Читать книгу "Ловушка для главного дива"

– Она весьма симпатичная девушка. – Виктор пожал плечами. – И не надо на меня так смотреть, я знаю, что вы не сторонник служебных романов.

– Именно. Тем более что на государственной службе я без году неделя. Но нам пора ехать, а то не догоним. У нас еще фотосъемка на Дворцовой и в Петропавловке.

Они сели в машину.

– Бедный Савелий. – Кузя через окно указал на дива, стоящего рядом со второй украшенной машиной.

– Почему бедный? – спросил Виктор.

А Аверин понял, что имеет в виду Кузя. Наверняка диву Сергея Мончинского самому хотелось управлять праздничным лимузином.

– Он поведет машину свидетельницы, поедет вместе со всеми в кортеже… – заметил колдун.

– Не только в свадьбе дело, – объяснил Кузя. – Год почти прошел, скоро колдун Сергей должен будет поменять дива. Савелий грустит. Вдруг хозяин про него сразу забудет, ведь ему, прямо скажем, далеко до Владимира. И следующий хозяин будет… другой. Не плохой, просто другой, понимаете?

Аверин понимал. Но только развел руками.

– Может, сказать ему? – Кузя завел машину.

– Пока не стоит. К тому же в любом случае через год Сергей Дмитриевич снова сможет подать заявку на Савелия, они отлично сработались.

– О чем речь? – заинтересовался Виктор.

– Да так, – Аверин вздохнул, – очередные нововведения, влекущие за собой кадровые перестановки. Надеюсь, пойдут Управлению на пользу.

– Ох, – хмыкнул Виктор, – дай-то бог, чтобы все инициативы начальства шли на пользу.

В Колтуши вернулись только к четырем вечера. Аппетит к этому моменту разыгрался не на шутку, даже несмотря на то, что в Петропавловской крепости гостей ожидал небольшой банкет. Но на нем подавали только шампанское и легкие закуски, так что Аверин ожидал праздничного ужина с нетерпением. А Кузя принялся облизываться, едва показались ворота поместья.

Кузя, а следом и выбравшийся из-за руля машины Евгении Меньшовой Савелий немедленно бросились в дом. Наверняка перед застольем Анонимус хорошенько накормит своих помощников, чтобы они не сверлили голодными глазами блюда на столе. Владимир, однако же, никуда не побежал. Он вышел вместе с женихом и распахнул дверцу, помогая выбраться дамам. Аверин вздохнул с некоторым облегчением: значит, Владимира не обрядят в ливрею, и он сможет спокойно выполнять функции друга жениха.

Когда процессия подошла к ступеням крыльца, высокие двери открылись, и навстречу молодым вышла императрица Софья. Она приветливо улыбалась, но Аверин все равно почувствовал себя неуютно.

Софья смотрелась так, будто поместье – ее дом и она в нем главная хозяйка. Но тут же за спиной императрицы возник Анонимус, и ощущение пропало. Хорошо, что див тщательно следит за своей территорией.

Следом за фамильяром появилась Анастасия, и в этот раз она выглядела как самая обычная женщина. И это тоже добавило душевного равновесия. Аверин прекрасно понимал, зачем дива выставляет напоказ свою природу во дворце, особенно в присутствии высокопоставленных чиновников. Однако ему все равно становилось неуютно в те моменты, когда Анастасия в своем человеческом облике выглядела как настоящая дива. Вся сущность колдуна приходила в напряжение, как сжатая пружина. Даже рука зудела, готовая выпустить Плеть. Такой облик инстинктивно казался очень опасным.

Как там сказал Александр? «Люди должны видеть, с кем имеют дело»? И он абсолютно прав. Веками колдуны маскировали дивов под людей и животных, чтобы обыватели чувствовали себя в безопасности. В обманчивой безопасности. Но вскоре придет время поменять и это.

Тем временем Софья спустилась с крыльца, обняла и расцеловала невесту.

– У меня для вас подарок, милая. – Она бросила взгляд на Анастасию, и только тут Аверин обратил внимание, что руки дивы не пусты. Анастасия тоже приблизилась и протянула хозяйке небольшой серебряный ларец.

Софья протянула сундучок невесте и тепло улыбнулась.

– Здесь маленькие чародейские радости, – проговорила она. – Вы найдете много полезного. И для наведения красоты, и для серьезных исследований, которые вам придется проводить на службе. Я не очень разбираюсь в вашем ремесле, но придворные чародеи заверили, что это лучший набор для молодой преуспевающей чародейки.

– О, благодарю, Ваше Величество. – Любава присела в реверансе, прижав ларец к груди. И Аверин заметил, что племяннице не терпится посмотреть, что внутри.

– А для вас, дорогой Сергей Дмитриевич, – продолжила императрица, – у меня тоже небольшой подарок. Точнее, это не подарок, а вполне заслуженная вами награда. Но я решила, что вручить ее в день свадьбы будет вдвойне приятно.

Софья протянула руку, и Анастасия вложила в нее свиток. Императрица передала его жениху.

– С момента вскрытия этой печати вам даруется титул барона.

Сергей взял свиток, посмотрел на него с изумлением, потом поклонился, пожалуй, чересчур поспешно, и разломил печать.

Со всех сторон загремели аплодисменты. Кто-то воскликнул:

– Виват барону Мончинскому!

Мать Сергея, симпатичная дама лет пятидесяти, подскочила к сыну, сжала его руку и внезапно всхлипнула:

– Сережа… радость-то какая, Сережа… Как бы я хотела, чтобы отец видел тебя сейчас…

– Мама… – Сергей обнял мать, а когда отпустил, та кинулась к невестке.

– Девочка… какая же вы хорошая девочка, Любавушка… – По щекам женщины ручьем потекли слезы.

Раздались хлопки пробок: лакеи открывали шампанское и тут же разливали его по бокалам. Заиграла музыка. Появился Кузя с вышитым рушником, на котором лежал красивый румяный каравай. Судя по его сохранности, Кузя уже успел плотно пообедать.

– Ура, колдун Сергей! – воскликнул он. – И тебе, Любава, тоже ура. Это пирог! Вы должны его кусать! Тут голуби нарисованы, но внутри курица, не бойтесь.

Любава рассмеялась. Ее смех подхватил донельзя смущенный Сергей.

А Кузя состроил серьезное лицо и торжественно передал каравай матери жениха, и та, не сдерживая слез радости, начала произносить материнское напутствие. После нее слово взял Василь.

Положив Кузе и его приятелю Савелию пирогов и картошки с мясом, специально приготовленных, чтобы юные помощники могли перекусить перед важной работой, Маргарита велела Кузьме, когда тот закончит есть, вынести и передать матери жениха свадебный каравай. А сама бросилась переодеваться. Нельзя опоздать на встречу молодых, которую она так подробно представляла в своих мечтах. Приготовления, включая празднество для прислуги, уже были почти закончены, а домой ее повезут только завтра утром. Значит, в запасе будет несколько часов, чтобы разобраться в тайнах поместья.

Маргарита торопливо поднялась в свою комнату, умылась, сняла фартук, нацепила нарукавники, перевязала волосы лентой и отправилась во двор. И вовремя!

Как только она заняла свое место и начала высматривать молодых, раздались тихие охи, и все взгляды устремились в сторону крыльца. Маргарита тоже посмотрела. И так и замерла с приоткрытым ртом. Потому что из дверей на крыльцо шагнул не кто иной, как сама императрица! И как же она была великолепна! Теперь спутать ее с простой дамой стало просто невозможно. Голубой шелк платья, отделанного золотистой парчей, украшали небольшие, но чистые и яркие топазы. Волосы были собраны в высокую аккуратную прическу, а на плечи накинута легкая меховая накидка. Маргарита умилилась элегантности и скромности наряда Ее Величества: ведь даже императрице нельзя на свадьбе затмевать невесту.

Вживую Софья ничуть не отличалась от той милой, но при этом уверенной в себе дамы, которую Маргарита привыкла видеть по телевизору. Прежде добросердечная экономка вместе со всей остальной страной горько плакала о судьбе молодого императора Александра, так страшно и трагически погибшего. Но юная Софья помогла ей смириться с потерей. Особенно императрица впечатлила Маргариту во время заключения прогремевшего на весь мир договора с Пустошью. Когда на экране появилось огромное трехглазое чудище, Маргарита зажмурилась и попросила мужа выключить телевизор. Сама идея «договора» с жуткими обитателями глубин Ледяного ада казалась просто ужасающей. Но, не выдержав и приоткрыв один глаз, Маргарита увидела спокойное улыбающееся лицо императрицы и облегченно выдохнула. Все будет хорошо. Ее Величество точно знает, что делает. Она такая сильная, умная и бесстрашная, что нет никаких сомнений – страна в надежных руках. Маргарита посмотрела достаточно фильмов про великих российских цариц и не сомневалась, что императрица Софья ничем им не уступит.

Но все же хорошо, что на свадьбу Ее Величество взяла с собой не жуткую Императорскую диву, а обычную фрейлину, к тому же знакомую Гермеса Аркадьевича и мать Кузьмы. При одной мысли о дивах у Маргариты задрожали поджилки. Нет, не стоит в радостный и светлый день думать о дивах, особенно о кошмарном «Повелителе Пустоши». Уж лучше поразмышлять о текущем расследовании.

За время готовки Маргарита успела хорошенько все проанализировать и теперь с кристальной ясностью понимала, что происходит в старом доме рода Авериных.

На самом деле Аркадий Аверин вовсе не погиб на войне. Он был контужен, потерял память и попал в плен. А когда вернулся, никто не знал, что он – граф Аверин, даже он сам. Под другим именем и фамилией он женился на обычной женщине, и она родила ему сына. Увидев ребенка, граф так расчувствовался, что к нему неожиданно вернулась память. Он вспомнил все: и своих прежних детей, и отчий дом. Поэтому он дал новорожденному красивое греческое имя, как и первым двум сыновьям. А потом подкинул в свое бывшее поместье, где малыша приняли и впоследствии назначили на должность дворецкого. Скорее всего, граф Аркадий Аверин до сих пор жив и издали наблюдает за своей семьей.

Эта трогательная история очень нравилась Маргарите. Но, к сожалению, в ней всплыла пара подробностей, которые сыщица пока никак не могла объяснить. Во-первых, почему граф Аркадий не хочет открыться своей семье? Его первая супруга, очевидно, погибла, значит, он не двоеженец. Сохранилось много его фотографий, и его матушка жива – поэтому доказать личность очень легко. Может быть, он не хочет расставаться с простой женщиной, которую искренне полюбил? Но вывести ее в высший свет не может? Но это не главное, мало ли у человека причин вести скрытую жизнь. Главная же проблема заключалась в том, что дворецкий Анонимус выглядит не младше, а старше своих братьев. Пусть не намного, но совершенно очевидно, что именно он – первенец. А это значит, что он незаконный сын, иначе бы поместье принадлежало ему. А еще граф Миша и барышня Вера в курсе родства с «дядюшкой». Как же тогда они не знают, что настоящий глава рода жив?

От всех этих загадок голова шла кругом. К счастью, Маргарите было не привыкать к сложнейшим головоломкам, и мысли о том, какова же разгадка, никогда не мешали ей готовить. Поэтому каравай удался на славу. И уже остывали сливки для свадебного торта. Сейчас она немного полюбуется на праздник, а потом посадит поварят их взбивать.

Увлекшись своими мыслями, Маргарита едва не пропустила торжественный момент. Молодому Сергею императрица сделала воистину царский подарок. И когда поздравления стали стихать, появился Кузя с караваем. Что же, на паренька вполне можно положиться. А скоро начнется и пиршество, и нужно будет проследить, чтобы лакеи не перепутали подачу, а поварята все правильно разложили, нарезали и начинили. Но главное – это блины. Последнее, что осталось из готовки. Их поручить нельзя никому, а заранее приготовить невозможно.

Маргарита вернулась в комнату, с сожалением сняла с себя украшения и снова направилась на кухню.

– Так, сливки, – распорядилась она, и поварята немедленно схватили венчики. Торт понадобится через час-полтора, когда гости оценят основные блюда.

Маргарита уже заканчивала первую партию блинов, когда дверь на кухню открылась и неслышно вошел дворецкий. Увидев, что все готово к подаче, он удовлетворенно кивнул. И собрался было уходить, но Маргарита остановила его.

– Гос… м-м-м… Анонимус. – Он ведь просил обращаться просто по имени. – Вы не обедали. И я оставила вам несколько пирожков, съешьте их, умоляю. Вы с самого утра не присели.

Дворецкий посмотрел на блюдо, накрытое белым льняным полотенцем, с явным сомнением.

– С луком и яйцом пирожки, – улыбнулась Маргарита.

– Хорошо, – проговорил он, – но чуть позже. Занимайтесь остальным, я выложу блины. Лакеи начнут подачу через три минуты.

И он принялся раскладывать фаршированные и свернутые треугольниками блины, да так ловко, что Маргарита залюбовалась его работой. И, помявшись немного, проговорила:

– Простите, я могу задать вам личный вопрос?

– Конечно, – не раздумывая ответил дворецкий. И Маргарита решилась. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поварята возятся у печи в соседнем помещении, она понизила голос и почти прошептала:

– Я знаю, кто вы. Но клянусь, никому об этом не расскажу.

Дворецкий поднял голову:

– Хм… это хорошо. Гермес Аркадьевич опасался, что вам не понравится это знание. Однако нет повода беспокоиться. Знают все, кроме приходящей прислуги.

«Не понравится…» – мысленно проворчала Маргарита. Ну конечно. Кому понравится, что семья использует своего родного брата как слугу?

Она прикусила губу и решила наконец задать самый животрепещущий вопрос:

– Почему же вы служите Вазилису Аркадьевичу? Так распорядился… – она хотела сказать «ваш отец», но засмущалась и добавила: – старый граф Аркадий Филиппович? Он не оставил завещания? Или оставил как раз такое, несправедливое?

Дворецкий бросил на нее удивленный взгляд, и Маргарита смутилась.

– Простите, – проговорила она, – я лезу не в свое дело. Больше такого не повторится.

Однако лицо Анонимуса снова стало непроницаемым.

– Все в порядке. Нет. Воля его сиятельства была иной. Это мое решение. И Вазилис Аркадьевич и Гермес Аркадьевич приняли его.

– Ох… – Маргарита опустила глаза. Ну вот кто ее за язык тянул?

В коридоре послышались голоса, и Маргарита сразу узнала Кузьму. И тут же забеспокоилась, не маловато ли положила еды на день его тезке. Но ничего, наверняка от праздничного обеда останется много вкусного, чем можно порадовать кота. Надо будет узнать, разрешат ли ей забрать объедки.

Дворецкий тоже повернулся к двери. Он уже закончил с раскладкой блинов.

– Сейчас унесут первую перемену. Уверен, гости оценят ваши блины по достоинству.

Он собрался было уходить, но Маргарита напомнила:

– А пирожки?

– Да, благодарю. – Анонимус наклонил голову, взял блюдо, накрытое полотенцем, и, открыв дверь, вышел из кухни.

– Ой, Анонимус, а что это у тебя? – спустя несколько секунд услышала Маргарита.

Ну ничего себе! Кузьма даже не утруждает себя вежливым обращением «дядюшка», как делают графские дети. А попросту тыкает несчастному Анонимусу. Надрать бы ему за такое уши. Но, может, тайного сына графа просто не посвятили в семейный секрет?

– Маргарита Вячеславовна угостила меня пирожками, – раздался голос дворецкого.

– Ух ты, Савелий, нам тоже перепадет, точно говорю. – Судя по голосу, Кузя весьма обрадовался. Но тут же заговорил вновь, и Маргарита навострила уши. – Подожди, Анонимус. Анастасия просила кое-что узнать у тебя. Когда ты будешь показывать Аркадия Аверина, она сможет присутствовать?

На мгновение повисла тишина, а потом Анонимус ответил:

– Запись невозможно показать Императорскому диву.

– Ага, понятно. Но Анастасия же не он.

Снова возникла пауза.

– Не он. Возможно, она сможет присутствовать, – после некоторого раздумья произнес дворецкий.

– А я? Мне можно?

– Об этом ты должен спросить у его сиятельства. И закончить работу к семи часам.

– А, ну я успею. Мы же успеем, Савелий?

– Наверное… Мы постараемся.

Судя по всему, рыжий приятель Кузьмы тоже находился в коридоре.

У Маргариты перехватило дух. Дворецкий Анонимус сегодня вечером воссоединит своего брата, а то и обоих, с отцом! Вот это новость! И Кузя со своей матушкой тоже хочет присутствовать. Значит, они все знают? Боже… Вот это неожиданность! Как бы хоть одним глазком поглядеть на эту душещипательную сцену?! Возвращение отца, считавшегося погибшим много лет назад, – что может быть трогательнее?

Но обдумать эту мысль как следует Маргарита не успела. В кухню с громкими возгласами ввалился Кузьма с приятелем.

– А нам пирожки будут? – с порога спросил этот вечно голодный мальчишка.

– Конечно, – улыбнулась Маргарита. – Быстро берите по пирожку и несите первую перемену наверх. Государыня наша Софья да и жених с невестой не должны ждать!

Глава 3

К шести вечера Аверин уже изрядно устал от шума, блеска, запахов, звяканья бокалов и поздравительных тостов. А танцы, последовавшие за обедом, почти доконали его. Поэтому когда Ее Величество изъявила желание подышать свежим воздухом и попросила ее сопровождать, он с радостью предложил ей свою руку. Удивительно, но после того дня, когда был заключен договор с Императором Пустоши, Аверин больше не испытывал неловкости от общения с Софьей.

Стараясь не привлекать внимания разгоряченных весельем гостей, вдвоем они направились к выходу.

– Похоже, будет дождь, – проговорила императрица, накидывая на плечи отороченную мехом мантильку.

– Да, в июне в Петербурге такое бывает. Как, впрочем, и в любом другом месяце, – пошутил Аверин, помогая девушке спуститься с высоких ступеней крыльца. Анастасия осталась в зале. И вряд ли это случайность. Скорее всего, Софья хочет не столько прогуляться, сколько поговорить в приватной обстановке. Учитывая, что на семь часов запланирована важная встреча с «Аркадием», Аверин был совсем не против разговора. У него тоже накопилось множество вопросов. Последний раз они с императрицей беседовали, когда колдун возвращал Александра в Пустошь после исторической встречи. И совсем недолго, поэтому даже расспросить Софью о том, как прошел приватный разговор с бывшим правителем, Аверин не успел.

– Ничего, мы спрячемся в беседке, если пойдет дождь. Заодно нас никто не подслушает, – улыбнулась Софья.

– Государственные секреты? Опять потребуется расписка о неразглашении?

– О нет, не волнуйтесь. Достаточно того, что вы дадите обещание не рассказывать ничего журналистам.

– Ни за что. Клянусь. Терпеть не могу журналистов.

– Да? А я к ним уже даже привыкла. Если можно привыкнуть к тому, что за тобой постоянно кто-то следует и фиксирует каждый твой шаг. И это если вообще удалось шагнуть без предварительной записи, – вздохнула Софья.

– А ваши исследования? На них остается хоть немного времени?

– Ох… помните, вы подарили мне бесят? Для опытов?

– Конечно.

– Так вот… Плохой из меня исследователь. Оказалось, что мне жалко этих кровожадных и зубастых колобков. Поэтому я не дала им сожрать друг друга. И никого живого им не скормила. Поэтому бедняги сидят в клетках, я даю им неживую пищу. И пока единственное мое «научное открытие» заключается в том, что дивы в демонической форме способны сожрать практически любую органику, а еще – что еды должно быть просто неимоверное количество, даже чтобы накормить крохотного бесенка ниже третьего класса. Но и этого недостаточно. Им все равно нужно пожирать что-то живое. Без этого двое бесят уже погибли, к сожалению. С остальными надо что-то решать, и быстрее.

Аверин пожал плечами:

– Насколько я понимаю, вы и не ставили себе целью сделать открытие в области физиологии. Вы хотели наблюдать за поведением.

– Да, – подтвердила Софья, – но бесята или спят, или едят, или кидаются на прутья клетки, завидев меня. Я и тут не очень-то продвинулась.

– Вам не стоит вмешиваться в естественные процессы, – предложил Аверин. – Если вы не хотите ставить китайские опыты, вам следует поместить бесят в одну клетку, победителю выдать живую жертву и впоследствии наблюдать за ним. Не думаю, что в Пустоши бесята без формы вообще живут хоть сколько-то. Вы же видели ямы, из них если кто-то и выбирается, то только один.

– Но как-то они эту форму получают, ведь так? И колдовская наука давно пришла к выводу, что это напрямую связано с коридорами.

– Надеюсь, сегодня мы узнаем что-то новое. Вы ведь для этого здесь?

– Разумеется. Две недели назад я отправила все свои данные Анонимусу. И уже почти год открыт и действует Российской Империи Исследовательский Институт Пустоши, РИИИП, и у вашего фамильяра особый допуск к любой информации об исследованиях. Пока их немного, но по мере их накопления мы будем активировать Аркадия Аверина.

Колдун невольно поморщился, и это не осталось незамеченным.

– Вам неприятно? Кажется, будто эти вызовы тревожат дух вашего отца?

Аверин повернул голову к императрице, не зная толком, что ответить. А она остановилась и посмотрела на него серьезно и внимательно.

– Я тоже рано осталась сиротой, Гермес Аркадьевич. И могу понять ваши чувства. Но пока другого выбора нет. Тем более это воля вашего отца – именно таким способом помогать науке.

– Да, я это отлично понимаю. Принять сложнее.

Аверин попытался улыбнуться, но вышла слегка кривоватая ухмылка. И он решил, что самое время задать интересующие его вопросы. Потому что текущая тема действительно не очень ему нравилась.

– Аркадия… мы увидим через час. А пока расскажите, как прошла ваша приватная встреча с Александром. Если это не государственная тайна, конечно.

– Нет, ничего секретного. По крайней мере, от вас. Это было… довольно мило. Впрочем, как и все предыдущие встречи с ним.

– Предыдущие? – Аверин нахмурился, а Софья улыбнулась:

– Гермес Аркадьевич, я же двоюродная племянница императора. Точнее, была бы двоюродной племянницей того, за кого Александр себя выдавал. Нас представили друг другу, когда мне было десять. Он казался таким милым юношей…

Внезапно в ее глазах мелькнула грусть.

– Представляете, – тихо добавила она, – я окончательно поверила в то, что он див, только когда увидела это собственными глазами. Ведь вместе со всей страной я наблюдала, как он взрослел, превращался из юноши в мужчину. Каждый раз, когда цесаревича показывали по телевизору, я буквально прилипала к экрану. Наверное, как и большинство девчонок, я была в него немного влюблена. И я помню, как искренне он плакал на похоронах своего отца! Как? Как такое вообще возможно?

– Это как раз нетрудно объяснить. Он начал служить императору Владимиру, когда тот был совсем юным. А потом очень долго носил личины детей. Это позволило ему выглядеть довольно молодо. Заметьте, вас представили ему лишь тогда, когда он мог уже обходиться без личины. А потом… Когда вы близко видели его в последний раз?

Софья наморщила лоб, задумавшись.

– Мне было четырнадцать, – сказала она, – я просила благословения уйти в скит. Сами знаете, чем раньше начнешь учиться, тем лучше, а я надеялась, что у меня будет оружие. Увы. После этого встретиться нам уже не довелось.

– Именно. Вы колдунья. Вас нельзя было и близко подпускать ко двору, вы могли заметить, что он «превращается из юноши в мужчину» не совсем так, как обычные люди. Ваш дядя, князь Булгаков, весьма проницательный человек, по той же причине был отправлен в Петербург.

– Да, наверное, вы правы. Но, как вы сами сказали, понимать еще не значит принимать. Тем более что во время нашего ужина он вел себя так, будто я все еще его маленькая кузина. Похоже, ему тоже непросто принять, что я заняла его место.

– Он что же, пытался вас воспитывать? – Аверин усмехнулся.

– Не то чтобы воспитывать. Но давал советы точь-в-точь как заботливый дядюшка.

«Мне нравится эта страна. И эта девочка». Аверин отлично помнил, что сказал ему Александр.

– И что же это за советы?

– О, множество. Например, рекомендовал не тянуть с замужеством. И желательно все же выбрать кого-то из Романовых, чтобы раз и навсегда прекратить спор о легитимности власти. Он и сам планировал так поступить – взять в жены кого-то из боковых веток рода. Например, из Куликовских, они единственные, кто остался в России после переворота. Это делает их хорошими кандидатами, потому что, как он выразился, «остальные Романовы разбежались, бросив Россию на произвол судьбы, стоило запахнуть жареным. И поэтому навсегда утратили право на российский престол».

– Тут не могу с ним не согласиться, – заметил Аверин. – Хотя с трудом могу себе представить, как можно скрыть свою сущность от супруги.

Софья покачала головой.

– Вы слишком далеки от двора, – проговорила она с печалью в голосе. – Супруги могут месяцами не видеть друг друга и жить в разных частях дворца. Вопрос лишь в наследнике. И мне не хочется думать, как именно он собирался его решать.

– Да уж… – Аверин поморщился, прекрасно понимая, что, каким бы ни был план Александра, его предполагаемая супруга в нем обречена. А потом мысли колдуна невольно переключились на судьбу самой Софьи. Значит, ей предстоит скорый брак ради «государственных интересов»? Ситуация походила на историю с Мариной, прикованной колдовством к кольцу. И Аверин неожиданно для себя почувствовал, что ему жаль императрицу. Без всякого заклятия эта молодая женщина точно так же полностью лишена свободы выбора. Она ничего не может делать и даже хотеть лично для себя. В ските, наверное, и то было вольготнее. Там Софья хотя бы могла заниматься тем, что ей действительно нравится.

Аверин бросил взгляд на окна библиотеки, вспоминая состоявшийся в ней разговор. И подумал, что эта, без сомнения, сильная, но такая хрупкая женщина нуждается в обычной человеческой поддержке. И именно ее она искала, когда Аверин, боясь потерять свою свободу, попросту сбежал.

«Если вы хотите изменить мир, вам придется ради этого чем-то пожертвовать. Например, своим комфортом». Александр во многом прав…

– Гермес Аркадьевич? – Голос императрицы вывел колдуна из задумчивости.

– Да, простите… Что же, настоящие планы и цели Императора Пустоши для нас до сих пор загадка.

– В том-то и дело. Поэтому я и позвала вас поговорить. У меня есть несколько вопросов. А также я бы хотела услышать ваши советы.

– Конечно. Я полностью в вашем распоряжении.

– Первое и, пожалуй, самое главное. Александр, как вы помните, провел во дворце довольно продолжительное время: сама церемония, наш ужин… Кроме того, он попросил пару часов для сна в человеческом облике. Разумеется, отказывать я не стала.

– Да-да, я помню.

– Так вот, – продолжила императрица, – это была не единственная его просьба. Он хочет получить мое разрешение на визиты в наш мир.

– Что значит «на визиты»?

– Он хочет периодически пересекать коридор, чтобы отдохнуть. Примерно в течение суток. Он считает, что таким образом сможет сохранить свое тело и память.

– Хм… звучит, конечно, резонно. Но это действительно поможет? Обычно физическое тело дива в Пустоши распадается довольно быстро. Однако скорости этого распада мы не знаем, дивы не ощущают времени в Пустоши. А что касается памяти… Тот демон, Григор, который поднял на уши весь Петербург, помнил что-то из своей прежней жизни, хотя прошло пятьсот лет. Да, он путался, но все же… А память Кузи восстановилась полностью. Правда, мой див пробыл в Пустоши всего ничего. А что представляет собой Александр, мы не имеем никакого понятия. Возможно, его тело в Пустоши не распадается вообще.

– В том-то и дело, что он сам не знает, – пояснила Софья, – но очень хочет разобраться. Взамен он обещает дать себя обследовать нашим ученым. Как вы понимаете, раньше такой возможности не было ни у него, ни у нас.

– И он не боится раскрыть людям свои секреты? – Аверин скептически усмехнулся.

– Вы совсем ему не доверяете… А он так много говорил о вашей дружбе. И о том, как важно поддерживать честные и открытые отношения с Пустошью.

– Он дважды пытался убить меня, Ваше Величество. Но я не держу зла и, пожалуй, испытываю к Александру некоторую симпатию. Настолько, что это пугает Владимира. Тот считает, что из-за моего отношения Александр легко обманет и подчинит меня. И я согласен с этим мнением, поэтому ни на секунду не забываю, с кем имею дело. Но в одном Александр прав. Недоверие порождает ответное недоверие. И как минимум он прекрасно чувствует мои эмоции.

– Да, об этом я и говорю. И не только ваши. Когда мы, люди, испытываем эмоции, у нас меняется мимика, поведение, запах. От человека это можно скрыть, но для любого хоть немного пожившего рядом с людьми дива мы – открытая книга. На той встрече мне не пришлось притворяться. С ним наедине… я ощущала себя очень спокойно, безопасно. Как будто я маленькая девочка, а он – могущественный сильный дядюшка.

– Он постарался вас очаровать, Ваше Величество.

– Без малейших сомнений. Впрочем, он этого совершенно не скрывал. И все же я склонна дать свое согласие на эти визиты. Но, как вы понимаете, сделать этого без вашего одобрения не могу.

– Да, понимаю. Полагаю, мой отказ будет выглядеть глупо, учитывая, что я призывал этого дива в наш мир уже трижды. Причем первые два раза ни с кем не советовался.

Где-то вдалеке басовито громыхнуло. Небо полностью потемнело, словно вернулись зимние сумерки.

– Сейчас польет, – вздохнула Софья.

Аверин поднял руку ладонью вверх.

– Похоже, уже моросит. Предлагаю пройти в беседку.

Вдвоем они двинулись по аллее. Но не успели миновать и трети пути, как сверкнула молния, тут же раздался гром, и по листьям старых кряжистых дубов ударили первые крупные капли.

– Скорее! – весело воскликнула Софья и побежала в сторону, где сквозь листву белели колонны беседки.

– Осторожно! – Аверин бросился за императрицей. Ее туфли, предназначенные для танцев, имели довольно низкий каблук, но все равно на смоченной дождем брусчатке совсем не сложно подвернуть ногу.

– Я же колдунья!

Аверин обогнал ее и протянул руку, помогая подняться по ступеням. По крыше оглушительно загрохотало.

– Успели. Почти. – Софья стряхнула с волос капли.

– И все равно вы промокли. Вам не холодно?

– Нет. Эта мантилька из плотного шелка, а он почти не пропускает воду.

– Это хорошо. А то явится наша грозная Анастасия и оторвет мне голову за то, что я вас застудил.

– Не явится. Я велела ей в случае, если ничего не угрожает моей безопасности, оставаться в доме. Тем более что со мной вы и мы находимся на территории Анонимуса. Я даже представить себе не могу, кто мог бы на меня здесь напасть. Даже в Пустоши теперь наши друзья.

– Хорошо бы. – Аверин покачал головой и внимательно посмотрел на Софью: – Вы ведь не для того велели Анастасии не беспокоить вас, чтобы поговорить со мной об Александре? Уверен, вы с ней уже обсудили все подробности, и не раз.

– Верно, – согласилась императрица, – вы, как всегда, очень проницательны. Но тем не менее речь именно о нем. Я уже говорила, он дал мне множество советов. И один из них – быть осторожнее с Анастасией.

– Вот как? – заинтересовался Аверин. – Он советовал вам не доверять ей?

– Не совсем. Если дословно, то прозвучало примерно следующее: «Будьте с ней предельно осторожны. Она не пожалеет жизни, защищая вас, и научит множеству полезных для правителя вещей. И постепенно станет незаменимой… Но однажды вы вдруг осознаете, что стали настолько же зависимы от нее, как бедный Алеша, не способный даже шагу ступить без своей “матушки”».