![](/books_files/covers/thumbs_240/terakt-vgosdume-ili-kreschenie-istinoy-ili-kreschenie-istinoy-288457.jpg)
Автор книги: Виктор Девера
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Имело бы смысл создания плановый оборот по обязательным запросам, и жёстким нормативным ценам с плановой энергетической валютой социального достоинства. О обосновании которой сейчас говорить не готова, но обоснование токовой имею и считаю возможной международной валютой. Она должна быть не средством частного, а народного накопления и достояния. При её формировании прибыли на рыночный оборот необходимо определять по социальной необходимости на прошлый труд и тем самым исключить эксплуатацию.
Социальное обременение всегда должно определяться соотношением между живым и прошлым трудом, в себестоимости и необходимым отношением тружеников в основной и социальной деятельности. Нужна так же политика оптимизации цен и налоговых нагрузок.
Дифференциация налогов – это один из инструментов воздействия государства по оптимизации расселения народа и конкурентно способного развития регионов и отраслей.
Директорами или членами совета директоров, а может только бухгалтеров желательно было бы назначать только лиц от государства. Через них и народный контроль ему и обществу легче осуществлять свою контрольную функцию, как и стимулирование административную бюрократию от успехов предприятий и заинтересовывать администрацию регионов и общественность в развитии и соблюдении законности. Иначе кто и как может гарантировать, что любое иностранное предприятие не будет заниматься протекцией чуждых народу интересов? Без этого понимания проведение национальной идеи и национальной политики может быть возможным. В ином случае государство окажется безруко, и в военных условиях не способно к экономической мобилизации, а в мирных условиях даже не достигнет поставленной общественной цели.
Советская экономика в военные годы способна была даже за месяц перевезти массу заводов на новое место и организовать производство. При частной собственности такое было бы затруднительно. Работать могли даже на установленных в поле станках, а паровозы обеспечивали и электроэнергией, и теплом. Это возможно было только потому, что государство могло оказывать влияние на производство, хотя в арсенале управления был только физический страх.
Бездумная и полностью национально-обезличенная демократия – сама в себе абсурд, и не только потому, что в природе её не существует. В демократии, где подлец и дурак требует равенства с героем – последний выглядит обезличенным уродом, а не формой проявления к ним любви, чести и справедливости. Если обезличенная демократия не зависит от национальной чести и гордости, то она нужна мировому частному капиталу, как удобная ширма народным изъявлением депутатов их интересов. Форма где не учитывается значимость депутатов и значимость избирателей отражающих деловую гордость страны, а прикрытый посылами лик. Кроме того, эта затратная система не имеет ни механизма контроля, оценки и влияния, ни отзыва, ни народного вето.
Девушка говорила с болью и убедительно, видно от того, что сожалела, что ей не удалось высказать на прошедшем обсуждении, к которому она готовилась, а тут подвернулся слушатель. Смелые высказывания вдруг заинтересовали и других пришедших на обсуждение и когда кто-то назвал её националисткой, собеседница опять возмутилась:
– Почему представители других наций, никогда не защищая эту страну, вытеснили русских и их предприятия со всех доходных мест в торговле и обслуживании, где вращаются наличные деньги, а конкурентные предприятия разрушили? Это не говорит, что они умнее, а лишь о том, что им незаслуженно дали равные права иноагенты у власти.
Есть опасность что Русские могут остаться в своем государстве, как наемная рабочая сила. В этой нише их предприятия и люди зарабатывают порой больше, чем наши интеллектуальные работники – летчики, космонавты, ученые. Это, конечно, перекосы нашей экономики, но до устранения их, право на получение лицензий по этим направлениям у мигрантов должно быть обременено.
Присваивая прибыль от эксплуатации нашего народа, они получают больше возможностей и свобод для образования своих детей, и через некоторое время захватят ключевые позиции в экономике и культуре, составив элиту нашей страны. Но на свою территорию получения прибыли наши предприятия они не пускают, прикрываясь национальными интересами и даже незаконно стараются вытеснить любого, кто даже заговорит по-русски. При всем этом, сохранят неуважительное отношение к коренному народу и стране, и даже в осиротевших от молодежи селениях нелегалы диктуют свою волю. Поэтому нужна контрольная народная вертикаль народа над вертикалью управления.
Вот почему, в своем Отечестве, я бы приняла все возможные экономические меры для протекции рождаемости нации, которая является становым хребтом государственности.
Этот процесс требует оптимизации со стороны государства, через общественные фонды, которые, содействуя религиозным концессиям, могли бы формировать статус многодетной русско-обрядовой семьи. Однако основной проблемой демографии, как ни странно, является тарификационная оплата труда ориентированная на заданное демографическое развитие (простое – от каждого члена общества одного ребенка или расширенное от семьи три ребенка). Для этого тарифная оплата должна гарантировать необходимое воспроизводство в пределах социальной потребности. Только после этого отказ от рождения должен облагаться обоснованным налогом и статусным понижением личностей. В случае необходимости воспитание первого ребенка, а при необходимости и, согласии последующего, государство должно быть готово взять на себя. Его должны исполнять специалисты. Это возможно в церковных, семейных интернатах в психологической семье с спальными кельями, а не общими бытовыми комнатами при раздельном половом воспитание. Тут важно обожествлением мужского и женского начала в сознание противоположных полов, чтобы совместное общение и свободы были праздничным поощрением за благие дела. Иначе зарубежные «друзья» и без объявления войны и диверсий сократят численность русской нации, а иных наших представителей косвенно подстрекают к миграции вместе с капиталами и ослабляют монолитность враждебными представителями.
Не нейтрализуя это явление, мы проиграем в ползучей интервенции, как и в холодной идеологической войне, посредством разложения морали государства разного рода религиозной, сексуальной и миграционной свободой.
.Так некоторые зарубежные «друзья» ныне и без объявления войны и диверсий пытаются сократить численность русской нации, а иных её подстрекают подкупом и обманом к измене.
Способствуют этому в основном демократические свободы бесконтрольного извлечения прибыли и возможности обогащения за счет угнетения, и безработицы в других странах, которые выдаются блага за счет своих ресурсов и достижений.
Я думаю, что безработицы мире вообще быть не должно, даже тогда, когда людей полностью заменят машины. Если развить культуру творческого производства, а с помощью социальной политики ценообразования для льготного её потребления, влияя на статус личности и общества, определять потребление услуг – то творчеством могут заниматься все не участвующие в основном производстве лица.
Их труд, выраженный, как социальный продукт, может быть выражен как в социальной плановой стоимости, так и по курсу, в рыночной. Продукт такого труда может включаться в процесс социального воспроизводства.
На основном автоматизированном производстве, где живой труд будет почти отсутствовать, создастся заинтересованность производителей включать социальный творческий труд в производственную калькуляцию стоимости продукта автоматизированного производства, как социальная составляющая цены. Вот вам и решение по безработице, так как это ещё будет развивать и социальную сферу услуг. Эта потребность может поддерживаться необходимостью добиваться в ценообразовании равенства живого и прошлого труда, как основного закона социального общества.
Однако – это мой безутешный глас вопиющего в пустыне, политики, как всегда, останутся к нему глухи.
Это было для окруживших и слушающих её, в основном непонятным утверждением, хотя некоторые из них и имели экономическое образование. Один из таких слушателей, похоже, марксист, припомнил её утверждение о раздельной капитализации и язвительно спросил:
– Как вы общественную собственность, в частности владения, хотите сделать достоянием каждой отдельной личности, оставляя народной собственностью, да ещё этим формировать правовой статус общества и личности?
– Есть несколько способов, – отвечала с усмешкой стихийная докладчица, – один из которых мог быть в виде именной приватизации акций владения, посредством которых будет определяться уровень значимости статуса. Он может отражать персонализированную долю каждого в общественном достоянии.
Другим способом можно было бы осуществить предоставление доверительного владения, от личных достижений и вкладов, как показатель определения статуса личности, дающим право на различные формы пользования или распоряжения желаемым обладать ими. Как я и упоминала – это даст право не только занимать то или иное общественное место в социальной иерархии, но и даст развитие полной материальной ответственности обладая персонализированным общественным достоянием.
Предлагаемые мною акции права оперативного управления, как и обычные акции, могут находиться в рыночном обращении, но право на тот или иной уровень их приобретения должно определяться только статусом личности. Мне кажется, я доходчиво разъяснила возможность осуществления созидательной диктатуры, а не обезличенной демократии.
Услышав не совсем успокоительные вздохи, девушка продолжила:
– Вообще-то, нам необходимо свободы всех народностей поставить в зависимость от их созидательного вклада в развитие не только отдельного государства, но и всего мира. Если, никаких мер, в этом направлении не принимать, то ни русский человек, никакой другой полнокровный представитель России не почувствует хозяином своей страны, а страна потеряет необходимый генетический интеллект для своего развития.
Повторю свой риторический вопрос: Кто же тогда будет защищать эту страну, да и каждый в своей стране, если коренное население, как учредители разуверится в его покровительстве, и потеряет желание защищать Родину? Гости из других стран – этого делать не станут. Наемная армия не может иметь чувства национальной ответственности, гордости и исторической преемственности. Может, такая политика окажется кому-то и не по нраву, тогда пусть не приезжают в другие страны.
Докладчица задумалась и, вдруг откланявшись, поторопилась удалиться, не обращая внимания на высказывание недоумений.
Эта, до подробностей, всплывшая в сознании охранника давняя встреча с неожиданной дискуссией предопределила вдруг и его желание высказаться своему напарнику. Но признаваться в том, что он, кажется, с сегодняшней гостьей уже встречался, не стал, и развивать беседу на эту тему передумал. Да и сам напарник тоже, по-видимому, не хотел углубляться в дискуссионные беседы. Сославшись на недомогание он, собрав шахматы, ушел отдыхать.
После его ухода, оставшись в одиночестве, охранник, получивший странную предоплату, сел за стол и задумался. Его мучило сомнение о сходстве той девушки, что он встретил на телевидении с сегодняшней гостьей.
– Кажется, это не шутка, а реальная возможность теракта, – подумал он, вспоминая просьбу гостя, – и это может произойти. И планировать это, скорее всего, может даже не автор принесенной работы. Надо бы папку её просмотреть.
Подпевая одной из песен посетительницы, звучавших с магнитофона, он достал первый лист из внушительной подшивки.
На улице за окнами было уже темно, когда милиционер с удовлетворенным любопытством уложил в папку просмотренный материал. Откинувшись на стуле, он стал размышлять.
Из всего прочитанного ему было ясно только одно: в работе предлагается новый общественный строй на неведомых всем статусных отношениях и взаимозависимой собственности, обещающей исключить насилие и вражду во всем мире, ради его спасения. В сущности, та дискуссия и так запомнившееся общение, по неясным обстоятельствам, привела его к новой встрече, что было подтверждением не случайности повторной встречи с ней сегодня. По неким законам невероятности явилась знаком к его согласию с предложением от дамы, которая, уже без сомнений, являлась из его памяти одним лицом с девушкой из телестудии.
Видя необходимость продвижения её размышлений он уже стал обдумывать, как исполнить данный заказ. «Интересный научный подход, – размышлял он про себя, – но для интриги и исторического интереса не хватает сюжета с местью за развал страны. Если социальная основа не преступна, а научна, то для сюжета теракта она будет не интересна и это надо как-то решать.
– Что-то надо сделать похожим на Виртуальный фантастический бой или схватку, как утверждение мнений – вот то, что должно составить суть этого материала вражды и мести для памяти будущему, – мысленно уверял он себя. – Ради достижения этих целей не может быть греха, даже с применением крайних средств фантастической мести, – решил он. Затем, как под гипнозом, вновь задумался, дав волю своей фантазии, но теперь уже по поводу возможного развития событий для исполнения заказа.
* * *
никакие законы не остановят ни преступность, ни национальную вражду с её крайними формами терроризма. Мировые войны – это всего лишь следствие этого преступного хозяйствования миром.
Человеческая жизнь в таком обществе ничего не стоит.
К этому безумному обществу буржуазной обезличенной демократии, скрывающей буржуазную диктатуру злата, как к идеалу свободой лжи, ведут политики народ, разводя демагогию о свободе.
Он свято стал верить, что рано или поздно человечество найдет другие формы власти над миром, а войны будут рассматриваться безумством этой цивилизации.
В прочитанной работе он нашел подтверждение своим мыслям. В ней оптимизировались формы борьбы, но уже не в погоне за прибылью и властью, а за жизнь и её социальный общественные условия, формирующие статус благ и свобод. Борьба из кровавой вражды всех против всех, со страстью к наживе переориентировалась в страсть творить добро. Показателем добра являлся социально-экономический статус, делающий человека личностью, значимой с точки зрения экономики.
Глава 2. Разбор случившегося
Об этой политической акции не писали и не шумели в средствах массовой информации. Все прошло быстро и закончилось так же неожиданно, как и началось, но стало совершенно секретным.
На одном из заседаний Государственной думы в зале неожиданно погас свет. Паника, возникшая по этому поводу, прервалась довольно резким голосом из темноты:
– Господа думские заседатели, просим соблюдать полное спокойствие. Дума полностью блокирована. Это – теракт мести, но необычный, мы будем праздновать месть, просвещать и карать за похороны истины и чести государства мечты. торжеством демократической свободы.
После чего свет снова появился, но очень слабый, будто по некоторым местам зажглись свечи, и в полумраке зала, над головами заседавших пополз туман. У всех от этого тумана закружилась голова. Через мгновение в этом мареве, покачиваясь из стороны в сторону, все увидели выплывающий гроб, с восседавшим на нем чудовищем, похожим на черта, вурдалака и странную химеру олицетворяющую страх. На гробу большими буквами было написано «истина», а чертик под гитару пел, сидя на нем, замысловатую песенку про истину. Поправляя на своих рогах американскую шляпу с изображением флага Америки, стал даже приплясывать на гробу и выкрикивать: «Нам хоть прыгать, хоть плясать дали б только поплевать. Демократов попугать, и чем выше наш подскок, тем уместней ждать отскок».
Зазвучала соответствующая музыка и все невольно стали тоже приплясывать в такт ей. Вскоре присутствующие, увидев себя как бы со стороны, поняли, что бессознательно вошли в экстаз танца, но не поняли, отчего у них на голове появились, как и у вурдалаков рога. От этих изменений собравшиеся не взвыли, а наоборот обрадовались и стали ликовать, как от большого счастья, дающею возможность бодаться на совещаниях.
Ликование празднования оборвал оружейный залп. Непонятные люди, как будто вышедшие из залетевшего воронья, в накидках опричников эпохи Ивана Грозного, вооруженные пистолями, заняли все выходы. Летающий гроб над головами заседающих тут же ударился об стену, танцующий бес на нем исчез. Из него вышла дама в маске ангела, похожая на принцессу.
– Я представитель истины! – восклицала она. – За поклонение дьяволу и попрание истин будем вас карать, так как нет у вас мер ответственности и морального наказания народом за вашу глупость и алчность. В результате вы потеряли огромную страну и посеяли в ней вражду. Ни одно общество не может быть свободно от дураков, но дурак во власти – это преступник, а без кары глупость не лечится. Однако меча суда над вами не подняли за то, что вы страну врагам сдали и вместо мира любви – мир вражды заказали. Мы, справедливости ради, каре безумию вилы подняли. Пока не покаетесь, преклонившись истине, рога ваши не исчезнут. Будем вас крестить истиной, пока не излечитесь от глупости и подлости, иначе рогоносцами алчными останетесь навсегда, а рогоносцы во власти быть не должны – это беда. Только значимость каждого в общественной прави – должно бить мечом по рогам вашей дьявольской яви.
Мы по Божьей воле пришли, чтоб по его воле, карой святой, очистить ваши души от скверны и актом преклонения благородному явлению спасти вас от этой беды. Охрана полностью заменена и поддерживает нас. Сейчас будем выполнять предрешенную вам божественную миссию. Примите это, как ниспослание Божьего суда, возмездием за пренебрежение к гласу разума до беды, с экзекуцией за убийство страны. А потому совестливо призываем вас к смирению и волей чести в покаяние просим сегодня учредить справедливое и богоугодное общество любви для воскрешения в стране мечты.
С этими словами она запела песню следующего содержания:
О, Боже мой, о, Боже мой!
Стоит распятье над судьбой.
Бедой гонимая душа,
Надежды просит для себя.
И такие, как она все,
Все у Бога просят себе.
А он моча глядит на всех,
Утешая, сулит надежд.
Бог! Бог! Бог!
Созданный мир людей плох.
Я собираю волю свою,
Чтобы исправить ошибку твою.
Власть на земле, это власть от греха,
Духом твоим я прошу у тебя,
Сил, чтоб исправить земную беду,
Так чтоб не знали народы нужду.
О, Боже мой! О, Боже мой!
Твое распятье предо мной.
От боли крутится земля.
То там, то тут гремит война.
Бог! Бог! Бог!
Созданный мир тобою плох.
Я собираю волю свою,
Чтобы исправить ошибку твою.
Власть открестилась от истин святых.
Ей бы покаяться в бедах людских.
Руки в крови, погоняет нужда,
Ждет лучшей доли людская судьба.
Дьяволу молятся силы греха,
Кара небесная им не гроза.
Нет надежды на бога у них,
Мир ищет истин и новых святых.
Бог! Бог! Бог!
Созданный мир тобой плох.
Я собираю волю свою,
Чтобы исправить ошибку твою.
Допев заявила:
– Сегодня мы, а точнее я с дружиной божьего суда, хотим исправить ваши ошибки и покарать измену мечте человечеству и истине на земле. Будем бить ею и крестить. Волю её возносить, как меч духовности, и тенью её начнем вершить справедливость над каждым неверным нашей вере любви. Пусть забота этого промысла, верой и правдой, где право, как выражение любви, станет Божьим возрождением единения совести каждого из вас, и контрибуцией здравому сознанию. Не приведи Господь, чтобы постигла вас кара еще кощунственнее, чем участь, постигшая предшествующие Верховные Советы и Думы.
* * *
Уже при выяснении этого, доложенного при разборе силовиками якобы имевшего место загадочного теракта, следственная группа внимательно пыталась прислушаться к каждому пострадавшему свидетелю. С трудом (из-за помех в зале) они разбирали оставшиеся на их диктофонах записи. Пытаясь восстановить картину случившегося по воспоминаниям потерпевших, они все больше убеждались в невероятности случившегося или больше полагали, что это чистой воды их болезненные фантазии. Однако следователей смущало то, что все, как сговорившись, говорили о каком-то дурманящем тумане, от свеч в полумраке и одинаковых загадочных иллюзиях.
– При зажженных свечах, в этом полумраке, – объяснял один из думских заседателей. – Они, люди эти в небесных накидках и масках, похожие на опричников Царя Грозного, приказали всем раздеться. Всю верхнюю одежду попросили собрать и уложить в груду перед трибуной для сожжения. Раздали всем по белой простынке, с брошюрой под названием «Империя любви». В ней от имени какой-то партии «За рай на земле» утверждалось, что мир может выжить только в единой богодержавной мировой складчине и объединенной вере всех стран планеты. Была также приложена конституция общества на многоуровневых статусных отношениях, дающих ту или иную регулируемую форму свобод. Всю эту банду возглавляли два бандита, один назвал себя Иосифом Сталиным, а другой Царем Грозным. Оба они были в точности похожи на этих представителей нашего государства.
Следователи, усмехаясь над их сказочным бредом, только почесывали затылки.
– Да эти цари карать умели. С того света, как из подполья, выходит, явились, – шутили они. – Один, видимо, коммунистическую революцию завершить решил, другой свою монархию восстановить.
– Не знаем, не знаем, а может действительно и то и другое хотели, да так, чтобы мы законами утвердили и нам, как покаяние учли, но поначалу так и объявили:
– Когда всё сброшенное с вас, предастся очищающему огню, а вы соответствующему обряду покаяния, то за правильное рассмотрение и принятия работы «Империя любви» законодательным утверждением, наступит момент вашего прощения, через крещение истиной.
Начнем с купания в святой воде, а кончим обрезанием. Те, кто уже обрезан, обрежем ещё больше, несогласных расстреляем, если с новой верой не обвенчаем. Короче, наше решение будет явлением на вашем конце, пока не появится ясности в голове.
После сказанного всех уже настойчиво попросили поторопиться с раздеванием и облачиться в простыни, дабы приготовиться к явлению покаяния и причащения. Заметили, что все преданное очищающему огню, когда пеплом будет, то оным каждому посыпать голову свою обязанным станет.
– И что, никто не оказал никакого сопротивления? – спросил один из следователей.
– Все некоторое время были в шоке и не двигались. Но эта ситуация еще более усложнилась, когда Старовойтова от возмущения подняла визг неудовольствия, против империи диктатуры любви. Она это бредом считала, ни платформой единения, как для страны, так и для земли. Подчиняться не желала, хотя с работой Истины была и незнакома. Как право сделать формой любви и социализм с капитализмом скрестить, план в рынке сохранить не понимала. К прорыву из оцепления всех призывала.
Требовала демократии любого рода и всем равных прав. Что означало, чтобы и дураков на управление государством короновали, если те кланяться деньгам не мешали. Хотя они никогда не понимали, что рынок только грабить тех, кто не у власти разрешает, и нормативов ограбления не знает.
За оказание сопротивления и книги незнания ей обрили голову и, раздели, затем, обмотав белой простыней, к трибуне привязали, хорошо, что прыгать с трибуной заставлять не стали.
Напряжение немного спало, когда ей, привязанной, петь от безысходности приказали. Она отказывалась, говоря, что эта песнь не отражала её душу, понятия и практически является душевным её распятием. Песнь эта действительно была похожа на призыв сменить пол России, а для чего и какие дела под сменой пола предполагались, не понимала, да если и что и понимала, то душевно любое насилие отрицала. Однако долго и яростно сопротивляться не смогла, подчиняясь требованию налетчиков запела, коверкая слова:
Ненавижу я шара земного разбой.
Как явление мира в неглиже предо мной.
Он, к свободе наживы по миру идет
К поклонению золоту в страсти зовет.
Ой, планета народов ты на ложном пути.
И наживы шантаж спутал крылья твои.
К диктатуре талантов птицей феникса рвусь.
И своею судьбой, ей на верность клянусь.
Развяжите. Развяжите. Отпустите меня.
Как Планету из плена насилий и зла.
Белым лебедем счастья в небо взлечу.
Я идеи согласья Планете несу.
Даже пол я готова всем странам сменить,
Чтобы всех повенчать и семьёй одной жить
Не с наживою спать, нац. доход целовать
И народ, как частичку его, обнимать.
Отрежьте пол наживы у земли,
Нац. достояние пришейте для любви,
В объятья зовет новой жизни позыв,
«Концепцию мира сменить» – мой призыв.
Достояние нац., а не деньги для права,
Станет истиной счастья, а не ложь капитала,
Мир оторви же пуповину злу.
Я лишь талантов диктатуру жду.
И в социальную семью
Мы превратим тогда землю.
Смените на планете власти пол.
Накиньте на позор её камзол.
И пусть живет нажива в колпаке,
А не сверкает чревом в наготе.
Людское достояние без лести
В наживе страсти не имеет чести.
Смените пол, на диктатуру созидания,
На показатель мирового достояния.
Лишь демократия контроля на земле
Пусть приласкает созиданья жизнь везде.
Да притупись ты жало рока от беды,
Чтобы не знать нам демократии вражды.
Развяжите! Развяжите! Отпустите меня
Как планету из плена насилья и зла.
Белым лебедем в небо прозренья взлечу.
Я идеи спасенья Планете несу.
Пение её им не понравилось и её заставили перепевать, прижигая пятки углями, пока не спела как желала налетчиков рать.
– Ну, вот, я спела, если помилуете, могу вам и гимн коммунистов спеть, хотя считаю, что хороший коммунист только тот, кто уже труп.
– Хорошо спели, считай соломку себе подстелили, как подстилку. Зачтем, но это вам полного помилования пока не дает, а всего лишь говорит о том, что вы и папу, и маму за деньги продадите, и во имя своего спасения свою душу черту подарите. Вы же со всей своей братией с утопической демократией мечту людей убили, империю развалили, значит, кару себя сожжения все же не отменили. К ней призывали больше всех, значит, будете отвечать за всех. Но за пение кара будет отсрочена на терпение до кары конца.
Она удивленно посмотрела на налетчиков и будто задумалась, а председательствующий далее по чтению писания налетчиков заявил:
– Трибуну эту вы всего лишь превратили в воронье место, олицетворяющее вашу внутреннюю сущность. Вам бы, похоже, только дали свободу всех каркать, за непризнание вашей утопической демократии, где полная свобода – это всегда война. Плановые отношения отрицаете и объединяющую их роль не понимаете, как и то, что выборная власть – это мишура. Диктатура учредительной власти созидательной нужна, а не голоса похотливых собак наживы из-за угла. Выборы только для контрольной власти, чтобы не бесилась на площадях за власть толпа, проснувшись с бодуна. Непонимание этого – ваша беда, и на большие подвиги вы не тянете, да и думать не умеете, а рветесь в большие политики.
Прикованная дама от возмущения стала брызгать слюнями, но на неё маску медицинскую надели, чтобы своими слюнями чуму дуристики не распространяла, а ей сказали:
– Ясно, что вы не только плохо думаете, но и ложку рассудка держать не можете, как бездумное дитя, по роже бьете себя любя, но зато много говорите, играя на примитивных желаниях мирян, предлагая обман. Которым хотелось бы, чтобы море Азовское превратилось в пиво жигулевское, а тучи грозовые в деньги шальные, но такого не бывает, а вы за эти идеалы кровь проливать призываете.
Мы, же свободой никого не баловали и только по делам в бывшей стране давали. Теперь в свободе отдохнете, когда от мук своих помрете, так как к обрезанию не подходите. С песней вы достойно, по-королевски, умрете, но пока полюбуйтесь на кару других и легче её сами перенесете.
Она по-прежнему возмущенно твердила, почему только на ней отыгрываются, а Гайдара и других не трогают. Ей отвечали, что доберутся до всех и без помех.
Жириновскому кара выпала еще более жуткая: ему, чтоб успокоился и не лез на рожон, Иосиф Сталин исподтишка пальнул в зад солью из своего дробовика.
– Это, – сказал он, обращаясь ко всем, – за то, что коммунистов не понимает совсем, ненавидит, и терпение не проявляет и Ленина с мавзолея убрать предлагает. Все потому, что при них жильё, учеба, медицина бесплатной все же тогда были, а коммерсантам – это нынче поле наживы, желанная стихия и мечта. От этого «Жирик», по-собачьи взвыл и с разодранным задом несколько раз вприпрыжку вдоль трибун пробежал, и Сталина проклинал.
Успокоился только тогда, когда ему эту пятую точку кто-то из своих единомышленников промыл. Однако все равно до конца этого рокового заседания он периодически садился отмокать в неизвестно откуда кем-то раздобытую лоханку, похожую на тазик. При всем этом он жутко матерился на Иосифа, проклиная весь белый свет и, превозмогая боль, горланил песни, одна из них была таковой:
Я не люблю крахмальные манжеты
И власть, что покупают на монеты.
Не пишу народу грешные заветы,
Но свечки бы поставил в минареты.
Как желанье света в сознанье лесу.
Я единую веру по миру пущу.
О чем молчу, но дорожу,
Как солью земли, к ней себя отношу.
И один человек может мир развернуть,
Если рычаг власти сможет получить.
Пусть мою фамилию помнят времена,
Под моей фамилией партия росла.
Раз, два, три, четыре, пять.
Мы всегда в бою за власть.
Я луч света в темном царстве,
Хоть не всегда и нравлюсь власти.
Но, кто к Родине с изменой я гроза
Шкуру обдираю, как с грехов козла.
Тоска печаль и увяданье
Будет народа ожидание,
Если не выберут во власть меня,
Посланца божьего и вольного творца.
Прощай явленье до побед.
Прощай мой думский кабинет.
Грозный и Сталин являют свет,
За крах страны держать ответ.
Кругом вода вот я как чайка,
А подомною зла лоханка.
Зачищается счастья наслоение
Опричников водой искупления.
Где-то в осени разума мировая беда,
Вот и бесятся истории прошлого братва.
Видно Богом послана нам для прозрения,
Чтоб не правило страной исступление.
Нету букв в букваре осужденью, страдаю,
Когда дикость развала страны ощущаю.
Не расскажешь, не приснится во сне
Хоть умри, но прозрения пуля во мне,
Воет волком отмщенья к чести в душе.
Я б на балалайке вам спел бы гимн земли,
Чтобы штыки не знали здесь крови и слезы.
Всадник безголовый в управе над страной,
Развалил отчизну разрухой и враждой.
И прозрение разума, с божьей пулей в груди,
Трона явленье требует, сути счастья страны.
Его пение время от времени прерывали и безуспешно одергивали, подбадривая налетчики:
– Владимир Вольфович, что поделаешь, не обессудьте, карты легли так и Индийский океан вам иначе не представить ни как. Вы же хотели помыть ноги в нем, а пришлось мыть пятую точку. Утешайте себя тем, что мечта ваша осуществилась и вы действительно как чайка. Постарайтесь представить, что лоханка эта – ваш Индийский океан.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?