Читать книгу "Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд"

Идеал второй. Глава 10

Агата

Вихрь сознания бросает меня в прошлое. Пальцы будто заклинило. Получается очнуться, лишь когда доносится скрип подушечек по бумаге. Среди царящей в кабинете клиники тишины отчетливо слышу собственный тяжелый вздох. И открываю, наконец-то, карту.

Некоторое время гипнотизирую влажные отпечатки на уголках, а потом заставляю себя впиться взглядом в свою же историю.

Многочисленные анализы, показатели… УЗИ и заключение, которое когда-то я вычитала до дыр. Мечтала, чтобы все исчезло. Оказалось страшным сном, что привиделся в бреду. Но диагноз «бесплодие» до сих пор гордо красуется в моей карте, будто насмехаясь.

Уже не так больно. Три маленьких, но очень вредных пластыря залепили раны. Кровь еще сочится, но выжить можно. Есть ради кого…

Покосившись на телефон, настороженно свожу брови. Из нового детсада с утра еще не звонили. Значит, все в порядке? И чертята ничего не натворили? Верится слабо…

Нет сигнала и от Адама. Но почему-то мне кажется, что он не отступит так легко. Поэтому сегодня я как на иголках.

– Так, Агата, соберись!

Перелистываю горькие «воспоминания». Переношусь в день ЭКО. В тот самый, когда были проведены пункция и оплодотворение. Затем – несколько мучительных дней на телефоне, короткие доклады врача, как развиваются «детки», подсадка. Первый тест. ХГЧ-мониторинг. УЗИ…

Встряхиваю головой, приводя мысли в порядок. Но они так и норовят хаотично разлететься.

Нервничаю.

Меня интересует донор. И я нахожу нужный пункт в договоре.

– Все правильно, – с облегчением выдыхаю.

Тот самый номер в криобазе. Описание донора в точности, как я выбирала. Лучшего из всех, что предложила клиника.

– И это не Адам, – шепчу в спутанных чувствах. – Не Адам.

Нет, он не так плох в качестве биологического отца. Скорее, наоборот. Симпатичный, сильный, здоровый. Умный. Правда, немного легкомысленный, хотя в детях это исправляется воспитанием.

Но Туманов намерен забрать ребенка, наплевав на мать, а я за своих тройняшек любого загрызу. Нам не по пути. И я искренне рада, что между нами ничего общего.

Прячу карту в нижний выдвижной шкафчик стола, убираю из архива. На случай, если Адам решит действовать через кого-то другого и поручит выдать ему всех «подозреваемых». Не хочу, чтобы он знал обо мне. Слишком личное.

И перевожу взгляд на стопку, что лежит на столе. Я отобрала истории всех женщин, которым провели процедуру в тот роковой день.

Девять мамочек.

– Нет, семь, – с тоской произношу себе под нос и откладываю две карты в сторону, предварительно проверив донора. У этих ЭКО оказалось безрезультатным. Получилось ли при следующих попытках? Запрещаю себе проверять по базе, потому что воспринимаю чужую боль как собственную.

А мне сейчас дико необходим холодный рассудок.

Я сама выясню, кто та несчастная «счастливица», которой не повезло забеременеть от циничного Адама. И скрою ее.

– Ай, Агата, я не сразу тебя заметила, – вскрикивает Лора, а я едва не выпускаю из рук документы. – Ты зачем здесь? Разве не у матери в кабинете должна быть? – хмыкает с легким налетом ехидства. Все в клинике уверены, что я работаю здесь по блату, а сама из себя ничего не представляю. И даже подруга в меня не верит. Порой, даже я сама сомневаюсь в своих силах. Сложно быть дочерью известного врача.

– Поручение выполняю, – выкручиваюсь я, пока Лора переодевается. – Нужно документы подготовить для Алевтины Павловны, – намеренно называю маму по имени и отчеству, соблюдая субординацию.

– А-а-а, к визиту генерального, наверное, готовитесь? Вся клиника на ушах, а он что-то не торопится с нами знакомиться, – тараторит она, поправляя медицинский халат и намеренно расстегивая две верхние пуговички. Глаза закатываю и цокаю предупреждающе.

– Что? Ты вон и так идеальная, а мне уловки нужны, – окидывает меня взглядом.

Опускаю глаза на простую бирюзовую форму, закрытую и скромную, и пожимаю плечами, не понимая, о чем она.

– Мы на работе, не забывайся, – отчитываю строго, и Лора тут же обиженно сжимает губы.

– Макар в город вернулся, – выпаливает, не подготовив меня даже, хотя прекрасно понимает, что для меня это удар под дых. Намеренно бьет! И не останавливается, пока я пытаюсь заново научиться как дышать. Но легкие не слушаются. Замерзают вместе с сердцем. Его осколками. – Говорят, возглавит у нас детскую больницу. Представляешь, какие теперь у тебя связи нарисовались?

Отгоняю прочь мелькающие в воспоминаниях картинки: от милых, трогательных мгновений счастья до… беспросветной тьмы.

Нет, нельзя возвращаться туда. Даже на доли секунды. Иначе стальная оболочка, которой я обрастала все эти годы, затрещит по швам, словно ветхое платье с чердака.

– Говорят, он в разводе. Бывшую с ребенком за границей оставил, а сам на родине теперь практиковать будет, – не умолкает подруга. – Вдруг это как раз ваш второй шанс, как в фильмах, – мечтательно закатывает глаза. Она серьезно?

– Лора, хватит, – цежу ровным тоном.

Знала бы она, чего мне стоит сохранять внешнее спокойствие, когда внутри все горит. Не отболело, не забылось. А я так надеялась, что когда-нибудь смогу смело, с усмешкой посмотреть ему в глаза – и ничего не почувствую.

Лучше нам вовсе не пересекаться. Я не готова. Спустя столько лет. По-прежнему ощущаю себя побитой и беззащитной. Ненужной и… бракованной.

– Я все, что могла, выяснила. Ради тебя же! Завтра еще с девчонками-педиатрами встречусь, – воодушевленно лепечет, а мне хочется бросить в нее что-нибудь тяжелое, чтобы заткнуть. – Конечно, тот факт, что у тебя уже есть дети, может стать проблемой. Еще и тройняшки, – задумчиво тянет.

– Алешка для тебя тоже проблема? – отрезаю коротко и резко, защищаясь.

Стреляю в нее предупреждающим взглядом, и она, наконец-то, умолкает. Моя подруга порой превращается в жуткую сплетницу. Не различает границ, поддаваясь больному любопытству. Немного остываю, покосившись на стопку медкарт. Там ведь есть и… Лора.

– Я неправильно выразилась, – после паузы проговаривает сипло. – Прости, дорогая, если обидела тебя, – подходит ближе, упирается бедром в край стола. По плечу моему успокаивающе проводит. – Побледнела так, – вздыхает. – Ты ведь толком не рассказывала, что случилось. Расстались и расстались. Студенческая любовь не выдержала испытания временем и расстоянием, – повторяет мои же слова, которые были наглой ложью. Правду я похоронила глубоко в душе. – Я вообще всегда считала, что ты с ЭКО поторопилась…

– Прекрати, – сбрасываю с себя ее руку. – Никогда не говори о моих детях подобное, – обнажаю зубы и злюсь невероятно.

Шесть лет она была рядом, поддерживала в трудные минуты, но я готова перечеркнуть все, поставить крест на нашей дружбе, если Лора продолжит в том же духе. Что нашло на нее в последнее время?

– Да я не о малышах же, – тушуется мгновенно, заметив мой гнев. – Я о ситуации. Согласись, нашим детям нужна полноценная семья. У меня вот никак не получается, – с грустью произносит. – А у тебя…

– …и так семья полноценная, – заканчиваю фразу вместо нее.

– Так что с Макаром у вас на самом деле случилось? – вновь жажда информации верх берет. Лоре надо было работать журналистом, а не лаборантом. Причем в желтой прессе. – Чьи это документы? Зачем? – внезапно внимание переключает на стол.

Пристально всматривается в медкарты, протягивает руку, но я отодвигаю стопку на противоположную сторону.

– Говорю же, поручение, – пожимаю плечами, а сама лихорадочно думаю, чем отвлечь настырную подругу. – Архивные документы систематизирую, чтобы…

Чтобы помешать одному наглому типу совершить эгоистичный поступок. Но Лоре я не скажу ни слова. Хотя помощь лаборанта, да еще такого ушлого и всезнающего, мне могла бы пригодиться. Но нет. Иначе вся клиника будет в курсе проблемы Туманова. Даже он не заслуживает такой огласки.

Сама разберусь!

– Блин, точно! Генеральный! – Лора освобождает меня от необходимости выдумывать очередную ложь.

Подскакивает на ноги, забыв о картах, о Макаре и, кажется, обо мне тоже. Подлетает к шкафу, открывает створку с зеркалом – и себя осматривает. Поправляет макияж, не такой вызывающий, как Лоре хотелось бы, ведь более яркий – запрещает начальство. Покачав головой, все-таки удовлетворенно кивает своему отражению.

Я же пользуюсь моментом. Быстро нахожу карту подруги, складываю ее вместе со своей в нижнем шкафчике стола, заперев на ключ. Решаю уберечь Лору и Алешку от Адама. На всякий случай, хоть подруга, как и я, донора из базы выбирала. Похожего на мужа.

Действую импульсивно, не успевая заглянуть в документы. Оставшиеся истории судорожно запихиваю себе в сумку. Позже, в тишине и одиночестве, их изучу. Две «неуспешные» возвращаю на полку. Выглядит это, конечно, подозрительно, но времени заметать следы нет. Рассчитываю справиться быстрее, чем кто-то заглянет в архив.

– Агата… – распахивает дверь мать. Врывается без стука и выглядит взволнованной. – Сергеевна, – исправляется, краем глаза заметив Лору. Хмуро сканирует ее, будто проверяя внешний вид, и вновь поворачивается ко мне: – Жду вас в кабинете, Агата. Немедленно! – голос повышает.

Лора подскакивает на месте испуганно, но я и бровью не веду. Киваю и, подхватив сумку с «секретными» данными, спокойно следую за матерью. Я привыкла к ее командному тону.

– Новый владелец нам устроил жесткую проверку, – шипит чуть слышно, пока мы шагаем по коридору. – Не понимаю его, купил клинику и сам же хоронит, – сокрушается, толкая дверь. – Не ожидала от Тумановых такого…

Не успеваю ничего уточнить, как мама впускает меня в кабинет.

Гипнотизирующий огненно-синий взгляд притягивает меня, как магнит. Обращает в камень. Останавливаюсь на пороге и испепеляю мощную фигуру, расслабленно развалившуюся в кресле главного врача. Как хозяин.

От надломленного, настоящего Адама, каким я видела его в кафе, не осталось и следа. Передо мной вновь тот же избалованный сноб, который всегда добивается желаемого. А сейчас он хочет своего чужого ребенка.

Ждет моей капитуляции, нервно постукивая пальцем по циферблату ролекса. У Макса есть похожая подделка.

«Или вы вернете моего единственного кровного наследника, или ваша клиника превратится… в салон часов», – набатом бьет недавняя угроза Туманова.

Проверка – всего лишь уловка, чтобы сломать меня и принудить помогать. Читаю это по его наглым глазам. Однако он не знает, что на этот раз у меня есть план. Царапаю лямку сумки на локте, чуть приподнимаю уголки губ, вздергиваю подбородок и бросаю в Адама дерзкий взгляд. Безусловно, ему это не нравится.

Придвинувшись к столу, он укладывает локти на его поверхность и выдыхает с едва уловимым рычанием.

– Алевтина Павловна, проведете экскурсию по клинике для коллег из Минздрава, – делает знак двум женщинам в халатах и с папками в руках. И они молниеносно пролетают мимо меня. Окружают маму.

– Да, Адам Альбертович, мы проведем, – слова вежливые, а тон при этом такой, будто проклятиями сыпет. Только она умеет общаться подобным образом. Никто не выдерживает ее скрытого напора. Наглый Туманов не исключение. На секунду теряется, ведет плечами, словно сбрасывая с себя фирменный уничтожающий взгляд Бересневой, и закашливается.

Пользуясь его мимолетным замешательством, мать напряженно смотрит на меня, кивает в ответ на мою бодрую улыбку и уводит проверяющих. Адам нехотя поднимается, отталкивает кресло, что уезжает к окну, а затем неторопливо направляется к выходу. Вальяжно, словно рабовладелец на плантации.

Собираюсь пойти вместе со всеми на идиотскую «экскурсию», но он вдруг оттесняет меня от проема, толкает вглубь помещения так резко, что я роняю сумку на пол. А сам захлопывает дверь, поворачивая замок до щелчка. Опирается спиной о пластиковое полотно. Усмехается, наблюдая за моей реакцией, и складывает руки на каменной груди.

– Мое терпение закончилось, Агата, – чеканит, выделяя каждое слово. И изгибает нахально бровь.

Я же сжимаю руки в кулаки, зло буравлю хама взглядом и глубоко дышу. А в голове крутится единственный вопрос.

Как не придушить генерального?

Глава 11

Ранее

Адам

Притормаживаю перед автосервисом, но площадка занята. Испепеляю взглядом знакомый белый хендай и бью ладонью по рулю, коротко просигналив.

– И ты здесь, чертовка, – вдавливаю кнопку еще раз, но эта каракатица продолжает преграждать мне путь. Внутри, видимо, никого нет. Агата оставила свою машину и уехала? – Тебя только мне не хватало! – яростно сжимаю поскрипывающую под пальцами кожу обводки.

Я нервный и злой. Не спал всю ночь, потому что предатель мозг подкидывал мне картинки последних дней. Стоило прикрыть глаза, как я видел перед собой чужих мелких, а в ушах звенел детский смех.

Помешательство какое-то!

И сейчас все повторяется. По замкнутому кругу.

Я вновь как в бреду.

Сияющий белый автомобиль на дороге. Агата почти в моих объятиях. Подрагивающая ручка пацанки с портмоне в окне. Игривое хихиканье принцессы из салона. И суровое молчание маленького босса-часовщика.

Семья. Большая, гармоничная. Счастливая, наверное. По крайней мере, выглядит такой.

И не моя. Никогда не будет.

Я ведь к этому стремился. К одиночеству. Жить для себя.

Почему скребет что-то внутри? И зачем я так одержимо ищу своего единственного наследника?

Проклятый диагноз! После него резко захотелось получить то, чего он меня лишил.

Сына…

Да, все просто. Я привык в жизни добиваться цели. И находить выход из любого тупика.

Но на моем пути Агата!

Сопротивляется, стены возводит. И каким-то колдовством привязывает к себе и чужим детям. А мне это на хрен не надо!

Я в Россию за наследником приехал. Найду – дальше решу, что делать.

Пора придать чертовке ускорения.

– Ладно, «лялька», покатайся еще немного с царапинами, – впиваюсь пальцами в руль. Еще одно неуместное воспоминание режет сознание. «Наскальный» рисунок в подарок от Макса. Троица на крыле. Да что за! Надо вывести этот ужас обязательно, но не сегодня. – Вместо автосервиса едем в клинику!

Снимаю многострадальный спорткар с ручника как раз в тот момент, когда из здания выходит мужчина средних лет. Наверное, тот самый владелец и профессионал высшего класса, как отрекомендовал его Тимур. Поверю на слово, проверю позже.

Черт, даже имя не запомнил. У меня с этим беда. И в телефоне номер вбит как «Автосервис». Что же, потом ближе познакомимся.

Не здороваясь и не прощаясь, вбиваю педаль газа в пол и огибаю ненавистный хендай по касательной. Очень близко, но габариты спорткара я отлично чувствую. Разумеется, машину не задеваю, но столь необходимый мне выброс адреналина получаю.

Под грубое «Идиот» – выруливаю на дорогу. Справедливо. «Профессионал» уверен, что я тачку клиента чуть не раздолбал. Надо не забыть ему накинуть денег за испуг.

Когда вернусь сюда. После того как решу вопрос с Бересневой.

***

– Повторяю еще раз: эта информация необходима моему близкому другу. И он готов щедро ее оплатить, – из последних сил держу эмоции в узде. Но именно сегодня я невероятно слаб. – От вас всего лишь нужен доступ в архив и сотрудник, который мне все объяснит. Сам я в медицине и историях ваших ни черта не смыслю, – признаюсь честно.

Намеренно не выдаю себя. Я уже оплошал однажды с Агатой. Мне повезло, что по какой-то причине она не выдала мою тайну. Даже собственной матери. Блефовала, когда говорила, будто они все обсудили.

По реакции Бересневой-старшей я сразу понял – она не в курсе проблемы. Значит, введем. Только на этот раз осторожнее. И будто не для меня.

– Алевтина Павловна, в ваших интересах пойти мне навстречу… кхм… нам, – откашливаюсь и воротник поправляю. Жарко здесь, как в аду.

Женщина сканирует меня некоторое время, будто в череп пытается залезть и выесть мозг чайной ложкой. Опоздала. Занято там. Уже Агата все вынесла.

Береснева вздыхает, легким движением поправляет высокую прическу, касается воротника медицинского халата – и, удостоив меня холодным черным взглядом, важно проговаривает:

– Мы не используем данные наших клиентов в личных целях и не передаем третьим лицам, – нарочито медленно тянет. – Если вы решите воспользоваться своим положением и предоставить закрытую информацию «другу», – недоверчиво слово выделяет, но я и бровью не веду, – …то я вынуждена буду сообщить об этом в компетентные органы, – и невозмутимо возвращается к своим бумагам. Записывает что-то неразборчивым почерком, перелистывает документы. Делает вид, будто меня не существует.

Да это же вторая Агата! Только старше, закаленнее и ядренее! Как говорится, хочешь узнать, какой станет девушка с возрастом, – посмотри на ее мать.

Как же бесят обе!

Клянусь, я не хотел этого. Договорился на крайний случай. И сейчас бросаю короткий вызов сотрудникам Минздрава, ожидающим внизу.

– Я думаю, вы не будете против, что перед тем, как полностью оформить документы и вступить в права владельца клиники, я хотел бы понять, что приобретаю, – начинаю издалека, слегка усмехаясь.

– Нет, но на вашем месте я бы сделала это раньше, – поучительно отмечает.

Точно, Агата! Да плевать мне на их клинику. Поэтому и не вникал в дела. Но теперь придется.

– Войдите, – нагло отвечаю на стук вместо Бересневой.

Она задумчиво окидывает взглядом членов комиссии, изучает бейджи и с прищуром смотрит на меня.

– Это лишнее, – цедит, с трудом сохраняя равновесие. Я же радуюсь маленькой победе.

– Вам есть что скрывать? – не унимаюсь, ощущая в своих руках власть. Но это чувство обманчиво.

– Не вам, а теперь нам, – Береснева поднимается с места. – Проверяйте, – ведет рукой. – Но знайте, что я тоже буду следить за вами, – бросает тихо. С улыбкой.

Комиссия приступает к делу, перебирает документы, уточняет что-то. Я даже не вслушиваюсь в их разговоры с Алевтиной Павловной. Знаю, что вреда клинике не нанесут. Договор был иным. Всего лишь припугнуть.

И в кабинете не хватает еще одного участника шоу.

– А где ваша медсестра? – имею в виду Агату.

Врач нехотя отправляется за дочерью, а через несколько минут мы остаемся с чертовкой наедине.