Текст книги "Долгий уик-энд"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dolgiy-uik-end-111754.jpg)
Автор книги: Вероника Генри
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава третья
Лора Старлинг стояла в толпе посреди вестибюля вокзала Паддингтон и покусывала нижнюю губу. Ее взгляд метался между информационным табло – в ожидании, когда появится номер платформы и поток людей потечет в сторону поезда на Пензанс, – и ведущим из метро эскалатором. Где же Дан?! Хотя понятно, где. Уцепился за поручень в вагоне, грохочущем где-то на линии Дистрикт, слушает свой айпод, уносящий в уютный маленький мир, и не подозревает о том, что она сейчас лопнет от беспокойства.
Дан всегда оставляет все на последний момент. Она же примчалась на вокзал за полчаса – на всякий случай. На какой такой случай, Лора и сама не знала, но предпочитала перестраховаться. А он, как всегда, явится минута в минуту. За шесть месяцев знакомства Дан ни разу ее не подвел, но она постоянно опасалась, что он не приедет.
У него напрочь отсутствует ген тревоги. Дан – само спокойствие. Жуткие «а вдруг?», подстерегающие Лору каждую минуту, его внутренним радаром просто не фиксируются. Когда она вываливает на него гипотетические проблемы и трудности, он пожимает плечами и говорит:
– Ну и что? Что будет, если это случится? Земля не остановится.
Самое досадное – Дан прав. Но как бы Лора ни старалась, мыслить, как он, у нее не выходило. Не получалось и добиться того, чтобы Дан подстраивался под ее страхи и опасения. Придется как-то справляться с ними самостоятельно. Ей еще от многого предстоит избавиться, до идеала далеко!
Дан, правда, утверждает, что она идеальна и так.
– Хотя нет, не идеальна, – уточняет он. – Идеальные люди скучны до невозможности. А тебя скучной никак не назовешь.
Лора сверила свои часы с вокзальными: все точно, никаких расхождений. Глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Воздух пропитался запахом жареных пончиков и пота. А еще – предвкушением. Сегодня здесь собралась не обычная толпа пригородных жителей, возвращающихся домой в пятницу вечером. Впереди ждали долгие выходные, а значит, приключения. Массовый выезд из города начался.
Наконец-то, вот и Дан! Лавирует среди людей, размашисто вышагивая своими длинными ногами, придерживает холщовый рюкзак на плече. Лора знала, там лежит лишь смена белья, запасная рубашка, зубная щетка да фотоаппарат. Ее же сумка набита кучей платьев, джинсов, маек, косметики и туфель. Издалека Дан – в выцветших джинсах и клетчатой рубашке, со спутанными волосами – выглядел обычным расхлябанным парнем лет двадцати с небольшим. Но вблизи впечатление менялось – благодаря привлекательному лицу и удивительным глазам насыщенного светло-серого оттенка, обрамленным густыми черными ресницами. Лора не раз видела, как от его взгляда девушки в буквальном смысле слабеют и тают; с ней самой полгода назад случилось то же самое, когда они познакомились в гостях у общего друга. Тепло и доброта в этом взгляде безграничны. Ведь Дан – самый добрый человек на свете.
– Привет.
Подойдя, он лучезарно улыбнулся и чмокнул Лору в макушку – как раз в тот момент, когда на табло высветился номер платформы.
– Пойдем скорее! – Лора ухватила Дана за рукав.
Подхватила свою сумку (надо же, какая тяжелая, и зачем столько брать на пару дней?), в который раз проверила в кармане билеты. Приобретение билетов далось Лоре непросто, ее палец долго не решался нажать кнопку «Купить». Пришлось себе напомнить: даже имея билеты на руках, ехать не обязательно; передумать можно в любой момент.
Их подхватил поток пассажиров; люди бежали наперегонки, словно в конце платформы победителя ждал некий мифический приз. Они торопливо миновали вагоны первого класса, сплошь пустые и оттого заманчивые. Наконец Лора выдохнула:
– Нам сюда, – и запрыгнула в поезд.
– Да тише ты, – рассмеялся Дан. – Пока мы грузимся, поезд не поедет.
Он собрался оставить рюкзак в багажной нише в начале вагона, но Лора придержала его за руку.
– Не надо. Лучше сунь в отделение над креслом. У моих знакомых так однажды сумку обчистили.
– Кому нужны мои вещи? Тут нет ничего ценного.
– А фотоаппарат?
– Застрахован. – Дан пожал плечами.
Лора покачала головой. Разве можно так беспечно относиться к своему рабочему инструменту? А вдруг его кто-нибудь стащит? Будет беда! Впрочем, развивать мысль дальше она не стала – Дан послушался разумного совета и сунул рюкзак в отделение над головой. Потом протянул руку за ее сумкой. Минуту спустя они уже сидели рядом в креслах.
– Ты, конечно, не завтракал. – Лора достала две бутылочки со смузи и две пластиковые упаковки мюсли, купленные в «Маркс энд Спенсер».
– Не завтракал, – радостно подтвердил Дан, отвинчивая крышку фруктового коктейля и жадно его глотая.
Лора повертела в руках полученную по почте брошюру. Небольшой, выполненный со вкусом буклет формата А5, отпечатанный на плотной кремовой бумаге. На обложке – гавань Пеннфлита, пейзаж, выполненный в ярких пестрых тонах. «Учитесь живописи и рисунку в изумительной, вдохновляющей приморской обстановке. Член Королевской академии художеств Тони Уэстон раскроет ваши творческие способности и поможет пробудить внутреннего Моне или Пикассо. Идеальный подарок по поводу и без, лучший способ побаловать себя».
Внутри – послужной список Тони Уэстона, названия галерей, в которых он выставлялся, репродукции других его картин. И фото: мужчина за пятьдесят на фоне громадного окна с видом на море. Короткие седые волосы, модные очки в черной оправе, рубашка с круглым воротом – типичный стареющий стильный рекламщик (его резюме сообщало, что прежде чем уйти на пенсию и осесть в Пеннфлите, он работал в рекламном бизнесе).
Лора снова и снова вглядывалась в лицо художника, но фотография давала слишком мало информации для каких-нибудь выводов. Неподвижный снимок не может точно передать облик. Чтобы подметить малейшее сходство одного человека с другим, нужно видеть, как тот говорит, улыбается, хмурит брови, смеется…
Всю свою жизнь Лора спокойно относилась к тому, что у нее нет отца. Отсутствие папы выделяло ее среди других детей, но девочку это скорее радовало, чем печалило. Зато у нее сложились прекрасные отношения с матерью. Они все делали вместе. Марина была подругой, старшей сестрой, с которой можно секретничать. Друзья Лоры исходили зеленой завистью; впрочем, со временем Марина стала доверенным лицом и для них. Маленький домик, в котором обитали Лора с мамой, вечно был полон гостей, в нем жили музыка и смех, болтовня и домашнее печенье с шоколадной крошкой. У Марины находилось решение самых запутанных проблем. И запретных тем для разговоров с ней не существовало.
Кроме одной. Мама четко дала понять: эта тема – табу. Марина наотрез отказывалась обсуждать отца Лоры. И девочка научилась не задавать вопросов, а к тринадцати годам и вовсе смирилась с мыслью о том, что правды никогда не узнает. Она – плод непорочного зачатия. Точка.
В пятнадцать лет у Лоры началась паника: а вдруг маму изнасиловали? Это полностью объясняло нежелание Марины открыть тайну. Как-то вечером, когда у мамы было спокойное, задумчивое настроение, девочка набралась смелости спросить. Они сидели на маленькой веранде, заменявшей сад, украшенной яркими цветочными горшками и гирляндами, нежились в лучах заходящего солнца. Марина потягивала вино из бокала.
Лора теребила край розовой льняной скатерти на колченогом деревянном столике, который Марина притащила из лавки старьевщика.
– Мам, ответь только на один вопрос. Он тебя изнасиловал? Мой отец.
Марина погладила дочь по голове.
– Нет, солнышко. Нет и еще раз нет. Честное слово. – Лицо осталось непроницаемым.
Лора кивнула. Она знала – дальше расспрашивать не стоит. Ужасное предположение не давало ей покоя, и девочка была рада выкинуть его из головы. Марине она поверила, ее ответ прозвучал совершенно искренне.
Любопытство Лоры проснулось вновь лишь после знакомства с Даном. Его очень удивило то, что она не стремится узнать, кто ее отец. Дан не лез в душу, не осуждал – просто озадачился. И Лора вновь задумалась о таинственном родителе. Как-то Дан принес журнал, для которого делал снимки, и показал опубликованный в нем материал о мужчинах, на склоне лет узнавших о существовании у них детей. Герои статьи рассказывали, какое это счастье – обрести сына или дочь, насколько богаче стала их жизнь, даже у тех, у кого были другие, «официальные» дети.
– Я не толкаю тебя на поиски, – сказал Дан. – Но заметь, никто из этих ребят не расстроился, не разозлился. Хотя бывает, конечно, всякое.
Лора задумалась. Она всегда считала, что отец о ней не знает, и ни разу не пыталась взглянуть на ситуацию его глазами. Имела ли мама право скрывать от этого человека – кто бы он ни был – существование ребенка? А вдруг у него нет других детей? Вдруг он тоже обрадуется дочери? Не подозревать о наличии ребенка может только мужчина, женщине подобного не дано. Так способна ли она понять его чувства?
Эти мысли прочно засели в голове Лоры и принялись ее донимать. Упрямство матери Лору возмущало. Каждый ребенок имеет право знать своего отца, и наоборот. Однако выпытать правду у нее нереально.
– Мама ни за что не расскажет, – поделилась она с Даном. – Придется докапываться самой.
Тот пообещал помогать всеми силами. И поддерживать – как бы дело ни обернулось. Лора с усердием взялась за поиски улик. По воскресеньям рылась в тумбочках Марины, пока та обедала где-нибудь в кафе. Обыскивала буфет; перетряхивала коробки из-под обуви и пустые чемоданы; отодвигала старый ковер. Ничего. Ни намека. Если давние отношения что-то для мамы значили (а Лора чувствовала, что значили), должна же она была оставить себе на память хоть какой-нибудь крошечный сувенир? Марина всегда все хранит – корешки квитанций, фотографии, открытки, программки, милые безделушки. Настоящая скопидомка.
Единственным местом, куда Лоре заглянуть не удалось, оказался ящичек, в котором мама держала документы – паспорт, водительское удостоверение, чековые книжки. Он был заперт на ключ, найти который Лора не смогла.
Узнав о проблеме, Дан рассмеялся.
– Ерунда, – заявил он, когда подруга описала замок.
Однажды в выходной, когда Марина куда-то уехала, заговорщики воспользовались запасным ключом, проникли в ее дом, и Дан, немного повозившись, вскрыл ящик.
– Где ты этому научился? – полюбопытствовала Лора.
– Не задавай вопросов, и мне не придется врать, – улыбнулся Дан в ответ.
Кажется, именно тогда ее чувства к нему трансформировались из робкой зачаточной любви в нечто более глубокое. Впервые в жизни Лору оберегала не мама, а другой человек. На душе потеплело.
Лора внимательно просмотрела бумаги и обнаружила между налоговой декларацией и банковской выпиской ту самую подсказку, которую искала. Маленький превосходный портрет совсем юной Марины. По-импрессионистски небрежный, но великолепно выполненный рисунок словно вдохнул жизнь в худощавую фигурку, высокую девичью грудь, ниспадающие на плечи черные блестящие волосы.
– Ух ты, – выдохнул Дан. – Твоя мама до сих пор выглядит потрясающе, но… ух ты!
Лора криво усмехнулась. Девушка хорошенькая, она всю жизнь страдала от того, что ее внешность не производит на людей такого ошеломляющего впечатления, как внешность матери. Впервые увидев Марину, кавалеры Лоры частенько лишались дара речи. Дан до сегодняшнего дня реагировал на маму спокойно, однако найденный портрет так мастерски ухватил ее первозданную красоту, что даже Дан не смог сдержать восхищения.
Лора пригляделась к находке. В правом углу можно было разобрать нацарапанную подпись.
– Тони Уэстон. – Лора ткнула в рисунок дрожащим пальцем. – Тут, кажется, написано «Тони Уэстон».
Дан изучил буквы и согласно кивнул.
– Имя, похоже, довольно распространенное.
– Думаешь, он – мой отец? Портрет нарисован еще до меня. Когда я родилась, мама остригла волосы, она рассказывала. Потому что я вечно за них дергала. – Лора говорила быстро, сбивчиво. Неужели вот она, разгадка? – Думаешь, это он?
– Ну… По-моему, они были друг другу не чужими. Она на него та-ак смотрит…
Лицо Марины на портрете действительно дышало чувством. Лора сглотнула. Возможно, Тони Уэстон – ее отец. Забирать рисунок нельзя, поэтому Лора его сфотографировала, вернула на место и защелкнула замок на ящике. Она нашла ту единственную улику, которую мама так тщательно от нее скрывала. Но к чему все эти тайны? Почему Марина не хочет, чтобы дочь узнала, кто ее отец?
Немало времени понадобилось провести Лоре и Дану в Интернете, чтобы составить список вероятных кандидатов. Дан оказался прав: Тони Уэстон – имя распространенное. В конце концов, путем дотошного процесса исключения и обширного сбора данных в местной библиотеке, им удалось выйти на главного подозреваемого.
Этот конкретный Тони Уэстон когда-то работал учителем рисования в школе Святого Бенедикта для девочек в том самом городе, где выросла Марина, – в школе, где она училась. Уволился он оттуда за год до рождения Лоры.
Лора нашла его сайт, рекламирующий художественные курсы.
– В его послужном списке школа Святого Бенедикта не упоминается, – заметила она Дану.
– Совесть нечиста? Он наверняка что-то скрывает. Люди умалчивают о том, чего не хотят афишировать.
– Или хотят забыть…
Они изучили имеющиеся улики. Визуальная экспертиза показала, что имеющиеся на сайте картины по стилю аналогичны найденному рисунку – та же дерзкая, красочная, импрессионистская манера.
– Значит, это он? – спросила Лора.
– Есть только один способ проверить, – ответил Дан. – Тебе нужно с ним встретиться. Поедем туда на выходные. – Он прокрутил вниз колесико мыши. – Пеннфлит выглядит очень мило.
Лора отправила Тони Уэстону письмо по электронной почте, в котором заказала на выходные частные уроки живописи. Чтобы не вызвать ненужных подозрений, она назвалась именем подруги детства, Эммой Стаббс (Старлинг – фамилия запоминающаяся). Заплатила чеком Дана, пояснив, что «художественные выходные» – подарок ко дню рождения. Тони Уэстон не должен догадаться, что за ним охотятся.
И вот теперь они сидели в поезде и с грохотом мчались мимо Стейнса и Слау, неуклонно забирая на запад. Лора понятия не имела, как станет действовать. Надо ли признаваться, кто она? Как вообще понять, что Тони Уэстон – тот, кого они ищут? Нет, у нее, наверное, не хватит мужества довести дело до конца.
В Рединге Лоре безумно захотелось выскочить из вагона.
– Я не могу, – призналась она Дану. – Давай выйдем и следующим поездом вернемся в Лондон.
– Не глупи. Мы оплатили билеты и отель. Деньги пропадут. Даже если ты в последний момент струсишь, проведем выходные в Пеннфлите, только и всего.
С его логикой не поспоришь, мысленно признала Лора. И поезд загрохотал дальше – мимо Ньюбери, Хангерфорда, Пьюзи. На подъезде к Касл-Кари тепло вагона и предшествующая путешествию бессонница убаюкали Лору. Пути назад не осталось.
Глава четвертая
Хлопнула входная дверь. «Хоть бы не постояльцы, – мысленно взмолилась Клэр. – Только одиннадцать часов!» Плохо, когда гости приезжают слишком рано. В коридорах еще гудят пылесосы, стены подпирают холщовые мешки с грязным бельем… А что может быть хуже, чем вид голой, разоренной кровати за распахнутой дверью в номер? Ничего не поделаешь – чтобы привести комнаты в порядок, их приходится сначала перевернуть вверх дном; хорошо бы гости это понимали и не являлись в отель раньше полудня.
Тем не менее голову Клэр подняла с самой доброжелательной улыбкой. Даже если номер приехавших еще не готов, поданная на террасе чашечка кофе с печеньем за счет заведения всегда приводит их в умиротворение.
– Знаю, я рановато, но нельзя ли пока оставить у вас свои… – Вошедший мужчина умолк на полуслове и с громким стуком уронил на пол потрепанный кожаный саквояж. – Клэр?..
Ее ручка упала на конторку с тем же звуком.
Сколько лет она об этом мечтала! Много долгих-долгих лет… бесконечность, на протяжении которой Клэр Марло пыталась стереть этого человека из памяти. Постепенно, с течением времени, мечта, конечно же, выцвела и поблекла. Но нет-нет, да и всплывала коварно на поверхность, застигая Клэр врасплох в самый уязвимый момент – во сне.
– Ник? – Клэр вскочила, и они с гостем уставились друг на друга через регистрационную стойку. – Откуда ты?.. Ты что?..
Все слова вылетели из головы. Она беспомощно ткнула в экран компьютера.
– Хочу остановиться в отеле? – подсказал он. – Да… м-м… Ты здесь работаешь?
– Вообще-то, он мой… – Клэр неуверенно улыбнулась. – Мой отель. Наш с… партнером.
«С моим мужчиной» она не сказала.
– Ого! – поразился Ник.
– Ничего себе сюрприз. – Клэр недоверчиво помотала головой.
– И не говори, – криво усмехнулся он. – Гас умрет, когда узнает.
– Гас? – Имя показалось знакомым.
Секундное замешательство.
– Гас Эндрюс. Мой шафер. – Ник откинул со лба челку. Ту самую челку, которую она сама откидывала с его лба тысячу раз. – У меня тут… мальчишник.
Точно. Шесть парней на третьем этаже.
– Ты женишься.
Не вопрос, утверждение. Оно повисло между ними тяжелым камнем, и как раз в эту минуту вошла Анжелика, почти незаметная за огромной охапкой только что доставленных от флориста гладиолусов. Она бросила цветы на конторку и взглянула на Клэр и незнакомца.
– Что-нибудь случилось? – поинтересовалась помощница. – Вы будто призрака увидели.
На лице мужчины мелькнуло странное выражение. Клэр торопливо вернулась за стойку и схватила висящий на крючке ключ.
– Мистер Барнс приехал рановато, но его комната, к счастью, готова, в ней никто не ночевал. Не могла бы ты его проводить?
Анжелика взяла ключ и нагнулась за сумкой Ника. Тот запротестовал:
– Не нужно. Она тяжелая. Я сам.
– Я справлюсь.
Она решительно ухватила саквояж. В отеле существовало строгое правило – багаж постояльцев несут служащие. И чаевых за это не ждут.
Начальница и странный гость по-прежнему не отрывали друг от друга глаз.
– Прошу за мной, – напомнила о себе Анжелика, чтобы развеять чары.
– Э-э, да-да. – Ник оглянулся на Клэр. – Может, увидимся чуть позже, выпьем кофе?
Клэр с трудом кивнула. Анжелика двинулась к лестнице.
– Если захотите выпить, бар – вот здесь, справа, – начала она ознакомительную экскурсию. – В обед на террасе подаются легкие закуски. А если нужно зарезервировать столик на ужин…
– Думаю, об этом уже позаботились.
Ник пошел следом, потом не выдержал, бросил еще один взгляд назад. Клэр сосредоточенно смотрела в монитор.
Через несколько секунд холл опустел. Клэр слышала, как на лестнице бодро тараторит Анжелика; они поднялись еще на один этаж, и голос помощницы стал тише.
Женится. Конечно, женится. Сколько ему сейчас, тридцать три? На два года больше, чем ей. Она уставилась на свою левую руку – голую, без кольца – и представила изящный пальчик ослепительной блондинки, украшенный сверкающим бриллиантом. Невыносимая картина!
Из всех отелей мира Ник Барнс приехал именно в ее, Клэр, «Приют у моря».
Анжелика распахнула дверь седьмого номера и отступила в сторону, пропуская нового постояльца вперед. Внимательно его оглядела, с одобрением подмечая детали: типичный пеннфлитский отдыхающий, в джинсах и серовато-зеленом блейзере; одежда дорогая, но далеко не новая. Коричневые солнцезащитные «Рей-Бэн» надо лбом удерживают светло-русые волосы, не дают им упасть на лицо. Мужчина шикарный, однако не сноб – без свойственной некоторым гостям надменности. Держится на расстоянии, но не груб и не высокомерен.
Она оперативно показала ванную, мини-бар, кондиционер и пульт от телевизора. Незнакомец, кажется, пропустил все мимо ушей. Ему явно не терпелось остаться одному. Анжелика с широкой улыбкой протянула ключ.
– Если что-нибудь понадобится, звоните портье.
Мужчина поблагодарил, она выскользнула из комнаты, закрыла за собой дверь и, снедаемая любопытством, быстро сбежала вниз по ступенькам. Анжелика никогда не видела Клэр такой растерянной. Эту парочку явно что-то связывает.
Начальница стояла за конторкой, втискивая в прямоугольную вазу непокорные гладиолусы, – щеки горят, выглядит взволнованной. Анжелика была заинтригована: Клэр невозможно вывести из себя – ни самому трудному клиенту, ни Луке в припадке острой раздражительности. Она всегда остается спокойной, невозмутимой и полной достоинства.
– Ты как? – спросила Анжелика.
– Нормально. – Голос наигранный, а потому неубедительный. – Анжелика внимательно вгляделась в лицо начальницы. Та глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. – Я в порядке. Честное слово. – Взгляд Клэр скользнул по часам. – Хотя нет. Не в порядке. Давай выпьем.
– Не рановато?
– Да ладно тебе. Праздник, выходные, кому какое дело? Нарушим правила.
Клэр Марло с вызовом поправила последний гладиолус и зашагала к бару.
Удивленная Анжелика последовала за ней. Это совсем не похоже на Клэр. После утомительного дня она изредка позволяла себе бокал вина, но в отличие от Луки, никогда не прибегала к алкоголю как к утешению. И вот пожалуйста: в половине двенадцатого утра решительно достает из холодильника бутылку белого вина. Кто же этот парень?! Анжелика изнывала от любопытства.
Бар был небольшим, рассчитанным человек на десять-двенадцать (чтобы не уменьшать обеденный зал), и по сравнению с пышным, богатым холлом выглядел изысканно строгим. Белые стены украшены серебристыми и бронзовыми слепками рыбьих скелетов, выполненными экстравагантной Абигейл Фоллис; стулья обиты бирюзовой тканью грубого плетения.
– Если устроимся вот здесь, сможем видеть входящих. – Клэр ткнула в два ближайших к регистрационной стойке стула.
Анжелика приняла из рук начальницы бокал, села, не понимая, как вести себя в таких необычных обстоятельствах. Осторожно пригубила вино; пила она редко, предпочитая сладенькую слабоалкогольную газировку. Острый, резкий привкус крыжовника защекотал вкусовые рецепторы, и Анжелика слегка вздрогнула.
– Итак, – наконец решилась она, – кто же он такой?
Помощница хорошо понимала, что сует нос в чужие дела. Вряд ли Клэр станет ей исповедоваться. Хозяйка не из тех, кто любит рассказывать о своей личной жизни.
– Старый друг. – Клэр с благодарностью глотнула «Совиньон Блан». – Мой первый парень. Я не видела его… двенадцать лет?
Клэр сама не знала, почему запнулась, называя срок. Ведь она точно помнила, сколько времени прошло.
Одиннадцать лет и пять месяцев.
Зазвонил телефон. Надо же, как не вовремя!
– Пять минут тишины и покоя! Неужели я прошу о многом? – раздосадованно воскликнула Клэр.
Анжелика встала.
– Я отвечу.
Клэр проводила помощницу взглядом, погрузилась в свои мысли. Что она творит? Впереди множество дел. Если с самого утра напиться, то весь день пойдет наперекосяк. Она всегда такая добросовестная, а тут вдруг… Это все от потрясения, решила Клэр, поднесла к губам бокал и сделала очередной глоток восхитительного прохладного обезболивающего.
Одиннадцать лет, пять месяцев и двадцать семь дней.
Ник Барнс застыл посреди номера на третьем этаже, не замечая окружающей обстановки. Будь он в нормальном состоянии, сумел бы по достоинству оценить сдержанную роскошь комнаты – толстое пуховое одеяло, красивое ковровое покрытие из сизаля, акустическую систему для айпода. Ник швырнул под ноги саквояж, прошествовал в туалет, отрешенно помочился, не обратив внимания на перламутровую мозаичную плитку и аксессуары для ванной комнаты фирмы «Молтон Браун».
Ах, до чего не вовремя! Чертовски, ужасно не вовремя… Хуже и не придумаешь, хотя он столько раз мечтал о подобной случайности. Какая ирония судьбы – долгожданная встреча именно теперь, во время мальчишника, за неделю до свадьбы. Кто-то на небесах здорово повеселился. Впрочем, Ник не верил, что на небесах кто-то есть. Перестал верить давным-давно…
Он бросил взгляд на часы. Скоро явятся ребята. Ник специально поехал вперед, хотел побыть немного в одиночестве, успокоиться, собраться с мыслями. И даже не подозревал, что вся его гипотетическая собранность полетит здесь к чертям.
Ник скинул обувь и плюхнулся на кровать у окна, даже не полюбовавшись грандиозным видом пеннфлитской гавани. Его трясло, хотя в комнате было тепло.
Софи сейчас едет в Брайтон с пятью подружками, собираясь все выходные предаваться чисто женским наслаждениям.
– Знаю, это пошло и безвкусно, – заявила невеста. – Но там классные магазины, и я нашла фантастический отель. Мы не собираемся устраивать бурную вечеринку: немного коктейлей, потанцуем, походим по магазинам, побалуем себя косметическими процедурами.
Софи. Девушка, которая в следующую субботу пройдет по проходу церкви Святой Девы Марии в Мимсбери и станет рядом с ним у алтаря. Потом их ждет прием в доме отца Ника: хоть так и не принято, жених и невеста сошлись во мнении, что хотят отпраздновать свадьбу в шатре, установленном на лужайке у реки перед виллой «Мельница». Зачем платить за фешенебельный отель, если идеальное место для праздника находится прямо возле дома? Сто сорок приглашенных, канапе, струнный квартет, изысканный шведский стол – и Ник, и Софи приходили в ужас от перспективы рассаживать гостей по заранее составленному плану, – и танцы босиком у кромки воды до глубокой ночи. Они готовили свадьбу несколько месяцев. И заслужили отдых. Ник с радостью предвкушал, как оторвется с друзьями, как они выйдут на яхте в море, станут потягивать пиво и чесать языками о том о сем…
«Если у меня есть хоть капля благоразумия, – думал Ник, сплетая руки под утонувшей в подушке головой, – нужно сейчас же уехать. Позвонить ребятам, пожаловаться на внезапное расстройство желудка. Вернуться к отцу, уйти с головой в работу или выкосить траву на лужайке… и постараться забыть о том, что Клэр вновь вошла в мою жизнь, причем в самый неподходящий момент».
Ник вскочил с кровати, подошел к окну. Гавань… На небольших волнах покачивались лодки и яхты, дергая привязочные тросы, точно норовистые лошадки. Пыхтел крошечный паром, вез пассажиров к противоположному берегу, где в густых деревьях приютился еще один городок, зеркальная копия Пеннфлита. Солнце щедро заливало лучами голубую водную ширь, покрывая ее тонким слоем золота. Ник должен сейчас радоваться, пританцовывать от приятного волнения, нетерпеливо рваться к воде, вдыхать полной грудью чистый соленый воздух, нежиться в теплых лучах… А его трясет от страха.
«Уезжай. Останешься – ничего хорошего не выйдет. Разворошишь боль, страдания, горе и раскаяние. И разбудишь призраков».
Он нащупал в кармане ключи от машины, достал из пиджака телефон, нашел номер Гаса. Гас поймет – что-то случилось, и настаивать не станет. Остальные тем более отреагируют нормально. Отсутствие жениха совсем не означает испорченные выходные.
Палец Ника завис над номером шафера, прикоснулся к экрану. Раздались длинные гудки. Гас, наверное, за рулем. Надо оставить сообщение, так даже проще.
– Привет, Ник, – вдруг раздался в ухе голос друга. – Как ты там?
Ник ответил не сразу. Посмотрел в потолок, будто надеясь увидеть там ответ. Не увидел.
– Дружище? – В голосе Гаса послышалась тревога.
– Привет, – сказал Ник. – Хотел узнать, когда вы приедете. Место потрясающее. Давайте-ка, ребята, поторопитесь.
Анжелика положила трубку и вернулась в бар.
– Заказ столика в ресторане на вечер, – сообщила она Клэр и с удивлением обнаружила, что та уже осушила бокал.
На этом сюрпризы не закончились – начальница потянулась за бутылкой, собираясь налить себе еще.
– Не пугайся, – успокоила Клэр, заметив нахмуренные брови помощницы. – Я не намерена напиваться. Просто стресс снимаю.
Она плеснула себе добавки, в этот раз наполнив бокал поменьше, на два пальца, и протянула бутылку Анжелике.
– Кто-то же должен оставаться трезвым, – с улыбкой отказалась помощница и села, не зная, как вернуться к прерванному разговору. Да и хочет ли Клэр рассказывать дальше? – Так что, он тебя бросил? Этот парень.
– Можно сказать и так.
– Гад.
От матери Анжелика знала о способности мужчин причинять боль. Об их эгоизме и вероломстве.
– Нет, – возразила Клэр. – У него были причины. Веские.
– Какие? Типа – нашел себе другую? «Дело не в тебе, а во мне»? – Анжелика закатила глаза. – На вид он очень милый… Все они одинаковы!
Клэр подавила улыбку. Глубокие у девочки познания о мужской природе. Жаль, такая молодая, а уже столько цинизма. Скорее всего, защитный механизм, своего рода броня – ведь Анжелике неведомо, что такое стабильная семейная жизнь.
Клэр бросила взгляд на часы. Без двадцати двенадцать. Вот-вот начнут съезжаться на обед посетители. В будние дни в «Приюте у моря» подавали в обед только закуски – их готовили местные ребята, Фред и Лоз, которых обучил Лука. Но сегодня праздничная пятница, впереди долгие выходные, да еще и солнце вышло. Скоро на террасе будет не протолкнуться от желающих подкрепиться.
Впрочем, сейчас Клэр волновал совсем не обед.
– Я сделала кое-что ужасное, – сообщила она Анжелике.
– Ты?! Невозможно!
Клэр придвинулась ближе.
– Я думала, что поступаю правильно, – горячо зашептала она. – Тогда я считала именно так.
– Конечно, правильно!
Анжелика ободряюще погладила начальницу по руке. Так странно, она успокаивает Клэр. Клэр, которая никогда не нуждается в поддержке.
– Черт! – Начальница откинулась назад, спрятала лицо в ладонях. – Боже мой, прости. Ты, наверное, считаешь меня чокнутой.
– Нет. Не считаю я ничего такого.
– Я столько раз себе это представляла, но никогда не верила в реальность…
– Он вроде бы обрадовался.
– В том-то и беда. – Клэр беспокойно оглянулась. – Лука еще не встал?
– Нет. Я пыталась его разбудить, только он спит без задних ног.
– Хорошо.
Они замолчали. Клэр осталась наедине со своими мыслями, Анжелика – со своим любопытством.
– Кажется, я этого не вынесу, – наконец произнесла Клэр. – Только что мне остается?
– Может, расскажешь, что случилось?
– Ох, не знаю. Я никому не рассказывала. Даже Луке. Мне стыдно за то, что я тогда сделала. Я столько лет с этим живу… Мне было всего девятнадцать. – Она измученными глазами посмотрела на Анжелику. – Я понятия не имела, как устроен мир. На меня взвалили огромную, ужасную тайну, и поделиться ею я ни с кем не могла. – От тяжелых воспоминаний Клэр вдруг обмякла, ссутулилась. – В конце концов я, конечно, созналась. Но к тому времени было уже поздно.
– Может, тебе только кажется, что ты поступила ужасно. Так часто бывает. Люди рисуют себе в голове всякие страшилки и мучаются от чувства вины.
За ее недолгую жизнь Анжелике часто внушали мысль о том, что она ведет себя плохо, поэтому такие терзания были ей не в новинку. Со временем Анжелика пришла к выводу: чувство вины – эмоция бессмысленная; на каждый твой дурной поступок найдется куча еще худших, совершенных не тобой. Когда она сделала это открытие, жить стало чуточку легче.
Клэр задумчиво взглянула на помощницу.
– Я стараюсь не вспоминать. Слишком тяжело, даже сейчас.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?