Книга: Дорожный посох - Василий Никифоров-Волгин

Рассказы очень лаконичны, но при этом в них сокрыты прямо-таки драгоценности, - жемчужины и брульянтики, - нетривиальные, яркие, предельно точные образы и описания, не привести примеры которых я ну никак не могу. Делюсь обнаруженными сокровищами:

"Шли в церковь краем реки. По голубой шумливой воде плыли льдины и разбивались одна о другую. Много кружилось чаек, и они белизною своею напоминали летающие льдинки".

Ну разве не замечательно? Или вот:

"В храме полумрак. На середине стоит аналой в черной ризе, и на нем большая старая книга. Много богомольцев, но их почти не слышно, и все похожи на тихие деревца в вечернем саду".

А вот еще:

"Метель утихла, и много звезд выбежало на небо".

Вот ведь мелочь, крошечка, а как сверкает и искрится!

И таких находок в тексте множество, одни сразу заявляют о себе, другие требуют внимательного взора; при чтении рекомендую запастись карандашом.

И, кстати, я прошу прощения за то, что до сих пор не ответил на ваш немой вопрос: "А кто же такой этот Никифоров-Волгин? Ничего мы про него не слыхивали."

Отвечаю. Василий Акимович Никифоров-Волгин, 1900-го года рождения, уроженец одной из деревень Тверской губернии, вместе с семьей в раннем своем детстве обосновавшийся в Эстонской Нарве, был весьма широко известен как писатель из среды русского зарубежья послереволюционной эпохи. Советую ознакомиться с его биографией хотя бы в формате Википедии. Революцию он не принял, да и не мог принять, потому как остался верен царской России и Православной Церкви. И вот тут я плавно, - да вовсе и не плавно, - перехожу к разговору о второй части книги.

2.

Вторая часть книги залита кровью. Это на полном серьезе одна из самых страшных вещей, что я читал.

Заканчиваются воспоминания о тихом беззаботном детстве, и центральной темой последующих рассказов (в том порядке, в котором они приведены в сборнике) становятся последствия свержения самодержавного строя в Империи. Творчество Никифорова-Волгина прежде всего религиозно, а потому последствия революции рассматриваются в контексте взаимоотношений обезумевших от безнаказанности и вседозволенности людей с одной стороны и Церкви в лице священнослужителей и мирян с другой. Это страшно, правда. Я читал о красном терроре, - предугадывая возмущения, сообщаю, что не исключаю жестокости относительно красных со стороны белой армии, - но... Это просто кошмар. Мне страшно подбирать слова, чтобы описать свои впечатления от прочитанного. Это зарисовки, коротенькие истории, в которых приводятся примеры нечеловеческой жестокости и злобы, злобы бессмысленной и ошеломляющей.

Трудно говорить о подобном, поэтому я несколько сожму рецензию на этот сборник. Да и закончу ее тут же, пожалуй.

P.S.

Я читал, зная ключевые точки биографии Василия Акимовича, а потому в одном месте книги, - в той первой, светлой ее части, - я чуть не заплакал, так мне стало горько. Привожу тот отрывок.

"Никогда в жизни я не видел еще такого великолепного чуда, как восход солнца! Я спросил отца, шагая с ним рядом по гулкой и свежей улице: — Почему люди спят, когда рань так хороша? Отец ничего не ответил, а только вздохнул. Глядя на это утро, мне захотелось никогда не отрываться от земли, а жить на ней вечно,— сто, двести, триста лет, и чтобы обязательно столько жили и мои родители. А если доведется умереть, чтобы и там, на полях Господних, тоже не разлучаться, а быть рядышком друг с другом, смотреть с синей высоты на нашу маленькую землю, где прошла наша жизнь, и вспоминать ее".

Василию Акимовичу Никифорову-Волгину, этому не известному практически никому сегодня автору, так тонко и таинственно описывающему мир Божий глазами ребенка, не случилось дожить и до пятидесяти лет. В 1941 году, когда в Эстонии была установлена Советская власть, писатель был арестован, отправлен этапом в Киров и там расстрелян.

Упокой, Господи, его душу.