Текст книги "Долгий уик-энд"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dolgiy-uik-end-111754.jpg)
Автор книги: Вероника Генри
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Анжелика подалась вперед.
– Расскажи. Я не собираюсь тебя судить. Ей-богу, я могу поведать о себе такое, что у тебя волосы дыбом встанут.
Клэр наклонила бутылку над опустевшим стаканом. Долила вина еще на палец.
– Господи… Такими темпами я скоро буду самой пьяной хозяйкой гостиницы в мире.
– Ничего страшного. Ерунда. Есть еще я. Я справлюсь.
Добрых десять секунд стояла тишина. Слышалось лишь тиканье часов на стене да пронзительные крики чаек.
– Я не ожидала, что влюблюсь, – начала Клэр. – Причем влюблюсь не только в Ника. Во всю его семью. В его жизнь. Его дом. Во все. Во всех Барнсов…
Глава пятая
Впервые Клэр увидела братьев Барнс, когда ждала поезд.
Родители подвезли ее на станцию и укатили в коричневом «Ровере» в свой научно-исследовательский центр ядерного оружия в Олдермастоне. Клэр толком не знала, чем они там занимаются. Работа их была секретной; впрочем, даже то, что мистер и миссис Марло обсуждали при дочери, она не могла бы разболтать при всем желании, потому как ничего в этом не понимала. В науку, по стопам родителей, Клэр не пошла. Она изучала литературу, искусство и экономику в колледже Рединга и, хотя мама и папа никогда не говорили такого вслух, чувствовала – они не особенно ею гордятся.
Итак, Клэр ждала поезд, который должен был отвезти ее в колледж. Трое молодых людей появились на другой стороне железнодорожного полотна как раз в тот момент, когда шлагбаум на переезде опустился и замигали предупреждающие огни. Юноши заговорщицки переглянулись и рванули прямиком через рельсы. Идиоты! Они галопом перебежали пути, пихаясь и хохоча, и запрыгнули на платформу перед самым носом скорого поезда на Лондон, который, не останавливаясь, пронесся мимо. Клэр успела заметить спутанные взъерошенные волосы, джинсы и идеальные зубы.
Сердце в груди бешено колотилось. Клэр выставила перед собой портфель, точно щит, и решительно зашагала к ним.
– Вы соображаете, что творите?! – возмутилась она.
Все трое обернулись; выражение лиц вежливое, но озадаченное.
– Вам, конечно, весело и прикольно, только вдруг бы вы не успели? Представляете, что было бы с машинистом? – Голос ее зазвенел от негодования.
– Да ладно, слушай, мы бегаем через эти рельсы еще с тех пор, как были вот такими… – Самый высокий показал рукой рост маленького ребенка.
– Какая разница! Вы когда-нибудь видели человека, сбитого поездом? – Троица переглянулась и помотала головами. – А я видела, – соврала Клэр. Надо же как-то достучаться до самоуверенных балбесов. – Зрелище малоприятное.
– Да все так делают, – произнес один из парней.
Глаза Клэр почему-то защипало от слез.
– Вы – круглые идиоты, – сообщила она. – Не привыкли думать о других. Вам главное, чтобы было весело. Если вас задавят – так вам и надо!
Она махнула рукой и зашагала обратно. Сзади донеслось шушуканье, возня, смешки. Потом на плечо ей легла чья-то рука, и Клэр в ярости обернулась.
– Нечего издеваться!
– Я и не собирался. Ты права. Наша мама, если бы узнала, жутко бы рассердилась. Не бегать через рельсы – одно из ее правил. Точнее, запретов.
Судя по всему, этот брат – средний. Года на два старше самой Клэр. Уже не маленький, должен бы дружить с головой. Одет в вылинявшие джинсы, полосатую рубашку под свободным джемпером и кеды. Волосы светло-русые, длинная челка падает на весело блестящие глаза. Карие глаза с длинными ресницами. Вдумчивые глаза, решила Клэр и почувствовала, что вся злость куда-то пропала.
Подошел небольшой местный поезд, очень скромный по сравнению с недавно промчавшимся курьерским. Молодой человек придержал девушку за локоть.
– Садись с нами, – попросил он. – Дай нам шанс реабилитироваться и доказать, что мы не придурки. Мы хорошие.
Меньше всего Клэр хотелось путешествовать вместе с этой троицей. Она собиралась устроиться от них как можно дальше, послушать музыку, обдумать курсовой проект. Но им было совершенно невозможно противиться. Они дружно затащили ее в вагон, усадили у окна. Зачинщика звали Ник. Он действительно оказался средним из братьев, ему было девятнадцать. Старшему, Феликсу, был двадцать один год. Младшего, семнадцатилетнего Недоросля, заканчивающего школу, окрестили так из-за роста – малютка вымахал уже под метр девяносто. На Клэр обрушился шквал вопросов. Когда она переехала в Мимсбери? И почему? Чем здесь занимается? С кем знакома?
Она рассмеялась.
– Вы кто? Испанская инквизиция?
– Инквизиция Мимсбери. Нам надо знать все.
– Хорошо. Мы с родителями переехали сюда три недели назад. Они работают в Олдермастоне. Я учусь в колледже, в этом году оканчиваю. Еще ни с кем не познакомилась – хотя уже устроилась работать в «Герб Мимсбери» официанткой.
Троица переглянулась.
– Знаешь, – сказал Ник, – а приходи-ка к нам в субботу на вечеринку. Ее, собственно, родители устраивают, но нам разрешили пригласить друзей.
– Вечеринка? – Душа Клэр ушла в пятки.
В голове тут же нарисовалась зловещая картина, от которой свело живот: облаченные в платья из тафты девушки с длинными блестящими волосами; мужчины в смокингах.
– Да не пугайся ты так, – засмеялся Ник. – Ничего помпезного не будет. Форма одежды свободная, приходи, в чем хочешь. Мы живем на вилле «Мельница».
Он произнес название так, словно Клэр сразу должна понять, о каком именно доме идет речь.
– Я еще не знаю своих планов на субботу. Может, придется работать.
– Тогда приходи после работы. – Эти ребята слова «нет» не понимали. – Часов до одиннадцати обычно все только раскачиваются, так что ничего особенного не пропустишь.
Клэр решила, что проще согласиться, чем продолжать отнекиваться. Они наверняка забудут о приглашении, стоит ей скрыться из виду.
– Спасибо. Буду рада.
Идти она, естественно, не собиралась. Хотя братья Барнс оказались ребятами приятными, Клэр решила, что не впишется в их круг. У нее с ними нет ничего общего.
В Ньюбери Барнсы сошли, предварительно крепко обняв ее на прощание. Она смотрела, как они бредут по платформе, и неожиданно ощутила под ложечкой приятное тепло. Ник повернул голову, посмотрел на Клэр и помахал ей рукой. Тепло усилилось, разрослось, ласково окутало сердце.
– До субботы! – крикнул Ник.
Он совсем ей не подходит. Привилегированный аристократ, образованный, богатый, обаятельный…
Добрый, забавный, глубокий.
Сексуальный.
Клэр смутилась, почувствовав, как теплая волна перемещается в низ живота.
Наступившая суббота, разумеется, выдалась погожей – идеальный английский летний день. Клэр позвонил хозяин «Герба Мимсбери», Фил, и попросил выйти на работу: мол, в пабе не протолкнуться от посетителей, и ему нужны все свободные руки. Она с радостью согласилась. Теперь не придется думать, идти ли на вечеринку к Барнсам. Все решилось само собой.
Тем не менее, когда время приблизилось к обеду, Клэр пришло в голову выйти из дому пораньше и отправиться на работу красивой, но длинной дорогой, которая выведет ее к бару с другой стороны, – через поле за домом и дальше вдоль реки. Якобы для того, чтобы прогуляться, но на самом деле из любопытства. Клэр была заинтригована. Ей не терпелось взглянуть поближе на виллу братьев Барнс. Их мир наверняка отделен от ее собственного глубокой пропастью. Не мешало бы увидеть своими глазами.
Дом, который снимали родители Клэр, выглядел невзрачно, что было удивительно для такой живописной деревушки, как Мимсбери: она состояла в основном из особняков, построенных из темно-красного кирпича и песчаника. Однако в середине семидесятых местный совет не особенно заботился о сохранении архитектурного ансамбля и разрешил возвести на окраине несколько унылых и безликих домов-коробок – как раз во вкусе семейной четы ученых Марло. Они умудрились отыскать самое неказистое жилье во всей деревне – с металлическими оконными рамами, захудалым лоскутком-садом и забором из плотно пригнанных друг к другу досок. Впрочем, этот «дворец» был все-таки симпатичнее дома на двух хозяев, который служил им кровом в Айлворте и располагался на оживленной дороге.
До сих пор Клэр вела исключительно городскую жизнь. С двенадцати лет она стала носить на шее ключ от дома, добиралась в школу и обратно на автобусе, по выходным колесила на поезде по округе, а когда родители задерживались допоздна, сама покупала себе еду в универсаме. Переезд в деревню выбил ее из колеи. Жизнь здесь казалась вялой, ей не хватало ритма и напряжения города. Оказывается, к чистому воздуху и солнцу, к покою и птичьим трелям (а не реву самолетов над головой) нужно привыкнуть. Никаких пробок и проблем с транспортом? Странно… Получив работу в пабе, Клэр обрадовалась – теперь тоскливые, скучные выходные обрели какой-то смысл. В колледже она познакомилась с ребятами, но близко пока ни с кем не сошлась. Клэр была девушкой застенчивой и не особенно любила перемены. Обслуживание посетителей в местной пивной отлично заполняло пустоту в ее жизни. Временную пустоту – пока она не обзаведется друзьями.
Встреча с братьями Барнс застала Клэр врасплох. Шестое чувство советовало держаться подальше от этих беспечных богатеньких мальчиков, однако ей так нравилась их душевность. Так что на работу она все-таки вышла пораньше и двинулась в обход – ее неудержимо тянуло посмотреть, откуда явилась легкомысленная троица. Ранним благоухающим вечером Клэр прошествовала по полю – высокая трава стегала ее по голым ногам, – затем добрела узкими улочками до восточной части деревни. Она шагала мимо сладко дремлющих котов, мимо душистых подвесных кашпо – в Мимсбери безапелляционно судили о людях по их садоводческим и флористским талантам. Ей встретилось лишь несколько машин, да и те плыли на черепашьей скорости. В Айлворте в это время движение сумасшедшее: рычат автобусы, воют клаксоны, запах выхлопных газов мешается со зловонными ароматами пригоревшего масла из палаток с едой на вынос, где вовсю готовятся к оживленной ночи. За станцией Клэр свернула налево и, идя вдоль реки, почувствовала нетерпение, – из купленной родителями карты она знала, что «Мельница» совсем рядом.
За излучиной реки глазам неожиданно открылась волшебная сказка. Вилла «Мельница» была построена из некогда красного кирпича, цвет которого с годами приобрел мягкий серовато-коралловый оттенок. Укрепленный толстыми балками из беленого дуба, особняк с изогнутой многоступенчатой крышей по-хозяйски раскинулся за бурной кипучей речушкой. С остальным миром его соединял деревянный мостик, от которого начиналась просторная лужайка с плакучими ивами и сочной травой. На боковой стене дома вращалось мельничное колесо – целеустремленное, неутомимое. Рядом стояли серебристый «Рейндж-Ровер», спортивный «Гольф» и маленький фургон с аккуратной черной надписью, гласившей: «Мельхиор Барнс – виноторговля».
У Клэр перехватило дыхание. Неужели здесь живут простые смертные? Даже не верится. Самое очаровательное то, что эта сказочная обитель, эта жемчужина в короне Мимсбери ничуть не напоминает девственно чистый заповедник. Невооруженным глазом видно – здесь обитают люди, а не музейные экспонаты. Из открытых окон несутся вкусные запахи, смех, музыка: подготовка к вечеринке в полном разгаре. В саду Клэр разглядела мужчину, устанавливающего полотняную беседку. Наверняка отец мальчиков, даже отсюда заметно, что у него слишком шикарный вид для прислуги.
Клэр почувствовала себя оборванкой из романа Диккенса, которая подглядывает в окно за прекрасной чужой жизнью. Она тихонько ретировалась, пока ее не заметили. Зачем было приходить? Ясно же, что приглашение на вечеринку – простая любезность. Нет, Клэр сюда силком не затащишь. Ее отсутствия никто и не заметит, нечего обольщаться.
Она торопливо пошла прочь. Скорее бы убраться подальше от «Мельницы»! Клэр почти бежала по главной улице к центру деревни – туфли в пыли, сама слегка вспотела от припекающего вечернего солнца. В пабе будет жарковато. И многолюдно – народ наверняка устроится в саду, мечтая подольше наслаждаться закатом. Вот и чудесно, значит, придется много работать, и времени на глупые мысли не останется.
Наконец на противоположной стороне дороги показался «Герб Мимсбери», красивая пивная, выкрашенная в нежный кремовый цвет. Клэр стрелой влетела внутрь, с облегчением и бурной радостью поздоровалась с Мэл, женой хозяина. Мэл – соль земли, пресловутая грудастая барменша, рожденная и вскормленная Мимсбери. В ней нет ни малейшего жеманства. И ни малейшей угрозы.
Когда они вдвоем ставили на полки бутылки и заполняли ведерки льдом, Клэр неожиданно для себя спросила про Ника и его братьев.
– А, знаменитые братья Барнс? – удивленно округлила глаза Мэл. – Откуда ты их знаешь?
– Познакомилась как-то на железнодорожной станции. Я отчитала их за то, что они перебегали рельсы прямо перед поездом.
Мэл ухмыльнулась.
– А они что?
– Честно говоря, я устроила им такой нагоняй… как воспитательница. Но они со мной согласились.
Мэл понимающе кивнула.
– Славные ребята, все трое. Просто иногда чересчур резвые да горячие. Пока их мама болела, они совсем одичали, но с тех пор изрядно поутихли. Повзрослели, наверное.
– А что с ней?
– Рак. – Мэл принялась доставать стаканы из посудомойки. – Мальчики здесь часто бывали, пока Изабель лечилась. Их отец Джеральд – настоящая обаяшка, но представления не имеет, как заботиться о детях. Он каждый вечер приводил ребят сюда на ужин. Или присылал самих, с пятьюдесятью фунтами в кармане. Денег много, толку – чуть. Ему надо было пригласить какую-нибудь женщину, которая вела бы хозяйство, готовила. – Глаза у нее затуманились. – Я бы, например, за это взялась.
– Их вилла называется «Мельница»?
– Мечта, а не дом. – Мэл вздохнула. – Вот бы в нем жить… Только где уж мне! Я таких, как Барнсы, не интересую.
– Я тоже, – со смехом поддержала Клэр.
Мэл не возразила, тем самым подтвердив ее опасения. Братья Барнс – совсем другого поля ягоды, Клэр Марло им не подходит. Клэр стала выкладывать на барную стойку чистые полотняные салфетки и неожиданно облегченно вздохнула. Хорошо, что она не поставила себя в унизительное положение.
Без четверти одиннадцать Клэр уже чуть не падала от усталости. Она сбилась с ног, разнося панированные креветки, стейки, пироги с мясной начинкой в соусе из пива, картофель фри и шварцвальдские пирожные – по субботам паб был чрезвычайно популярен, пришлось даже втискивать дополнительные сиденья. К одиннадцати все столы были убраны, и Фил отправил ее к бару выпить бокал светлого пива – бесплатное угощение, полагающееся официанткам после рабочей смены. Клэр мечтала лишь об одном: доползти домой, забраться в ванную и смыть с себя запах кухни. Но прослыть необщительной грубиянкой не хотелось, поэтому предложение хозяина пришлось принять. Едва она взгромоздилась на высокий стул и попросила выдавить ей в пиво лаймового сока, как кто-то постучал ее по плечу.
За спиной стоял Ник. Взъерошенный Ник в белой рубашке с поднятым воротником и расстегнутыми манжетами, в узких черных джинсах. Во рту у нее пересохло.
– Я знал, что по собственной воле ты не придешь, – расплылся он в улыбке. – Меня отправили сюда и сурово напутствовали без тебя не возвращаться. Даже если придется тащить тебя насильно, а ты будешь упираться руками и ногами.
Клэр помотала головой.
– Ничего не выйдет. Я не могу прийти в таком виде. – Она ткнула в синтетическую блузку и черную юбку, униформу официанток.
Ник торжествующе протянул ей пакет.
– Мы знали, что ты так скажешь, поэтому опустошили мамин гардероб. Вы примерно одной комплекции.
Он достал платье – красное шелковое платье, очень простое, но превосходное скроенное.
– Мне нужно помыться. Волосы…
Клэр в притворном отчаянии вскинула руки к голове.
Ник подошел ближе, стащил резинку, собирающую волосы Клэр в хвост на затылке, и легонько пробежался по ним пальцами, взъерошил. Локоны послушно рассыпались по плечам.
– Прическа в порядке. Что-нибудь еще?
Клэр подумала.
– У меня нет с собой косметики.
Ник свистнул, привлекая внимание Мэл.
– Мэл, одолжишь Клэр какую-нибудь косметику?
Грудастая барменша окинула парочку довольным взглядом. Ах, какая сплетня намечается! Мэл улыбнулась, порылась в спрятанной за барной стойкой сумке и вытащила оттуда раздутую косметичку, полную акционных товаров из аптечно-парфюмерного магазина «Бутс».
Клэр замерла: в одной руке платье, в другой – косметичка Мэл. Кажется, больше отговорок нет.
– Вперед, – подбодрил Ник. – Топай в туалет и переоденься. Я без тебя не уйду. И не вздумай выпрыгнуть в окно.
В туалете Клэр беспомощно уставилась на свое отражение в зеркале. Господи, что ей такое с собой сотворить, чтобы выглядеть прилично? Она никогда не была тщеславной, но любой девушке, получившей такое приглашение, захочется выглядеть на все сто.
Клэр редко пользовалась косметикой – зачем привлекать к себе внимание? Она считала свою внешность в лучшем случае обыкновенной и была бы удивлена, узнав, что обладает той природной красотой, которая становится очевидна не сразу, а постепенно. Те, кому удавалось узнать ее получше, вдруг обнаруживали, что Клэр Марло безумно очаровательна. А она находилась в полном неведении относительно этого феномена, потому что делиться с ней открытием никто не спешил. Клэр относилась к своему лицу критично и редко пыталась как-нибудь приукрасить. А между тем оно было идеально овальной формы, с высоким лбом, от которого на плечи бурной непокорной копной спадали темно-каштановые волосы. Брови красиво изгибались над сине-зелеными глазами с темным ободком вокруг радужной оболочки. Бледную кожу украшала россыпь веснушек, а пухлые нежно-розовые губы часто складывались в кошачью улыбку. Стройную худощавую фигуру Клэр прятала под джинсами, мешковатыми футболками, расшитыми бисером, и старой армейской курткой. Словом, всем своим видом кричала: «Не смотрите на меня!»
Однако сегодня ей понадобятся женские уловки. Хоть цветовая гамма, которой пользовалась Мэл, была для Клэр чересчур яркой, она стала трясущимися пальцами рыться в косметичке и наобум накладывать на лицо содержимое. Затем скинула форму и переоделась в принесенное Ником платье. Пальцы заскользили по гладкому шелку, Клэр ощутила запах духов, которыми пользовалась мама Ника, – дурманящий, цветочный. Какое-то время пришлось повоевать с молнией, а потом платье прильнуло к девичьему телу, натянулось на округлой груди, обрисовав тонкую талию и изящные бедра.
Клэр сунула свою одежду в пакет и вдруг сообразила, что ей нечего обуть. Рабочие туфли – без каблука, черные, с тяжелой грубой подошвой – не годились. Значит, придется идти босиком.
Она взбила волосы, сделала глубокий вдох, собралась с духом и посмотрела в зеркало. Платье сидело как влитое. Низкий вырез, длина до колен. Оно делало акцент на миниатюрной талии и завидном декольте. Волосы свободно спадали на спину. Глаза подведены карандашом, ресницы от туши стали густыми и длинными. Помада сделала губы красными и капризно надутыми. В животе у Клэр защекотало. Так вот зачем люди наряжаются! Ради волнующего чуда перевоплощения. Она улыбнулась, и озорная кокетка из зеркала улыбнулась в ответ.
В бар Клэр вышла уже босиком. Увидев ее, Ник непроизвольно открыл рот.
– Обалдеть! – Других слов у него не нашлось.
Стоящая за его спиной Мэл одобрительно подняла большой палец.
– Ну что, пойдем? – спросила Клэр. – Повеселимся.
Ступать по дороге босыми ногами было больно, поэтому они пошли по траве вдоль обочины, в точности повторяя путь, которым Клэр добиралась сегодня в паб. Она, конечно, об этом промолчала, не хотела сознаваться в своем мини-расследовании. Тоже мне, чокнутая следопытка! По дороге Ник рассказывал о своей семье. Он сам и его старший брат Феликс работают на отца в семейном бизнесе.
– Папа торгует вином, собирается оставить бизнес нам в наследство. Но Феликсу, например, это не особо интересно. В октябре он уезжает в Кембридж изучать юриспруденцию. Он у нас, как выяснилось, умник. Родители теряются в догадках, в кого Феликс уродился, они-то высшего образования не получали. Папа называет себя профессиональным алкоголиком, а мама… – Он запнулся. – Мама есть мама. Она никогда не интересовалась карьерой. Говорит, ни разу не встречала счастливую бизнес-леди.
– Какой… постфеминистский подход.
Ник покосился на собеседницу. Подкалывает?
– Она, скорее всего, права, – поспешно добавила Клэр. – Моя мама, по-моему, не слишком счастлива. А для нее работа – это все.
– Чем она занимается?
– Наукой. Мама физик. Понятия не имею, чем конкретно она занимается. Ее ума я не унаследовала. И папиного тоже. Кажется, они во мне разочарованы.
– Печально.
– Я свыклась. – Клэр пожала плечами. – Они меня не достают, не ругают…
– Ага…
– Просто… не особенно мной интересуются.
– Это неправильно – заводить детей, а потом ими не интересоваться. – Ник остановился. – Как можно не интересоваться тобой?
Сердце Клэр начало подтаивать – медленно-медленно, как мороженое, которое не торопятся съесть.
– Они у тебя такие… – Ник поморщился.
– Скучные? – рассмеялась она. – Слышал бы ты их оживленные прения по квантовой физике!
– А тебе неинтересно?
– Мне? Нет. Родители, конечно, не в восторге. Но, как говорит папа: «Привести девочку в науку можно, а заставить ее думать – нельзя».
– Ужас. – На лице Ника проступило отвращение. – Меня с ними лучше не знакомить.
– Не так уж все и плохо. Они разрешают мне жить своей жизнью. Это классно.
– Да, но… одиноко.
Клэр рассердилась. Наверное, она нарисовала слишком мрачную картинку. Мрачнее, чем есть на самом деле.
– Нет-нет. Я не одинока, правда. Родители меня любят. А я люблю их.
– Хорошо.
– А вид у меня немножко потерянный потому, что все мои друзья остались в другом городе. Здесь я никого не знаю.
Они подошли к сияющей огнями вилле. На дорогу лилась громкая музыка. Клэр остановилась, ее вдруг охватила нервная дрожь.
Ник взял спутницу за руку.
– Ты что? Не волнуйся. После сегодняшней тусовки у тебя появится столько друзей, что ты не будешь знать, куда их деть.
У Клэр пересохло во рту. Зачем она пошла? Будь у нее хоть малейшая возможность, она рванула бы сейчас босиком, поджав хвост, назад по дороге – к маме с папой. Плюхнулась бы на диван, включила древний телевизор, приготовила бы родителям чай, распотрошила бы коробку с печеньем…
– Пошли.
Ник чувствовал волнение Клэр и опасался, как бы она не сбежала. Пока он вел гостью по мостику, та собиралась с духом. Внизу кружила водоворотами река – темная, холодная, страшная. Доносился шум мельничного колеса, методично рассекающего воду. Ник открыл входную дверь, завел Клэр в холл – здесь легко поместились бы две прихожих из ее собственного домика, – оттуда на кухню.
Здесь царила неразбериха. Настоящий бедлам. Человек тридцать одновременно болтали, смеялись, пили. Посреди стола какая-то девушка в короткой пышной юбке черного цвета и длинных черных же сапогах танцевала импровизированное фламенко под перебор испанской гитары, льющийся из музыкального центра; волосы танцовщицы вызывающе откидывались то за спину, то вперед, на лицо. В огромном кресле восседала женщина рубенсовских пропорций, укачивала ребенка – тот радостно сучил ножками, не обращая внимания ни на шум, ни на поздний час. Над столом висела клетка, в ней оранжевая канарейка самозабвенно пела песню. Раздвижные стеклянные двери на дальней стене открывались в сад, где подсвеченная фонариками дорожка вела к реке. На веранде толклись еще люди – смеялись, пили, танцевали.
А в эпицентре всей этой суматохи находилась самая прекрасная женщина в мире. Миниатюрная, хрупкая блондинка с короткой взлохмаченной стрижкой, облаченная в платье холодного синего цвета, звеня множеством серебряных браслетов, порхала от одного гостя к другому. Ник взял Клэр за руку и стал проталкиваться к красавице.
– Моя мама. – Он подхватил с подноса бокал шампанского, протянул спутнице. – Мама, это та самая Клэр, о которой я тебе рассказывал. Клэр, познакомься с Изабель.
Женщина обернулась, и на Клэр взглянули глаза, оттенком в точности повторяющие ледяную синеву ее платья. Только холодными они не были. Глаза Изабель Барнс напоминали залитый ласковым солнцем фьорд – яркие, прозрачные, лучистые. Она раскинула руки и неожиданно привлекла гостью к себе. Клэр не привыкла к объятиям, ее родители никогда так не проявляли своих чувств. В другой ситуации она от подобной фамильярности опешила бы, но в Изабель было столько сердечности и тепла, что Клэр просто растворилась в ее объятиях, вдыхая аромат фиалок. Тот же аромат, что и на платье, надетом на нее саму.
– Ник сказал, ты отругала моих мальчишек за то, что они перебегали железнодорожный переезд?
Голос у нее оказался на удивление глубоким для такого изящного создания; говорила она протяжно, как певица Марианна Фейтфулл.
Клэр залилась румянцем. Неужели Изабель – одна из тех мамочек-наседок, которые не любят, чтобы другие одергивали их отпрысков?
– Это опасно.
– Очень опасно! Я их не раз предупреждала. Ты молодец. – Изабель с нежным упреком закатила глаза к потолку. – Интересно, они когда-нибудь повзрослеют?
Несмотря на эти слова, Клэр ясно поняла: Изабель в сыновьях души не чает. Они и правда замечательные. Устоять перед обаятельной троицей невозможно. Долговязый и неуклюжий Недоросль, невысокий худощавый Феликс, крепыш Ник… Они – единое целое, как три мушкетера, но каждый из них – яркая личность. Между братьями существовало четкое распределение ролей: Феликс – мыслитель, Недоросль – шутник, Ник – миролюбивый посредник.
Изабель, продолжая обнимать гостью за плечи, внимательно ее рассматривала.
– Ник говорил, ты – красавица. – Клэр вздрогнула. Никто никогда так ее не называл. – Он прав. Изумительная красавица.
Изабель погладила Клэр по щеке, словно желая удостовериться, что перед ней – живой, дышащий человек; одобрительно кивнула и уплыла навстречу другим гостям. Людей, похоже, все прибавлялось, несмотря на поздний час: время шло к полуночи. Ник куда-то исчез – познакомил Клэр с матерью и растворился в толпе. Клэр неожиданно растерялась – и от внимания Изабель, и от своего одиночества посреди моря незнакомцев, – и жадно глотнула шампанского. Она не создана для таких вечеринок. Должно быть, ее привели сюда в качестве новой игрушки. Диковины, на которую станут все глазеть. Лекарства от деревенской скуки.
Пожалуй, лучше потихоньку уйти. Никто ведь не заметит, если она выскользнет из дома через парадную дверь. А платье сунет завтра в почтовый ящик…
Сзади по талии скользнули чьи-то руки, теплые губы зарылись ей в волосы – и мир вокруг исчез. Клэр не повернула головы, она и так знала, что это Ник. Он скрестил ладони у нее на животе. Сердце подпрыгнуло и перевернулось – раз, другой, – как жизнерадостный карапуз, только что научившийся кувыркаться.
– Пойдем потанцуем, – предложил Ник.
Из музыкального центра доносилась песня Рики Мартина «Жить безумной жизнью», гости весело плясали.
– Я не танцую.
– Брось. Танцевать умеют все.
– Я и не говорила, что не умею. Я сказала «не танцую».
Невзирая на ее протесты, быстро сменившиеся смехом, Ник потащил Клэр вперед сквозь толпу. Нашел свободное место, одну руку положил ей на талию, в другую взял ее ладонь. Клэр забыла о неловкости, которую всегда испытывала во время танцев, и стала послушно двигаться вместе с партнером, кружась, словно балерина на крышке шкатулки с драгоценностями. Рики Мартин уступил место Сантане с песней поспокойнее, и Ник привлек Клэр ближе.
– Расскажи мне о себе что-нибудь такое, чего раньше никогда никому не рассказывала, – попросил он.
Она склонила голову набок, взвешивая предложение. Потом заявила:
– Я люблю пауков.
– Тогда наш дом тебе понравится. Пауков здесь полно. Больших, жирных и волосатых.
– Обожаю таких!
– Ты забавная.
– Теперь твоя очередь, – сказала Клэр. – Расскажи что-нибудь о себе.
Он посмотрел ей в глаза. Сердце снова подпрыгнуло.
– Я верю в любовь с первого взгляда.
– Само собой. Кто же в нее не верит? – Клэр перевела дыхание.
– Я не верил. До вторника. – Многозначительное уточнение повисло между ними в воздухе. – Я хочу тебя поцеловать.
Ник остановился, не сводя с нее взгляда. Вокруг кружились, извивались тела, мелькали руки и волосы, а здесь, в центре водоворота, было тихо. «Интересно, – мелькнула у Клэр мысль, – он всегда так делает? Приводит домой случайных хорошеньких девушек и целует у всех на глазах?» Она откинула голову, их губы соприкоснулись, и Клэр с головы до ног окутала волна блаженного тепла. Они прижались друг к другу еще крепче, точно желая слиться в одно целое.
Если бы она знала, что влюбиться так легко, никогда бы не боялась. Если бы догадывалась, что это так волшебно, не стала бы откладывать. Хотя с кем-нибудь другим, не с Ником, все, наверное, было бы совсем иначе. Или нет? Сравнивать ей не с чем.
С другого конца комнаты на них смотрела Изабель. И улыбалась. Потом отвернулась. Если бы кто-нибудь пригляделся к ней внимательнее – до того, как она взяла бокал и вышла на улицу, – он успел бы заметить мелькнувшую на красивом лице гримасу боли.
К двум часам ночи Клэр поняла – Ник был прав. У нее появилось столько друзей, что она не знала, куда их деть. Сами Барнсы и их знакомые оказались совсем не страшными, а очень даже очаровательными. С ними Клэр чувствовала себя интересной. И красивой: мужчины шуточно отбивали ее друг у друга, чтобы потанцевать, будто она – настоящая королева бала. Кавалеры откровенно любовались ею и ахали от восхищения, но при этом никто не распускал руки, не приставал. Они обращались с ней уважительно. Во время танца под «Роллинг Стоунз» с отцом Ника, Джеральдом, Клэр пришла к выводу, что никогда в жизни не проводила время так здорово, никогда раньше не давала себе воли. Она всегда осуждала «богачей», думала, их интересует только уклонение от налогов, правильное использование ножа с вилкой да убийство беззащитных животных.
Когда песня закончилась, Джеральд с истинно рыцарской любезностью проводил Клэр с танцпола и предложил очередной бокал шампанского – освежиться. От выпитого голова ее закружилась, и, пытаясь устоять на ногах, Клэр вытянула вперед руку.
– Ну-ка, пойдем. – Рядом вырос обеспокоенный Ник. – Уложим тебя в кровать. Ты совсем устала, еле на ногах стоишь.
Он повел ее из кухни в холл и дальше, вверх по извилистой лестнице. Клэр встревожилась. Что Ник надумал? Решил, будто она останется на ночь? Возомнил, что у него есть на нее какие-то права? Будет приставать? Неужели ее согласие воспользоваться его гостеприимством подразумевает нечто большее? «Право первой ночи», – всплыло из истории…
Они подошли к двери спальни. Клэр напряглась. Ник положил ладонь на дверную ручку и посмотрел на спутницу с мягкой улыбкой. Эта улыбка проникла ей в самое сердце и успокоила все тревоги. Клэр облегченно вздохнула. Она ему верит. Безоговорочно. Чувствует себя с ним в полной безопасности.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?