Читать книгу "Ловушка для главного дива"

Маргарита снова спустилась по лестнице и вдруг в гулкой тишине услышала скрип шагов. Вот и отлично: можно просто спросить, куда идти. И хорошо бы, чтобы по темным коридорам шел дворецкий Анонимус. Маргарита последовала за звуком, повернула за угол и остановилась, замерев в нерешительности. Потому что увидела вовсе не дворецкого, а самого хозяина дома, Вазилиса Аркадьевича. Он спускался по другой лестнице, держа в руках довольно объемный саквояж. Ох, если сейчас выскочить из-за угла и спросить дорогу, не будет ли это выглядеть слишком невежливо и по-деревенски?

Пока Маргарита стеснялась, Вазилис Аркадьевич остановился и поставил свой сундучок на перила. Наверное, тот был тяжелым. Экономка уже совсем было решилась окликнуть хозяина дома, как вдруг тот повернулся. И Маргарита, вздрогнув, спряталась за угол. Потому что выражение лица графа совершенно отбило у нее желание подходить и тем более о чем-то спрашивать. Плотно сжатые губы и сведенные почти к переносице брови говорили о том, что Вазилис Аркадьевич очень расстроен или сильно раздражен. Оглядевшись и убедившись, что вокруг никого нет, он открыл саквояж и вытащил оттуда бобину с кинопленкой. После чего заглянул на самое дно сундучка, покачал головой, нахмурился еще сильнее и, убрав пленку на место, снова двинулся вниз по лестнице.

Маргарита, затаив дыхание, прислушивалась к удаляющимся шагам.

Как она могла забыть! В семь часов Анонимус собирался познакомить членов семьи со старым графом! Хм… Но на часах уже больше восьми… Встреча уже закончилась? Или граф Аркадий все еще в доме? Не по этой ли причине Вазилис Аркадьевич выглядит таким встревоженным и недовольным? И что у него за пленка в саквояже?

Вот и еще одна потрясающая тайна для ловкой сыщицы! Сейчас бы последовать за Вазилисом Аркадьевичем. Кто знает, вдруг удастся увидеть старого графа… Но от этого плана Маргарита сразу отказалась. Тайны тайнами, но нельзя заставлять ждать императрицу. Скорее в гостиную!

Тихонько, чтобы ее не услышали и не заподозрили в слежке, ведь со стороны блуждание по дому и случайная встреча с Вазилисом Аркадьевичем могли показаться подозрительными, Маргарита двинулась по какому-то коридору. И тут же ее чуть не сбил с ног разноцветный вихрь. Кузя уже успел из приличной благопристойной ливреи переодеться в свою обычную пеструю и безразмерную одежду, делающую парня из хорошей семьи похожим на цыганского барона.

– Ох, – экономка схватилась за сердце, – напугал!

– Ой, простите, тетушка Марго, я не знал, что вы тут! Как вы сюда попали? Вас все ждут в гостиной!

– Я заблудилась, представляешь, – пожаловалась Маргарита. – Так что ты очень кстати, проводи меня, пожалуйста.

– Ага!

Кузя сверкнул белоснежными зубами и оттопырил локоть, предлагая взяться за него. Маргарита приняла это галантное предложение с удовольствием – несмотря на короткий отдых за чаем, ноги ныли после тяжелого дня и бесконечных блужданий по лестницам.

Гостиная, по счастью, оказалась совсем недалеко. Под руку со своим кавалером Маргарита миновала обеденную залу, где прислуга уже вовсю убирала остатки пиршества, и наконец оказалась в просторной, но уютной комнате с камином. И там действительно собрались все близкие родственники и друзья. И конечно же, Ее Величество! Императрица Софья как ни в чем не бывало восседала на обычном невысоком диванчике и что-то обсуждала со своей фрейлиной, Кузиной матерью.

– А вот и тетенька Марго! – воскликнул Кузя, привлекая всеобщее внимание. – Это она испекла те обалденные блины и приготовила прочую вкусноту, что мы ели сегодня!

Присутствующие немедленно замолчали, обернулись и уставились на Маргариту. И она почувствовала, как похолодели руки и ноги, потому что вся кровь прилила к щекам.

– Я щас кресло принесу, – громко, на всю комнату, зашептал Кузя, а Маргарита едва смогла выдавить:

– Да какое там кресло…

– Самое удобное, – в тишине раздался голос императрицы, – и поставь его поближе ко мне. Я хочу немного побеседовать с очаровательной Маргаритой Вячеславовной. Подойдите, не смущайтесь.

– Я… это… огромная честь… – На негнущихся ногах Маргарита подошла к диванчику и уже задумалась, не следует ли ей упасть на колени, когда за спиной громыхнуло: старательный мальчишка схватил из угла большущее кресло – и как только тщедушный малец поднял такую тяжесть? – и с шумом водрузил его возле дивана.

– Присаживайтесь. – Императрица приветливо помахала рукой, и Маргарита, неловко присев в реверансе, опустилась на самый краешек.

– Я хочу лично поблагодарить вас за чудесный обед, Маргарита Вячеславовна, – произнесла императрица. – В ските сестра Татьяна пекла отличные блины. И прежде я думала, что вкуснее их не бывает. Пока не попробовала ваши… – Ее Величество доверительно придвинулась к Маргарите поближе. А в гостиной снова стало шумно: все вернулись к своим разговорам.

Императрица держалась настолько мило, просто и приветливо, что Маргарита очень быстро забыла о своей неловкости. И с удовольствием отвечала на вопросы, тем более что разговор шел об очень знакомых и интересных ей вещах: делах семьи, быте и секретах ведения хозяйства.

«Надо же, – восхищалась Маргарита, – императрица, оказывается, тоже во многом обычная женщина. Ей предстоит родить наследников. И поэтому ей важно знать простые женские хитрости».

За разговором взгляд поневоле скользил по гостям. Вот на диванчике напротив расположились молодые. И казалось, они не могут наглядеться друг на друга. Сергей лишь иногда отвлекался, отвечая на вопросы своего рыжего братишки. Тот стоял возле дивана с таким счастливым лицом, что Маргарита даже умилилась – как же парнишка радуется за брата! Впрочем, и сама экономка была рада за Сережу до слез. И красивую невесту-графиню он заполучил, и чин, и титул. До чего же талантливый юноша! А ведь, почитай, из простых. Даже жалко, что в роду у Маргариты не оказалось ни одного колдуна!

Недалеко от молодых, возле окна, в роскошном старом кресле, похожем на трон и потому больше приличествующем императрице, восседала дама почтенного возраста в монашеском одеянии. И Маргарита вдруг поняла, что это старая графиня. В руках дама держала не бокал с вином или чайную чашку, как большинство, а небольшую хрустальную рюмку с прозрачной жидкостью. Не было ни малейших сомнений, что это водка. С графиней вел тихую, но, похоже, какую-то важную беседу, как всегда, серьезный Володенька.

Гермес Аркадьевич стоял возле буфета, опершись на него спиной. И выражение его лица почему-то было совсем не праздничным.

Возле другого окна тот самый красивый усатый военный, на которого Маргарита обратила внимание прежде, рассказывал что-то забавное двум дамам. Дамы смеялись. Одна из них точно была хозяйкой дома, а вторая – супругой бравого усача. Но без младенчика в руках, видимо, уложенного спать под присмотром няни, Маргарита, хоть убей, не могла определить, кто из них кто. Зато узнала военного! Это же майор Волобуев! Надо же, как благотворно на человеке сказалась женитьба!

Но где же хозяин дома? Почему не с гостями? Почему не развлекает императрицу?

И почему в комнате отсутствует Анонимус? Неужели они оба… с отцом? И по какой-то причине не желают привести его в гостиную и представить семье?

Анонимус оказался легок на помине. Стоило Маргарите подумать о нем, как дворецкий с подносом в руках немедленно появился в дверях. Он подошел к старой графине и долил ей водки, а потом ловко и быстро обошел остальных гостей, меняя пустые чашки и бокалы на полные. А Маргарите предложил бокал игристого вина. И она не стала отказываться. Все же праздник, да и работа давно окончена. На лице невольно появлялась счастливая улыбка, когда Маргарита представляла, как расскажет семье, друзьям и соседям, что «выпила бокальчик с самой императрицей». Или рассказать будет нельзя? Ведь императрица тут инкогнито. Но ничего, через годик же можно?

К разговору присоединилась госпожа Мончинская, и он стал настолько оживленным, что Маргарита даже не заметила, когда в гостиную вошел хозяин дома, и обратила на него внимание, лишь когда он подошел к Ее Величеству. Старого графа с Вазилисом Аркадьевичем не было, зато в руках оказался тот самый саквояж. И выражение лица его сиятельства на этот раз было вполне праздничным.

– Я бы хотел, – заполучив всеобщее внимание, заговорил он, – сделать еще один подарок молодым. Точнее – моей дочери Любаве. И не подарок, а, скорее, наследство. – Он указал на сундучок: – Здесь некоторые личные вещи, принадлежавшие моей матери и твоей, Любава, бабушке…

Маргарита нахмурилась. От хозяина дома исходил едва уловимый, но совершенно не подходящий для графа запах. Так мог пахнуть электрик… или какой-нибудь телемастер. Запах напоминал перегоревшую электропроводку.

Но Маргарита быстро отвлеклась от странного запаха, потому что Любава вскочила, порывисто подошла к отцу и, приняв саквояж, тут же прижала его к груди.

– Это… самый ценный подарок, папа! – воскликнула она.

– Покажи, что там, – попросил вездесущий Кузя, вытягивая голову, и Любава, улыбаясь, открыла сундучок и заглянула в него.

– Тут бабушкины тетради и несколько чародейских приборов, – проговорила она. – Я таких не знаю, но обязательно разберусь! – Она чуть наклонила сундучок, показывая содержимое, а потом повисла у отца на шее, поцеловав его в щеку.

Но эта сцена не вызвала у Маргариты умиления. Она вся подобралась, а по спине поползли мурашки.

Потому что пленки в саквояже не было. И этот запах… Не проводкой это пахло, а горелой пластмассой! Граф Вазилис Аркадьевич сжег пленку, что оказалась у него в руках.

«Запись… Увидеть Аркадия Филипповича», – всплыло в голове.

Так вот что все это значило! Бедный старый граф действительно героически погиб на войне. Но оставил запись, где, очевидно, выражал свою последнюю волю. И где, конечно же, признал сыном и наследником Анонимуса! И сейчас, почти что на глазах у Маргариты, второй сын графа Аркадия уничтожил завещание!

Глава 4

Тончайшее кружево ледяного узора плыло и стекало вниз тяжелыми каплями еще до того, как он успевал закончить орнамент. Несмотря даже на всю скорость и предельную концентрацию силы в границах тела.

Он отлетел подальше, чтобы дать льду застыть, вернулся, поправил оплавившиеся части и одним молниеносным движением смахнул остатки замерзших капель.

Вот так лучше. Особенно если любоваться с безопасного расстояния.

Слишком большого расстояния. И если для созерцания ледяных творений это не помеха, то для той роли, что он выбрал для себя, – препятствие, и существенное.

Тяжело быть императором, когда твои подданные не могут даже приблизиться. Что же, многие земные владыки отдали бы половину своих владений за способность убивать ослушников одним недовольным взглядом.

Он мысленно усмехнулся. На демоническом лице мимика невозможна, но Александр по привычке представлял себя в человеческой форме. Впрочем, не только по привычке. Чародейка, вернувшаяся в Пустошь после месяца отдыха в своем мире, предположила, что память сохранится лучше, если ее периодически обновлять, прокручивая перед внутренним взором.

И тело. Скорее всего, его стабильность напрямую связана с тем, насколько хорошо див его помнит. Не только внешность, но и мельчайшие ощущения. Как дышать, как ходить. Как говорить.

А еще чародейка привезла самое важное – согласие императрицы. Александр почти не сомневался, что получит его. Но все равно обрадовался. И не только потому, что появится возможность изредка отдыхать от унылых и однообразных ледяных пейзажей. Самое главное, юная его преемница должна постепенно свыкнуться с мыслью о том, что «русское чудовище» все еще защищает ее и страну.

Отвлекшись на размышления, он на миг ослабил контроль над силой, и ледяной орнамент немедленно потек ручьями, а внизу моментально образовалось натуральное озеро.

Плохо. Очень плохо.

Как же несложно, оказывается, удерживать под контролем силу в человеческом мире. Механизм, отлаженный тысячелетиями эволюции обоих миров.

Достаточно максимально сосредоточиться, сконцентрировать энергию один раз, в момент перехода через коридор, и потом контроль работает почти сам собой. Расходуя при этом настолько ничтожно малый ресурс сознания, что на него можно и вовсе не обращать внимания.

Так люди не замечают, как они дышат или глотают слюну.

Здесь, в Пустоши, дела обстоят совсем иначе. И неудивительно – развитие ледяного мира дало своим чадам ровно то, что необходимо для выживания. И даже этот мешающий сейчас силовой фон изначально нужен для того, чтобы отпугнуть врага, почуять его прежде, чем враг почует тебя, или убить, не приближаясь и не рискуя самому получить травму.

«Ваше Величество, мы нашли его», прозвучало в голове. Вот и еще один плюс его мощи. Где бы он ни находился, подданные всегда могут найти своего императора.

«Я возвращаюсь», предупредил Александр. Он поднялся выше и на некоторое время завис над горой, слушая веселый шум сбегающих с кручи ручьев. Этот звук был приятен и напоминал о весне в человеческом мире.

Все, теперь можно возвращаться.

Он снова собрал всю свою энергию, усилием воли стянув ее в тугой узел, и направился к дворцу.

Вокруг было тихо. Стратег, как обычно, отогнал суетящихся над ледяными башнями дивов на безопасное расстояние. И это было еще одной досадной мелочью: ворота приходилось открывать самому, и красивые витражи от этого портились. Но ничего. Сейчас он займет свое место на троне в защищенном зале, и всю красоту мгновенно восстановят.

Он закрыл за собой толстенные ледяные створки и опустился на трон.

И подумал, что хотя бы ради возможности вот так отдыхать стоило затеять масштабное строительство.

За прозрачным ледяным стеклом, разделяющим тронный зал на две половины, появились тени. Сначала смутные, искаженные отражением в тщательно отшлифованных ледяных колоннах, они постепенно обрели очертания, и наконец перед троном предстали Стратег и еще трое дивов. Точнее, двое держали в когтях третьего, вяло трепыхающегося и издающего довольно жалобные звуки. Похоже, бедняга не только серьезно ранен, но и совершенно не понимает, куда и зачем его приволокли. Страх ощущался даже через слои льда.

Александр пленника хорошо понимал. Это был див первого класса и довольно высокого уровня, не ниже пятерки. А значит, скорее всего, прежде он находился в составе армии «Освободителя». И хорошо помнил принятые там порядки: раз не сожрали на месте, участь пленника будет во сто крат хуже.

– Оставьте нас, – велел Александр, и дивы, бросив раненого на постамент из защищенных плит, молча исчезли в тенях колонн.

Пленник взвыл и начал отползать, пытаясь скрыться в какой-нибудь щели.

Но, упав с постамента и ощутив под собой лед, вздрогнул, завертел ушастой головой и, вцепившись когтями в плиты, пополз назад. На первый взгляд див выглядел безобидно: крупный грязно-серый заяц с длинными когтями и торчащими изо рта крупными резцами. Не самый подходящий облик для Пустоши. Но Александр отлично знал, для чего люди раскармливали подобных. В человеческом мире в истинной своей форме див почти не отличался от зайца-русака. А значит, был отличным шпионом, по крайней мере, в средней полосе. На этом сюрпризы, которые таило в себе небольшое тельце с длинными ушами, не заканчивались. Див умел развивать огромную скорость, а высота его прыжков достигала нескольких десятков метров, что позволяло ему отчасти сравниться по эффективности с крылатыми сородичами, а главное – заставить противника врасплох. Кроме того, заяц умел менять окраску с белой до темно-бурой. Охотники, посланные Александром, уже доложили подробности захвата. И это определенно был тот самый див, которого Александр поручил отыскать. По крайней мере, описание его боевой формы и уровня в личном деле Управления полностью совпадало.

– Не бойся, – осторожно произнес император, стараясь не перепугать и не ранить пленника еще сильнее. – Я не убью тебя и не стану пытать и калечить.

Див поднял голову и, сосредоточившись, нашел собеседника взглядом. И тихо, но твердо проговорил:

– Делай что хочешь. Но я не буду тебе служить.

– Ты знаешь, кто я?

Див подобрал под себя конечности. Похоже, сидеть на постаменте после стольких лет, проведенных на льду, ему было приятно. А потом заговорил, и голос его стал сильнее и увереннее. Хотя страх все еще отчетливо ощущался в нем.

– Я был полицейским дивом, и нас учили сохранять и читать память других. Так что мне известно и о тебе, и о том, кого называли «Освободителем». Ему я тоже отказался служить. Дивы не служат дивам. Если ты оставишь меня в живых, я все равно сбегу.

– Ты сбежал от «Освободителя»?

– Да. Но он поймал меня. Мне откусили лапы, накололи, как жука, на ледяной пик и оставили медленно умирать в назидание другим, запретив приближаться ко мне под страхом смерти. Но я выжил.

Ужас, вызванный этим воспоминанием, буквально затопил зал.

Так вот оно что. Значит, страх пленника возник вовсе не из-за непонимания. Как раз наоборот, он ожидает мучительной казни от нового властителя Пустоши.

– Я не «Освободитель». Ты ведь знаешь это. Я не собираюсь ни убивать тебя, ни пытать. Ты говоришь, что не желаешь служить диву. И я не буду принуждать тебя к этому. Я просто хочу поговорить. Твоя память за сорок лет не слишком пострадала, так?

– Я был полицейским дивом. Я сохранил почти все.

Теперь страх, исходящий от зайца, стал совсем слабым, едва заметным. Зато появился интерес. Однако лед, разделяющий собеседников, становился все тоньше. Надо быстрее переходить к сути.

– Ты помнишь диву, которая на службе носила имя Аксинья?

– Да.

– Она была здесь, а теперь вновь служит в Управлении Петербурга. А ты хочешь вернуться в мир людей? Снова стать полицейским?

Глаза дива сверкнули зеленым огнем. Он промолчал, но Александр понял, что попал точно в цель. Этот бывший полицейский отчаянно хочет домой. Возможно, с памятью он сохранил и верность приоритетам, и именно она не позволила примкнуть к армии вторжения. А мысль обмануть Распутина, войти с его армией в человеческий мир и сбежать уже там просто не пришла пленнику в голову. В Пустоши способность мыслить «по-человечески» очень быстро сменялась тупым повиновением инстинктам. И без того бесхитростные в большинстве своем дивы становились совсем наивными. И это тоже беспокоило Александра. Он неслышно вздохнул и проговорил:

– Я верну тебя к людям. Но сначала ты ответишь на мои вопросы. Согласен на такую сделку?

Див подумал, а потом склонил ушастую голову:

– Согласен.

– Тогда скажи, это ты служил колдуну Алексею Меньшову в период с ноября тысяча девятьсот сорок четвертого года по май тысяча девятьсот сорок пятого года?

– Да, я служил этому колдуну. – После того как ты выполнил последнее его поручение, он должен был убить тебя, чтобы обеспечить сохранность важной государственной тайны. Почему ты жив?

– Он дал мне шанс выжить, отправив в Пустошь. – Я хочу услышать от тебя подробности миссии, которую вы оба выполняли.

– Я не могу ответить. Это государственная тайна.

Александр сосредоточился и подробнейшим образом представил себя в человеческой форме, в парадном мундире, со всеми орденами и регалиями. И передал этот образ в сознание бывшего полицейского дива. Тот дернулся и выпучил глаза.

Отлично. Так даже проще.

Александр поднялся с трона и встал во весь рост.

– У меня полное высочайшее доверие и неограниченный доступ к любой информации в империи. От меня не может быть государственных тайн.

Он открыл свое сознание, осторожно, чтобы не затопить дива своей силой, и дал увидеть то, что тому предназначалось.

И этого хватило. Бывший полицейский, вытянувшись от ноздрей до хвоста, начал подробный доклад.

– Вы положили свой придворный костюм?

Афонсу, как раз запихивающий в раздувшийся чемодан любимую футболку, на спине которой Ана старательно нарисовала жуткое изображение ментора Диогу – «А вот пусть знают, какие у нас тут чудовища», – выпрямился, закатил глаза и издал недовольный стон.

Но на главного ментора это не произвело ни малейшего впечатления.

– Конечно же нет, – произнес он. – Зато, я уверен, вы набрали целый ворох совершенно неподобающих вашему статусу вещей.

– Ментор, – Афонсу затолкал-таки футболку в щель между бортиком чемодана и коробкой со значками, – я взял пиджак, брюки и даже галстук. И я уже не говорю о трех белых рубашках, одна из которых шелковая. И это притом, что в Московской Академии всем студентам, начиная с первого курса, выдают форму.

– Обычный деловой костюм подходит не для всех случаев, сеньор Афонсу.

Афонсу повернулся и посмотрел в глаза ментора с совершенно серьезным выражением лица, после чего спросил:

– Вы считаете, что я могу случайно попасть на коронацию или мне вручат государственный орден?

– В России сейчас неспокойно, сеньор Афонсу, произойти может всякое. Кроме того, флаг своей республики вы взять не забыли. Хотя даже я при всей моей выдающейся фантазии не могу вообразить ситуацию, в которой он может вам понадобиться.

– Я повешу его на стену в своей комнате, это разрешено правилами. И не волнуйтесь, флаг с родовым гербом Браганса я тоже захватил и тоже собираюсь повесить.

Лицо ментора просветлело.

– Рад это слышать. Вы уже закончили сборы?

Афонсу огляделся, вспоминая, не забыл ли чего. Вещи из Дворца Республики он собрал и сложил накануне. А последнюю перед отъездом ночь провел дома с родителями.

За день до этого на берегу Мондегу друзья устроили отвальную вечеринку, и Афонсу, расположившись прямо на причале, с некоторой грустью смотрел на возвышающиеся на холме башни родной Академии. Но Хосе успокоил его:

– Ты и не заметишь, как пролетит этот год. Еще и уезжать не захочешь. Давай я лучше расскажу тебе о русских приметах, которыми пользуются студенты. Например, перед экзаменом нужно положить в обувь пятак.

– Монетку? – удивился Афонсу.

– Да, монетку. Она в России здоровенная, медная. И обязательно под пятку. Если целый день так ходить, довольно больно. – Хосе хмыкнул.

– А почему под пятку?

– Потому что «пятка» и «пятак» созвучны. И в Московской Академии высший балл – пять.

– Лучше уж тогда серебряный рубль, – усмехнулась Ана.

– Почему?

– Если завалил, можно с горя в ментора швырнуть. Все расхохотались.

– Сеньор Афонсу?..

Голос Педру вывел из задумчивости.

– А? Да, вроде бы все.

– Отлично, тогда переодевайтесь, я возьму ваш чемодан. И не забудьте теплую куртку, в России бывает очень холодно.

Когда Афонсу, тщательно причесавшись и собрав волосы в хвост, спустился по лестнице, Педру уже ждал возле автомобиля.

– Не рано? – Афонсу посмотрел на часы.

– До Порту ехать полтора часа. И надо еще успеть на регистрацию. Вы же сами отказались лететь частным самолетом. До Визеу значительно ближе.

– Не так уж и значительно. – Афонсу пожал плечами. – Нет, я хочу на аэробусе. Тем более он летит без всяких посадок и дозаправок.

– Неужели вас укачивает? – Педру в показном изумлении поднял брови.

– Вот еще. Просто я боюсь, что вы полетите рядом и будете подглядывать в иллюминатор, чтобы убедиться в моей безопасности, – парировал Афонсу и, бросив последний взгляд на Кинту Слез, забрался на переднее сиденье.

У желания лететь аэробусом, помимо намерений как следует рассмотреть огромный авиалайнер снаружи и изнутри, была и еще одна, тайная причина. Встречать Афонсу приедет Кузьма, бештафера, с которым они познакомились и даже успели подружиться зимой в Коимбре. А после расставания обменивались письмами. И если анархист Кузьма увидит, как Афонсу выходит из частного самолета, то просто поднимет приятеля на смех.

– Прошу задержаться буквально на минутку! – раздался голос.

Афонсу высунулся из окна. На площадке возле дома, еще секунду назад пустой, стоял ментор Диогу. Он поклонился, подошел к машине и протянул Афонсу открытку:

– Если вас не затруднит, сеньор Афонсу, привезите мне саженцы вот этого растения.

Афонсу взял открытку и увидел на ней изображение куста, чем-то похожего на магнолию. По крайней мере, цветы торчали прямо из голых веток. Только магнолия обычно белая или розовая, а на картинке цветы оказались фиолетовыми. Внизу открытки имелась надпись: «Рододендрон даурский». Афонсу улыбнулся. О страсти ментора Диогу к экзотическим растениям знали все. Он собирал свою коллекцию по всему миру, и наверняка для российской фауны в его ботаническом саду тоже отведено местечко.

– Конечно, я обязательно найду для вас этот цветок. – Афонсу на мгновение почувствовал себя капитаном каравеллы. В древние времена колдуны нередко привозили своему ментору из дальних странствий экзотические растения.

– Буду очень признателен. – Диогу коротко кивнул и исчез. И только открытка в руках Афонсу свидетельствовала о том, что ментор ему не привиделся.

Это была еще одна из причин, почему ментора Диогу боялись студенты. Помимо жуткой звероформы, он умел скрывать свою силу. И не только от колдунов, но даже от бештафер.

И в отличие от главного ментора, устраивающего регулярные проверки, Диогу появлялся редко, но всегда в самый неподходящий момент. Поговаривали даже, что развешанная по всей Академии и будто бы живущая собственной жизнью паутина чувствительна не только к силе, как пишут в учебниках, но и каким-то образом позволяет своему создателю наблюдать за происходящим вокруг. Однако дядя, проректор дон Дуарте, бывший хозяином Диогу, говорил, что это просто сплетни.

Интересно, насколько суровая дисциплина в Московской Академии? Хосе рассказывал, что правила весьма строгие и послаблений не делают никому. Зато еда в студенческой столовой бесплатная и всем студентам выделяют комнату в общежитии. А сама Академия – просто огромная, целых четыре станции электрички. Коимбра, которую можно было спокойно обойти за несколько часов, терялась в сравнении с такими масштабами. Но и сама Россия – огромная страна. Колдунов в ней наверняка очень много.

Автомобиль плавно тронулся, и вскоре за окном замелькали леса, поля, виноградники, городки и деревни.

– У меня тоже будет к вам просьба, – нарушил молчание ментор Педру.

– Шпионить за ректором? – не удержался от шутки Афонсу.

Ментор слегка повернул голову, и по его губам скользнула усмешка.

– Вы меня незаслуженно обижаете, сеньор Афонсу. Разумеется, я уже давно завербовал нового человека в Московской Академии. Но скажу честно, вы недалеки от истины. Ваш новый друг и, даже не побоюсь этого слова, гражданин республики «Портвейн» обладает множеством важной информации. И мне бы хотелось получить ее.

– Что? Вы хотите, чтобы я шпионил за своими друзьями? – возмущенно воскликнул Афонсу. – Вы хоть понимаете, что предлагаете?

– Отлично понимаю, – совершенно спокойно ответил ментор, – и уважаю ваши принципы. Поэтому не прошу ни шпионить, ни пытаться вызвать государственные тайны. Я всего лишь хочу, чтобы вы поговорили с бештаферой Кузьмой о Пустоши. Точнее, о том, что там происходит в настоящее время. Информация, распространяемая по официальным каналам, – это лишь краткие сводки о событиях. А события эти поистине беспрецедентны. Впервые в истории люди проникли в Пустошь и не только вернулись обратно живыми, но и продолжают повторять свои походы. Российская императрица заключила договор с неким «Императором Пустоши». И весь мир до сих пор гадает, кто же он. Я почти уверен в ответе, но хочу знать наверняка. И мне нужна информация не из официальных источников и даже не от разведки. Я хочу, чтобы вы поговорили с непосредственным участником происходящего.

Афонсу демонстративно скривился.

– Вызнавать, докладывать… Как ни называй, получается весьма… – Он замолчал, пытаясь подобрать подходящее слово.

– Вы собирались сказать «недостойно»? Недостойно марать руки? Ни для наследника короля, ни для будущего ректора?

– Вы утверждаете, что не просите меня шпионить. Но в действительности делаете именно это! – вспылил Афонсу. – И при чем тут короли и ректоры? Кузьма – мой друг. Если хотите что-то узнать, разговаривайте с «участниками» сами.

Он ожидал, что Педру разозлится. Но тот только печально улыбнулся.

– Сеньор Афонсу, – негромко проговорил он, – каких бы убеждений вы ни придерживались, вы остаетесь наследником королевского рода. Глупо это отрицать, не так ли? И ректором вы в любом случае станете, по праву ли рождения или играя по своим правилам. В Академии нет более достойного кандидата. Поэтому даже в своем юном возрасте вы должны понимать, что власть и ответственность – это бесконечный баланс между личными убеждениями и нуждами страны и Академии. И ваша первейшая задача – найти компромисс, не скатившись в деспотию под знаменем «благих намерений» и при этом не разрушив своей слабостью все, что построили предшественники. Эта задача будет стоять перед вами до самой вашей отставки. Ректор Московской Академии, к примеру, долгие годы служил шпионом. Считаете ли вы его подлым или недостойным?

Афонсу шумно выдохнул и скрестил руки на груди. Он терпеть не мог в менторе именно эту черту. Педру удивительным образом умудрялся вывернуть смыслы и поставить любые понятия с ног на голову. И студент, еще секунду назад абсолютно уверенный в своей правоте, начинал чувствовать себя полным идиотом.

А ментор, как назло, молчал, ожидая ответа.

В результате Афонсу, подумав немного, все же пообещал:

– Ладно, я поговорю с Кузьмой. И постараюсь узнать что-нибудь про Пустошь и про все эти исследования. Но заранее извещу его о том, что все перескажу вам!

– А вам самому не интересно? Разве можно удержаться и не расспросить приятеля о подробностях настолько удивительных приключений? – неожиданно рассмеялся ментор, а потом добавил чуть более серьезным тоном: – Вы можете рассказать мне только то, что сочтете нужным. Я не претендую на ваши тайны и не стану допытываться. Но я бы хотел напомнить о еще одной важной вещи.

– Какой еще? – буркнул Афонсу, не в силах смириться с тем, что ментор Педру снова его переиграл.

– Сеньор Афонсу, не забывайте, Кузьма – бештафера. Если ему что-то понадобится, он не будет с вами настолько же щепетильным.

Аэробус действительно впечатлял. Заходить в него пришлось не по трапу, как обычно, а по огромной трубе, тянущейся прямо из коридора аэропорта. Ментор Педру распрощался с Афонсу сразу после регистрации и сдачи багажа. Афонсу слушал последние наставления вполуха; ему не терпелось сесть в самолет, видневшийся в широком панорамном окне.

Внутри авиалайнера имелись длинные ряды кресел, теряющиеся вдали, блестящие иллюминаторы, совсем не похожие на маленькие окошки принадлежащего Академии частного самолета, на котором Афонсу и летал-то всего пару раз, и улыбчивые стюардессы.

Разумеется, ничто не сможет сравниться с полетом на Коимбрском Льве. Прошлым летом юному колдуну довелось испытать настоящий восторг, когда бештафера расправил крылья и взмыл в небо с всадником на спине. Это не было похоже ни на автомобиль, ни на самолет. Может, немного на скольжение с большой и опасной волны… Но и по салону лайнера Афонсу пробирался на свое место, предвкушая чудо. Шутка ли, вот-вот, не вставая с удобного кресла, он отправится в далекую страну. Как будто на автобусе в соседний город!