свою ночлежку, по крайней мере на ближайшие сутки. А ничего так, комната четыре на шесть метров с кроватью, тумбочкой и столом на всю длину стены. Не жилой модуль на Луне, конечно, но лучше, чем ночевать в лесу.

– Мы тут убрались и постель перестелили, – опомнившись, заговорила Вараня.

– Спасибо, – ответил я и прошел к дальней стене, где виднелась еще одна дверь.

За ней я обнаружил вполне современный санузел с керамическим унитазом и раковиной. Только вот одна проблемка: ни ручек, ни кнопок нигде видно не было, и мои опасения тут же подтвердились. Девчонка протиснулась внутрь и, прикоснувшись к крану, помыла руки. Когда она вышла обратно, я повторил ее жест, и, естественно, вода не потекла. М-да, похоже, придется ходить в туалет на улицу, соответствующую будку я заприметил во дворе, а воду брать из колодца, который тоже имеется. Либо звать кого-нибудь, чтобы за мной смыли, но, боюсь, этого никто не оценит.

Выйдя обратно в комнату, я нос к носу столкнулся с девчонкой, которая тут же с улыбкой заявила:

– Меня Надея кличут.

– Дим… – чуть не ляпнул я по привычке и тут же исправился: – Дамитар.

Надея хотела что-то спросить, но взвизгнула, получив полотенцем по мягкому месту.

– А ну, пошла отсюда! – крикнула Вараня, и Надея выскочила наружу, успев в дверях обернуться.

А Вараня посверлила меня взглядом и не спеша тоже направилась на выход. Когда она была уже в проеме двери, я спросил:

– Вараня, а кто такой Тимарей?

Женщина остановилась и десяток секунд так и стояла, наверное решая, говорить или нет, но все же обернулась:

– Боярич это, сын Васимира, погиб год назад в стычке с железодеями. – И, видимо поняв, что я слышал их разговор, она согнула руку в локте, направив пальцы вверх, и выпалила: – Если предашь Васимира, сожгу, и угля не останется!

В сантиметрах десяти от ее пальцев в воздухе возникло пламя. Сначала оно было подвижным, как костер, и тени на лице Варани заиграли так, что слова Васимира о дьявольщине показались мне не такими уж странными. Но потом послышался вой, будто через трубу прогоняют много воздуха, и пламя стало как из газовой горелки, даже цвет изменился. Но это продлилось от силы секунд пять, после чего огонь исчез, будто и не было, и Вараня молча развернулась и вышла. А я подумал, что, похоже, туалет на улице придется исследовать раньше, чем я планировал.

Когда дверь закрылась, я с облегчением рухнул на кровать и просидел так минимум полчаса, размышляя, оставаться здесь или нет. Так и не определившись, я решил все-таки прогуляться в уличный туалет. Когда вышел, на улице уже была тьма, но что-то освещало двор, будто в полнолуние. Подняв голову, я открыл рот от изумления. Если в лесу я видел сплошные тучи, то сейчас небо было абсолютно прозрачным, но гиперпространства видно не было. Только абсолютно черное небо, но не со звездами, а с одинаково светящимися точками, собирающимися в большие сгустки, которые, в свою очередь, соединялись между собой нитями неправильной формы.

– Как вообще такое возможно? – прошептал я сам себе.

Больше всего это напоминало сеть нейронов в мозгу. И эту прекрасную картину дополняла дуга разрушенного орбитального кольца, части которого бликовали, словно на Солнце, – очень красивое зрелище.

Я, конечно, попытался, но так и не смог придумать, как такое можно сделать. На определенное время что-то закрывает, мать его, всю планету, не позволяя свету гиперпространства проникать к поверхности. И только сейчас понял, что в ближайшее время за мной никто не прилетит. Чтобы побороться с силой, которая все это создала, нужен не спасательный корабль, а целый флот, если не два. А у Земной Федерации сейчас есть другие задачи, кроме как отвлекать такие силы с непонятным результатом. Но рано или поздно они прилетят, я в этом уверен. Мне нужно продержаться и к этому времени быть готовым.

Я посмотрел на окно лаборатории Васимира, где все еще горел свет, и, наконец, решил, что остаюсь.

Понаблюдав за небом еще около часа, вернулся к себе и лежал, размышляя над тем, что могу сделать в этом мире, применив свои знания, и не заметил, как уснул.

⁂

– Кому добрый сечник? В лес да в бой – по руке пойдет!

– Свежий пирог из печи! Хлеб да сласти, всего за твердую полушку!

– Ребята, девчата, игрища домашние! Бусы, узоры на красу да забаву!

Культурный шок случился у меня. Я никогда не видел вот такого живого рынка и вертел головой, пытаясь все рассмотреть. Торговые ряды располагались на широкой, мощеной камнем улочке, где могли разъехаться две телеги. Толп переходили от прилавка к прилавку, постоянно перебегали на другую сторону, а груженые повозки неспешно подвозили и увозили товар. Отовсюду доносился крик зазывал, где-то звучала музыка, постоянным фоном слышались голоса покупателей и продавцов, а в воздухе витал запах торговли и свежей выпечки. Даже рекреационные зоны на Луне не могли сравниться с тем, что тут творилось. Чего тут только не было – для этого мира, конечно.

– Книги на каждый разум! Чти да ведай, всякий секрет раскроют!

Прозвучавшее слово «книги» меня заинтересовало, и я свернул в сторону. И, как только подошел к прилавку, продавец, худощавый мужичок в длинном халате, тут же начал меня обрабатывать.

– Гляди, гляди, добрый человек. Листы мудрые, свитки премудрые, береги ум да сердце свое. Книги для мысли, для радости и для ученой беседы. Почтись знаньем, бери, не жалей.

Я взял книгу с красноречивым названием «Чары» и раскрыл ее.

– Эту не всяк возьмет, – тут же начал торговец, – книга не простая, в ней тайны, веды скрытые. Гляди, чтоб знание тебя не увлекло.

Мои губы тронула улыбка от таких уговоров, прям захотелось купить, но в моих карманах было пусто. Я наугад полистал страницы и понял, что если разговорный я кое-как освоил, то вот письменным так быстро не получится. Многие слова, конечно, угадывались, но истинный смысл предложений ускользал. Если же здесь присутствует терминология, которая мне неизвестна, то без помощи я это не прочту.