Читать книгу "Память Небытия"

– Это значит, что если об этом знаю я, то узнают и в столичном замке, причем уже в ближайшее время. Это вопрос не дней, а часов. И начнется настоящая заварушка. Тревожные вести дошли до столицы с сильным запозданием, тут Осфетид постарался. Это сейчас его армия даже не пытается скрываться, уповая на скорость, именно поэтому Манэ теперь в курсе происходящего чуть раньше остальных. Но все это время армия двигалась по касательной вдоль главного тракта, предварительно разделившись на несколько отрядов. Прошлой ночью, уповая на внезапность, один из них прошел сквозь крупнейшее поселение, расположенное на этом пути чуть южнее главного тракта. Должно быть, не хотели оставлять у себя за спиной не шибко лояльных подданных Вильгельма. Поселения на этом месте больше нет.

Лира поморщилась, Гааз протер глаза.

– В каком смысле нет?

– Старый друг, мы пережили военное время вместе. Надо ли объяснять? Забрали все, что было полезного, а ненужное – сожгли. Жители, я так полагаю, разбежались. Во всяком случае те, кто выжил. И солдаты двинулись дальше. Мнимому единству под началом Вильгельма пришел конец.

– Военное время? – Ани будто до сих пор не готова была поверить в услышанное. – Мы что…

– На войне? Теперь да. – Сэт внезапно хмыкнул. – К счастью, не в самом ее эпицентре, пока что… С былыми временами не сравнится.

– Ничего смешного. – Эдвин никогда не видел старика таким бледным, Гааз почти слился цветом лица с мантией Лиры. – Ты, друг, не хуже меня помнишь главный урок тех времён: важнее всего – не допустить, чтобы они повторились.

– Не в нашей власти. Было тогда и есть сейчас. В те годы в своей избранности уверился Вильгельм, теперь Осфетид… Спустя годы их место займет еще кто-нибудь, а сейчас это просто мальчишка, пешком ходящий под стол. Знать бы наперед… Но играть приходится с той раздачей, какую выдали на руки.

– А мне кажется…

Лира перебила целителя:

– О каких «спустя годы» может идти речь, если Мир уже на волоске от…

Их голоса слились в монотонный шум. Эдвин, повысив голос, пресек перепалку:

– Постойте. Постойте же! Взгляд со стороны, ведь я тут совсем недавно. Но! Даже просто прогуливаясь по местным улицам, сложно не наткнуться на стражника или гвардейца. И если правитель Фарота приведет сюда всех, кто готов за него воевать, на что может рассчитывать подобная армия?

– На поддержку других армий? – Лира повернулась к нему. – Если все правда обстоит так, как говорит Сэт, то отмечу, что Осфетид отнюдь не дурак. Он не может не понимать, что в прямом столкновении с Аргентом у него нет шансов, насколько внезапной ни была бы атака. В таком случае его цель – запереть правящую верхушку в этом городе, потянуть время. Переговоры, взаимные угрозы…

– Да, но зачем? Ты сама говоришь, что шансов нет.

– Пока что. У Вильгельма маловато друзей на континенте. Больше врагов, повязанных по рукам и ногам страхом и обязательствами. Страх обеспечивают гарнизоны гвардейцев, расквартированные по всей Симфарее. А мы только что озвучили, как легко оказалось от такого гарнизона избавиться.

– Легко? – Ани взлохматила свои волосы. – Вооруженное нападение и гигантский кратер под боком – это легко?

Гааз скептически посмотрел на нее.

– А какая связь может быть между кратером и войной, если, по словам Лиры, у черной дырки в земле другое предназначение? Уж не думаете ли вы…

– Мы пока ни о чем не думаем, есть проблемы понасущнее. – Сэт сделал пару шагов туда-сюда, словно дикий зверь в клетке, опять остановился. – Но слова Лиры о «других армиях» имеют под собой неплохое обоснование. В Фароте из-за близости к столице был один из крупнейших гвардейских гарнизонов. Теперь, если все так, как выглядит со стороны, он прекратил свое существование. Это неплохой сигнал для всех остальных игроков на континенте. Ничто не вечно. И, уверен, Осфетид озаботился тем, чтобы донести эту мысль до возможных союзников. Ну, только если не проснулся в один прекрасный день и не решил пойти войной на ближайшего соседа без какой-либо подготовки.

– И что дальше?

– Дальше его ребята подойдут к столице вплотную. Погремят оружием, основной целью будет поселить страх в сердцах тех, кто ничего не решает, – обезумевшей толпой куда проще манипулировать. Не удивлюсь, если выезд из города прикроют, как это было в Фароте ранее. Довольно тяжело будет заручиться народной поддержкой, если у всех на глазах высокородные начнут утекать сквозь городские ворота, как песок сквозь пальцы. Но после начала осады такого варианта уже не будет.

– Осада? Не слишком ли громко сказано? – Лира жестом отвергла протянутый Басей бокал с водой. – Нет, благодарю. Как я уже сказала, даже со всей своей армией Осфетид может надеяться только на поддержку извне. Полноценно осадить столицу… Это потребует огромных ресурсных затрат, которых у него нет. А если в дело пойдет рунное оружие…

– Если бы я был на его месте и где-то за плечом маячила поддержка союзников, – Сэт пальцем указал на собственное плечо, – то знал: нужно просто продержаться. Эффект внезапности, помноженный на суету, которая начнется в столичном замке, может дать необходимое количество времени. Если где-то на континенте сейчас парни затягивают ремешки доспехов и точат мечи, готовясь прийти ему на подмогу, то нужно просто дождаться.

– Может быть и наоборот: мечи точат столичные доспехи, готовясь вернуться и защитить свой дом. – Гааз потряс кулаком в воздухе, словно подняв воображаемый меч.

Сэт вновь хмыкнул:

– Отнюдь не для всех гвардейцев Аргент – родной город. Но даже если отряды подтянутся на помощь Вильгельму, то им придется обнажить тыл, оставив вверенные им города без присмотра. А это опасно. Вечная дилемма: ударить в одно место с расчетом на быструю победу, но рискнуть потерять все в случае неудачи? Или пытаться справиться малыми силами, уповая на то, что военное присутствие по всему континенту еще пригодится?

– Осфетид явно поставил на первое.

– В каком-то роде. Так вот. Встав у стен города, они не только закрепятся в регионе – начнется отсчет. Конечно, на собственных запасах Аргент может выживать месяцами, но столько времени Вильгельму никто и не даст. Если не разбить Осфетида сразу, то положение будет только ухудшаться и общий трепет перед владыкой пойдет на спад. Уверен, это уже происходит. Меч должен быть опущен на чужую шею недрогнувшей рукой. И этот момент в каком-то роде уже ускользнул. Переговоры в Фароте перевернули все, сложно тут не отдать Осфетиду должное: он правда рискнул всем. И пока неплохо справляется.

Эдвин отметил, что речь Сэта стала по-настоящему живой. Будто всех ужасов, пережитых ими на пути, не хватило, чтобы разбудить настоящего Лиса. И вот он проснулся на фоне возможной войны. Тот самый ветеран, знающий больше, чем другие. В противовес этому на Парацельса было жалко смотреть: целитель в одночасье постарел лет на десять. Ани, чувствуя настроение доктора, подошла поближе, будто готовясь спасать старика, если тому станет совсем плохо. О чем думают Лорек и Бася, понять было совершенно невозможно, оба не проронили ни слова, как обычно. А на Лиру он старался не смотреть, в глазах паломницы сверкали молнии. Эдвин прикинул, что столкновение двух армий волнует ее по одной-единственной причине: это может нарушить великий план по переброске медальона на север, и только. Судьба непосредственно столицы госпожу Августин явно волновала в меньшей степени.

«Умножающий знание умножает и печаль».

Он отвернулся к окну, церковники сновали по библиотечным рядам туда-сюда. Несколько посетителей сидело за длинными столами, одни и те же лица и сгорбленные спины: ведомые своей тягой к знаниям, многие ходили в этот зал регулярно, как на работу. За его спиной разговор продолжился:

– Предположим, что все будет, как мы предсказываем. – Голос Гааза звенел от напряжения, Эдвин не мог его винить. – Что дальше? Фаротская армия осядет возле Аргента и дождется подкрепления. Гвардейцы будут сверкать серебром, стоя на стенах, в противовес им воины Осфетида будут жаться у костров где-то там, напротив. Обычные люди будут стенать от страха, высокородные – трястись над своими монетами, приближенные Вильгельма – бить кулаками по столу. Но у всего есть конец.

– Да, и я не верю, что в этой ситуации мы можем его предсказать. – Сэт звучал глухо. – Одно скажу точно: ни на какие уступки Вильгельм не пойдет. Во всяком случае, пока будет верить в свое право быть владыкой на континенте. А эта мыслишка в его башке поселилась давно и надолго. И отмечу, что Вильгельм уже не молод. На пороге небытия начинаешь меньше думать об окружающих. Он понимает, что не вечен, а потому будет рисковать: какой смысл склонить голову, если последняя черта и так маячит на горизонте? Лучше уж потерять все в бою, чем покорно уйти в сторону. Сколько людей отправится в небытие еще раньше из-за его решений, Вильгельма не волновало никогда.

– Если бы я знал, что вскоре умру, то думал бы о других больше, чем когда-либо прежде. Как ни старайся – на ту сторону не унесёшь с собой ничего.

Эдвин порадовался, что его голос звучит твердо. Или просто хотелось верить, что так оно и есть? За его спиной воцарилось молчание. Сэт куда мягче ответил:

– Да, мальчик, в этом и есть фундаментальная разница между людьми. Поэтому ты здесь. А Вильгельм… Надеюсь, где бы он сейчас ни был, – ему снятся кошмары. Все эти годы.

Ани тихо уточнила:

– Но если владыка не пойдет ни на какие уступки, а войска со всего континента будут постепенно стянуты к столице… То результат один.

– Резня. – Вор хмыкнул, уже совсем невесело. – Закономерный итог, тропинка, протоптанная множеством ног задолго до наших времен. О чем бы ни пытались договориться Осфетид и Вильгельм, обрушатся ли на Аргент отряды фаротских воинов или их сомнут вовремя подошедшие гвардейцы – неважно. Кровь будет пролита.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Да. Потому что, напомню, наше общее будущее связано отнюдь не со столицей. В другой ситуации я бы, может, и остался здесь в ожидании веселья. Но мы и так припозднились. Приготовления окончены. Мы уходим сегодня.

Вновь тишина. Эдвин зажмурил глаза, не понимая, что пугает его больше: возможность новой войны, которая охватит весь континент, или то, что ожидание окончено. Больше не будет иллюзий, что осталось еще немного времени до того, как они отправятся в путь. Он почувствовал, что капли пота стекают по лбу, сердце заколотилось. Нет, только не сейчас и не при всех.

Ани эхом повторила:

– Сегодня?

– Да, девочка, сегодня. Почти все необходимое у нас есть, садимся на лошадей – и в путь. Который будет долгим. Надеюсь, орден изначального паломничества не сочтет за оскорбление, если мы отчалим без долгих прощаний. Нюансы обсудим уже в дороге, между собой. Но суть вы и так все знаете. Время поджимает.

– Спорить не буду, нет смысла оттягивать неизбежное, особенно на фоне полученных новостей. Но возвращаясь к разговору, который мы начали ранее…

– Я не считаю, что Бася нужен…

– Мы просто сбежим из города? Но ведь…

– Друг, мне кажется, мы должны предупредить хотя бы…

Голоса сплелись в один, вновь перепалка, в которой Эдвин не собирался принимать участие. Уняв дрожь в руках, он разлепил веки, уставился на людей внизу. Старые знакомые, любитель книг и болезненного вида молодой человек, сидели на своих местах, спиной к остальному залу, почти ровно под окном. Внезапно юноша поднял глаза вверх, будто почувствовав, что на них смотрят.

Парень выглядел еще хуже, чем несколько дней назад. Даже с такого расстояния Эдвин увидел, как в маленьких темных глазах колышется болезненная пелена; казалось, несчастный даже не понимает, где находится. Пухлый рот слегка приоткрылся, исказив широкое, немного обрюзгшее, несмотря на юный возраст, лицо.

Мир внезапно слегка качнулся, окружение расплылось, Эдвин теперь слышал каждый удар собственного сердца так, словно это был колокол, все другие звуки исчезли. Дышать стало тяжело; приоткрыв рот, он оперся на резную раму, надеясь, что не свалится в обморок на глазах у всех. Заморгал, пытаясь прийти в себя. Его тело начинало сдаваться под напором этого безумного вороха ощущений и чувств, который окутывал юношу с пугающей частотой.

Резкий взмах головой словно отобрал у парня все силы, его тело начало заваливаться назад. Его спутник, до этого сидевший без движения, моментально среагировал: подставил свою ладонь и не дал молодому человеку свалиться со скамьи. Того швырнуло в обратную сторону, нелепое покрывало на плечах сбилось, локтями он тяжело оперся на стол. Двигался он так, словно спал сидя, продираясь сквозь кисель мироздания.

Любитель чтения спешно поправил одежду больного – будто стремился укрыть его от мира, спрятать недуг под складками ткани. Сначала Эдвин решил, что ему показалось, но в следующую же секунду шепот внутри что-то ликующе пробормотал – радость его напоминала ироничную насмешку. Не смог ли Годвин подавить ее или просто не считал нужным – уже неважно. Юноша думал совсем о другом.

Разрозненные образы закружились в голове. Куча мелочей, десятки их. Россказни Лиры, выслушанные на этом самом месте по прибытии в город, происшествие в Фароте, который теперь шел на столицу войной. Скованный недугом посетитель библиотеки, ежедневно полирующий задом скамейку за круглым окном кабинета. Эдвин почувствовал, что все это формирует черное пятно у него на душе. Пятно, похожее на кратер.

«Если при броске монеты не нравится результат, значит, решение ты уже принял».

Эдвин резко повернулся, задел локтем старую книжку, которую сам же и оставил на маленьком столике у окна. Книжица, которая содержала множество рисунков растений и методы их сушки, привлекла его внимание еще в самый первый визит, впоследствии он много раз хватался за выцветшую обложку в моменты скуки, листая ветхие страницы и рассматривая картинки. Суть была не в содержании, а в успокаивающей рутине. Хотелось верить, что мирные занятия когда-нибудь вновь станут основой его жизни.

Сейчас же томик с глухим стуком рухнул на пол, словно подчеркнув важность момента, – для Эдвина это был грохот сотен камней. Все присутствующие повернулись к юноше. Ища поддержки, он посмотрел на человека, в котором был уверен даже перед лицом неизбежности. Меж бровей Лиса залегла глубокая морщина, но, когда их взгляды встретились, растерянность в его глазах угасла, сменившись немым вопросом:

«Что случилось?»

Разлепив внезапно высохшие губы, Эдвин эхом повторил уже сказанное ранее:

– У нас проблема.

Глава 9. Трапеза

– Что… О чем вы говорите?

Святой отец откинулся на спинку стула, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Райя почувствовала, как краски сходят с лица, в висках застучало, волна паники поглотила ее. Поглотила и тут же отступила. Сперва она подумала, что речь идет о худшем из исходов: если ее отца больше нет в городе, значит, он… Ушел в небытие?

Затем разум возобладал над эмоциями, Байрон выразился довольно ясно: из двух вариантов, тюремная камера или смерть, ее отцу выпал третий. Но какой? Все еще ожидая худшего, но чувствуя, как сердце понемногу перестает разрываться на части, Райя прочистила горло. С первого раза не получилось, и, откашлявшись во всю силу клокочущих спазмами легких, она проглотила едва не сорвавшиеся с губ извинения. Достаточно этикета. И хватит загадок.

– Пусть мой визит и неофициальный, я буду говорить от лица всей столицы и в соответствии с занимаемой должностью: расскажите, что с моим отцом. Иначе я уйду. И в следующий раз мы увидимся только в момент, когда владыка будет принимать сдачу Фарота.

Байрон посмотрел на нее, задумчиво протянул:

– Будет ли?

После чего порылся в складках мантии, вытянул на свет какую-то бумажку. Прижав к столу пальцами, подвинул в сторону Райи.

В сегодняшнем подношении скрыт завтрашний долг. Как бы ей ни хотелось вцепиться в листок, девушка не шелохнулась. Только слегка подняла брови.

– Что это?

– Донесение от стражи. Было получено вскоре после прибытия делегации и сорвавшихся переговоров. В обители с ним давно ознакомились, после чего я позволил себе… Изъять записку. Чтобы показать вам.

Райя протянула руку и взяла бумажный квадратик, развернула записку. Она была изрядно помята, донесение хранило следы четырех сгибов, которые защищали содержимое от чужих глаз. Буквы шли косыми рядами; кем бы ни был выводивший их стражник, он явно владел грамотой постольку-поскольку, предпочитая меч письменным принадлежностям. Но красота почерка сейчас не имела значения, Райя вперилась взглядом в строчки.

Госпожа, проверили застенки как было…

Она подняла глаза, Байрон, правильно истолковав ее взгляд, уточнил суть:

– Внутренняя записка – адресатом была Алиеонора. Позднее отчет затребовали сверху, поэтому некоторые строки, эээ, были отредактированы. Читайте, не отвлекайтесь.

Райя вновь уставилась на листок.

Госпожа, проверили застенки как было указано. Никаких следов.

По этажу словно смерть прошла но никто ничего не слышал и не видел. Стражу перебили всю некоторые даже оружия не вынули. В караульной всё вверх дном. В сундуке с личными вещами кавардак будто искали что-то но непонятно нашли или нет. Записей о тех кто на этаже тоже нету но остолопы на этом этаже и разговаривали с трудом какое им письмо.

Потери у стражи весь караул. Менялись четверками как обычно. Двое которые охраняли старика умерли прямо на входе. Обоих затащили внутрь чтобы с коридора было не видно. В караульной четверо лежат как спали. Без шума без крика. Еще двое патрулировали этаж их тоже затащили в камеры. У одного стражника шея повернута так, как будто её вывернули через плечо.

Замки отперты. Заключенные тоже все в небытии пытаемся посчитать сколько их было. Хрен поймешь без записей помогает только знание что у большинства две руки и две ноги. Может и получится сложить. Большинство выглядит так что без бутылки не разберешься. По кусочкам их собирать? Оружие в караулке не тронуто доспехи тоже. Кто жил кто умер сейчас только по остаткам и разбираем. Тут бы стражу от обычных остолопов отделить чтобы семьям передать.

Работали внутри камер будто не убить не могли но не хотели следы в коридоре оставлять. Даже будто подчистили входы чтобы до следующего караула случайно никто не наткнулся. Воняет кровью и блевотиной в каменных стенах будто въелось. Парни страдают кого выставили на охранение просят дать смену. Не виню их сам едва кишки не оставил на полу.

Старик точно не тут хотели бы прикончить или сделать вид то обрядили бы кого то в одежду столичную. На трупах ни у кого такой нет. Если искали его то зачем резать всех если можно было просто уйти тут уж не знаю. Без бумаг как в темноте без фонаря.

За пределами этажа пустота как будто по воздуху ушли те кто ушел. Ни капельки крови никто ничего не видел. Парни беспокоятся. Жду указания.

Еще пара абзацев была вымарана начисто – похоже, человек Алиеоноры подробно описывал увиденные зверства, но Райя не смогла разобрать ни строчки. И не очень-то хотела. Она прочитала письмо еще раз, каждый раз вздрагивая при слове «старик». Затем посмотрела на Байрона.

– Не помешают объяснения.

– Объясню. Быть может, вам и сложно поверить, но в случившейся ситуации я полностью на стороне вашего отца. Такого… Такого человека, как Гидеон, явно не должны были швырнуть в темницу, словно отброс с улицы. А именно это и сделал Осфетид. Довольно очевидно, что он планировал вызнать много всего интересного о настроениях в столице, попутно использовав такого ценного заключенного как рычаг давления. Прошу простить, если мои слова делают вам больно.

– Справлюсь. Продолжайте.

– Среди стражи довольно много лояльных мне людей. Нет, не так. Достаточно много людей, которые признают только одну власть – власть денег. Про то, кому идут их донесения, они и не спрашивают, мы просто платим достаточное количество монет, чтобы лишних вопросов не возникало.

Он кивнул куда-то в темноту, отдавая должное Алиеоноре, которая в обычное время явно занималась чем-то посерьезнее, нежели раскладыванием еды по тарелкам.

– Быстро сориентировавшись, я добился попадания одного из таких людей в караул, охраняющий вашего отца. Без какой-либо конкретной цели, просто на будущее – всегда полезно иметь кого-то из своих в эпицентре событий. И за первые сутки с момента переговоров не получил ни одного донесения.

– Почему же?

– Очевидно, из-за того, – тут Байрон вновь взял листок в руки, пробежался по строчкам, – что «…двое которые охраняли старика умерли прямо на входе…». Наш человек заступил в караул, началась вечерняя смена. С которой он уже не ушел, увы. То была первая ночь, вы как раз должны были вернуться со своей прогулки по обители. А в это время… Вы и сами успели прочитать. О произошедшем стало известно только на следующий день, когда пришло время кормить узников. И то не всем. Осфетид строго-настрого запретил делиться с этой информацией с кем-либо, кроме уже посвященного круга людей.

Он сделал небольшую паузу, словно проверяя, успевает ли Райя следить за мыслью. После чего продолжил:

– Краткий итог: все, кто были на этаже, вырезаны подчистую, тела в таком состоянии, что даже нельзя определить точное количество погибших. С этажа почти ничего не пропало… Кроме вашего отца. И, может, каких-то вещичек, которые мы не можем никак отследить. Правитель рвал и метал, к счастью, не в моем присутствии. У него и без того… Тяжелый период. Думаю, новость, что главный политический заложник выскользнул из рук, еще и так скоро, оставила глубокий шрам на его гордости.

Райя молчала, пытаясь уложить в голове услышанное. Байрон задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Должен сказать, я до сих пор испытываю некоторое тщеславие, заняв сторону такого человека, как Гидеон. Тайная поддержка, возможность прикоснуться к чему-то великому, почувствовать себя волком в овечьей шкуре… И у него нашлись союзники, о которых мне не было ведомо. Вам есть что на это сказать?

– Нет. – Райя прикинула, что будет, если она сейчас упадет в обморок.

– Так и думал. – Святой отец снова глубоко вздохнул. – После произошедшего весь этаж исследовали кирпичик за кирпичиком, но поиски не дали никаких результатов… К счастью? И, судя по всему, Осфетид решил не падать духом и следовать своему плану до последнего, часть войск спешно покинула Фарот почти сразу же. С вашим отцом в обители или без него уже ничего не изменить. Но я решил, что вас подбодрит подобная информация. Прошу простить, что не организовал встречу ранее… Моего внимания требует множество других вещей.

Казалось, он готов подмигнуть ей.

– Теперь вы знаете, что Гидеон не ушел в небытие прямо там. Но я в это никогда и не поверил бы. Ваш отец, подчеркну, по-настоящему великая фигура, стоящая у истоков всего, чего мы добились за годы.

– В таком… В таком случае – где он?

Байрон пригладил бороду, покачал головой.

– Не смогу ответить на этот вопрос. Можно представить, что он затаился где-то в Фароте, воспользовавшись помощью союзников. Или же покинул город. С другой стороны: зачем? Куда податься, в столицу? Любой разумный человек сейчас, наоборот, старался бы держаться от нее подальше…

Он продолжал разглагольствовать, но голос его затерялся где-то вдали, шестеренки в голове у Райи начали вертеться с утроенной скоростью. Байрон ворвался в ее жизнь и в очередной раз перевернул все вверх дном. Надо отдать должное святому отцу: у него это получалось похлеще, чем у самых отъявленных интриганов столицы.

В первое мгновение она не могла разобраться в своих ощущениях, но, сделав глубокий вдох, поняла: в груди поселилось новое чувство, потеснив недуг и боль от утраты. Чувство надежды. И облегчения. Где бы сейчас ни находился ее отец – он всяко в лучшем месте, чем в темнице у Осфетида за пазухой. За сохранность его жизни вроде тоже можно не переживать, в донесении было верно сказано: хотели бы убить – столичного дипломата можно опознать без проблем. А если бы хотели имитировать убийство, то «опознать» было бы еще проще. Может, и стоило, тогда под покровом обмана ее отец был бы еще в большей безопасности… Но сама Райя, без сомнений, умерла бы от горя прямо тут, услышав печальные вести и так и не узнав, что они лживы. Так что все произошедшее – к лучшему.

Оставался последний, резонный вопрос: а что произошло дальше? Отец и часа не мог усидеть без дела. Обманчивое спокойствие и высокопарное достоинство, с которым он перемещался по столичной обители и всему континенту, были лишь трюком, чтобы усыпить чужую бдительность. На деле же его живой ум работал без остановки. Не в пример ей, полной дуре, зачахшей в своей комнате, стоило только оступиться разок… Но для самобичевания время еще будет.

Остаться в этом городе, двинуться в Аргент, пытаясь опередить армию… Или третий пункт? Какой?

Вариант с Фаротом выглядел сомнительнее всего: спрятавшись в подвале, прямо в тылу у врага, великих дел не свершишь, в этом она уже убедилась. Скорое возвращение в столицу тоже выглядело не самым разумным вариантом: даже если представить, что из замка Гидеон выпорхнул на крыльях, приземлился в стоящую наготове повозку и сразу двинулся к Аргенту – он навряд ли опередил бы наступающую армию. Слишком малая фора, чтобы перевернуть ход событий. А наградой было бы оказаться за высокой стеной, которую вот-вот начнут осаждать.

Что тогда? Если бы отец вообще знал, что она здесь, совсем неподалеку… Насколько все было бы проще. Фаротский рудник? Быть может, Гидеон направился туда, полагая, что Райя все еще там? Сомнительно. И опасно. Она понадеялась, что есть еще какой-то путь, до которого пока додуматься не получалось.

…а потому предлагаю вам остаться здесь.

Байрон все же пробился сквозь редуты ее мыслей, Райя вновь оказалась посреди припорошенной мраком комнаты, руны в камине пошли на убыль, пятачок света за спиной святого отца стал совсем мал. Еда на ее тарелке успела остыть, бокал с вином был едва тронут. На улице поднялся ветер, ветка, провисшая под тяжестью еще не успевших пожелтеть листьев, с глухим звуком билась об окно, отстукивая ритм в такт ее сердцу. Хотелось вытереть нос, хоть бы даже и рукавом, окончательно растоптав любые нормы приличия – в ее жизни для них не осталось места. Сдержавшись, вместо этого Райя уточнила:

– Вы не могли бы повторить? Остаться здесь? Зачем? Еще не столь поздно, я вполне успеваю вернуться…

– Вы не уловили суть, – Байрон вновь отпил из своего бокала, – я не предлагаю вам остаться на эту ночь. Я прошу – и настоятельно рекомендую – перебраться сюда на постоянной основе… Во всяком случае пока будущее не станет куда более ясным.

Сделав вид, что промокает губы салфеткой, Райя украдкой откашлялась. Святой отец решил не ставить вино обратно на скатерть, и напиток в бокале безмятежно перекатывался по велению его могучей руки.

– И правда не уловила. Перебраться в ваш дом? Зачем?

– Дом? Ну как сказать… Большую часть своего времени я все равно провожу в обители. Проводил. До того, как она несколько просела под грузом облаков. В последние недели я все чаще испытываю желание потратить время на дорогу, просто чтобы сменить обстановку. Но получается не всегда. Поэтому, уверяю вас, мы будем видеться не чаще, чем вам бы этого хотелось.

– Это не ответ на вопрос.

– И то верно. Зачем? Как минимум, ради вашей безопасности. Чудесное гнездышко, обустроенное вашими друзьями… Уже второе по счету. – Байрон причмокнул губами. – А если вас там смог обнаружить я, то сможет и кто угодно другой. И уже с намерениями не просто поговорить.

Райя промолчала, спорить с этим было сложно. Как бы ни был хорош Фрей, вся его деятельность на благо столицы строилась по принципу: будь никем, и тебя не тронут. За последнее время они нарушили это правило неоднократно, хорошенько наследив по всему городу.

– Более того, у нас с вами много дел впереди. Было не очень удобно каждый раз пересекать весь город, чтобы просто поболтать. Не так ли?

– Много дел? Каких, например? Мне нужно будет уничтожать ваши запасы вина в ожидании момента, когда вы вернетесь из обители, чтобы поделиться новостями? – Райя вздохнула. – Прошу простить за резкость. Но если вы не заметили – пространство для маневра для меня в этом городе сократилось до совсем уж малых размеров.

Святой отец отсалютовал бокалом – жест больше подошел бы балагуру в таверне, нежели оплоту святости целого города. Возразил:

– Это вам так кажется! Уверен, мы сможем что-то придумать… У меня есть пара мыслей на этот счет, но не будем бежать впереди повозки. Что касается «уничтожения» моих запасов – не стесняйтесь. Фарот сейчас переживает не лучшие времена, и неизвестно, как долго они продлятся. Однако моей скромной обители, не в пример обители главной, это не коснулось. Вас обеспечат всем необходимым по первому запросу, а в случае возможных… скажем так, беспорядков – это будет лучшее место, чтобы их переждать. Похвастаюсь, что даже колодец выкопан собственный, никогда не любил зависеть от поставок извне. А от внутренних садов при большом желании можно кормиться всю осень. Хотя о чем это я – очень сомневаюсь, что нарушение продовольственных поставок затронет это место. Что думаете? Безопасность и комфорт, во имя нашего общего дела.

Райя глубоко вдохнула ртом, губы пересохли, и она все же сделала глоток вина. Предложение выглядело… Слишком удобным. Что бы Байрон ни говорил, его связь с Фаротом куда сильнее, чем с Аргентом, даже без оглядки на родственника, заседающего на верхних этажах столичной обители. Не хотелось бы рано или поздно оказаться узницей в бархатных кандалах вместо своего отца.

– Что вы называете «общим делом»?

– А это не очевидно? – Байрон хлопнул глазами, словно пытаясь отогнать витавшую в воздухе глупость. – Сейчас цель может быть лишь одна: сделать так, чтобы притязания Осфетида закончились с минимальными потерями для обеих сторон. Или больше, чем «обеих», – с каждым днем во все это будет оказываться втянуто все больше людей со всего континента. Я не питаю иллюзий по поводу человеческой природы и прекрасно понимаю фундамент, на котором были выстроены принятые решения. Но я живу достаточно давно, чтобы придерживаться мнения: худой мир всегда лучше.

– Даже если так… Вы же понимаете, что Фарот уже никогда не окажется в прежнем положении?

– Будем решать проблемы по мере их поступления… Особенно если учесть, что у нас за плечами осталась еще одна, требующая куда большего внимания. Столкновение двух городов началось в столь неподходящий момент… Речь, конечно же, о ситуации с белоголовыми, которую мы обсуждали ранее. – Он наконец отставил бокал в сторону, сцепил руки в замок. – Вам есть, чем со мной поделиться?