Книга: Последний день приговоренного к смерти - Виктор Гюго

Минусы: - НО (1) Этот же приём можно назвать и чистой воды манипуляцией, потому что автор не раскрывает подробностей и мотивов преступления героя, лишь намёками упоминая, что это было убийство. Для Гюго нет разницы, что это за преступление, в его картине правосудия нет места тяжести преступления, отягчающим обстоятельствам, есть лишь формула «казнить нельзя, помиловать!». Всю книгу читатель наблюдает за слезливыми страданиями и саможалением преступника, его попытками раскаяться и в то же время списать всё на жестокую систему, но читатель не видит полной картины преступления. Гюго решил, что это знать не обязательно, главное — жалеть, холить и лелеять бедолагу. - НО (2) Важнее, чем сама повесть, написанное к ней предисловие, в котором Гюго раскрывает все карты. Да, это манифест против смертной казни! Автору даже не пришлось придумывать тему для будущего романа, сама жизнь и улицы вокруг дали её ему. Не в силах больше слушать под окнами хриплые крики глашатаев, собиравших зрителей на казнь на Гревской площади, он решил высказаться жестко и окончательно с помощью литературы. «Это его общее ходатайство о всех осужденных, настоящих и будущих, на все времена». Стоит отдать должное Гюго за то, как искренне и пылко он отстаивает свою позицию, аргументирует свои взгляды, болеет за общее дело. Но из-за этих же вещей книга оставила после себя неприятный осадок.

Во-первых, мне не нравится, когда художественное произведение становится рупором для продвижения чьих-то политических взглядов и идей. Когда важнее не художественность и литература сама по себе, а то, что она может донести моральную оценку автора, его позицию. То, почему была написана эта повесть, само её существование и выбранная форма продиктованы конкретной целью — «проникнуть в защищенное тройной броней сердце судейского чиновника, чтобы сердце это начало кровоточить». Автор не хочет показать противоречивость и сложность проблемы, он только эксплуатирует свой талант, чтобы дать явлению единственно правильную оценку — его личную.

И это второй пункт. Мне не нравится, когда автор занимает крайнюю позицию и не допускает других оценок и мнений. Гюго приводит аргументы как противников, так и защитников смертной казни, с некоторыми из них я даже согласна, но в своих высказываниях он настолько категоричен и наивен, что современному человеку это кажется неубедительным. Тема смертной казни очень сложная, комплексная и неоднозначная. Можно было бы списать на то, что Гюго жил в другое время и говорил из другой эпохи, но он же ни раз подчеркивает, что его послание обращено в будущее, в мир, где, как он надеется, общество навсегда откажется от смертной казни в пользу, например, пожизненного заключения. Но, как мы видим из того, что сейчас происходит у нас в стране, даже после тяжких преступлений и огромных сроков находятся лазейки, как можно "искупить" вину и получить помилование. Меняются законы, меняются правители, режимы, пока человек отбывает пожизненное это не гарантия того, что он действительно всю жизнь проведет за решеткой. Гроб — самая надёжная тюрьма, ведь «его двери никогда не откроются». Если посмотреть интервью с маньяками, отбывающих пожизненное, то можно увидеть, как тщательно они следят за здоровьем, занимаются физическими упражнениями, иногда даже читают новости и книги. У них есть доступ к солнцу, небу, погоде, мыслям. Многие верят в своё досрочное освобождение, хотят привлечь внимание журналистов, дают интервью. Только смертная казнь была бы для них действительно страшным наказанием.

Гюго, жалея без разбора всех преступников, настоящих и будущих, говорит, что если у человека нет семьи, значит, он не получил ни воспитания, ни образования, и никто не позаботился направить на верный путь его ум и сердце, а значит, и применять высшую меру наказания для него нельзя. И хотя действительно среди детей из детдомов, брошенных сирот и уличных беспризорников уровень криминализации выше, отсутствие семьи не может служить полным оправданием его преступным действиям. Это может объяснить психологические травмы и условия, в которых формировалась личность будущего убийцы или маньяка, но никак не причиной для смягчения наказания. Далее Гюго говорит о тех, у кого есть семья и родные. Их тоже нельзя наказывать смертной казнью, потому что он же чей-то отец-сын-муж-брат, и из-за его смерти пострадают другие, невинные люди. Такой аргумент всегда вызывает у меня злость и возмущение. Жаль, Виктору Гюго нельзя показать запись с суда над Чикатило, и он не услышит те вопли и крики матерей убитых детей. А жертвы убийц, насильников, педофилов и маньяков не чьи-то дети? Не чьи-то матери? У них нет семей, которые ждут их дома? Ни разу за всю свою речь автор не встал на место жертвы, не упомянул о чувствах пострадавших, не подумал о родственниках убитых! Он только огораживает и жалеет преступников! Гюго пишет: «Хоть на миг случалось ли им (палачам) вникнуть в несказанный ужас той мысли, что у человека, которого они обезглавливают, есть разум; разум, предназначенный для жизни, и душа, не мирившаяся со смертью?» А террористы, убившие детей в Беслане, думали о том, что у них есть душа? А нацистские каратели, пытающие и уничтожающие людей в концлагерях, думали о том, что у их жертв есть разум, мечты, мысли и что они созданы для жизни, а не для истребления? Почему он никогда не говорит о жертвах? Всё, что видел Гюго под своими окнами, это как обезглавливали воров, убийц и политических предателей. Ему не довелось дожить и увидеть то, с чем мир столкнулся в XX веке. Смертные приговоры террористам, смотрителям концлагерей, серийным убийцам — что бы Гюго сказал о них? «Злым не бывают из одного удовольствия» — правда? А о садистах и мучителях он слышал? Хотя, думаю, Гюго были известны случаи психопатов и насильников его времени, которых он тоже взялся защищать. Какая же наивность и глупость! Воистину вера в человеческие качества и душу людей затмили в нём всякую объективность. Если следовать логики автора, Нюрнбергский процесс, где вешали творцов геноцида и кровавых душегубов, это тоже «общественное преступление, именуемое исполнением судебного приговора».

Но самым возмутительным оказалась фраза, которой Гюго заканчивает своё эссе: «Мы надеемся, что мерзкая машина уберется из Франции, и если богу будет угодно, уберется хромая, потому что мы постараемся нанести ей основательный удар. Пусть ищет пристанища у каких-нибудь варваров, не в Турции, нет, турки приобщаются к цивилизации, и не у дикарей, те не пожелают ее, пусть спустится еще ниже с лестницы цивилизации, пусть отправится в Испанию или в Россию». Только что он кричал о праве человека на свободу, о жестокости казней, о том, как отвратительна гильотина, о гуманности и человеколюбии, а теперь отправляет эту же гильотину в Испанию и Россию. А там что, не люди живут?? Или гуманность и человеколюбие Гюго распространяется только на французский народ и парижских бедняков? Только у французов есть семьи и их нельзя казнить? А у русских людей нет семей? У русского народа нет права на свободу и справедливость? Его можно вешать, расстреливать, отрубать голову — пускай гильотина едет туда, они будут не против, еще и спасибо скажут. Параллельно читаю книгу Дюкова , и в ней приводится фраза немецкого профессора Киллиана: «Русский… выживет в самых примитивных условиях, в то время как мы умрем с голода или замерзнем». Немцы же это тонкие душевные организации, они хрупкие и у них есть чувства, а русских не трогает ни голод, ни холод, они равнодушны к страданиям как бездушная машина. Также и со смертной казнью — для них, французов, это варварство и омерзительно, надо прекращать, но где-нибудь в России сойдёт! Ладно Гюго русофоб, но он же ужасный лицемер. Почему нельзя просто желать мира во всём мире, бороться за справедливый суд и отмену смертной казни для всех? Если ты представляешь себя гуманистом и человеколюбом. Зачем эта приписка, что место гильотине в России, которая по лестнице цивилизации стоит даже ниже, чем турки? Что это вообще за концепция «лестницы цивилизаций»? Абсолютно фашистский образ мыслей. К слову, книга написана в 1830-е, еще до отмены крепостного права в России. На заднем дворе своих поместий хозяева до смерти забивают крепостных, убивают крестьян, за ними гонятся с собаками, их наказывают розгами. Гюго бы указать на то, что Россия нецивилизованная как раз поэтому, ему замолвить бы словечко, что пора кончать с рабством и крепостничеством, а он наоборот насылает на русских крестьян гильотину. Мало их погибает от рук беззакония помещиков? Французских крестьян жалко, а русских нет. Вот и всё, что нужно понимать об этом манифесте Виктора Гюго.

«Кстати, единственное средство меньше страдать - это наблюдать собственные муки и отвлекаться, описывая их»

«Во время революции остерегайтесь снести первую голову. Она разжигает в народе жажду крови»

«Неизвестно, что мучительнее – чтобы кровь уходила капля за каплей или чтобы сознание угасало мысль за мыслью»

«Все люди приговорены к смерти с отсрочкой на неопределенное время»

«Как ничтожна боль физическая по сравнению с душевной болью!»

«Тюрьма есть существо ужасное, совершенное, нераздельное: наполовину дом, наполовину человек, - а я ее добыча»

«Революциям редко удается не пролить человеческой крови; их назначение – очистить общество, подрезать его ветви и верхушку, и им трудно обойтись без такого орудия очистки, как смертная казнь»

«Странная фантазия искать первоисточники невесть где и доказывать, что ручеек, протекающий вдоль вашей улицы, питается водами Нила»

«До смертного приговора я ощущал биение жизни, как все, дышал одним воздухом со всеми; теперь же я почувствовал явственно, что между мной и остальным миром выросла стена»

«Я думаю о том,что нынче вечером не буду больше думать»

Гораздо труднее мне было с Рюи Блазом, пьес я не читала со школы и долго вливалась в темп повествования, а потом очень быстро дочитала) Это история любви, причем очень грустная история. Главным героем я восхищалась, но учитывая объект его любви у него было только два выхода либо любовь со стороны либо то, что и случилось.

Пьеса мне очень понравилась, хотя, признаюсь честно в начале, когда мне выпала эта книга я была в ужасе и сама бы к ней совершенно точно не подошла бы)

Главный действующий персонаж, рассказчик – человек, приговорённый к смерти. Портрет автор рисует приблизительно, о преступлении известно только то, что это было непредумышленное убийство. Сама казнь не описывается и вовсе, всё посвящено мыслям и чувствам человека, ждущего её на протяжении аж 6 недель в тюрьме Бисетр, и ведущего тем временем нечто вроде дневника.

Ну, по-моему, автор неплохо раскрыл тему того, что не так страшна смерть, как её ожидание.

Пожалуй, вот этот кусочек запомнился и понравился побольше всех других моментов:

«С той минуты, когда произнесли мой приговор, сколько умерло людей, которые собирались жить очень долго? Сколько людей, молодых, здоровых, свободных, собиравшихся посмотреть на мою казнь, пережил я в это время... Скольких ещё переживу!.. Чего жалеть мне в моей жизни? С чем я расстаюсь, что ожидало меня? Мрак и чёрствый хлеб кельи, жидкая похлёбка из одного котла с каторжниками, грубое обхождение, мне невыносимое, как человеку воспитанному, постоянный трепет при воспоминании о том, что я сделал, что со мной делают... Вот блага, которые отнимет у меня палач... А всё же оно ужасно!»

Также запоминается сцена, когда приговорённый наблюдает отправкой на галеры кучки каторжников, и думает про себя, как ужасна их участь, лучше смерть, чем такая «жизнь»... А далее, спустя непродолжительное время проходит к заключению, что лучше всё-таки каторга, там хоть какой-то шанс остаётся выжить.

Ближе к концовке неплохо описано давление большой толпы на само сознание отчаявшегося (но всё же ещё не до конца) человека в пути на ужасную для него Гревскую площадь.

Хотелось бы мне, чтобы книга закончилась иначе? Возможно, но какой-то особенной жалости текст не вызывал. Но мысли высказаны достаточно любопытно-печальные, в чём-то верные, в чём-то также понятные.

И, между тем, жестокие законы, жестокие люди, я не был злым!..