Текст книги "Последний отбор. Угол для дерзкого принца"
![](/books_files/covers/thumbs_240/posledniy-otbor-ugol-dlya-derzkogo-princa-175927.jpg)
Автор книги: Вера Чиркова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава девятая
В подвал мы спустились в сфере, прикрыв ее невидимостью, чтобы не попасть на глаза снующим с мешками и корзинами на плечах мужчинам. Свернули в какой-то закуток, оказавшись перед массивной сплошной решеткой, где Айнор попросил его выпустить. А через пять минут, заперев спящую шпионку королевы в одной из камер, вернулись на первый этаж и направились на кухню.
Эстен устроился за массивным дубовым разделочным столом, повернувшись так, чтобы держать под надзором все помещение, и небрежно крутил в руках изящный, почти игрушечный, кухонный топорик. Единственное оружие, которым он отлично владел из стрелкового и метательного и всегда брал в поле. Две женщины в длинных фартуках поверх темных простеньких платьев и в светлых платках споро резали мясо и овощи, опасливо поглядывая на странного гостя.
Третья, одетая так же, только с распухшим от слез носом, сидела в уголке на лавке, изредка выдавая кухаркам скупые указания.
– Идите отдохните, – решительно выставил кухарок Айнор, направляясь прямиком к старшей. – Посмотри мне в глаза, Санея.
Женщина тонко, отчаянно простонала и залилась слезами.
– Ну? Я жду. Заодно расскажи, за что ты так издевалась над моими детьми? В благодарность за тот день, когда я тащил вас на себе, отбиваясь от монстров? Или тебе работа не по нраву? Или тебя обижали? Может, сынишке чего-то не хватало?
– Ваша светлость… – женщина сползла с лавки и рухнула на пол, распростершись на нем всем телом, – виновна… каюсь… Но ведь она, змея подколодная, обещалась в общий котел яду подлить, а флакон в нашу комнатку подбросить!
Санея снова горько зарыдала, понимая, насколько слабое у нее оправдание, но я не спешила ее осуждать. Саму недавно интриганы щедро полили ложью и грязью, принуждая поступить так, как хотелось им.
– Как-то слишком похожи пакости у всех этих гадин, – пробурчал вдруг Эст и покосился на меня, давая понять, что тоже вспомнил собственный отбор.
– Хочешь сказать, Бенардиной пахнет? – задумчиво спросил стоящий рядом Ренд и вдруг обнял меня за талию и прижал к себе: – Как закончится ураган…
Дальше он не договорил, но Эст метнул другу одобрительный взгляд, яснее слов доложивший мне, что их безмолвный договор заключен.
– Если пойдете без меня… – Заканчивать фразу я тоже не стала, пусть сами придумают себе именно те наказания, каких боятся больше всего.
– Иди в свою комнату, Санея, – тяжело выдавил Айнор. – Я не могу сейчас тебя видеть.
– Отдай ее мне на поруки? – внезапно вступился за старшую кухарку Ренд. – Она больше не сделает ничего дурного, а людей много, и всех надо кормить.
– Бери, – помолчав, хмуро махнул рукой его отец и спешно покинул кухню.
– Интересно, где тут штаб? – выйдя следом за ним, спросила я, пытаясь незаметно вывернуться из командирской хватки. – Должен же кто-то получать сведения из цитадели? Пора узнать, сколько продлится этот ураган.
– Тут неподалеку, – просветил меня Эстен. – Там трое магов. Портальщик и два ученика. В крайнем случае будут уводить детей и женщин. Но пока основная волна идет намного западнее, я недавно их видел, приходили за чаем.
– Тогда идем познакомимся с ними и вернемся в свою гостиную, – принял решение командир, и никто из нас не стал с ним спорить.
Уже через четверть часа мы сидели в удобных креслах, грызли сухарики и пили прихваченный Эстеном чай: в такую скверную погоду истово хотелось тепла и уюта.
Угрюмо о чем-то размышлявший Райвенд упорно держался за меня, и вскоре Эст, забрав чашку и горсть сухарей, ушел в свою комнату, заявив, что хочет полежать.
– Я обещал тебе рассказать, – удрученно вздохнул принц, – почему так злился на тебя…
– Райв, а может, не сейчас?
– Чем раньше, тем лучше, – буркнул он, и прозвучало это еще тоскливее. – А начинать нужно с того времени, когда я принялся за вами следить. Сначала просто от скуки…
Он на миг смолк, и я вдруг отчетливо поняла, почему мне так не нравится происходящее. Ренд неожиданно стал не самим собой, таким, каким я привыкла его видеть. Уверенным и хладнокровным, молниеносно решающим любые проблемы командиром. И заботливым, чутким напарником.
Сейчас он был откровенно подавлен необходимостью вспомнить все слова, сорвавшиеся в гневе или разочаровании, и рассказать откровенно о своих старых ошибках и промахах. Обо всех решениях, принятых под действием внезапных эмоций или безвыходности, об ошибочных поступках, изменить которые уже никому не под силу, хотя их след еще живет в его душе и отравляет жизнь пониманием собственной недогадливости или нерасторопности.
Но никому из нас не станет легче, если он вывалит все это на меня. Мне придется прощать обиды, о которых я до этого не знала, а ему пытаться поверить, что я действительно простила. И неизвестно, кому из нас будет хуже. Так зачем мы примемся сейчас с упорством мазохистов ворошить давно оставшиеся в прошлом каждого боль и ошибки и собирать их в огромную непроходимую баррикаду, вместо того чтобы забыть навсегда и попытаться сберечь пробивающийся из пепла былых разочарований робкий росток надежды на счастье?
– Нет… – Моя ладонь успела лечь на его губы, прежде чем Ренд решился произнести следующее слово. – Не нужно. Я передумала. Не хочу ничего знать и слышать про твои юношеские ошибки, ты ведь давно уже не тот самоуверенный принц. И мне хорошо известно, какой ты на самом деле. Люди лучше всего познаются в бою, во время смертельной опасности. Стай твердит это каждый день, а я только теперь сообразила зачем. Вот такая тугодумка…
– Элни, – сглотнул он и стиснул меня в объятиях, – не выдумывай, ты не такая. Просто ты выше всяких интриг… ты вообще самая лучшая. И раз не хочешь, я забуду все, я сам об этом мечтаю. Но есть одна тонкость… я имею в виду мою мать. Ты сама сегодня видела, как ее злобная месть достала отца даже здесь, на другом конце света. Мне не хочется говорить про нее плохо, она родила меня, вырастила и любила так, как умела. Много лет мне казалось, что она лучшая мать в мире, несмотря на наши споры по самым разным вопросам. Она умела уступать моим желаниям, исправлять свои ошибки и отдариваться с оглушающей щедростью.
Принц невесело усмехнулся и несколько минут сидел молча, тихо дыша мне в висок, потом, собравшись с силами, продолжил исповедь, которую я никак не решалась прервать:
– Я знаю, о чем говорю, имел возможность сравнить с матерями сверстников. Многие знатные дамы не видят детей по несколько дней, нельзя же считать встречей поцелуй в лобик на ночь? А моя мать часами играла со мной в разные игры, даже бегала с мячом, переодевшись в мужские штаны. И сама читала мне перед сном сказки. А когда, повзрослев, я начал задыхаться от чрезмерной опеки, уступила моим требованиям и сократила время общения, но оставила незыблемым правило вести задушевные разговоры обо всем и обо всех. Признаю, тогда я был доверчив и глуп, но как можно было подозревать в предательстве единственного человека, который всегда был искренне рад меня видеть, с готовностью исполнял все мои желания и ограждал от всех невзгод? Ведь отцу обычно не хватало на меня времени, и только Герт упорно обучал меня обращаться с оружием. Но тогда он не был мне духовно близок, это пришло много позже. Теперь можно не сомневаться – мать бдительно ловила и запоминала все оброненные мной слова и по-своему расправлялась с обидчиками.
– Ты хочешь сказать, что я была для нее главным врагом? – тихо осведомилась я. – Не переживай, об этом я уже догадалась. Да и Альми с бабушкой подсказали. Манефа как-то сокрушалась, что большая часть людских бед вырастает именно из неумелой родительской любви. Никто не знает, как правильно воспитывать детей, но всем хочется, чтобы они выросли хорошими. Однако понятие «хорошие» тоже у каждого свое, и судить за это нужно их родителей, дедушек, прадедушек…
– Элни, – руки командира сплелись вокруг меня горячим коконом, его губы, смелея, коснулись щеки легким поцелуем, – а как там твой росток?
– Растет, – чувствуя, что краснею, призналась я. – Только не пытайся его тянуть насильно, а то вырвешь с корнем.
– С ума сойду! – Он стиснул меня еще крепче, и вдруг стало так тепло и спокойно, словно я вернулась домой, а там родители, Манефа, пахнет пирогами и почему-то пригоревшей тыквенной кашей, которую обожала бабушка.
И запах такой отчетливый. Я открыла глаза, потянула носом. И тут же дернулась, освобождаясь из объятий принца:
– Райв, ты не чувствуешь? Пожар!
– Бешеный винт!!! – Мгновенно отставив меня в сторону, он ринулся к двери, привычно нажимая тревожный вызов.
– Что стряслось? – летел вдогонку крик и топот Эстена, а мы уже мчались по коридору к дверям, из которых валил едкий черный дым.
– Там люди, – поднял руку в условном жесте предсказуемо оказавшийся впереди Ренд, и это было сигналом к действию.
Мой щит раскрылся в полном дыма помещении, мгновенно вырастая в тонкий непроницаемый шар, плотно перекрывающий все дыры и щели и лишая огонь пищи.
И в тот же миг из комнаты вывалился Айнор, держа на руках жену.
Мы бросились к нему и одновременно с облегчением выдохнули, обнаружив, что она в сознании и выглядит бодро. Настолько, что даже перепачкана сажей.
– Почему леди Летиции не сказали, что все дымоходы и вентиляционные каналы наглухо замурованы? – мгновенно сделав вывод, яростно уставился на отца Райвенд.
– Я даже подумать не мог… – начал было оправдываться бывший король и смолк, потрясенно рассматривая побелевшее от ярости лицо сына. – Райв? А по какому праву…
– Ты же не любишь детей, – сквозь зубы зло процедил командир. – А наследник у тебя уже есть.
– Это что-то новое, – нахмурился Айнор и указал на соседнюю дверь: – Идите за мной.
– Все? – вежливо справился Эстен.
Король не ответил, и мечник пошел с нами, сочтя это за приглашение.
В этой гостиной мебели было меньше, чем в нашей, и выглядела она скромненькой, если не сказать бедной. Простой стол у окна, рядом несколько стульев да деревянный диванчик возле камина. Только старый ковер был большим, с очень густым и длинным ворсом, навевая подозрение, что остался тут от прежних хозяев.
– Садитесь, – небрежно мотнул головой Айнор, распахивая ногой дверь и так же, ногой, захлопывая за собой.
– А мне говорили, – вздохнула я тихонько и глянула на Райвенда, – что он богат.
– Кто? – приподнял бровь принц и тут же понимающе усмехнулся: – Просто он не привык заботиться о своем жилье. Во дворце этим занималась куча народу.
– Просто у меня пока не было времени, – огрызнулся появившийся в гостиной Айнор. – Но об этом поговорим позже. А сейчас объясни, будь добр, почему ты считаешь, что я не люблю детей?
– Хотя бы потому, что ты запрещал матери рожать второго ребенка, – с горечью проговорил Ренд и отвернулся к окну, плотно завешенному простой полотняной шторой.
– Я? – потрясенно выдохнул его отец и снова побелел до синевы. – Убью. Клянусь всеми богами, убью как бешеную собаку! Никогда и пальцем не тронул ни одну женщину, даже преступниц, но ее убью! Я на коленях стоял, как провинившийся лакей, умоляя тебя родить. Согласился на все условия – не вмешиваться в воспитание, не тащить в пять лет на конюшню, чтобы научить ездить на лошадях…
Бывший король смолк, скрипнул зубами и отвернулся, но теперь мое сердце сильнее всего болело не о нем.
Ренд сидел ко мне боком, пряча лицо, и его окаменевшие плечи и гуляющий по щеке желвак были красноречивее самого отчаянного крика.
Каким-то неведомым чувством я понимала, что в этот миг в его душе слетали покровы со всех хранившихся там лживых клятв и доказательств и рушились самые святые, самые светлые храмы, воздвигнутые детской душой в честь материнской любви.
Это было очень больно и абсолютно неправильно. Я интуитивно ощущала, что совершается жуткая ошибка, но даже себе не могла пояснить, в чем именно она состоит. Тем более другу, пронзенному нестерпимой болью самого страшного предательства, какое только бывает на свете. Рассудком можно найти причину любой измены, только не этой. Мать всегда должна стоять за своего ребенка.
Мой разум зацепился за эту тоненькую нить, и я вскочила, спеша спасти хоть малые крохи того, что еще оставалось.
Шагнула к Ренду и, не сомневаясь, обняла его за плечи, притягивая голову к своей груди. А едва он, повинуясь скорее необходимости спрятать слезы, чем чувствам, уткнулся лицом в пряжки моей формы, тихо, но яростно сказала, глядя в его макушку:
– Не смей так думать, как он. У них одни отношения, у вас – другие. Не важно, чего она хотела и чувствовала, когда ты был еще никем. Я прекрасно помню, как Альми грызла лимоны с кожурой и плакала, что не может есть любимый шоколад. И почти всерьез ругалась на Стая, что он уговорил ее завести ребенка. А сейчас за малышей не задумываясь убьет любого, поэтому я и поверила, что она тебя отравила. И Ютенсия тебя любила… и, наверное, любит до сих пор. Просто не умеет любить иначе, никто не научил, а его величество не проявил ни настойчивости, ни хитрости, ни понимания – только верность данному слову. И знаешь, что пришло мне сейчас в голову? Юта наверняка ненавидела его за эту честность. Ведь сама она в тебя уже влюбилась по уши, ты же в детстве был очень хорошеньким, а глаза и ресницы – просто необыкновенные. А отец ходил мимо и не замечал – не играл, не спрашивал, как ты живешь и чего хочешь.
– Гина! – воззвал откуда-то издалека встревоженный голос Эста. – Хватит.
Но руки принца крепче сжали мою талию, давая понять, как нужны ему эти слова.
– Пусть говорит, – как-то безжизненно отозвался хозяин. – Она имеет право, она нас спасла. Правда, я тогда не сразу понял, кто такая Гина, мне писали про магичку Элгинию.
– Кто писал? – заинтересовался Эст.
– Осталась во дворце пара верных людей, – нехотя буркнул Айнор и с мрачной усмешкой добавил: – Про тебя тоже писали. О том, что Юта считает тебя подхалимом и блюдолизом, а твою девушку – распущенной и наглой. Однако мнению и словам бывшей жены я давно не верю, убедился за годы совместной жизни, что ради своих целей она лжет легко, как дышит, а без интриг вообще не может жить. Но очень поздно это понял. Наследник говорить о делах Райвенда отказался категорически – тот запретил, когда Герт открыл ему правду про меня. Мне оставалось лишь успокаивать себя тем, что сыновья уже достаточно взрослые мужчины, живы, здоровы и заняты своими делами. Но когда она уговорила Альгерта устроить тот проклятый отбор, я нашел способ с ним встретиться, уговаривал отказаться. Он меня убедил, сказал, что его любимая девушка тоже участвует и все будет хорошо.
– А что вам… тебе, – поправилась я, вспомнив, что он тоже маг, – писали про занятия младшего принца? Мне почему-то кажется, твои приятели из дворца не имели доступа к секретам цитадели.
– Действительно, – ожил командир и наконец ослабил хватку. Но совсем меня не отпустил, усадил рядом, приобняв одной рукой.
– Они обычные, незаметные люди, – не стал выдавать друзей бывший король и неуверенно произнес, бдительно рассматривая наши заинтересованные лица: – Но об отрешенности Райва и его увлечении асгардорской живописью говорили все, кто бывал во дворце.
– А что говорили про лучника Ренда? – осторожно продолжила я допрос, уже почти не сомневаясь, что цитадель и в этом случае осталась верна своему принципу невмешательства в личные дела.
– Того парня, который был с тобой на сыроварне? – Айнор говорил все медленнее, явно начиная прозревать. – С ним мы не встретились, он был у целителей…
И вдруг снова стремительно побелел, стиснул зубы и зажмурил глаза, как от острой боли.
– Бешеный винт! – ругнулся Эстен и вдруг рявкнул на командира: – Чего ты сидишь?! Если бы мой отец хоть на миг… не только деньгами…
Вскочил, как игрушку выхватил меня из рук друга и потащил прочь, не обращая внимания на возмущенное шипение Ренда и наливающийся в воздухе огненный шар. Я поспешила прикрыть нас зеленым щитом, чтобы Ренд не тратил зря энергию, но, оказавшись в коридоре, решительно освободилась от железной хватки мечника и направилась в детскую комнату.
Мне хотелось кое-что первой поведать этим замечательным малышам и рассказать это так, как сделала бы Манефа или мой отец.
Глава десятая
В просторной комнате, сплошь застеленной коврами, я, к своему изумлению, обнаружила Летицию. Женщина сидела в единственном здесь мягком кресле и была уже чисто умыта и гладко причесана. Малыши расположились на подушках у ее ног и внимательно слушали тихие слова матери.
«Видимо, ее комнаты сообщаются с детскими», – запоздало сообразила я и негромко сообщила о своем приходе. Ребятишки встрепенулись, но уйти от матери не решились, ждали, не отводя глаз, пока я подойду.
– Я могу принести скамейку, – первой выпалила Нел, но я ей заговорщицки улыбнулась:
– Лучше подушку. Давно мечтала поваляться на полу.
Дети наперегонки бросились к стене, возле которой из подушек и валиков было сооружено нечто вроде шалаша, а их мать опустила взгляд, делая вид, будто оправляет юбку.
– А где хлопотуха? – оглянувшись, спросила я, ища нейтральную тему для разговора, но хозяйка неожиданно сжалась, словно от удара.
– Постели перестилает, – пряча глаза, шепнула виновато, и мне стало понятно, что разговор со мной ее почему-то расстраивает.
И вдруг вспомнилось, что у Ютенсии было целых восемь лет, чтобы изобрести какую угодно интригу. В невероятное великодушие бывшей королевы, легко простившей «разлучнице» потерю собственного мужа и вместе с ним – трона, я, разумеется, верить не собиралась.
А раз Летиция так явно чего-то боится, значит, ее уже припугнули. Стало быть, у ее кузины были еще помощники, кроме старшей кухарки. Возможно, такие же запуганные, а может, и наоборот – более сильные и хорошо маскирующиеся. Ведь ходила же она куда-то с затейливой прической и в дорогом, хотя и неброском на вид наряде.
Нужно будет сказать Айнору, самой мне лучше в это пока не вмешиваться. Зато можно дать задание Хло, и она исполнит его в точности.
Решив вызвать хлопотуху, я достала из-за пазухи управляющий свисток и поднесла к губам, но свистнуть не успела.
Непонятно откуда выхватив боевой амулет, женщина наставила на меня опасную вещицу, бледнея от ужаса и собственной смелости.
– Немедленно дай его мне… – Летти старалась говорить грозно, но ее голосок дрожал.
– Это неинтересная игра! – мгновенно подняв все щиты и спеленав ее воздушной лианой, легкомысленно хихикнула я, изо всех сил стараясь не напугать детей, уже волочивших по подушке в каждой руке. – Лучше сыграем в прятки. Дети, закройте глаза, сейчас будете нас искать.
И пока они доверчиво закрывали ладошками лица, я создала невидимость и ринулась к двери, за которой ожидаемо обнаружился проход в комнаты хозяев. Не забывая закрывать за собой створки, промчалась через почти пустой гардероб и спальню и влетела в гостиную. Как раз вовремя – мужчины держали в руках бокалы.
«Следовательно, пришли к примирению», – отметила я и негромко пробормотала:
– Ренд, быстро глотай свое вино и приготовься к сюрпризу, который твоему отцу не понравится.
– Это не вино, а эликсир бодрости, – возмутился напарник. – Ты плохо меня знаешь?
– Знаю, но повод ведь веский. Ну, готовы? Смотрите. – Усадила Летицию на диванчик и сдернула невидимость. – Вот этим амулетом она мне угрожала, требовала управляющий свисток.
– Откуда у нее такая гадость? – Принц ловко выудил из руки мачехи магическое оружие и принялся быстро крутить камни. – Настроен на мгновенный взрыв. Как она еще жива до сих пор?
– Носила все время с собой, – доложила я, покосившись на побледневшего короля, пытавшегося заглянуть в глаза упорно отворачивавшей лицо жены. – Пойду успокою детей и поищу хлопотуху…
– Но почему она так поступила? – Айнор был не просто удручен, он был раздавлен и размазан.
– У вас в доме много лет жила шпионка, – с сочувствием произнес Ренд. – Она же не только детей пыталась подчинить. Главной целью был ты, а для этого необходимо сначала убрать твою жену. Пока ты ездил в экспедиции и сидел в шахтах, это не имело смысла. Цитадель просто забрала бы детей, а Кейлу вышвырнула на Тезгадор, если не сумела раскрыть правду. Я усыпил твою жену, сейчас ей нужнее всего покой. Устрой ее в отдельной комнате и приставь охрану, позже вызовем целителя. Элни, кого лучше?
– Калиану. Я сама отправлю вестника, – отозвалась я от двери, но уйти не успела, вспомнив свои догадки: – И неплохо бы проверить, с кем Кейла встречалась. Чтобы устроить беженцев, не надевают сапфировое колье и платье такой же стоимости. И прическу не делают… А кстати, Райв, как ты думаешь, он попал с беженцами или сидит здесь уже не один год?
– Я думаю так же, как и ты! – снова отставив бокал, резко вскочил командир. – Неси ее в детскую. Поставишь над ними щиты, а Эстен останется караулить. Мы пойдем искать шпиона. Не думаю, что он еще ничего не заметил и не понял.
– Темные силы! – Король ринулся в свои комнаты впереди нас, но через десяток шагов остановился: – Гина, а как ты тут прошла, я закрыл своим амулетом?!
– Таким? – Чтобы долго не объяснять, я достала из-за ворота и показала королевский амулет.
– Извини. – Бросив на сына странный взгляд, Айнор помчался дальше. Но еще через несколько шагов снова замер: – Наверное, я кажусь вам параноиком…
– С Эстом у нас ритуал побратимов, – Ренд сразу понял, в чем сомневается его отец, – и они оба – мои напарники.
– А Ренд – наш командир и первый лучник старой базы, – гордо объявил Эст. – И еще мастер третьей ступени.
– Но когда… – Король осекся, помрачнел и поспешил дальше.
А я шла следом, бережно неся в воздушной люльке его жену, и вспоминала рассказ Манефы про претендентку в зеленом платье и малиновой шляпке. Возможно, это была вовсе не ошибка, а хитрая уловка, желание обратить на себя внимание жениха в первый же день. И пусть принц посмеется, зато запомнит и позже будет узнавать среди толпы безликих, похожих друг на дружку, претенденток.
Как бы то ни было, тот отбор она выиграла, а Айнор, как выясняется, подчистую проиграл. И хорошо еще, что у него хватило воли оставить наследникам ни к чему не обязывающую корону и попытаться начать жизнь заново, с любимой женщиной.
Но королева добралась и до нее. И теперь мне все сильнее хотелось достать почтовый амулет и послать Неверсу вестника с просьбой о помощи. Останавливало только понимание, как несвоевременно это желание. Придется переждать, пока утихнет ураган, но детей я теперь закрою всеми известными мне щитами.
В детской спальне, куда напрямик направился Айнор, не горело даже свечки, и когда мы зажгли магические фонари, то сразу увидели понурую хлопотуху, привязанную цепочкой к ножке внушительного бельевого шкафа.
– Солгала, – взглядом показала я Ренду на его мачеху и оглянулась на Тима: – Кто привязал Хло?
– Маменька сказала, – опередила его Нел, – что животное нельзя отпускать с цепи. Она испачкает ковер.
Логики в этом заявлении не было никакой – здесь тоже был ковер, к тому же приоткрыта дверца шкафа. И до ближней кровати с плотным пологом всего три шага.
– Наша маменька ошиблась, малышка, – поднял дочь на руки Айнор. – Просто никогда прежде не встречала хлопотух.
Тим сразу сник и стал похож на побитого щенка.
Ренд мгновенно подхватил мальчишку и подбросил в воздух, а когда тот счастливо взвизгнул, поймал и сунул отцу в другую руку:
– Подержи-ка. Мне нужно все осмотреть, а Элни – закрыть щитами. Потом я с тобой поговорю.
Последнее обещание прозвучало так красноречиво, что король изумленно вытаращил глаза, а Эст насмешливо присвистнул. Очень тихо, но все расслышали. Я тоже еле сдержалась от смешка: похоже, Ренд наконец решил для себя вопрос статуса неожиданно возникшего родителя. И зачислил его в подопечные.
Но вслух никто из нас не произнес и слова, помня о двух малышах, притихших на руках отца. А он вскоре сел на кровать и, не выпуская их из рук, начал расспрашивать о невинных, казалось бы, делах. Как они играли без него, чему научились, что ели и какие секреты Кейлы хранили от чужих.
– Я же ваш отец, – сказал он мягко, но веско, – и должен знать все тайны, чтобы случайно не выдать врагам.
Дети простодушно согласились с этим незыблемым доводом, и тайны посыпались, как горох из прохудившегося мешка. Бойко, дружно и оглушительно. И каждая била по голове, как огромная градина, заставляя тихонько шипеть и усиливать возводимые мною щиты.
Эстен, помогавший Ренду обыскивать комнату и стаскивать в кучу вещи, которых в этой комнате не должно было быть, мрачно сопел, а на самого командира лучше было не смотреть.
Айнор же сопровождал каждую находку бледнеющим лицом и дергающимся желваком и невпопад раздавал детям какие-то странные обещания. Катание на лодке и жаренная на костре рыба, пони и собаки, новый флюгер с колокольчиком и еще что-то, о чем сами ребятишки, похоже, когда-то просили, но давно забыли.
Хлопотуха, которую освободили первым делом, молнией летала по комнате, перетрясая перинки и подушки, добавляя в кучу новых находок. Тут были и тщательно упакованные в чехлы и спрятанные в укромных местах амулеты самого разного назначения, подвешенный за шкафом пакет с маковками подозрительного вида, шнуры и плетки, рубашки вроде смирительных и с десяток фиалов с какими-то зельями.
– Это лекарство, – поморщилась Нел, увидев этот арсенал, – для непослушных детей. Горькое…
– Я вылью его в глотку самому большому монстру, – скрипнув зубами, пообещал король, и дети притихли.
Затем Анелли не выдержала и очень тихо, оглядываясь на окна, шепнула:
– Юте?
– И ей тоже, – покосившись на сына, тихо буркнул король и нехотя добавил: – Если она стоит за всем этим.
– Нужно было лучше прятать свои тайны, – мгновенно огрызнулся Ренд. – Но об этом в другом месте.
Быстро и аккуратно упаковал находки в мешок и повесил его на плечо:
– Элни, мы готовы.
– Я тоже. Хло, с тобой останется Эстен. Двери никому не открывай, кроме меня. Следи за детьми, накормишь, уложишь спать.
Хлопотуха серьезно кивнула и поправила висевший на шее маленький свисток.
– А мне указания? – шутливо вытянулся передо мной Эст.
– Береги детей, – сказала я совершенно серьезно. – И Летти.
– И сразу зови, если что, – строго глянул на побратима командир.
Король бережно посадил детей, чмокнул в макушки и первым вышел из комнаты, пряча от нас лицо.
– Элни, как там с резервом?
– На сферу хватит.
– Я дам накопители, – не оглядываясь, пообещал Айнор и, уже сидя в сфере, спохватился: – А куда мы?
– Сначала в подвал, – коротко ответил Райвенд. – Хочу вытрясти из этой… Кстати, она в самом деле была…
– Райв! – одернул его король. – Я все-таки тебе отец.
– И не только мне, – дерзко фыркнул командир. – Однако сейчас ты свидетель преступления, которое я расследую по закону цитадели как первый магистр, открывший это нарушение.
– Ты ведь мастер третьей ступени? – на миг отвлеклась я от управления сферой.
– Прости, любимая, не успел сказать. Мне его присвоили лишь вчера, за сыроварню.
Я только пожала плечами – за что его прощать? Это звание он заслужил честно, и странно, что не получил раньше.
– Элни? – через пару секунд начал волноваться командир. – Ты обиделась?
– На что?
– Элни, у них и для тебя приготовлена награда, – расстроенно выдал он чужой секрет, а у меня почему-то стало светлее и теплее на душе.
Прежде только отец так огорчался, если случайно не угадывал, какой подарок я мечтала получить на день рождения. Мать относилась к этому проще: открывала передо мной все свои шкатулки и разрешала взять любое украшение. И всегда потом смеялась, утверждая, что если бы выбирала сама, то взяла бы эту вещицу в последнюю очередь.
– Если ты сейчас попытаешься сказать, что я тебе позавидовала… – Пришлось пригрозить ему непридуманной карой, и Ренд успокоился, быстро поцеловал меня в щеку и примолк, задумавшись о чем-то явно нерадостном.
Однако долго размышлять ему не пришлось: мы уже влетели в знакомый подвальный тупичок и застыли от неожиданности.
Нас кто-то опередил.
И не нужно быть пройдошливым дознавателем, чтобы это понять. Недавно поставленный на решетку щит исчез, дверца была лишь прикрыта, и из-под нее воровато струился синевато-прозрачный дымок.
– Грязный винт! – с силой выдохнул Ренд и приказал мне: – Высади меня и жди здесь.
– Меня тоже, – властно велел его отец, когда я молча исполнила распоряжение командира.
– Нет.
– Элни? – изумился он. – Я, конечно, очень тебе благодарен…
– А вот это тут ни при чем, – строго прервала его и добавила фразу, ставшую в последнее время почти моим девизом: – Я – наемник и здесь на задании вместе со своим отрядом. А командир в отряде может быть только один.
– И не важно, что этот командир – мой сын? – не выдержал король.
Я оглянулась и с интересом уставилась ему в лицо, пытаясь понять, стоит немного помочь Ренду в выяснении отношений с родителем или нет. И, возможно, еще два дня назад я бы просто отвернулась, одарив его холодным взглядом, но сегодня уже что-то изменилось. Не сильно, всего на воробьиный скок, как прибавляются деньки после зимних морозов, но я уже не просто «щит Гина».
– Ваше величество, – вспомнив манеру наставника переходить на придворное обращение с теми магами, кто почему-либо пренебрегал правилами цитадели, – а вы не забыли, что давно умерли для сына? Что он горько оплакал вашу гибель, проводил в последний путь ваш прах и потом рвал себе сердце, вспоминая о несделанных шагах и несказанных словах? Взяв, как могут лишь те, кто не успел растерять совесть и разум, всю вину за это на свои плечи? Еще далеко не такие крепкие, как сейчас… И в том, каким он стал, нет вашей заслуги. Он сам решил заниматься магией, сам пришел на базу, сам тренировался целыми днями на полигоне, когда весь дворец считал, что малахольный принц мазюкает никому не нужные сине-золотые узоры. Вы ему в этом не помогли, хотя были недалеко. Так почему теперь решили, что он взял вас в отряд не на место стажера, а своим командующим?
– А ты строга к чужим ошибкам!
– Ошибка – это действие, которое человек совершил нечаянно, но раскаялся и постарался исправить. А ваше величество шесть лет игнорировало сына, пока он не устроил забастовку, но и тогда не сразу заметили, во что он одет. Я бы никогда не упомянула об этом, с тех пор прошло много лет, если бы сегодня сама не видела, как вы не однажды намеренно втыкали в вашего младшего сына невидимый кинжал, не обращая на него внимания.
– Элни! – белея, взрыкнул Айнор.
– Для вас – Гина. Или Элгиния, когда мы на службе. И не рычите, я ничего не боюсь. Но за мальчика мне было очень обидно, и Ренду – тоже. Он вообще очень чуткий, ранимый и не терпит несправедливости.
– Спасибо, любимая, – произнес за спиной знакомый голос, и я вмиг забыла про короля.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?