Читать книгу "Узницы любви. От гарема до монастыря. Судьбы женщин в Средние века на Западе и на Востоке"

Жена трех ханов

– Я выхожу за хана! – радовалась Сююм. Ее красивые темные глаза сияли от счастья. Сююм никогда не видела своего жениха, но представляла его красивым, благородным и любящим повелителем.

Ах, если бы бедняжка знала, что в ее жизни будет не один, а целых три хана!

В 1521 году жена Юсуфа, бия Ногайской Орды, родила ему дочку, назвали которую Сююм.

Юсуф-бий был активным противником Московского государства, и свою дочь он воспитывал в неприязни к русским. Бий был сторонником сближения Ногайской Орды с Крымским ханством.

Несмотря на неприязнь к «Московии», свои интересы Юсуф учитывал всегда и возможности возвыситься не упускал. В 1533 году бий предложил свою дочь Сююм в качестве невесты казанскому хану Джан-Али, известному в русских летописях как Еналей.

Семнадцатилетний касимовский царевич Еналей занял казанский престол в 1531 году. Власть он получил при помощи Великого князя Московского Василия III, поддержавшего казанскую знать в борьбе против хана Сафы-Гирея, племянника крымского хана Сахиба-Гирея.

Летом 1533 года Сююм прибыла в Казань, где стала супругой Еналея. Несмотря на юный возраст, казанский хан был опытен в любовных делах: у Еналея было несколько наложниц. Так юная Сююм стала мачехой четырехлетней девочки.

К супруге юноша относился презрительно. Сююм была худенькая, слабая и ни шла ни в какое сравнение с касимовскими и татарскими наложницами Еналея. Из-за жестокого отношения мужа Сююм постоянно плакала и умоляла отца забрать ее домой. Юсуф-бий, осознав, какую ошибку совершил, требовал вернуть ему дочь, но получал из Казани неизменный отказ.

Еналей государственными делами практически не занимался: реальной властью в ханстве обладали знаменитая татарская царевна Гаухаршад (в русских летописях – Ковгоршад) и ее фаворит бек Булат Ширин.

Зимой 1533 года из Москвы пришла тревожная для хана Еналея новость: в возрасте пятидесяти четырех лет скончался его покровитель, Государь всея Руси Василий III. Новым царем стал трехлетний младенец Иван IV, регентом при котором осталась его мать, царица Елена Глинская. Однако вся полнота власти находилась в руках боярского Опекунского совета, что сеяло смуту.

Среди казанской аристократии начались брожения: многие хотели воспользоваться ослаблением Руси, скинуть московское ярмо и податься под крыло к крымскому хану. До поры до времени Гаухаршад и беку Булату удавалось удерживать ситуацию под контролем.

В 1535 году казанская знать стала открыто высказывать недовольство промосковским курсом правительства. Регентша Гаухаршад, несмотря на то что сама была в ответе за политику ханства, направила недовольство бояр на девятнадцатилетнего хана Еналея.

Вскоре для бедного Еналея наступила трагическая развязка. Вот как об этом написано в Лицевом летописном своде:

«Ковгоршад царевна и Булат-князь, и вся земля Казанская великому князю Ивану Васильевичу изменили: царя Еналея убили, которого им князь великий Василий Иванович дал царем на Казань, а взяли себе на Казань царем из Крыма царевича Сафа-Гирея».

Так Сююм в первый раз стала вдовой.

Узнав о расправе над Еналеем, изгнанный ранее из Казани Сафа-Гирей заручился поддержкой крымских войск своего дяди и вернул ханский престол.

Двадцатипятилетний Сафа-Гирей сразу же обратил внимание на супругу своего предшественника. Сююм приглянулась новому хану, и он сделал ее своей пятой женой.

Хан относился к Сююм с любовью, однако у него был один большой недостаток – пристрастие к спиртному. Юной девушке тяжко было принимать в опочивальне супруга, выпившего за ужином несколько бутылок крымского вина.

Зато в годы правления Сафы-Гирея роль ханши Сююм в государстве резко возросла. Красавица обладала добрым сердцем и искренне заботилась о простых людях. «Сююмбике» («Любимая госпожа») – прозвал ее народ.

В начале 1546 года в Казани начались народные волнения. Причиной было неумелое управление «пьяницы» Сафы-Гирея, засилье крымских татар и турок при дворе. Хану с семьей пришлось спешно бежать в Ногайскую Орду к своему тестю Юсуф-бию. В Казани объявили новым правителем бывшего касимовского хана Шах-Али, верного сторонника Москвы, вассала шестнадцатилетнего на тот момент Ивана Грозного.

Отец Сююмбике принял затя с распростертыми объятиями и пообещал ему помощь в изгнании Шах-Али.

Слово своей Юсуф-бий сдержал. В июле 1546 года бий отправил на Казань ногайское войско под командованием своего сына Юнуса. Юнус разбил Шах-Али и вернул ханский престол Сафа-Гирею. Шах-Али бежал в Москву, просил помощи у Ивана, но тот ему отказал.

Осенью 1546 года в Казани двадцатипятилетняя Сююмбике родила хану Сафа-Гирею сына. Назвали мальчика Утямыш-Гиреем.

Вернув престол с помощью ногайских штыков, Сафа-Гирей отказался дать шурину, военачальнику Юнусу, обещанное ранее место мангытского (узбекского) бека. Это вызвало недовольство Юсуф-бия. Дело шло к междоусобной брани, но мудрой Сююмбике каким-то образом удалось помирить мужа, брата и отца.

В марте 1549 года Сафа-Гирея нашли мертвым в его палатах. Как написал впоследствии историк Карамзин, хан «пьяный убился во дворце».

Старшие сыновья Сафы-Гирея – одиннадцатилетний Булюк-Герай и восьмилетний Мубарек-Герай – находились в Крыму, при дворе хана Сахиба I Герая. В Бахчисарай был отправлен гонец: казанские беи просили Сахиба отправить в Казань на царство Булюк-Герая.

Крымский хан, планировавший посадить на казанский престол одного из своих сыновей, это сделать отказался. Булюка и Мубарека отправили в крепость Инкерман, где держали под вооруженной охраной как пленников. Не дождавшись Булюка, казанская знать объявила ханом двухлетнего младенца Утямыша-Гирея, регентом при котором стала Сююмбике.

Правление Сююмбике продолжалось недолго, но осталось в памяти казанцев как относительно благополучный период. Правительница всячески избегала войн, заботилась о простом народе, прежде всего о крестьянах. Именно в этот период Сююмбике получила свое знаменитое прозвище «Крестьянская царица».

В 1551 году казанская знать подняла мятеж против «крымского последыша» Утямыша-Гирея. Мятежники требовали возвращения Шаха-Али и политического разворота в сторону Москвы. Сююмбике с сыном были отстранены от власти. В Москву к Ивану Грозному отправилось казанское посольство:

«Бити челом, чтобы государь пожаловал, гнев свой им отдал, а пленити их не велел, а дал бы им на царство царя Шигалея (Шах-Али), а Утемыш-Гирея царя государь к собе взял и с материю Сююнбика-царицею».

Иван повелел доставить Сююмбике и Утямыш-Гирея в Москву. Царица покидала Казань на множестве лодок, с ней ехал ее многочисленный двор, служанки, няньки и мамки царевича Утямыша. По берегам Волги собрался казанский народ, который, как сказано в летописи, «воем провожал царицу».

В конце лета 1551 года Сююмбике прибыла в Москву, а уже вскоре по приказу Ивана Грозного вышла замуж за сорокашестилетнего Шах-Али.

Сююмбике в ту пору было тридцать лет, она все еще была невероятно красива. Молодая женщина очень не хотела выходить за безобразного, толстого и лысого касимовского хана. Сююмбике просила Ивана отпустить ее к отцу в ногайские степи, но ей было отказано.

Шах-Али забрал супругу в Касимов. Царевич Утямыш остался при дворе Ивана Грозного, где был крещен под именем Александра Сафакиреевича.

В Касимове жизнь Сююмбике оказалась печальной. Нелюбимый муж был ей противен, его ласки – докучливыми. Единственным утешением были вести о сыне. Утямыш-Александр показывал успехи в учении, быстро овладел русским языком, стал любимцем царя Иоанна.

В 1552 году Грозный лишил Шаха-Али казанского престола, а третий Казанский поход русских войск (июнь-октябрь 1552-го) положил конец независимого Казанского ханства, которое стало частью Русского государства.

Сююмбике жила в Касимове. Ее супруг, хан Шах-Али, постоянно был в военных походах по приказу Ивана Грозного, поэтому царица проводила большую часть времени в компании своего личного телохранителя Чурай-Батыра.

В 1557 году царица Сююмбике захворала и скоропостижно скончалась в возрасте тридцати шести лет.

Возвратившийся из похода Шах-Али был безутешен: безобразный хан крепко любил свою красивую жену. По приказу супруга Сююмбике была похоронена в касимовском ханском мавзолее, сохранившемся до наших времен.

А что же царевич Александр Сафакиреевич, которого в детстве звали Утямыш-Гиреем? В 1563 году семнадцатилетний юноша принимал участие в успешной осаде Полоцка войсками Ивана Грозного. В 1566 году, после возвращения в Москву, царевич внезапно скончался в возрасте двадцати лет. Похоронили Александра в Архангельском соборе Московского Кремля рядом с русскими князьями.

К счастью, Сююмбике, нежно любившая сына, не узнала о его безвременной кончине.

Она трижды выходила замуж за ханов, но, кажется, так и не обрела своего семейного счастья.

«Плачь, дитя»

У нее больше не было сил, но ее «хозяин»-кочевник, гнилозубо усмехаясь, снова лез в кибитку. Значит, войско хунну опять остановилось на привал, а ведь юная красавица еще не успела прийти в себя после прошлой остановки, не успела привести себя в порядок. Ее легкая сорочка ханьшань была разорвана, нагрудник мосюн расстегнут и отброшен в сторону.

Не в силах сдержать нарастающее в груди горе, Цай Вэньцзи горько заплакала, но ее слезы лишь раззадорили кочевника.

– Плачь, дитя, – пробормотал он на ломаном китайском языке и тут же повторил грозно: – Плачь!

И тут же бедняжка Цай Вэньцзи ощутила невыносимый запах верблюжатины, пота и той сорной травки, что так любят жевать хунну.

Повозка покачивалась, шлепал губами верблюд снаружи, доносились крики пьяных солдат.

Слезы бежали и бежали по прекрасному личику Цай Вэньцзи.

Цай Вэньцзи родилась в 177 году в уезде Юйсянь округа Чэньлю царства Восточная Хань. Отцом девочки был знаменитый Цай Юн – придворный писатель и музыкант императора Лин-ди. Цай Юн сочинял для Лин-ди, являвшегося большим любителем изящных искусств, стихи, играл ему на цитре, а также вел летопись императорского двора. Взамен император обеспечил поэту роскошную жизнь: предоставил место во дворце, превосходное питание, слуг-евнухов и даже выделил ему прекрасную юную наложницу. Эта девушка и родила служителю муз очаровательную дочурку.

В 178 году Цай Юн нарушил спокойный уклад своей жизни, предоставив императору доклад, в котором обрушился с критикой на евнухов. По мнению писателя, слуги-злодеи полностью подчинили себе безвольного императора. Лин-ди закономерно пришел в ярость, но в связи с большими заслугами Цай Юна ограничился высылкой летописца в деревню. Писателю невероятно повезло, ведь немногим ранее другой царедворец по имени Лю Тао, также разоблачивший засилье евнухов при дворе, был немедленно казнен императором.

В деревне Цай Юн занялся воспитанием и обучением своей дочери. Уже к шести годам малышка начала проявлять невероятный талант в музыке. Однажды отец Цай Вэньцзи играл за стеной на цитре и поразился, когда шестилетняя дочь вошла в комнату и сказала, что первая струна инструмента плохо натянута.

Цай Юн перенастроил цитру, но специально ослабил четвертую струну. Девочка легко распознала эту фальшь.

Отец обучал Цай Вэньцзи не только музыке, но и поэзии, и каллиграфии, и живописи – и везде она добивалась успехов.

Между тем в стране начиналась многолетняя эпоха кровавой смуты. Династия Хань, правившая в Китае на протяжении четырех столетий, неукротимо клонилась к закату. Все, что строилось веками, рушилось. Войска императора воевали с восставшими «Желтыми повязками» – сторонниками секты Тайпиндао (Путь Великого Мира-Благоденствия). В городах и селах бесчинствовали банды грабителей, а жестокие кочевники хунну проникали все глубже на юг, угоняя в плен тысячи людей.

В 192 году престарелый Цай Юн, чувствуя приближение смерти, выдал пятнадцатилетнюю красавицу Цай Вэньцзи за некоего Вэя Чжундао. Старик полагал, что супруг станет защитником его дочери в смутные времена.

Цай Юн скончался через два месяца после свадьбы, а еще через месяц муж Цай Вэньцзи был убит на улице головорезом с желтой повязкой на рукаве.

К тому времени император Лин-ди уже пребывал в ином мире (он скончался в 189 году), а власть в стране захватили генералы Ли Цзюэ и Го Сы. Эти двое оказались значительно хуже коррумпированного и погрязшего в запретных удовольствиях императора. В армии Цзюэ и Сы было множество наемных кочевников-хунну, которые пришли на китайские земли лишь за тем, чтобы грабить, убивать, портить девиц и угонять их в плен. То же самое творили и многочисленные банды, образовавшиеся после развала императорской армии. Фактически империя Восточная Хань стала никем не управляемым диким полем.

После смерти отца и мужа Цай Вэньцзи укрылась в городе Чанъане, который был провозглашен новой столицей страны. Однако вскоре войска Го Сы и Ли Цзюэ осадили город, разграбили его и подожгли. Цай Вэньцзи попала в плен и была перевезена в город Шэньси.

В 196 году полчище южных хунну напало на армию генералов Го Сы и Ли Цзюэ и нанесло ей сокрушительное поражение. Шэньси был сожжен, а девятналетняя Цай Вэньцзи с множеством китайских женщин была угнана на север, в земли кочевников.

Позднее красавица вспоминала в стихах:

 
На боку лошади висят мужские головы,
Позади лошади везут жен.
Пленных – десятки тысяч,
Не удается собрать всех воедино.
Все время говорят несчастным поверженным пленникам:
«Следует их зарубить мечами!
Мы вас не оставим в живых!»
Разве осмелятся они пожалеть жизнь?
Их ругань невыносима.
Некоторые еще добавляют удары палкой.
 

Захвативший Цай Вэньцзи воин-хунну позволил ей взять с собой только цитру ее отца. У воина была кибитка, запряженная верблюдом. Кочевник накрыл повозку тканью, сделав подобие шатра. Когда войско хунну останавливалось на привал, воин слезал с верблюда и забирался в «шатер» к своей добыче.

В кочевье южных хунну знатную красавицу Цай Вэньцзи, разительно отличавшуюся от других пленных женщин, приметил Лю Бао, вождь племени. Лю Бао влюбился в китаянку и приказал захватившему ее бойцу отдать пленницу. Воин, привыкший за время долгого путешествия к невероятной прелести Цай Вэньцзи, заупрямился и был зарублен саблями.

Лю Бао оказался человеком вполне благородным, добрым и умным. Он женился на Цай Вэньцзи, и скоро у пары родилось двое сыновей.

Хунну относились к жене вождя с огромным уважением, и в целом кочевники приняли Цай Вэньцзи как свою. Однако женщина тосковала по родине, по обществу образованных людей, ценителей искусства. Часами поэтесса играла на цитре, и музыка была для нее единственным утешением в чужом краю.

В 207 году, спустя одиннадцать лет после пленения Цай Вэньцзи, в Китае произошли большие перемены. Главным министром (канцлером) Хань стал Цао Цао, близкий друг покойного поэта-летописца Цай Юна. Узнав, что дочь Цай Юна томится в плену у хунну, Цао Цао отправил кочевникам богатый выкуп.

Вождь хунну Лю Бао к тому моменту охладел к супруге и завел себе несколько юных наложниц. Лю был готов отпустить жену, но детей отпускать с ней он не собирался.

Пять дней и ночей Цай Вэньцзи провела в слезах: ей мучительно было оставить детей, но, несмотря на почти двенадцатилетнее пребывание среди кочевников, ее сердце рвалось на родину. Цай Вэньцзи на коленях умоляла Лю Бао отпустить сыновей с нею, но тот был непреклонен.

На шестой день жена вождя нежно попрощалась с сыновьями и отправилась домой в подаренной супругом великолепной карете.

В Китае поэтессу встретил канцлер Цао Цао. Он знал Цай Вэньцзи с самого раннего детства, а кроме того, сам будучи известным поэтом, очень ценил ее творчество.

Цао Цао поселил дочь своего друга в прекрасном доме недалеко от своего дворца, дал ей возможность заниматься литературным трудом. В частности, Цай Вэньцзи по памяти восстанавливала произведения своего отца: лишь благодаря ее труду стихи Цай Юна сохранились до наших дней.

Поэтесса и сама много писала. Так, в этот период из-под ее пера вышла потрясающая «Поэма скорби и гнева», ставшая настоящим памятником всем людям, погибшим во времена гражданской войны и вторжений кочевников. В поэме есть такие глубоко личные слова:

 
Боюсь постоянно, что снова отвергнут меня как калеку.
Боюсь, что меня позабудут и муж, и родная страна.
Вы спросите: времени сколько дано на житье человеку?
Отвечу: отведено столько, чтоб горе изведать сполна.
 

В 208 году Цао Цао познакомил Цай Вэньцзи со своим чиновником Дун Ши. Дун Ши был молодым и красивым мужчиной, и наверное, впервые в своей жизни поэтесса по-настоящему влюбилась. Вскоре состоялась свадьба.

Брак Цай Ваньцзи и Дун Ши был исключительно счастливым. Единственное, что его омрачало, это постоянная тоска поэтессы по оставленным в землях хунну сыновьям.

В 211 году произошло настоящее чудо, которое во всей поразительной мощи демонстрирует столь нетипичную для того сурового времени доброту и порядочность второго мужа Цай Вэньцзи – хуннского вождя Лю Бао. Заметив, что дети тоскуют по матери, Лю Бао привез их в Китай и оставил бывшей супруге.

Возможно, к тому моменту у Лю Бао появился от какой-то наложницы более предпочтительный наследник, а может, он просто боялся за жизни детей накануне очередной междоусобицы. Как бы то ни было, но произошло трогательное, абсолютно потрясающее воссоединение матери и сыновей.

Цай Вэньцзи стала жить вполне благополучно со своим мужем и детьми. Правда, без трудностей не обходилось. Так, однажды канцлер Цао Цао так разгневался на супруга поэтессы, что приказал казнить Дун Ши мучительной смертью.

Цай Вэньцзи узнала об этом во время купания. Женщина тут же выскочила из бассейна и, набросив легкую сорочку ханьшань, побежала во дворец Цао Цао. Канцлер как раз пировал со своими многочисленными друзьями. Гости были крайне возмущены внешним видом Цай Вэньцзи, но поэтесса, упав на колени, попросила у Цао Цао немедленно дать ей нового мужа, раз он отнимает у нее Дун Ши.

Канцлер смутился, а среди присутствовавших на пиру мужчин взять в жены странную, безумную с виду женщину желающих не нашлось. Дун Ши был помилован.

Заключительные годы жизни Цай Вэньцзи прошли в гармонии и согласии. Она сочиняла стихи, учила детей, играла на цитре сыновьям и супругу. Мелодии Цай Вэньцзи, которые всегда были невероятно печальными, стали гораздо радостнее. Как и ее жизнь.

Сыновья Цай Вэньцзи получили от матери отличное образование и стали учеными, как их дед. Своего отца, вождя кочевников Лю Бао они, к сожалению, больше никогда не видели.

В 249 году Цай Вэньцзи тихо скончалась в возрасте семидесяти двух лет, а точнее будет сказать, шагнула в вечность, став для Китая одной из самых почитаемых, легендарных поэтесс.

«Уступи, дочь моя»

На просьбу отца уступить двадцатилетняя красавица ответила ледяным молчанием. Никогда она не проигрывала мужчинам, а сейчас, когда речь шла о ее будущем супруге, тем более не собиралась играть в поддавки.

Если ее хотят заполучить как товар, как доброго коня, то пусть попотеют. Прибывший из соседнего улуса знатный воин был красив, спору нет, и соблазн поддаться оказался велик, но честь для Хутулун оставалась важнее радостей тела.

У ее отца Хайду был своей резон просить дочь уступить. Мало того что Хутулун засиделась в девках, так еще и в народе поползли слухи, пахнущие, как пролежавшая неделю под солнцем конина. Злые языки трепали, что Хайду держит дочь незамужней «для себя».

– Уступи, дочь моя, – попросил хан. – Уступи, в последний раз прошу.

В 1260 году одна из жен Хайду, монгольского правителя в Средней Азии, родила дочку. К тому моменту у Хайду было уже двадцать четыре сына и множество дочерей, но все равно он встретил рождение девочки с восторгом и приказал устроить знатный пир. Назвали девочку Хутулун-Чаха, а кроме того, дали ей имя и на тюркском языке – Ай-Ярук, что означает «Светлая луна». Широкое, забавное личико девочки и правда было похоже на луну.

Хайду был сыном Хашина, пятого сына Угэдэй-хана от мекринской наложницы Шабканэ-хатун. Угэдэй, в свою очередь, был третьим сыном великого Чингисхана, преемником своего отца в качестве Великого хана.

Таким образом, получается, что новорожденная Хутулун была праправнучкой величайшего завоевателя в истории.

Хутулун воспитывалась среди своих двадцати четырех братьев. Девочка была рослой, сильной и волевой и ничем не уступала мальчишкам. «Светлая луна» рано научилась скакать на лошади, стрелять из лука, сражаться на мечах, но особый талант Хутулун обнаружила в традиционной монгольской забаве – борьбе.

Когда Хутулун исполнилось пятнадцать лет, она превратилась в настоящую красавицу. Смотреть поединки юной воительницы приходили целые толпы народа. Хутулун всегда боролась с мужчинами. Сначала она уложила на лопатки всех своих братьев, затем стала побеждать одного за другим лучших борцов из войска Хайду.

Поначалу родители девушки благосклонно смотрели на ее увлечение, но годы шли, и они начали беспокоиться.

В 1279 году Хутулун-Чахе исполнилось девятнадцать лет. Все ее подруги давно были выданы замуж, рожали мужьям детей и следили за уютом в юртах. А «Светлая луна» все так же побеждала мужчин.

Хайду больше не смеялся, глядя на то, как его дочь, которую в народе стали уже называть «старой девой», кладет на обе лопатки очередного воина.

Разве дева должна быть сильнее мужа своего? Да, монгольские женщины всегда были воительницами и легко могли постоять за себя, но воины, которые не раз смотрели в глаза смерти, стали просто-напросто бояться Хутулун. Да и было отчего бояться, ведь «Светлая луна» к двадцати годам стала лучшим борцом в ханстве.

Венецианский путешественник Марко Поло, проведший много лет в Китае и Монголии, отлично знавший монгольский язык и входивший в свиту хана Хубилая, был потрясен Хутулун:

«Была она красиво сложена, высокая да плотная, чуть-чуть не великанша».

С Марко согласен и другой великий путешественник, Рашид ад-Дин, который, сравнивая лучших арабских красавиц с монголкой, отдавал предпочтение последней.

Отец и мать, видя, что их дочь может так и остаться незамужней, начали подыскивать ей женихов, но «Светлая луна» заявила, что станет женой лишь того, кто сможет одолеть ее в схватке. Если же мужчина проиграет, он отдаст Хутулун табун из ста лошадей.

Условие было крайне суровым, но желающих породниться с правителем Хайду было хоть отбавляй. Хутулун побеждала всех, даже самых крупных и сильных бойцов. Табун «Светлой луны» рос от схватки к схватке, принося ей невиданные богатства.

Чем богаче становилась Хутулун, тем больше было претендентов.

В 1280 году сын богатого правителя из соседнего улуса бросил вызов девушке. Юноша был красив, знатен и богат, а отец его предложил в качестве платы за попытку не сто, а тысячу лошадей. Вот как описывал «принца» Марко Поло:

«Молодой щеголь, сын богатого и могущественного правителя, муж доблестный, сильный и отважный».

Хайду жених очень понравился, он вызвал Хутулун к себе и стал убеждать ее поддаться сопернику.

Схватка состоялась. «Принц» отважно сражался, и в какой-то момент наблюдавшим за поединком отцу и матери Хутулун показалось, что дочь поддается.

«Они обхватили друг друга руками и стояли, меряясь силой. Долгое время никто не мог взять верх. Но затем Хутулун-Чаха приподняла и бросила его на мощенный камнями двор дворца. И когда он увидел себя лежащим, а ее стоящей над ним, великий стыд омрачил его сознание», – писал Марко Поло.

Хайду был крайне недоволен поведением дочери. Дело в том, что длительное безбрачие породило в народе отвратительные слухи о кровосмесительной природе отношений Хутулун с отцом. Правитель уже подумывал насильно выдать дочь замуж под страхом смерти, но, к счастью, этого не потребовалось. «Светлая луна» влюбилась.

Избранником Хутулун-Чахи стал ничем не примечательный и совсем не сильный воин Абтакула из рода курлас. Вскоре «Светлая луна» родила супругу двух сыновей.

В 1301 году правитель Хайду погиб во время битвы с юаньскими войсками. Братья Хутулун устроили кровавую усобицу, а ей, также претендовавшей на власть, заявили: «Управляй лучше ножницами и иглами!»

В начавшейся междоусобной войне Хутулун выбрала сторону своего брата Уруса, которого назначил преемником ее отец. Однако на стороне другого ее брата Чапара выступил Дува – могущественный правитель Чагатайского улуса.

В 1306 году в ходе одного из сражений Хутулун-Чаха погибла от вероломного удара в спину в возрасте сорока шести лет. Удар, по сообщению Рашида ад-Дина, нанес ее брат Чапара.

Сыновей Хутулун вырастил и воспитал ее «слабый» муж Абтакула: оба мальчика стали сильными воинами.

Хутулун-Чаха не потерпела ни одного поражения в боях с мужчинами, но погибла от предательской руки своего брата.