Текст книги "Фактор агрессии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/faktor-agressii-49237.jpg)
Автор книги: Василий Орехов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 35 страниц)
– Итак, бойцы, – начал краткую политинформацию полковник, когда ротные доложили о полной готовности своих подразделений, – если кто еще не в курсе, мы находимся в гравитационной зоне звезды Арагона. Ее четвертая планета является столицей Арагонской республики, активно поощряющей пиратство в данном районе Внешнего Круга. Недавно местные пираты атаковали и уничтожили крупный транспортник Империи. Ультиматум с требованием выдать участников и организаторов этой варварской акции самым наглым образом проигнорирован. С точки зрения Сената и Первого Гражданина было бы вполне логично учинить местным жесточайшую карательную акцию и превратить Арагону в медленно остывающие угли. Вот мы с вами, например, именно так и порешили бы. – По рядам десантников проскользнул смешок, но сержанты свирепыми гримасами тут же восстановили порядок. – Однако у нас, бойцы, руки и ноги, а у Метрополии – мозги, – продолжал полковник, со сдержанным удовольствием воспринявший реакцию аудитории. Он вообще слыл в офицерской среде изрядным острословом, и ему нравилась такая репутация. – Так что они решают, как лучше поступить, а мы исполняем. Текущая боевая задача выглядит следующим образом: Адмиралтейство желает получить на планете некую важную информацию. Какого именно рода – неизвестно. Головастикам из Метрополии позарез нужна для этого спокойная обстановка, по-другому они работать не умеют. Возможно, им понадобится еще и мамочка с кашкой, но это уже не наша забота. Нам же необходимо молниеносно и с минимальными разрушениями оккупировать Арагону. Повторяю для особо одаренных: с минимальными разрушениями и молниеносно, чтобы пираты не сумели уничтожить жизненно важную для нашей державы информацию и материалы. От нас требуется установить на Арагоне безоговорочную власть Империи, без какого-либо намека на партизанское сопротивление, и организовать головастикам безопасные условия для работы. Живую силу противника щадить не обязательно, а вот что касается административных зданий, особенно штабов, лабораторий, бункеров и складов, а также информационных накопителей, нейропроцессоров и оборудования нейросетей, то их уничтожать категорически запрещается. Для особо одаренных повторяю: категорически. Силы в операции задействованы довольно крупные, но не ввиду опасности серьезного сопротивления, как вы понимаете, а во избежание любых непредвиденных ситуаций с носителями информации. По решению адмирал-командора в оккупации Арагоны принимает участие Вторая эскадра Четвертого флота, то есть три десятка десантных кораблей, пять ядерных орбитальных линкоров и три звездных крейсера. Другими словами, десант надежно прикрыт от атак как из космоса, так и с поверхности. Орбитальная бомбардировка проведена успешно. Поэтому вам надо будет просто спуститься на поверхность, заломить арагонцам руки за спину и держать так до тех пор, пока головастики не обшарят им карманы. Задача для подготовительной группы детского сада. Все понятно?
– Так точно, гражданин полковник! – дружно грянули десантники. Протяжный рев сотен глоток, словно на стадионе во время матча, заметался между бугристых стен.
– Тогда в бой, легионеры!
Сержанты быстро разбили единый строй на взводы и повели к отсекам, в которых томилась в строгих боксах штатная боевая биотехника. Спустившиеся с галереи младшие офицеры присоединились к своим подразделениям.
В зверином отсеке, за который отвечало подразделение мастер-сержанта Купера, висела густая вонь провинциального зоопарка. Дежурные сняли электрическую блокировку с вольеров, и группы рядовых-погонщиков во главе с капралами-укротителями принялись выводить армейских биоморфов из стойл. Помещение наполнилось протестующим ревом огромных комбатантов и оглушительным звоном железа – на особо свирепых и сильных боевых тварей накладывали стальные цепи и другие отягощения, чтобы они не затеяли кровопролитное сражение раньше, чем высадятся на поверхность Арагоны и обрушатся на противника.
– У нас все в порядке, Купер? – поинтересовался командир взвода Рахмонов, который стоял рядом с Фредом, безучастно наблюдая, как Фатима Сердароглу и Густав Лакатош под руководством капрала Лима выводят в коридор огромного двуногого ящера Вежливого Чарли, возвышающегося над ними почти на три головы. Вежливый Чарли отличался весьма дурным характером и свирепостью даже среди своих собратьев-рептилоидов, в прошлом году он уже изуродовал одного укротителя, пренебрегшего техникой безопасности. Однако сейчас он покорно шагал следом за погонщиками, которые тянули его за прикрепленные к строгому ошейнику цепи: опытный укротитель-сенситив Лим Чун Хо цепко держал безмозглого великана под жестким ментальным контролем, внушая ему эмоцию покорности.
– Так точно, гражданин старший лейтенант, – откликнулся мастер-сержант, провожая Вежливого Чарли взглядом. – Личный состав перенес прыжок отлично. Пока ни один огр не покалечился.
Лейтенант неодобрительно покосился на помощника, но ничего не сказал. Офицерам и унтер-офицерам строго запрещалось флотским уставом называть своих подопечных, граждан с ограниченными правами, ограми: в пределах Империи это было оскорбление на грани приличия. Однако Купер сам был огранином, поэтому ему такие вещи обычно сходили с рук. И самое главное, рядовые не только не обижались, услышав от мастер-сержанта это вроде бы нелестное прозвище, а явно воспринимали его как знак их общей с Купером принадлежности к некоему тайному братству. Впрочем, если бы такую неуставную вольность услышал полковник Сигурвиссон, заместителю командира взвода все равно неминуемо пришлось бы пару суток драить загаженные вольеры в звероотсеке. Огране – не скот, а такие же люди, как и остальные, и у каждого из них есть реальный шанс выслужить гражданство. Необходимо проявлять к потенциальным гражданам минимальное уважение, хотя бы публично, не то воинская дисциплина рухнет ниже плинтуса.
Характерные шумы готовящегося к высадке зверобатальона внезапно перекрыло оглушительное басовое стрекотание, от которого болезненно завибрировали барабанные перепонки. Послышался глухой удар, словно кто-то с размаху влепил бамбуковым шестом по тренировочной макиваре, и неожиданно из шестого загона вырвался на простор один из тактических инсектоидов, Сердитый Алеша, уродливый горбатый богомол трехметрового роста, покрытый антрацитово поблескивавшим псевдохитиновым панцирем. Он вихрем выметнулся на середину отсека, хищно ворочая похожей на причудливый рыцарский шлем головой, и от него в разные стороны, словно стайка мелких рыбешек от щуки, брызнули легионеры. Ухватившись за свисающие с узловатых суставов богомола цепи, по шершавому полу следом за ним волочились Лара Розен и рядовой Миодраг Хелич, безуспешно пытаясь хоть немного сдержать разбушевавшуюся громадину. Парень яростно тыкал в спину гигантскому инсектоиду стрекалом, которое каждый раз исправно давало электрический разряд, но Сердитый Алеша словно не чувствовал боли, неистово прорываясь в сторону коридора. Если эта неуправляемая махина сумеет самостоятельно выбраться из отсека, она наделает дел на корабле. Взбудораженные суматохой коллеги Алеши, еще не выведенные из загонов, забеспокоились, завозились, принялись взревывать, стрекотать и бормотать, стукаясь массивными боками о стенки своих стойл.
– Ну, в чем дело, легионеры?! – досадливо рявкнул Купер, опасаясь, что перехвалил своих огров. – Со скотиной справиться не можете, бестолочи?
Он уже шагнул в сторону бестолочей, чтобы наглядно продемонстрировать, как именно следует обращаться со стрекалом, чтобы заставить гигантского богомола повиноваться, однако Хеличу и Розен, которые намотали цепи на предплечья, как раз удалось затормозить беснующегося инсектоида у самого выхода из отсека, упершись ногами в стену по обе стороны от входной мембраны. К ним тут же бросились сразу двое укротителей, Якуб Штепанек и Хосефа Родригес; поднырнув под передние конечности Сердитого Алеши, которыми тот яростно взмахнул над их головами, словно зазубренными косами, оба сенситива разом коснулись его панциря. Уродливые кожистые наросты на их затылках равномерно запульсировали, и богомол застыл в неудобной позе, воздев лапы к потолку, словно причудливое обсидиановое изваяние злобного божества Космоса. Кряхтя, Розен и Хелич поднялись с пола и принялись опутывать своего подопечного размотавшимися во время бегства цепями.
– Поскорее, бойцы! – придушенно прохрипела Родригес. Вены на ее затылке натянулись, став похожими на нейрокабели Скромного Дитриха. – Думаете, легко его удерживать в таком положении? Шевелите задницами, чертовы огры!
Из стойла Алеши выбрался капрал Тыну Хари со здоровенным кровоподтеком на лбу. Потирая ушиб, заковылял к окаменевшему возле входа в отсек чудовищу, которое уже понемногу начало снова подавать признаки жизни.
– Неплохо он тебя приложил, – бесстрастно прокомментировал мастер-сержант. – Не соблюдаем технику безопасности при обращении с боевым инсектоидом прямого рукопашного контакта, боец? Вот это совершенно зря. Капрал Хари, два дежурства по звероотсеку вне очереди и поражение в правах на две недели.
– Я же его каждый раз так вывожу, – пробурчал укротитель, все еще не пришедший в себя после удара. – Кто ж знал, что он дернется? Никогда еще такого не было!..
– Не слышу, – холодно отчеканил Купер. – Повторите, огранин капрал.
– Есть два дежурства вне очереди и поражение в правах на две недели, огранин мастер-сержант, сэр, – обреченно проговорил сенситив.
– Вольно. Что касается всего остального, то укротитель Лоу тоже полагал, что с Алешей можно обращаться как с домашним фелиноидом. Комиссован по состоянию здоровья, кстати, в подразделение уже не вернется. Я устал вам твердить, балбесы, что учиться надо на чужих ошибках, а не на своих. – Он шагнул к Хари, бесцеремонно взял его за подбородок, заглянул в глаза. – Как ощущения, солдат? Не тошнит, в глазах не двоится? Может быть, тебе в санчасть вместо высадки?
– Справлюсь, сэр.
Фред еще раз пытливо вгляделся, не видно ли во взгляде капрала мути, и не стал настаивать: если человек чувствует, что готов участвовать в десанте, никто не станет удерживать его на корабле силой. Не маленький уже, сам должен соображать.
– Штепанек, – окликнул Купер, – помоги им отконвоировать эту образину до капсулы.
Плотно стреножив усмиренного боевого биоморфа цепями и ментальными блоками, легионеры повели его в накопитель – загружать в десантную капсулу. Формой и цветом эти индивидуальные средства для оперативной доставки комбатантов на поверхность планеты напоминали тараканьи яйца, что весьма обогатило в свое время армейский фольклор. Вот только длиной каждое такое яйцо было в несколько метров – эдакие живые быстроходные спасательные шлюпки с противоперегрузочным коконом внутри, занимающим практически все свободное пространство, и мощными плазменными органами в качестве двигателя.
Убедившись, что полтора десятка единиц боевой биотехники благополучно размещены в капсулах, легионеры по команде мастер-сержанта тоже начали занимать индивидуальные спускаемые аппараты. Ни один из десантников еще не стартовал, когда черноту неба за иллюминаторами уже начали одна за другой пронизывать ярко-синие иглы реактивных трасс. Это высаживалась на поверхность планеты основная ударная сила Скромного Дитриха – боевые монстры-биоморфы. Им не нужно было вступительных речей, они не нуждались в снаряжении, их не приходилось дополнительно мотивировать. Люди требовались им только для указания цели, а дальше эффективно работали заложенные генетиками программы и древние инстинкты убийц. Основную грязную работу в современном вооруженном конфликте выполняли когти, клешни, щупальца и жвала биологической техники. Человеческий десант необходим был лишь для поддержки и управления этими живыми механизмами войны, как древняя мотопехота, некогда сопровождавшая танки. Вот только боевая ценность любого крупного биоморфа была несравнимо выше, чем у танка. Искусственно созданные армейские твари имели более мощную броню из псевдохитина и панцирных панелей, выдерживающую до нескольких прямых плазменных попаданий подряд. Их мышцы были крепче стали, а огневая мощь поражала воображение, превращая местность вокруг цели в подобие вулканического жерла. Их проходимость была абсолютной, они вскарабкивались на отвесные стены, летали, перепрыгивали через препятствия и уничтожали все, что попадалось на пути. Боевые биоморфы всегда прибывали на планету первыми, принимая на себя основной вражеский огонь, пока из раскрывшихся небес не падали капсулы с их командирами.
Мастер-сержант Купер наблюдал, как готовится к десантированию его взвод. Заметив, что рядовой Розен потерла правой рукой предплечье левой, словно замерзла в своей биоброне, тут же подошел к ней, требовательно взял за плечо:
– Что, климат-контроль барахлит?
– А? Нет, все в порядке, огранин мастер-сержант, – четко отрапортовала она. И снова непроизвольно поежилась – чуть заметно в плотной броне, однако от глаза командира это не ускользнуло.
– Который по счету боевой вылет, легионер? – спросил он напрямик, отпустив ее руку и постаравшись хоть немного смягчить тон, чтобы совсем не зашугать бойца перед высадкой.
– Четвертый, огранин мастер-сержант! – бойко ответила Лара.
– Предстартовый мандраж? – поинтересовался Купер, подмечая напряженные движения подчиненной, понемногу продвигающейся в очереди к мускульным пусковым установкам.
– Так точно, сэр! – по-уставному ответила она, бойко и без тени смущения. Застенчивость из легионеров выбивали первым делом, еще в подготовительном центре. И добавила уже совсем не по-военному, словно девчонка с соседнего двора: – Есть немножко. Не привыкну никак…
– Чепуха какая, – сказал он. – Бояться абсолютно нечего. Все десантники на самом деле бессмертны.
– Правда? – криво улыбнулась Розен.
– Конечно. Редко кто из легионеров успевает заметить момент наступления смерти, все происходит мгновенно. А потом уже без разницы. – Фред хмыкнул. – Когда есть десантник, нет смерти, а когда наступает смерть, уже нет десантника, так что они никогда не встречаются. Разве это не бессмертие? Если при посадке что-нибудь окажется не так, все произойдет настолько быстро, что ты даже не успеешь ничего осознать. Имеет ли смысл бояться?
Мастер-сержант дружелюбно хлопнул Лару по плечу и проследил, чтобы она без проблем заняла свою штатную капсулу. Все-таки в душе он симпатизировал рядовому Розен. Не потому, конечно, что она была привлекательной женщиной, а потому, что у нее имелись задатки настоящего бойца невзирая на некоторые слабости характера, с которыми она мужественно боролась. Из нее выйдет образцовый гражданин Империи.
И да, еще и потому, конечно, что она была привлекательной женщиной. Чего уж лукавить, сиськи действительно хороши. Едва ли он стал бы так же плотно и дружелюбно опекать Симу Липман или усатую стерву капрала Родригес.
Убедившись, что все подчиненные готовы к старту, Фред занял место в своей капсуле. Эти управляемые примитивные мини-катера представляли собой довольно сложную цель для зенитных средств противоорбитальной обороны – маленькую и маневренную. Посадочная капсула была одноразовой, эвакуация десантника обратно на корабль в ее задачи не входила. Победа или смерть – вот одно из основных правил Звездного Легиона. Если задание выполнено, за тобой прилетит челнок. А если нет и десант уничтожен… Что ж, тогда за тобой никто не прилетит. Даже если ты каким-то чудом остался в живых. Хотя на практике легионеры не бросали своих никогда – по официальной версии Адмиралтейства, разумеется. А те, кто в редчайших случаях бросал, были очень жестоко наказаны, невзирая ни на какие чины и звания.
Мастер-сержант Купер устроился в противоперегрузочном коконе капсулы и движением бровей активизировал систему управления. Капсула выпустила тонкие нейрощупы, которые проникли через специальные разъемы биоброни в позвоночный столб пилота. Перед глазами непроизвольно поморщившегося от короткой боли Фреда тут же появилось изображение шлюзовых ворот, передаваемое неподвижными глазами капсулы напрямую в зрительные центры хозяина. Десантник и посадочный модуль на время стали единым целым, имеющим совокупную нервную систему и органы чувств. Куперу, как обычно, потребовалось секунд десять, чтобы привыкнуть к этому необычному состоянию. Высаживайся хоть тысячу раз, все равно нужно не меньше десяти секунд, пока наконец полностью ощутишь себя массивной спускаемой капсулой и твое сознание окончательно смирится с этим.
Легионер сосредоточился. Теперь все подразделение ждало только его. Еще раз мысленно протестировав все системы и получив подтверждение от лейтенанта Рахмонова, он дал команду на старт и первым покинул борт десантного корабля.
Глава 4
Имперский десант
Мускульная система пусковой установки тяжко содрогнулась, словно древняя катапульта. Получив мощный толчковый импульс, капсула Фреда выскользнула в безвоздушное пространство и некоторое время беспомощно падала по инерции к поверхности планеты. Купер обожал эти секунды настоящей невесомости, какой не удается испытать на космократоре с искусственной гравитацией, ни с чем не сравнимого ощущения легкости и свободного полета. Мимо проплывали другие десантные капсулы – отдаляясь от корабля на безопасное расстояние, они врубали двигатели на полную мощность и тут же размазывались в длинные синие спицы, вонзающиеся в спутник звезды Арагона. Мастер-сержант глубоко выдохнул, чтобы ослабить последствия неизбежной перегрузки, и тоже активировал плазменные железы. Его капсула распахнула дюзы и с торжествующим ревом выплюнула в пространство реактивную струю.
Несмотря на противоперегрузочную систему, позволявшую десантнику выдерживать десятки g без какой-либо специальной подготовки, на старте Фреда все равно всегда накрывала тошнотворная черная пелена. Но с этим ничего невозможно было поделать, индивидуальные особенности организма. Слабые сосуды. Когда его зрение наконец очистилось, планета заметно увеличилась в размерах и продолжала стремительно приближаться. Проконтролировав показания приборов, Купер отключил двигатели. Ходовые параметры в требуемых пределах, можно немного расслабиться, наслаждаясь состоянием невесомости.
Когда капсула достигла дистанции для выхода на посадочную орбиту, мастер-сержант активировал маневровые форсунки. Опять навалилась перегрузка, но уже плавно, не до помутнения в глазах. С такой высоты планета противника выглядела грязно-голубым шаром с жидкими прожилками облаков, огромными проплешинами безжизненных неосвоенных пространств и редкими пятнышками населенных пунктов: ее терраморфирование из-за недостатка средств было проведено довольно небрежно. Купер поймал себя на мысли, что представлял вражеский мир другим – более солидным, более богатым, более населенным. Именно твердо стоящие на ногах колонии обычно набираются наглости бросать вызов имперской мощи, да и то, как правило, только в тесном союзе с другими такими же крепкими сепаратистами из соседних систем. Мысль была мимолетной, на самом деле это не имело ровно никакого значения. Богатый мятежник или нищий, могущественный или слабый, его дерзость все равно неизбежно будет сломлена сокрушительным ударом имперского десанта.
Планета быстро приближалась. Мастер-сержант мысленно перевел двигатель в посадочный режим и вошел в атмосферу. Та уже полыхала – тяжелые модули с биоморфами пронзали ее огненными факелами, более легкие посадочные капсулы легионеров чиркали по краю пространства колючими желтыми искрами. Это было привычное зрелище. Непривычно было другое: почти полное отсутствие заградительного огня со стороны противника. Десант садился беспрепятственно, совершенно не встречая орбитального сопротивления. Такого на памяти Купера не случалось еще ни разу.
Обычно враг встречал капсулы настолько плотным огнем, что достичь поверхности удавалось далеко не всем легионерам. Впрочем, капсульный десант все равно оставался самым эффективным на сегодняшний день способом высадки. Любые другие средства доставки комбатантов на поверхность, например, челноки или атмосферные космократоры, были еще более уязвимы для обороны противника: в крупный и медлительный объект проще попасть. Купер уже давно смирился с тем, что вход в атмосферу всегда сопровождается сумасшедшим вражеским огнем и в черноте космического пространства десятками начинают вспыхивать погребальные костры подбитых капсул. Таковы неизбежные издержки профессии, ничего не поделаешь. Такую профессию мы себе выбрали, как любил говаривать полковник Сигурвиссон.
Понятно, конечно, что Арагона – нищая колония, однако не до такой же степени, чтобы экономить даже на примитивной орбитальной спутниковой группировке, которую можно вырастить за дюжину лет, потратив при этом сущие гроши по сравнению с наземной армией. Не мог же имперский флот раскатать в блин абсолютно все оборонные средства противника без остатка. А может, мятежники вообще не собираются сопротивляться? Может, напуганные противостоящей им мощью, подписали полную капитуляцию, когда имперский десант покинул транспорт и возвращать его на борт было уже поздно? Ладно, пусть головастики из Адмиралтейства соображают, что к чему; дело легионеров – высадиться и занять боевые позиции, а там уж отцы-командиры доступно растолкуют псам войны, кого рвать в клочья, а кого выводить с поднятыми руками.
Наконец капсула Купера, уторможенная до приемлемой скорости, с пронзительным шипением и грохотом вонзилась в грунт. Посадка, как обычно, вышла предельно жесткая, однако амортизирующая начинка мини-катера уберегла десантника от повреждений. Сама капула при этом разбилась – такова была плата за скорость десантирования. Нейрощупы погибшего биоморфа безвольно выскользнули из позвоночного столба хозяина, система управления отключилась, и к Фреду вернулось его собственное зрение. Он от души врезал ногой в стенку капсулы, треснувшую от удара о поверхность планеты, и вынес наружу солидный кусок обшивки.
Выбросив из «тараканьего яйца» массивный ранец с экзоскелетом, мастер-сержант перемахнул через зазубренный край рваной дыры и, спрыгнув на грунт, тут же присел, укрывшись бортом своего спускаемого аппарата от возможного обстрела. Кусака болтался у него за спиной, вцепившись когтями в плечо, Иглохвост был обвит вокруг пояса. Покрытые обгоревшим псевдохитином посадочные модули усеивали поверхность планеты, как брошенные небрежной рукой семена хищных растений, представляя собой довольно удобную мишень для уцелевшей тетроидной артиллерии противника. Однако обстрела по-прежнему не было – возможно, потому, что предварительно территорию высадки как следует зачистили орбитальные бомбардировщики, залившие окрестности вражеской столицы плазмой.
Кое-кто из десантников уже покинул свою тесную одноразовую скорлупу, разбившуюся при посадке. Из капсул побольше выбирались кошмарные химеры – боевые имперские биоморфы-инсектоиды, похожие на антрацитово-черных богомолов трехметровой высоты, гигантские скарабеи-тетроиды с непомерно раздутыми брюшками, огромные мохнатые пауки, крабы и звероящеры прямого рукопашного контакта. Эти свирепые твари не утруждали себя поисками выхода, а целеустремленно разносили свои капсулы вдребезги могучими ударами лап, клешней и безмозглых голов. Осыпанные кусками «тараканьих яиц», они с яростным стрекотанием, ревом и шипением выпрямлялись в полный рост, угрожающе покачивая на весу увесистыми и шипастыми передними конечностями, скаля зубы, ворочая шеями и поблескивающими педицелами; к ним тут же бросались успевшие высадиться укротители, стремясь унять взбудораженных высадкой монстров, пока они не сцепились между собой.
Окончательно выбравшись из капсул, взвод сомкнулся вокруг лейтенанта Рахмонова. Капралы-укротители и рядовые-погонщики при помощи электрических стрекал, яростных окриков и телепатического внушения с трудом навели порядок в стае свирепых хищников, громыхающих цепями. Некоторые биоморфы продолжали яростно рычать и мотать головами – инстинкты гнали их в бой против себе подобных, армейским живым механизмам немедленно требовались хорошая драка, упоительный треск костей и пряный вкус вражеской крови. В мирной обстановке погонщики справлялись с ними, разведенными по отдельным вольерам и отсекам, без особого труда, но сейчас, когда ожидание боя витало в воздухе, когда морфы были растревожены головокружительным спуском с орбиты и опасной близостью злобных собратьев, сдерживать этих чудовищ могли только укротители, мутанты-сенситивы, телепатически проникающие в примитивный разум зверотехники и успокаивающие ее животную агрессию на ментальном плане.
Задохлики тетушки Симы расположились с правого фланга, подразделение мастер-сержанта Курта Лёба заняло холм слева от Купера – в рассредоточенном порядке, чтобы снизить процент потерь, если местной артиллерии все-таки вздумается обстрелять имперский десант. Фасеточные глаза огромных инсектоидов бессмысленно таращились на теряющийся в туманной дымке вдалеке вражеский город. Противник по-прежнему вел себя странно, не открывал огонь, не мешая имперцам спокойно занимать исходные позиции и перегруппировываться.
– Ну что, Купер? – азартно гаркнула мастер-сержант Липман. – Не передумал насчет поспорить? Мы ведь твоих задохликов все равно сделаем, хочешь ты этого или нет!
– Ты же сама себе не веришь, подруга, – отозвался Фред, забрасывая за спину огромный и тяжеленный ранец экзоскелета.
Повинуясь командам взводных, укротители без особой спешки формировали боевую группу первого удара. Эта черная бурлящая масса грозных монстров, готовых немедленно броситься в атаку, яростно ревущих друг на друга и грызущих свои тяжелые цепи, производила ошеломляющее впечатление даже на привычного человека. Здесь был и Вежливый Чарли капрала Лима, нетерпеливо приплясывавший на месте от возбуждения, и Сердитый Алеша, которого с трудом удерживали от броска на одного из собратьев Розен и Хелич. Позади них на некотором отдалении выстроились в два ряда дальнобойные тетроиды, жуки и похожие на гигантских жаб рептилии, готовые залить врага потоками плазмы и кислоты. Вторая рота, специализировавшаяся на электроидах, выводила на позицию к западу от подразделения Купера взвод чудовищных членистоногих тварей пятиметровой высоты, смахивавших на скорпионов с искрящими колючками на хвостах, – их совокупной мощности хватило бы на то, чтобы вскипятить реку, возле которой высадился зверополк, на протяжении нескольких километров вниз по течению.
Чуть в стороне готовилась к бою батарея «любовничков» – так на армейском сленге называли симбиотические артиллерийские системы, состоящие из рептилоида-метателя и мощного электроида. По команде укротителя метатель взбирался на электроида сзади и через биоразъем проникал в его тело специальным токопроводящим органом, чтобы получать независимый электрический разряд для ураганной ионизации газа в плазменной камере. Разумеется, на этом сходство с любовниками заканчивалось, поскольку симбионты, как и все остальные боевые биоморфы, были бесполыми. Однако огров хлебом не корми, дай только позубоскалить насчет какой-нибудь ерунды или пошлятины. Мороки с управлением и уходом за симбиотической системой, разумеется, было предостаточно, однако в результате того, что орудие и электрогенератор оказывались разнесены в отдельные специализированные организмы, «любовнички» отличались высочайшей скорострельностью, мощностью и дальностью стрельбы. Они могли прямо отсюда обстрелять вражеский город и способны были атаковать даже космические цели, если бы таковые сейчас появились над развернувшимся в боевой порядок зверобатальоном.
В небо стаями, словно клубы густого дыма, взмыли птероиды разведки и воздушной поддержки, закружились огромной воронкой, плавно смещаясь к месту предполагаемой битвы. На этой Зодчим забытой планете не было сил, способных противостоять столь грандиозной мощи хотя бы на равных. Разве что орбитальная бомбардировка могла бы нанести зверополку ощутимый ущерб, однако пространство над планетой было без единого выстрела зачищено боевыми космократорами Четвертого флота, и атаковать имперцев из космоса оказалось некому. Бойцам противника, которые наблюдали за деловитыми приготовлениями десантников Легиона к сокрушительному удару по столице пиратской республики, сейчас наверняка было весьма не по себе.
Местность вокруг раскинулась вполне мирная, если не считать проплешин в траве, выжженных тормозными форсунками десантных капсул, – зеленая терраморфированная долина между невысоких, покрытых редколесьем холмов. С востока на запад протекала узкая речушка, не способная стать хоть сколь-нибудь заметным препятствием для имперских войск. А за рекой, посреди огромного выжженного пространства, оставшегося после предварительной бомбардировки с космократоров, занимали позиции остатки неприятеля. Невооруженным взглядом его ряды было видно плохо, однако у Купера имелся с собой биоморфный экзоскелет, который уже, кстати, самое время было надеть.
Фред ссадил на землю Кусаку и Иглохвоста и, не снимая со спины ранца боевого каркаса, активизировал его. Экзоскелет тут же раскрылся, выбросил в стороны длинные суставчатые лапы и ребра жесткости, обхватил ими хозяина поперек груди, прямо поверх биоброни. На глазах начали разворачиваться и, плотно обжимая тело Купера, срастаться между собой органы экзоскелета – шлем, перчатки, броневые латы, тугие узлы мускульных усилителей. Упершиеся в почву хитиновые конечности начали поднимать замкомвзвода как на огромном домкрате, и вскоре он завис на высоте метра, поддерживаемый двумя могучими лапами биокаркаса, пока вокруг него продолжали стремительно формироваться ткани огромного насекомого. Через полминуты мастер-сержант стал очень похож на Сердитого Алешу – биоморфные инсектоиды-богомолы и офицерские экзоскелеты доводились друг другу дальними родственниками. Только цвет биокаркаса Фреда был не черным, а серым. Рядовому составу такие штуки не полагались, поскольку управление ими было довольно сложным и этому приходилось долго учиться в сержантской школе. Вообще нейроуправление искусственными объектами, сильно отличающимися от человеческого тела, давалось ограм плохо; для многих пределом возможностей были биоброня и десантные капсулы.
Как только закончилось формирование экзоскелета, включилось нейроуправление, и Купер увидел окружающее куда более совершенным панорамным зрением гигантского инсектоида. Подав мыслекоманду, мастер-сержант увеличил изображение, непосредственно транслируемое ему в мозг, и в подробностях рассмотрел боевые порядки противника. Они выглядели жалкими до неприличия. Всего несколько десятков тяжелых тетроидов, плюющихся плазмой максимум на пару километров – огромные огнедышащие жуки смахивали на отливающих зеленью скарабеев и небольшими холмами возвышались на противоположном берегу. Мобильные силы пиратов оказались представлены полусотней легких, плохо бронированных арахноидов-тарантулов, снятых с вооружения имперской армии еще в те времена, когда Фред пешком под стол ходил, и какими-то доисторическими механоидами вроде мокриц с плазменными орудиями, защищенными костяными броневыми плитами. Вот и все, что осталось после орбитальной бомбардировки. И с этим мусором арагонцы собрались противостоять высадившемуся зверополку Четвертого флота, смертоносному и беспокойно колышащемуся в ожидании большой драки морю сколопендр, богомолов, скорпионов, эксплозоидов и боевых ящеров трехметровой высоты!
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.