Текст книги "Ты слышишь ли меня? Литературно-художественный альманах"

К этому надо добавить, что во второй половине 1860-х годов после очередного польского восстания 1863—1865 годов в центральные губернии России было выслано более 13 тысяч польских революциогнеров. Это были весьма продвинутые в различных областях культуры, науки, техники, люди, пронизанные европейскими идеями свободы, равенства, братства, ненавидевшие русский царизм, бюрократизм, крепостничество. Хотя большинство из них осело в небольших городках, всё же нельзя исключать их влияния на подъем свободомыслия и расширения культурных знаний в провинциальных слоях центральной России. Более того, многие поляки были приняты домашними учителями в дворянские и купеческие семьи, работали в уездных и волостных административных структурах. Народовольческое движение того времени значительно пополнилось за счет сосланных участников польского восстания. Первые, прибывшие в Костромскую губернию польские революционеры, сразу же были направлены в Кологривский уезд, откуда потом через некоторое время были распределены по северным и восточным уездам губернии. Чувствовалось, что губернское начальство постаралось отправить их подальше от столицы губернии. Много поляков осталось и в Кологриве со всеми вытекавшими из этого вышеуказанными последствиями.

Вторая волна крестьянского просвещения началась в связи с деятельностью по изданию и распространению произведений русских писателей А.С Пушкина, Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева, Н. С. Лескова и других авторов в дешевых книгах для народных масс несколькими издательствами, в том числе издательством «Посредник» уроженца села Гнездниково Солигаличкого уезда Костромской губернии Ивана Дмитриевича Сытина. Такие книжки были и в Шаблово, они читались и перечитывались. По таким книжкам и начались «первые университеты» Ефима.

В связи с движением народников удивительна судьба одного честняковского ровесничества. Одногодком Ефима Васильевича был известный русский писатель, журналист, художественный критик, фамилия которого сыграла трагическую роль в судьбе Честнякова и его сестры. Это – Николай Николаевич Брешко-Брешковский, воспитывавшийся в народнической среде. Особенно он прославился в 1917 году тем, что поставил на киевской киностудии «Светотень» в качестве сценариста и режиссера художественный фильм «Процесс Бейлиса» о следствии по делу ритуального убийства еврея Ющинского, одним из целой серии судебных дел об убийствах и гонениях на евреев, в том числе и в связи с убийством бывшего правителя Украины Симона Петлюры в качестве мести евреем С. Шварцбардом. Но если последний был оправдан, то по делу Бейлиса 6 присяжных признали его виновным, а 6 – невиновным, то есть вина не доказана и Бейлис был отпущен на свободу. Новая большевистская власть вернулась к этому делу. Киевское ГубЧК без суда и следствия расстреляло 26 юристов, участвовавших в этом деле, а несколько позже и всех прочих участников процесса, а заодно и почти всех свидетелей. Вот такая кровавая история. Фильм был поставлен по драме Брешко-Брешковского «Кровавый навет». Только вот история оказалась кровавой с обеих сторон. Об этом процессе и фильме тогда регулярно писали все газеты и журналы. Конечно же Ефим Васильевич зал об этом, да только не ведал какой драмой ворвется эта фамилия в его семью.

Николай Николаевич был также известен тем, что являлся сыном знаменитой Екатерины Константиновны Брешко-Брешковской (1844—1934), одной из создателей и лидеров партии эсеров. В революционных кругах того времени она была известна как «бабушка русской революции». Её считала своим кумиром и встречалась с ней в Костроме в 1917 году в день празднования 1 мая, а потом и переписывалась с ней родная сестра Ефима Васильевича Честнякова Александра (1887—1968), кологривская активистка партии эсеров. Ещё в 1918 году Александра получила короткое письмо от Е. К. Брешко-Брешковской: «Будь осторожна, внученька! Ленин и его окружение не остановятся ни перед чем. Это не люди, а стая волков, истребляющих на своём пути всё живое. Съедят». Что в последствии и подтвердилось. Если так можно сказать, «внучка бабушки русской революции» с 1925 года на себе с лихвой испытала власть «чекистских волков»: 10 лет в концентрационном лагере территории Тельманского района Карагандинской области в Казахстане, с 1931 года скрывавшегося под благовидным именем совхоз «Гигант» и известного как СТЕПЛАГ в системе КАРЛАГА, и 9 лет ссылки в 1948 в село Троицкое Красноярского края в 80 км от Ачинска, где автору этих строк довелось побывать в 1972 году, когда там ещё жили бывшие расконвоированные и слушать их рассказы о невыносимо тяжелой их жизни, совпавшей с войной и разрухой.

И как тут не сказать о двух поворотах судьбы. В КАРЛАГЕ чудом выжили две семьи: Плетневых, репрессированные из-под Пензы, и Волжанских, репрессированных из-под Сталинграда. Двое детей из этих семей образовали в КАРЛАГЕ новую семью; живя в тяжелейших условиях, потеряли троих детей и только четвертая, Люба, выжила, и потом вышла там же замуж за Леню Соколова, уроженца деревни Уродово с. Пеженги в Кологривском районе, окончившего в 1955 году Екимцевский техникум и уехавшего через четыре года вслед за другими пеженцами, бежавшими от нищеты и тягот колхозной жизни, на освоение целины в Карагандинскую область за лучшей жизнью, что тогда было оправдано. Но в 1990-х бывшие целинники испытали гонения со стороны местного казахского населения и стали покидать Казахстан, которому отдали столько сил и энергии. Любовь Николаевна вместе с Леонидом Павловичем в 1997 году возвратились на родину мужа и поселились в селе Илешево Кологривского района, вместе с внучкой и внуком, где у них появились и правнуки.

Другой поворот судьбы. Вышеупомянутый Николай Николаевич, сын Е. К. Брешко-Брешковской, «бабушки русской революции», всю жизнь боровшейся за свободу и лучшую жизнь прежде всего крестьянства, во время Второй мировой войны служил в Берлине в геббельсовском министерстве пропаганды. Там он с талантом оправдывал злодеяния фашистов, в том числе и против своего же еврейского народа.

В начале 1870-х годов Среднее Поволжье охватило повальное бедствие – жесточайший голод. В связи с этим в 1874 году в Санкт-Петербурге группой писателей был издан сборник литературных произведений «Складчина» в пользу пострадавших от голода. В сборнике были напечатаны: роман Николая Лескова «Захудалый род», пьеса Николая Александровича Островского «Трудовой хлеб» о счастье, смысле жизни и долге человека, поставленная в том же году в Малом театре в Москве и в Александринке в Петербурге. На следующий год Островский написал пьесы «Богатые невесты» и «Волки и овцы», последняя была поставлена тогда же в Малом театре, потом неоднократно ставились и в Костроме.

Вот на таком фоне общественно-культурных и политических событий и условий начиналась жизнь и происходило становление Ефима Честнякова.

В упоминавшемся выше литературном сборнике «Складчина» также был опубликован пронзительный рассказ Ивана Сергеевича Тургенева «Живые мощи». В нем высказана одна мысль глубоко верующего человека, переносящего тяжелые физические страдания и душевные муки, не желавшего просить Всевышнего о ниспослания здоровья и только благодарившего Бога за свою судьбу. Этот совсем немощный и больной человек вопрошает: «На что я стану Господу Богу наскучать? О чем его просить могу? Послал он мне крест – значит меня любит».

Ефим Васильевич тоже нёс крест. Этот крест он сам на себя возложил и нёс, не ропща, с великим терпением. А нести такой крест можно только с глубочайшей верой в Творца и осознание Его любви к себе. Вера в Бога, убежденность в правильности выбранного пути придавали Ефиму Васильевичу силы нести безропотно этот крест по всей своей жизни: нести людям Добро, Просвещение, Радость, Надежду, одаривать людей светом своей любви и мудрости.

Продолжение следует: часть 3-я «Выбор пути», часть 4-я «Герои и образы», часть 5-я «Подвиг жизни», часть 6-я «Святость».

Павел КОРНИЛОВ, ВИКТОР ЕЛМАНОВ

То, что я здесь пишу, не является, в строгом смысле говоря, рецензией. Это скорее размышления, беглые заметки по поводу книги костромского писателя, кинодокументалиста, педагога Виктора Елманова «Женщина ХР». Виктор Сергеевич поставил себе задачу рассказать о сложных вещах языком беллетристики. Роман действительно является романом – произведением с интригой, достаточно закрученной и, как то полагается, авторскими рассуждениями об истории, путях развития цивилизации, искусстве, книгах, обстоятельствах личной биографии. В очень большой степени это исповедь автора, человека гуманитарной складки, ужаснувшегося тому направлению, куда повернула человеческая цивилизация. Мы идем по дорожке со ступеньками, в непроглядной тьме. Одна ступенька – компьютер, другая – появление роботов, третья, или, может быть, пятьдесят третья – возникновение андроидов, существ с искусственным интеллектом, которые практически ничем не отличаются от людей. Герой романа, альтер эго автора, участвует в проекте с андроидами-женщинами. Казалось бы, сюжет взят из мира фантастики. Но автор намеренно не хочет, чтобы книга прочитывалась, как фантастический роман. Слишком много реалий земной жизни вложено в произведение. Скорее роман предстает утопией, тем, что будет, спустя много, много лет, когда люди действительно создадут искусственный разум. Сангвинический темперамент автора не дает ему погружаться в меланхолию, он пытается найти адаптивные механизмы, которые позволят смириться с равенством человека и человека-робота.

Утопический пласт романа оригинален, создает предпосылки для многословных рассуждений. Однако все-таки не он «делает» книгу. По большому счету роман «Женщина ХР» рассказывает о сегодняшней жизни, ее проблемах, сложностях. Автор четко прописывает место, исторические факты, обстоятельства узнаваемые жизни уже Виктора Елманова, человека ХХ-го и начала века ХХI-го. И все-таки в центр романа В. Елманов поставил извечную войну полов. Противостояние мужчины и женщины, право на любовь, чувственные радости. Под пером автора все это оказывается чрезвычайно интересным и, более того, поучительным.

Роман, при всей прозрачности и простоте его стилистики, сделан затейливо. Виктор Сергеевич, профессиональный режиссер-кинематографист, построил повествование как длинную цепь кадров-фрагментов. Роман являет собой готовый сценарий будущего фильма.

Последнее обстоятельство. Если бы в этой жизни рецензии играли какую-то определяющую роль в продвижении книги, то я бы неустанно повторял одно и то же: «Женщина ХР», изданная в Костроме, должна, просто обязана получить российского читателя. Роман того достоин.

ФАНТАСТИКА, СКАЗКИ, РАССКАЗЫ И СТИХИ ДЛЯ ДЕТЕЙ

Наталья КАРАВАНОВА

– Как фамилия?

– Селезнева.

– Спортом заниматься будешь?

– Буду, – сказала Алиса.

– Ну, а что предпочитаешь?

– Я пузыристка…

Кир Булычев

Компьютер еще вчера связался с посадочным комплексом на Тыхпыхе и если бы не педантизм бортробота Лукаша, Ванька прибыл бы на место ранним утром понедельника, то есть уже завтра. И успел бы на церемонию открытия. А так перед ним маячила вполне реальная перспектива проболтаться полдня в карантинной зоне, как какой-нибудь контрабандист или даже космический пират. Которые, как известно, в живой природе уже все вымерли.

Конечно, Лукаш себя виновным не считает. Но мог ведь и промолчать! Подумаешь, подцепили они какую-то железяку на Прутонианской станции перед самым стартом. Так там все чего-нибудь цепляют – свалка же. Ванька дал задание своему единственному серву изучить бяку и уселся наблюдать. Лукаш затеял переговоры, а компьютер, хоть и был машиной разумной, тем не менее, особым интеллектом не блистал, а все свободное время смотрел мультики, которые вылавливал в местной информационной сети.

Будь бы Ванькина воля, он на этот Тыхпых ни за что бы не полетел. Однако воля была не его, а редактора городской газеты «Гиперпространственные крылышки», в которой Ванька и числился корреспондентом детской редакции.

Лукаш отключился от коммуникатора и сказал:

– Поздравляю, Иван! С тем, что у тебя есть такой умный и продвинутый робот-переговорщик, знающий четыреста восемьдесят галактических языков и все их диалекты!

– Эм?

Лукаш считал, что его недооценивают, и потому никогда не упускал случая напомнить о своих выдающихся способностях.

– Я договорился. На открытие ты, может, и опоздаешь, но совсем чуть-чуть! Сейчас прилетит автотарелочка и доставит тебя на поверхность. В лучшем виде! И там тебя будет ждать специально обученный местный житель, подготовленный для общения с представителями всех разумных галактических видов. Он даже фотографию прислал. Только, пожалуйста, не смейся. Они этого не любят…

С фотки на Ваньку смотрел черными колючими глазками довольно крупный ежик. Было видно, что одет он в красные просторные шорты на лямках и с нагрудничком. На нагрудничке изображена эмблема конференции, на которой ежик обыкновенный приветствовал ежика зеленого и длинноносого за руку на фоне синей летающей елки. Ванька все-таки не смог удержать улыбку. Во-первых, ему было непонятно, как колючий гид умудряется не дырявить свои штанишки в том самом месте, которым сидят. А во-вторых, Ваньке сразу вспомнился резиновый собрат «специально обученного местного жителя», любимую игрушку своего голопузого детства.

Согласитесь, любой бы рассмеялся в такой ситуации. И даже хорошо, что галактический ежик прислал свою фотографию заранее, чтобы гость смог привыкнуть к его виду.

Раннее утро в городе Кыхпахе было розовым и прозрачным. И очень похожим на такое же весеннее утро где-нибудь в Подмосковье или в Твери. Те же высотки у горизонта, то же бледно-голубое в розовых облаках небо и солнечные блики на всем вокруг. Пожалуй, из общего впечатления выбивались только откровенно фиолетовые деревья и кустарники с сиреневыми не то листочками, не то цветочками, трогательно шевелящимися на ветру.

Тот же весенний ветерок чуть шевелил огромный мерцающий баннер, зависший над телепортационным корпусом: «Приветствуем участников Конференции В. С. Ё.».

Чуть ниже развевались флаги, вымпелы и значки самых разных планет, звездных систем и государств, а так же пестрели плакаты на известных в галактике языках «Ежики Вселенной – дружба на век» и «Колючки – это не признак враждебности, а тысячи дружеских рук».

Ванька представил себе зеленого ежа с тысячью зеленых ладошек вместо игл и снова чуть не рассмеялся.

– Кхм, – раздалось где-то у него под левым локтем. – Здравствуйте, уважаемый гость! Рад приветствовать вас на Конференции Всегалактического Сообщества Ёжиков!

– Здравствуйте, – поспешил повернуться к гиду Ванька. – Красиво у вас тут…

Еж в красных шортах приветливо улыбнулся и небрежным движением подправил блестящие и немного даже светящиеся проволочки, украшавшие иголки у него на макушке. Наверное, в ежином обществе это что-то очень модное.

Ванька поспешно пригладил ладонью русые вихры. Все-таки он – представитель высокоразвитой цивилизации. Надо выглядеть достойно. Ну и что, что ежи в человеческой моде ничего не понимают.

– На все время конференции я ваш куратор и гид, меня зовут Тхып. У нас принято обращаться друг к другу на «ты» и опускать упоминания пола, возраста, социального и политического статуса, а так же пристрастий в пище.

Ванька решил, что это намек.

– Сластенин Иван, двенадцать лет, школьник, э… человек…

– Это очень длинно. Сразу видно, что вы гуманоид. Только гуманоиды способны в повседневной жизни постоянно использовать светскую этику и регламент приветственных речей! И это – самая развитая цивилизация галактики! Вы изобрели, а мы страдаем! В нашем языке, между прочим, таких длинных слов даже и нету!

– Ну, можно просто Ваня. Или Иван. И без этих… упоминаний.

Тхып мгновенно воспрянул духом и повлек Ваньку к телепортационному корпусу космовокзала. Корпус был похож на огромный белый кусок сахара. Даже окна и двери казались белыми.

Они шли по широкой улице, над которой летели разноцветные флаеры самых причудливых форм: ежи торопились по своим делам. Но и просто гуляющих жителей было много. Большинство похожи на Тхыпа, но попадались и явные инопланетяне.

– Город Кыхпах один из самых древних городов на Тыхпыхе, – рассказывал гид. – В нем проживает почти миллион жителей, и в течение года нас посещают до двух миллионов туристов-ежиков со всей галактики. Потому что у нас самый приятный и удобный климат и самые интересные программы для активного отдыха. Ежи очень спортивны. Особенно славятся наши команды по бобслею…

– А это кто? – перебил Тхыпа Ванька.

Под фиолетовыми кронами возле невысокого стеклянно-блестящего здания собралась толпа ежей нескольких галактических видов с цветными плакатами в руках. Ежи были одеты по-спортивному и чего-то требовали.

– Это печальная история, – вздохнул гид. – История несправедливости и унижений. Я бы не хотел об этом рассказывать…

Неужели над ними кто-то из людей вслух посмеялся, и они теперь требуют официальных извинений? Да это же прекрасная тема для репортажа!

В Ваньке включился журналист. Он тут же поправил свой журналистский значок и беджик с эмблемой ежиной конференции.

– Но может, вы хотя бы намекнете? Кто их обидел?

– На «ты», прошу тебя. Ну что же… я расскажу. Здание, возле которого они стоят – это Тыхпыхский олимпийский комитет. Видите ли… совсем недавно в программу олимпиады вошли состязания воздушных пузырей. Наверное, вы об этом слышали…

– Конечно! Я сам в школьной команде!

– Вот. Но ежам галактики запрещено участвовать в таких соревнованиях! Видите ли, комитет считает, что это слишком опасно… из-за наших иголок.

Тхып разгорячился, иголки на его спине слегка приподнялись. И Ванька снова забеспокоился о прочности тхыповых штанцов.

Еж рубанул рукой воздух:

– Это полная ерунда! Дело не в иголках. Они просто не хотят допускать нас к соревнованиям. Можно же немного поменять стандарты прочности внутренней оболочки пузыря и ее же диаметр… но они не хотят!

– Но может, спортсменам просто сбривать иголки? – осторожно предложил Ванька.

Тхып сбился с шага и посмотрел на собеседника с такой укоризной, что тот даже почувствовал, что краснеет.

– Понимаешь, Иван. Мы – ежики! Иголки – это наша суть, наша главная, самая важная черта. Без иголок мы – тьфу, крыски линялые. И потому ни один еж никогда не согласится с твоим предложением.

– Но вот у тебя же иголки короткие… ну, не очень длинные…

– Да. Ты прав. Все ежи, как и все люди, разные. Вот только закон един для всех. Посмотри вот на него. Это еж с планеты Гахрут. Он – часть ежиного сообщества Галактики и если он влезет в стандартный пузырь…

Ой-ой! Среди толпы ежей особо выделялся почти трехметровый спортсмен с иглами, кончики которых скребли дорожное покрытие. Если такой напугается, то, пожалуй, насадит на свои шпаги как минимум десяток соратников… а уж если он напугается внутри воздушного пузыря, то прошьет его сто процентов. И внутреннюю, и внешнюю оболочку. И хорошо, если рядом еще чьего-нибудь пузыря не окажется.

– Но может, только вот этим запретить… а остальным разрешить?

– Ты что! Гахрутцы же смертельно обидятся. Они больше других хотят летать… то есть, участвовать в соревнованиях. И получится, что мы будем виноваты… нет-нет. Или всем, или никому…

Ванька сочувственно вздохнул. А что оставалось делать, если ни одной толковой идеи в голову не пришло? И поспешил сменить тему.

– А вот ты чем занимаешься? Бобслеем?

– Я? – Тхып пожал плечами. – Я не спортсмен. В детстве я упал на бобслейной трассе и сломал себе руки-ноги. С тех пор спортом я не занимаюсь… но ты прав. У меня тоже есть дело всей жизни. Я собираю скульптурные изображения ежей. То есть, такие коллекции есть у многих. Но меня интересуют только те изображения, которые появились на других планетах, и авторами которых были представители других разумных космических видов. Без ложной скромности могу сказать, что моя коллекция – самая полная в галактике!

Ванька вспомнил о своем старом ежике и пожалел, что не догадался взять его с собой. Вот это был бы чудесный подарок! Способствующий налаживанию дружественных связей.

– …у меня даже есть легендарный и единственный в своем роде Топырский Туманный ежик. Все известные фигурки ежей, что понятно, сделаны из твердого вещества. Только один этот ежик – из газа! Сквозь него можно даже рукой провести. Но он каким-то образом не развеивается и не теряет форму. Здорово, правда?

А может, написать про этого туманного ежика? Вот написать статью про конференцию, которую ждет редактор, а потом сесть, и написать про туманного ежика?

– Конечно, здорово! А можно, я про него в газете напишу? Мне кажется, это было бы интересно нашим читателям и зрителям!

– Хм. Про мою коллекцию писали уже многие. Я буду рад!

– Но ты же мне расскажешь про свой туманный экспонат подробней? Это интересный научный феномен.

– Конечно. А мы уже пришли! Вот это и есть научно-деловой центр Кыхпаха. Тут проходит конференция «Всегалактического Сообщества Ёжиков». Тебе нужно зарегистрироваться, получить пропуск и программу. Как раз через полчаса будет открытие, успеешь даже забросить вещи в номер. А я подожду тебя в буфете. Не люблю, знаешь ли, всякие торжественные церемонии. Вот потом на секциях будет гораздо интереснее. Тебя ведь интересует спортивная?

– Нет, – вздохнул Ванька. Спортивная секция его тоже интересовала. Но редакции важней было знать, когда же откроется Межпланетный детский фестиваль, где он будет проходить и какая ожидается программа. – Нет, мне нужно на развлекательно-образовательную.

– Ах, жаль. На спортивной ожидаются презентации наших физкультурных комплексов и традиционно ежиных видов спорта. Таких, как захватывающие гонки-скатывания по горным склонам. Особенно красив масс-старт… да что говорить! Все-таки в спорте лучше всего разбираются именно ежики…

Ванька охотно согласился.

Тхып махнул ему на прощание маленькой черной ладошкой и ушел куда-то по сияющему коридору. К Ваньке тут же подлетел робот на гравитационной подушке и приятным голосом предложил проследовать к столу аккредитации иностранных СМИ. Ванька вспомнил, что он здесь журналист, и поплелся следом за роботом. День обещал быть насыщенным…

Ванька уныло сидел в «детском» сегменте огромного зала для выступлений и тихо завидовал старшим коллегам. Потому что детское меню состояло из продуктов здорового питания, а на десерт предлагались фрукты земного происхождения и мороженое с яблочным сиропом. Никакой экзотики! Вот у старших – меню на восемнадцати страницах, на любой вкус и без ограничений.

Можно было бы попытаться обойти убогую защиту в мозгах робота-официанта или убедить основной мозг научно-делового центра, что он уже совершеннолетний. Но с одной стороны было лень, а с другой – вдруг, ковыряясь в защитах, он пропустит что-то важное? Так и промучился до самого обеда. Узнал только, что «его» секция состоится сегодня вечером, и до нее еще целых шесть с половиной часов…

От буфета Ванька ждал тех же самых ограничений. Правда, была надежда раскрутить Тхыпа на помощь младшему товарищу. Но тот мог и не согласиться. Как известно, ежи чтят инструкции и правила, запоминают их и следуют неукоснительно. Оттого им чужды интриги и хитрости, и в их ежиной истории не было еще ни одного государственного переворота. Именно потому нетактичные люди и придумали идиому про «понятно даже ежику».

Тхып выслушал Ваньку с пониманием и сочувствием. Потом растерянно спросил:

– А что бы ты хотел попробовать? Если вино, то…

Вино Ванька уже сто раз пробовал. Сначала в компании с друзьями, а потом однажды дома. Но не из хулиганских побуждений, а и из естественно-научных: он вживался в образ, чтобы потом в статье достоверно передать ощущения.

– Нет. Я хотел заказать что-нибудь… такое, местное. Экзотическое. Ну, чего только ежи едят.

Тхып оживился:

– Тогда пошли ко мне в хранилище. Заодно коллекцию посмотрим. А я тебя чем-нибудь вкусным угощу… например карабубом!

– А что это?

– Это такие фруктовые червячки. Их специально выращивают в плодах карабских бубов, потом, когда они откормятся, их маринуют и засахаривают. По-моему, объеденье. Особенно с молоком…

Ванька незаметно сглотнул. Пробовать ежиные деликатесы ему что-то расхотелось. Но не признаваться же теперь?!

– А еще у меня с прошлого праздника сохранились личинки большого лукуха. Очень вкусные… но их надо живьем есть, тебе может не понравиться. В общем, найдем чего-нибудь!

Оказалось, что Тхып жил совсем недалеко от Научно-делового центра. Он гостеприимно распахнул перед Ванькой двери своего небольшого, но уютного дома.

– Заходи! Пойдем сразу вниз, а еду нам робот принесет. Мой домашний робот отлично готовит!

Под экспонаты Тхыповой коллекции в особняке было отведено два подвальных этажа. Некоторые фигурки хранились в специальных прозрачных контейнерах, а некоторые были подсвечены вечными лампочками. Некоторые были большими, достигали Ваньке до пояса, а некоторые едва могли сравниться в размерах с фалангой его пальца.

– Это вот изображение ископаемого арктурианского ежа умелого. Уменьшенное, конечно.

Древний ежик смотрел на Ваньку не по-доброму и замахивался мощным крючковатым дрыном.

– А это – ежик из могилы турукского императора. Интересно, что туруксы сами вымерли. Они были гуманоидами, а ежей почитали как богов. А вот это – достоверный портрет знаменитого на всю галактику ежа-сыщика Шерлока Холмса. Вот ты слышал о Шерлоке Холмсе?

Ежик Холмс внешне был немного похож на артиста Ливанова и на знаменитого на многих планетах артиста Ту-Лу. Ну, это если не считать иголок и черного пуговичного носа. Он курил трубку и сидел в кресле с высокой спинкой.

Ванька поспешил заверить гида, что о Холмсе он слышал. И даже читал.

– Считается, что знаменитый сыщик бывал в Кыхпахе. Хотя достоверных свидетельств этого не осталось.

– А где же Туманный ежик?

– О, он тут, вот за этим стеллажом. Идем!..

Но до самого ценного экспоната коллекции дойти они не успели. Внезапно под потолком замигали красные лампочки и завыла сирена.

– Чтоб я полинял! – выдохнул Тхып и помчался назад, к лестнице. Ванька за ним едва поспевал: как оказалось, когда нужно, ежи бегают очень быстро. Возможно даже, быстрей лошади. Правду говорил Тхып, спортивный они народ! Быстрый и ловкий!

– Что случилось? – крикнул на бегу юный журналист, которому вдруг подвернулась еще одна тема для репортажа.

– Кто-то вторгся в хранилище! Без приглашения! Быстрей!

Они прибежали как раз вовремя, чтобы увидеть, как некто в черном метнулся между стеллажами.

– Заходи справа! – распорядился воинственный Тхып, а сам помчался влево.

– Быстрей! Я перекрою дальний зал силовым полем!

Ванька обогнул стеллаж и чуть не врезался в злостного нарушителя неприкосновенности чужого жилища. Это явно был земляк Тхыпа – невысокий поджарый еж в черных шароварах и с пегими иголками на макушке. Увидев Ваньку он отшатнулся, кувырнулся через голову, на миг встопорщив все иголки и превратившись в колючий шар Ваньке повыше колена. Но тут же выпрямился и прислонился к стене, скрестив на груди руки. Ванька с удивлением отметил, что черные шаровары незваного гостя не пострадали.

– Фахтах! – изумленно воскликнул Тхып. – Что ты…

– Вор! – презрительно бросил в ответ названный Фахтахом.

И ежи тут же перешли на какой-то из местных языков, которого Ванькин электронный переводчик не понимал. При этом Тхып явно стыдил гостя, а гость в ответ его старательно и грубо презирал. Ваньке такое вопиющее пренебрежение собственной персоной надоело примерно через минуту. И он рявкнул:

– А ну тихо!

Оба ежа замолчали и повернули к нему изумленные взгляды. Они и вправду о нем забыли.

– Что случилось? Почему вы забрались к Тхыпу тайком? Да еще пытались от нас убежать!

– А тебе что за дело, гуманоид?

Ванька вспомнил разговор о Холмсе и с достоинством произнес:

– Меня-то в этот дом пригласили, и я здесь нахожусь с полным правом. А вы мало того, что прокрались сюда тайно, так еще и обвиняете моего друга. Я хочу разобраться!

– Друга? – удивленно переспросил Фахтах и перевел взгляд на Тхыпа.

Тот невозмутимо поправил:

– Этот юноша – участник Конференции. Он представитель Земной цивилизации, а я его гид. Но мы и вправду успели за это время немного сдружиться.

– Давно вы прилетели? – спросил Фахтах.

– Рано утром. Если быть точным, в половине шестого утра. А Тхып меня уже ждал на космодроме.

Гость нахмурился, даже потер рукой лоб и переносицу, словно новость его обескуражила.

– В таком случае, я должен принести вам свои извинения. Все случилось как раз в начале шестого, никак не раньше. Если, конечно вы не сговорились заранее. Хотя вряд ли.

Такая подозрительность ежам не свойственна. Ванька с любопытством изучал своего «пленника». Наверное, это какой-то особенный еж. Часто бывающий на человеческих планетах.

– Знаешь, Фахтах, – сказал Тхып печально, – мне кажется, мы оба немного погорячились. Поднимемся в дом, ты все расскажешь, а я отключу сигнализацию. А то еще приедет полиция, придется объяснять…

Ежи устроились в креслах. Это были специальные кресла, приспособленные для ежиной спины, со спинками из твердой кожи и сетчатым сиденьем, подстраивающимся под позу отдыхающего. Ваньке кресло показалось маловатым. Но жаловаться он не стал. А через минуту пересел на пол.

Фахтах крутил в руке чашку с теплым ягодным морсом. Вид у него был – мрачней некуда.

Ванька и Тхып ждали. Ванька – терпеливо. А его знакомый ежик ерзал от нетерпения. Кресло никак не могло под него подстроиться. В конце концов, оно запищало и отключилось.

Через пару минут Фахтах сказал:

– Помнишь ониксового ежа? Ты еще хотел его у меня купить.

– Конечно, помню! Это ж уникальная вещь! С древнего инопланетного корабля…

– Его украли. Прости, я так расстроился, что сначала подумал на тебя.

– Украли? Ну почему ты отказался его продать! Уж у меня бы…

– У тебя бы его тоже украли. А причина, как я теперь думаю, была.

Тхып поспешно спросил:

– Так что же случилось? Как? Когда?

– Только расскажите с самого начала, – вежливо попросил Ванька. – А то я ведь ничего не знаю!

– С начала… – печальный еж отставил кружку, задумчиво посмотрел вдаль и поведал удивительную историю ониксового ежика, с которым чего только не случалось…

– Началась эта история давным-давно, и вполне возможно, что в какой-нибудь далекой-далекой галактике. Тогда мой прадед был совсем молодым ежом и служил в военно-космических силах на границе одного дальнего сектора. Его космический катер патрулировал участок границы, а в экипаже было три ежа, все они сейчас всемирно знамениты, потому что именно они приметили корабль чужаков, который на крейсерской скорости шел к границе сектора и не отвечал ни на какие сигналы. Он был глух, нем и темен, и по его очертаниям невозможно было судить, кто и когда его создал.