Читать книгу "Ловушка для главного дива"

Шесть часов пролетели как минута. Афонсу даже почитать взятую с собой книжку толком не успел. Сначала самолет взлетел, и взору открылся потрясающий вид на реку Дору, которая прямо на глазах превратилась в голубую ленту. Потом принесли обед. И, несмотря на то что большую часть времени аэробус летел над облаками, глазеть в окно все равно было очень интересно.

На посадку заходили уже в сумерках. И Афонсу даже рот открыл, изумленный тем, каким огромным городом оказалась Москва. До этого юный колдун бывал только в Мадриде, гиганте по сравнению с Лиссабоном. Но Москва оказалась гораздо больше. Огромным ярким пятном светящихся внизу проспектов, улиц и площадей она тянулась и тянулась, казалось, до самого горизонта.

И это ведь даже не столица! Как же тогда выглядит Омск?..

В аэропорту, дождавшись выдачи багажа, Афонсу с трудом стащил тяжеленный чемодан с ленты. Странно, вроде бы в Коимбре он казался легче? Или такое впечатление создавалось из-за того, что большую часть дороги чемодан нес ментор Педру?.. А впрочем, какая разница? Афонсу не какая-то там чародейка, а боевой колдун! Поэтому, схватившись за ручку, юноша с воодушевлением поволок свою ношу к выходу.

Кузьма, широко улыбаясь, встречал прямо у дверей.

– Ни фига себе ты вымахал! – восхитился он. – Почти с меня ростом.

Приятель говорил по-русски, но Афонсу почти все понял. Последние полгода он очень старательно учил русский язык, а Кузя в письмах знакомил его с молодежной лексикой.

– Как разговаривает наш фамильяр Фабиу, «дети очень быстро растут», – усмехнулся Афонсу, опустил чемодан, и приятели обменялись крепким рукопожатием.

– Говорит, – поправил Кузьма. – Хочешь, пока на твоем языке поболтаем? – предложил он по-португальски и схватился за ручку чемодана. – Ого. У тебя там что, кирпичи?

– Почему кирпичи? – рассмеялся Афонсу. – Всего лишь мои вещи. Форму ведь выдадут к началу занятий, так? Я специально приехал пораньше, мне еще надо сдать зачет по знакам; они отличаются от тех, к которым я привык. В Коимбре проходят «Сакральные колдовские символы народов мира», но у меня этот курс будет только в следующем году. И язык еще хочу подучить. А то ваши профессора начнут лекцию читать, а я только ушами смогу хлопать.

Кузя поднял чемодан и махнул рукой в сторону выхода.

– Зуб даю, что Педру тебе кирпич подложил. У меня есть друг Леонид, он каждый год ездит в спортивный лагерь в лесу. Им тренер часто в шутку в рюкзак камни или гири подсовывает.

Оба рассмеялись, и Афонсу проговорил, протянув руку к чемодану:

– Давай я сам понесу. Уж до машины дотащу как-нибудь.

– Хм, – Кузьма потер нос, – так я не машине, а на метро приехал. Я же один, без Гермеса Аркадьевича. Меня со службы на целые сутки отпустили, чтобы я мог тебя встретить. Но если хочешь, давай возьмем такси.

– Нет, не нужно. – Афонсу замотал головой. – Я просто не подумал. Давай на метро, конечно! Я на нем всего два раза в жизни ездил.

– О, вот и здорово! Я обожаю кататься на метро. В Петербурге тоже есть, глубоченное! Намного глубже, чем в Москве, из-за того, что у нас Нева и вообще куча речек. На эскалаторе едешь вниз целую вечность.

Продолжая болтать, Кузьма, с легкостью держа чемодан за ручку, направился к выходу. Афонсу только вздохнул. Иногда он завидовал бештаферам из-за их силы, скорости, умения почти мгновенно залечивать раны, способностей. Взять, к примеру, полет. Тот же Кузьма наверняка прилетел из Петербурга на собственных крыльях и только в аэропорт доехал на метро. Чтобы не привлекать внимания или же просто потому, что ему нравится «кататься в метро». Но, с другой стороны, именно люди придумали и построили метро. И летать научились, пусть и не сами по себе, а на здоровенных машинах. Скоро при помощи своей изобретательности люди не только сравняются с бештаферами, но и превзойдут их. И кто знает, может, перестанут бояться своих слуг и дадут им свободу? Но тогда будут ли нужны колдуны?..

– А вот представь, – решил он тут же поделиться своими мыслями с приятелем, – в армии, полиции, Академии, на стройках, пожарными… ну и так далее служите только вы, бештаферы? Сами, без всяких людей. Как думаешь, в этом случае колдуны будут хоть кому-то нужны?

– Ага, будут, – не усомнившись ни на секунду, ответил Кузьма. Похоже, внезапный вопрос его совершенно не удивил. – И знаешь кому? Дивам!

– Но зачем? Ведь основная функция колдуна – контроль над бештаферой. В остальном вы во всем нас превосходите. И если контроль не понадобится… Ты тоже, наверное, думал об этом?

– Да постоянно думаю, – рассмеялся Кузьма, – особенно когда вижу все эти технические чудеса. – Он указал на взлетающий самолет: – Дивы не могут придумать ничего подобного. Вот многие говорят, что я талантливый, даже дедушка-ректор Меньшов. Но я ни за что бы не раскрыл ни одного дела, если бы не мой колдун. Гермес Аркадьевич – обалденный сыщик. Но и колдун Сергей не хуже. В Управлении много занудных бумажек, но зато целая куча интересных дел. Так вот, когда див и колдун работают вместе – это самое правильное. Вместе – значит помогают друг другу, а не просто див выполняет приказы. И знаешь, не только я так считаю. – Он остановился, и глаза его блеснули. – У нас в Управлении проводят «смелый эксперимент». Одному диву, Владимиру – ты его пока не знаешь, но обязательно познакомишься: он честный, умный, сильный и любит красивые цветные шмотки, в общем, очень классный, хотя иногда и ведет себя как дебил… Так вот, ему дали должность следователя. Совсем как человеку. Теперь он получает зарплату, работает в собственном кабинете и обедает в столовой вместе с колдунами. А еще нашел и снял квартиру. Мы с тобой обязательно сходим к нему в гости!.. О! – Бештафера на мгновение прервался и указал на высокие стеклянные двери, над которыми висела большая буква «М»: – Нам сюда.

Открыв двери, приятели вошли и оказались в шикарном мраморном вестибюле. Вверх, к украшенному орнаментом потолку, поднимались резные гранитные колонны. В тщательно отполированных стенах и блестящих перилах отражался свет огромных люстр.

– Это метро? – Афонсу широко раскрыл глаза, переваривая одновременно и сказанное, и увиденное. – Больше похоже на дворец.

– Оно самое, станция «Аэропорт». – Кузьма улыбнулся, довольный, что удалось впечатлить заграничного гостя. – Вот держи. – Он сунул в руку Афонсу пятак, ту самую тяжелую медную монету, о которой говорил Хосе. – Его нужно опустить в турникет.

– Надо же, а у нас жетоны, такие металлические кругляшки. – Афонсу подошел и кинул монету в щель. Железные воротца открылись, и приятели встали на длинную движущуюся ленту эскалатора.

– И в Лиссабоне станции совсем другие, – продолжил Афонсу, оглядываясь по сторонам, – обычные… больше похожи на платформы электричек.

– Ты еще не видел вокзалы, – усмехнулся в ответ Кузьма.

Вокзалы Афонсу не слишком впечатлили. Тот же лиссабонский Россиу ничуть не хуже, а в чем-то даже и красивее. Да даже в Коимбре вокзал, может, и уступал местным в размере, но уж точно не в красоте.

Зато в Москве их было целых три, и все – на одной площади, которая так и называлась, площадь Трех вокзалов. Кузьма рассказал, что тройка самых крупных городов в России – это Омск, столица, Петербург, где живет и работает бештафера, а по-местному див, и Москва, давно утратившая звание столицы, но оставшаяся важнейшим транспортным узлом. Через площадь Трех вокзалов поезда идут по всем направлениям, в каждый уголок огромной страны, и даже за границу. Как объяснил приятель, Москва сохранила свое величие и влияние в основном из-за близости к Академии. До сих пор многие знатные и влиятельные люди предпочитали селиться поближе к альма-матер, которую окончили сами и где их детям предстояло провести десять лет своей жизни.

Афонсу сначала отнесся к словам Кузьмы скептически, ведь семьи студентов Коимбры жили обычно в Лиссабоне, Порту, а то и вовсе в Браге, как семья Аны, и лишь на зиму переезжали в более теплую Синтру. Но, узнав, что поезд из Москвы до Академии идет два часа, юный колдун прикусил язык. Ровно столько ехать из Коимбры до Лиссабона. До Петербурга же поездом аж десять часов, а до Омска и вовсе нужно добираться трое суток! И оттуда еще четверо, если хочешь попасть во Владивосток, конечную точку Транссибирской магистрали.

Какая же огромная страна, аж дух захватывает… И как хорошо, что люди изобрели самолеты. Наверняка в прежние времена ездовые и крылатые бештаферы были здесь в большой чести.

Кузьма привел приятеля к платформе, возле которой стоял старинный паровоз. Внутри вагоны тоже оказались оформлены в ретростиле, и, сев на мягкий диванчик, Афонсу огляделся по сторонам, оценив антураж, и решил, что атмосфера самая подходящая для расспросов о российской истории.

С перемещением товаров по стране вопрос решался на удивление просто. Транспортировку грузов осуществляли по рекам, баржи тащили по берегу запряженные в них бештаферы. А в тех местах, где нужно было переправить судно из одной реки в другую, использовали диолк – выложенный камнем длинный желоб, по которому груз и транспорт волокли на полозьях. Эту технологию русские позаимствовали у Византии. А уже в XVII веке начали использовать деревянные рельсы. С тех пор бештаферам стало намного проще таскать тяжелые грузы.

Но самое интересное случалось зимой. Реки превращались в ледяные «дороги», и по ним на огромной скорости неслись разномастные сани с товаром, людьми и почтой. А еще до самой Сибири был проложен длиннющий санный путь по земле. Летом и весной проехать по нему было сложно из-за болот и распутицы, но как только ударяли морозы и выпадал первый серьезный снег, дорога превращалась в наезженный тракт, вдоль которого строились деревни и даже города. И именно на его месте позже и появилась Транссибирская магистраль. Довольно долго товарные поезда по рельсам магистрали гнали все те же бештаферы. До тех пор, пока обычные локомотивы не сравнялись с ними по скорости.

Санный путь породил традицию зимних ярмарок. Кроме удобной дороги, у холодов, длящихся в России чуть ли не по полгода, было еще одно преимущество – перевозимый товар не портился в пути. И по прибытии на место купцы начинали ярмарочные торги, привлекающие не только покупателей, но и устроителей развлечений: бродячие цирки, цыган, балаганщиков и танцоров, а также торговцев леденцами, блинами, пирогами и разогретыми, как чай, горячительными напитками. Афонсу на всякий случай запомнил пару названий – хреновуха и сбитень. Кузьма сказал, что зимой их можно попробовать в Москве.

За веселой болтовней прошло больше часа, и Афонсу наконец решил задать вопрос, интересовавший его больше всего.

– Скажи, а ты помнишь что-то из тех времен, когда служил Николаю Дивногорскому? – понизив голос, тихо спросил он. Неподалеку сидели другие студенты, и кто-то из них мог понимать португальский.

Кузьма улыбнулся, но, как показалось Афонсу, несколько смущенно и неуверенно. И покачал головой:

– Нет, ничего, я ведь провел в Пустоши больше пятидесяти лет и свалился туда по-прежнему дивом второго класса. Но в свободное время я, пользуясь служебным положением, хожу в архив и пытаюсь найти бумаги. Хочу понять, что произошло.

Он замолчал.

– Дело, наверное, секретное, – Афонсу понимающе кивнул.

– Да ну, – Кузьма махнул рукой, – было когда-то, но срок уже вышел, мне спокойно выдают. Кстати, – он рассмеялся, – вовсе не тридцать участков я спалил, а всего три, так что слухи, мягко скажем, преувеличены.

– Жаль, что Пустошь стирает воспоминания. Много удалось найти?

– Несколько газет за нужные даты. Тогда на всех углах трубили и о подожженных участках, и о пожаре в тюрьме. Я думал, что пожар – моих рук дело. Но на деле какая-то странная история выходит.

– Расскажешь?

Кузьма задумчиво посмотрел на мелькающие за окном огни и снова повернулся к собеседнику.

– Я сам еще не разобрался. В архиве Управления только сухие отчеты и личные дела. А в газетах, даже тех, что сохранились, полно небылиц. Но я нашел папку с документами на колдуна, следователя, который вел дело Дивногорского. Однако почитать толком не успел. Когда что-то узнаю, обязательно тебе расскажу. Ты не представляешь, как много работы в Управлении, даже для дива! Приходится каждый день изучать и заполнять горы документов. И даже брать домой. Я уже жалею, что научился читать и писать. – Кузьма хихикнул, и в его глазах мелькнули веселые искорки.

И Афонсу на миг забыл, что перед ним бештафера. Этот парень был так похож на обычного мальчишку, на того же на Хосе или Серхио… Однако в памяти тут же всплыли слова Педру об осторожности. Однажды главный ментор легко обманул своих студентов, притворившись человеком. Но ментор – опытный шпион. А при взгляде на Кузьму в голове никак не укладывалось, что этот забавный парень с разноцветными волосами и совершенно искренней дружелюбной улыбкой семьдесят лет назад поджигал участки, наверняка убил кучу полицейских и сожрал своего хозяина… И даже в Коимбре не просто развлекался с приятелями, а выполнял важное государственное задание.

…И сражался на Перешейке вместе с Коимбрским Львом и другими бештаферами.

«А что, если именно сейчас он настоящий?»

Эти слова когда-то произнесла Ана, как и прочие, пораженная перевоплощением сурового строгого ментора в бесшабашного испанца. С тех пор Афонсу нередко думал: «Что, если все бештаферы не такие, какими кажутся? Тогда какие они настоящие?»

В Коимбре менторы не уставали повторять о собственной нечеловеческой природе. Оно и понятно, их задача – научить молодых колдунов осторожности.

И похоже, в этом они преуспели. Прямо сейчас Афонсу едет в вагоне в незнакомую и таинственную Академию, главный ментор в которой – легендарная Инеш, что само по себе способно вызвать дрожь в коленках. А встретить его прилетел приятель, не поленился, примчался из далекого Петербурга. Но вместо радости и благодарности молодой колдун сидит и думает, настолько бештафера искренен. Все, хватит! Какая разница, человек Кузьма или нет? И кем был в прошлом, о котором даже не помнит? Здесь и сейчас – он друг. Единственный в огромной России.

Кузьма, будто прочитав мысли приятеля, весело произнес:

– Я тебя познакомлю с обалденным парнем. Это благодаря ему я научился читать. Он сейчас как раз вступительные экзамены сдает. Он… очень необычный… Представляешь, умеет устанавливать ментальную связь с дивами! Но это завтра. Сегодня мы почти к отбою приедем.

В самом центре перрона выходящих из поезда студентов поджидала белокурая девушка, столь юная и красивая, что Афонсу, в первое мгновение принявший ее за студентку, поневоле залюбовался. Но тут же одернул себя. Это бештафера, причем очень сильная. Он слышал о Диане, помощнице Инеш.

Диана направилась прямиком к вновь прибывшим и заговорила нежным мелодичным голоском, но Афонсу едва заметно поежился. Перед глазами на секунду промелькнул образ ментора Диогу, причем в звериной форме.

– Господин Браганса, мы рады приветствовать вас в Московской Академии. Я – наставница Диана. Общежитие далеко от платформы, а всем студентам следует улечься в кровати сразу после отбоя. Поэтому приглашаю вас воспользоваться нашим транспортом, Горбунок доставит прямо к нужным дверям. Я же принесу что-нибудь вкусненькое из столовой. Если вы голодны, конечно.

– Он голоден! – ответил за Афонсу Кузьма. – Мы сразу в поезд сели, не успели поесть. И я тоже голоден.

Наставница Диана перевела на него взгляд васильковых глаз и не менее сладко проворковала:

– Тебе разрешено проводить господина Афонсу до общежития. Потом можешь перекусить вместе с дивами обслуги. И сразу покинь территорию Академии. Сотрудникам Управления здесь не место.

Афонсу отметил, что в Коимбре правила не настолько строгие. Хотя в Республиках тоже не жаловали представителей полиции и даже Национальной Гвардии колдунов, бывшие выпускники не имели никаких прав на территории Академии, простирающейся далеко за пределы города.

Вот уже 400 лет, как Академии отделились от государственных структур, и это не пустая формальность. В 1939 году в развязанную Гитлером войну неожиданно вступила германская альма-матер. И ее главный ментор, обладавший необычными способностями, причинил много горя и разрушений. За что сполна поплатился. Его самого сожрал бештафера, прозванный Русским чудовищем, а Академия была низложена, утратила свой статус и до сих пор не имеет права обучать колдунов.

Но разрушений случилось бы намного больше, если бы к побоищу присоединились и остальные Академии.

Так что строгость вполне оправдана. Однако Кузьма заметно приуныл.

– Эх… а я хотел завтра Афонсу с Алешей Перовым познакомить… Он ведь сдал экзамен?

– Да, – ответила Диана, и Афонсу мысленно повторил: «Наставница». Надо привыкать называть здешних менторов именно так.

– Алексей Перов сдал экзамен успешно. Однако завтра у него еще один, и начало в восемь тридцать. В девять можешь прийти и получить пропуск.

– Ура! – воскликнул Кузьма и схватил Афонсу за руку. – Побежали быстрее, а то Горбунок без нас ускачет. А я давно мечтал на нем прокатиться.

Горбунок оказался бештаферой, приспособленным для транспортных целей. Осторожно забравшись на скользкое туловище химеры, юный колдун, как и прочие, поднял щит, полагая, что помчится это многоногое существо довольно быстро. И не ошибся. Бештафера сорвался с места, и только фонари, освещавшие длинную аллею, замелькали перед глазами.

– Ух ты, весело! – услышал Афонсу голос сидящего сзади Кузьмы и полностью согласился. Вот это скорость! Да и усидеть на скользком извивающемся туловище, удерживая щит, совсем не просто. Хорошо, что увесистый чемодан остался у Кузьмы. Наверняка из-за таких вот скачек русским колдунам потом намного проще летать – они привыкают держаться на бештафере с раннего детства. Жаль, что в Коимбре не используют ездовых бештафер. Но в маленьком городе это попросту незачем: от железнодорожного вокзала до главного корпуса колдун пешком доберется за двадцать минут. А уж обратно, с холма, и вовсе за десять.

Здесь же, на скорости, сравнимой с движущимся автомобилем, ехали целых пять минут. Значит, идти бы пришлось не меньше часа. Афонсу представил, что целый год будет кататься на многоножке, и внутренне возликовал.

А Горбунок уже затормозил возле пятиэтажного здания. Кузьма воскликнул:

– Приехали, – соскочил на землю и протянул приятелю чемодан. – Ну вот. Внутри меня вахтер не пустит. Это здесь самые страшные дяденьки и тетеньки, страшнее даже Инессы. Так что теперь сам тащи. А завтра, как злыдня Диана даст мне пропуск, я тебя буду у столовой ждать. И познакомлю с Алешей.

– Договорились, – ответил Афонсу. Здорово, что получится сразу подружиться с кем-то из местных. Если этот Алеша только поступает, значит, ему двенадцать. И третьекурсник сможет помочь ему с учебой.

– Тогда пока. – Кузьма наконец расстался с чемоданом и исчез.

И Афонсу поволок свою ношу по лестнице ко входу.

На вахте его и правда встретил «дяденька» с суровым и серьезным лицом. Афонсу улыбнулся и поприветствовал его по-русски:

– Добрый вечер.

– И вам доброй ночи, господин студент, – без тени улыбки ответил «вахтер», – меня зовут Вячеслав Олегович, и я классный надзиратель. Вот ваш ключ, на нем написаны этаж и номер комнаты. Лестница направо. Прошу соблюдать чистоту и порядок. Гостей в комнату водить запрещено, за исключением выполнения совместных заданий, требующих изоляции. После отбоя выходить из комнат запрещено, за исключением чрезвычайных ситуаций. Свет выключать следует ровно в двадцать три часа, после отбоя запрещен любой шум. Употребление и хранение на территории общежития алкоголя, табака и любых других увеселительных средств строжайше запрещено.

Далее следовало еще несколько важных пунктов про личную гигиену, но их Афонсу слушал уже вполуха и, когда «вахтер», или же «классный надзиратель», наконец закончил, выдохнул с облегчением, сказал спасибо и поспешил к лестнице. Надо же, какой нудный и серьезный этот неулыбчивый сеньор. А ведь он человек, не бештафера.

В комнате, как и обещала наставница Диана, уже ждал легкий ужин, состоявший из трех румяных пирожков. Один оказался с курицей, другой – с грибами, а третий – с вареньем. Рядом с блюдом расположилась большая глиняная кружка с плавающими в ней ягодами клубники.

Ужин Афонсу очень понравился. Как и комната: небольшая, но очень удобно обставленная, так, чтобы все необходимое находилось под рукой. Было в ней и еще одно важное преимущество – персональный санузел. Каждое утро в Республике начиналось со штурма двух умывальников, что временами порождало пусть шуточные, но весьма зрелищные и иногда и разрушительные сражения. Поэтому Афонсу нередко предпочитал вечером дойти до дома, а не оставаться во дворце.

Расправившись с угощением, юный колдун понял, что очень сильно устал и вымотался. Глаза буквально слипались. С трудом заставив себя подняться, он усилием воли отогнал желание рухнуть на кровать в чем был и подошел к чемодану, чтобы достать из него любимую футболку, служащую ночной сорочкой. Открыл крышку чемодана и издал долгий протяжный стон. Прямо поверх остальных вещей во всем своем великолепии возлежал придворный костюм. И камзол, и бриджи, и даже кружевной воротник с нарукавниками. Сложенные и упакованные аккуратнейшим образом.

Так вот почему чемодан оказался таким тяжелым! Афонсу потрогал мягкий бархат и нахмурился. Нет. Несмотря на то что ткань изготовлена по старинным, вековой давности технологиям, не имеет ни грамма синтетики и расшита настоящим серебром и камнями, костюм не мог весить настолько много. Теперь мальчик был уверен, что спокойно поднимал собранный чемодан одной рукой. Да и из-под черной ворсистой ткани явственно проступало что-то твердое.

Афонсу откинул камзол, и только приличия и правила о тишине не позволили ему издать возмущенный вопль. Поверх вещей, прямо под придворным костюмом лежал запечатанный красным воском с символом королевского дома деревянный подарочный футляр, в котором однозначно находилась огромная, полуторалитровая бутыль портвейна. Об этом недвусмысленно говорили и выгравированная на футляре цифра 20, и видневшаяся в круглом отверстии, вырезанном в дереве как раз напротив места, где темное толстое стекло бутылки переходило в горлышко, золотая пломба с изображением держащего чашу крылатого льва. Это же известная каждому в Португалии торговая марка, принадлежащая винодельням ментора Педру!

– Ментор! – гневно прошептал Афонсу.

Что это, проверка? Ментор хочет узнать, как наследник выкрутится из щекотливой ситуации и под пристальными взглядами надзирателей незаметно избавится от огромной бутылки запрещенного алкоголя?

Но… это как-то странно… Слишком простая проверка для третьекурсника. Или это только разминка, для начала? И у ментора заготовлены еще какие-то шуточки? Афонсу вздохнул. Расслабиться не получится даже на другом конце земли.

Но сейчас точно поздно что-то решать. Поэтому мальчик вытащил футболку, затолкал футляр поглубже в вещи, закрыл крышку чемодана и сунул его под кровать. И, переодевшись, заснул, стоило только голове коснуться подушки.

А утром проснулся оттого, что в глаза нещадно било солнце.

«Проспал!» – мелькнула в голове мысль. Афонсу вскочил с кровати и бросился в ванную. Но по дороге остановился перед висящими на стене часами. Они показывали без четверти пять.

– Фух. – Он выдохнул и вернулся обратно в кровать. Но ложиться не стал, просто уселся и вытянул ноги, подложив подушку под спину. Ну конечно. Будильник он поставить забыл, но, учитывая разницу во времени, проспал даже меньше, чем обычно. Просто рассвет в Подмосковье наступал значительно раньше, чем в Коимбре. Надо не забывать задергивать вечером шторы.

На пробежку, если верить Хосе, в Московской Академии выходят не раньше шести, и никаких холмов в округе Афонсу накануне не заметил, а значит, бегать здесь будет одно удовольствие. По крайней мере, летом. О зиме, ужасы которой с особым старанием живописал Хосе, Афонсу предпочитал не думать. А вот о чем следовало подумать, и немедленно, так это о проклятущей бутылке с портвейном. Мальчик вытащил футляр и потряс; бутылка располагалась в нем плотно, но место внутри прямоугольной упаковки все равно оставалось. А значит… Афонсу достал коробку со значками и начал пересыпать их в круглое отверстие футляра, аккуратно распределяя. Потом в ящике колдовского рабочего стола нашел бумагу для черчения, аккуратно вывел на ней по-русски: «Личные вещи Афонсу Брагансы» – и наклеил на фасад, закрывая гравировку и отверстие.

И снова потряс футляр. Тот зашуршал и зазвякал. Отлично, теперь будет казаться, что это просто коробка для каких-то личных мелочей. На всякий случай Афонсу наложил поверх двойную колдовскую печать. Своей печатью он гордился. Не каждый бештафера сможет ее вскрыть, не повредив футляр, не говоря уже о колдунах.

Удовлетворенный проделанной работой, Афонсу убрал футляр в чемодан и накрыл парадным одеянием. Что же, оно быстро пригодилось. И направился умываться.

Может быть, удастся как-то вынести «контрабанду» из общежития и передать Кузьме. Бештафера сможет ее забрать и спрятать.

Закончив с гигиеной, Афонсу переоделся в спортивный костюм и, аккуратно закрыв за собой дверь, вышел из комнаты. В коридоре и на лестнице никто не встретился, только на вахте отчаянно зевал давешний классный надзиратель. Буркнув: «Доброе утро» – и проводив подозрительным взглядом поприветствовавшего его Афонсу, этот мрачный сеньор потянулся за кофейником. В голове у юного колдуна промелькнула какая-то навеянная ароматом кофе мысль, но тут же пропала, едва он перешагнул порог.

Утреннее солнце заливало своими лучами огромный парк, раскинувшийся напротив выстроившихся в ровную линию зданий. Прямо от крыльца начиналась посыпанная мелкими камешками дорожка. Немного попетляв между кустов, цветников и газонов, через несколько десятков метров она вливалась в теряющуюся среди деревьев аллею, с двух сторон украшенную статуями. Спустившись по каменным ступеням, Афонсу помчался вперед, под своды свежераспустившейся зелени.

Пробегая мимо статуй, он старался запомнить их очертания, чтобы не заблудиться и вернуться назад, но, оказалось, в парке имеются указатели – стрелки с надписями: «Главный корпус», «Столовая», «Общежитие колдунов № 6». Номер своего нового дома мальчик прекрасно помнил, а значит, точно не потеряется в оказавшемся просто огромным, как и все здесь, парке. Поэтому он расслабился и припустил по аллее, наслаждаясь скоростью и свежим утренним ветерком.

Но в голове продолжала свербить маленькая заноза. Афонсу сосредоточился, и тут его осенило. Бутылка! С ней определенно что-то не так. И в первую очередь – само ее присутствие в чемодане. Такой шутки еще можно ожидать от друзей, но ментор Педру точно бы задал задачку посложнее. Наверняка в его загадке имеется двойное дно.

Стоп. Двойное дно… Афонсу мысленно снова взвесил в руке футляр. И понял, что, несмотря на его солидный вес, бутылка с портвейном должна быть тяжелее. В Академии проходили удельный вес различных веществ, и жидких и сыпучих, да и, чего греха таить, бутылок с вином любому студенту доводилось держать в руках немало. Кроме того, смущал подарочный футляр. Зачем он нужен? Ведь можно было положить бутылку просто так, да и вообще взять портвейн попроще. Выбранный ментором стоил слишком дорого и больше подходил в качестве подарка какому-нибудь высокопоставленному лицу, чем для шутки над студентом.

Хм… а ведь упакован он не просто так. Это и есть подарок, только кому? Такой портвейн не стыдно было бы подарить дону Алексею Меньшову… Но даже в Комбре знали, что ректор Московской Академии совсем не употребляет алкоголь. Воистину, загадка с двойным дном! Но у Афонсу уже появилась мысль.

Следуя указателям, мальчик помчался обратно к своему общежитию.

Навстречу стали попадаться молодые колдуны, также вышедшие на пробежку. Они с любопытством и вроде бы даже с одобрением посматривали на бегущего новичка. Афонсу понимал, что сильно отличается от русских колдунов и своими длинными волосами, и загаром: кожа у местных была совсем бледной, наверное, потому что в России еще совсем недавно стояли сильные морозы.

Классный надзиратель стоял у крыльца и всматривался куда-то в даль. Афонсу проскользнул мимо и через три ступеньки взбежал на свой этаж. Когда он открывал дверь, на пол упала записка. Мальчик поднял ее и с некоторым трудом прочитал по-русски официальный, а потому слегка вычурный текст:

«Почтенный сеньор Афонсу, наследник славного рода Браганса, приглашен к ректору Академии его высокопревосходительству Алексею Витальевичу Меньшову, для личной аудиенции сего дня в 7:30 утра. Присутствие обязательно».

Нестерпимо повеяло дворцом и столь любимым ментором Педру этикетом. Настолько, что Афонсу почесал переносицу. И посмотрел на часы. Хм… сейчас половина седьмого. Интересно, далеко ли до главного корпуса? И как туда добраться? Пришлют ли, к примеру, за «почтенным сеньором» вчерашнюю много-ножку?

Но об этом стоит побеспокоиться чуть позже. Времени на поиск ответа на загадку ментора оставалось все меньше.

Афонсу бросился к чемодану, достал футляр и вытряхнул значки. После чего перевернул футляр вниз и потряс. И внутренне возликовал. Бутылка, находящаяся внутри, не булькнула, что обязательно бы сделала, находясь в ней портвейн. Да и бутылка ли это? Афонсу просунул нос в отверстие, принюхался и ощутил едва заметный, сливающийся с запахом дерева, но все равно явственно различимый запах кофе. Как же хорошо, что кофе обладает чудесным свойством – его аромат просачивался даже через самую герметичную упаковку и перебивал практически любой другой запах.

Теперь не осталось ни малейших сомнений, кому предназначается подарок. Афонсу покосился на записку, лежащую на столе, и хмыкнул, весьма довольный собой. Загадка ментора оказалась не только на сообразительность, но и на скорость. Хорош бы он был, если бы заявился к ректору с пустыми руками.

Так, надо поторопиться. Мальчик скользнул взглядом по придворному костюму и мысленно, но твердо сказал: «Нет». И достал из чемодана чистую рубашку, брюки и пиджак.

Ох, погладить бы их… В Коимбре к древней традиционной черной форме, и особенно к капе, принято было относиться очень трепетно. Менторам предписывалось следить за внешним видом студентов, и за неаккуратную одежду можно было схлопотать суровое взыскание.

На всякий случай Афонсу заглянул в шкаф. И на верхней полке заметил маленький, похожий на игрушечный утюжок! Отлично, теперь наследник Браганса сможет предстать перед его высокопревосходительством в достойном виде.